Текст книги "Двадцать два несчастья 16 (СИ)"
Автор книги: А. Фонд
Соавторы: Данияр Сугралинов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Глава 14
– Что, любимая, не дождалась меня? – гневно рявкнув, повторил хмурый десантник и попер прямо на новобрачных.
Елисей вскочил, весь бледный, мужественно заслонив собой вконец перепуганную Венеру. Народ от такой новости очумело крутил головами и с тревожным любопытством зашушукался.
Запахло скандалом.
Все потянулись поближе, вытягивая шеи, чтобы не пропустить самое интересное.
Я сунул микрофон тамаде и шагнул было к молодым, но тут вдруг страшный десантник в бушлате радостно заулыбался и громко крикнул на весь зал:
– А-а-а-а! Испугались, да? А для тех, кто не испугался, сейчас песню «Дунайские волны» исполнят Арсений Лукич Чепайкин, Сергей Николаевич Епиходов, а также Тимофей, Стас и Анатолий! Сеня, жахни гармонь!
Раздался душераздирающий рявк гармони, и народ дружно выдохнул. А свирепый мужик снял голубой берет, бушлат и еще пуще разулыбался, начав лихо выплясывать «Яблочко» прямо посреди зала.
– Да это же Петр Иванович Ящук из Шиньша! Я его знаю, он же у нас в Морках в доме культуры работает! – выкрикнула Оля Фролова и повторила: – Это никакой не брошенный жених. Мы к нему на хор ходим. И у него своя жена давно есть, тетя Люда. Я его знаю!
И все вдруг узнали в гневном брошенном солдате своего знакомого. Раздались аплодисменты и смех, свадьба зашумела, засвистела, засмеялась. А я с тоской понял, что все-таки от песни «Дунайские волны» отвертеться не удалось.
И взял микрофон.
– Браво! – сказал я. – Вот это розыгрыш! Но тут такое дело, уважаемые, я песню «Дунайские волны» почти не знаю, поэтому попрошу всех: давайте дружно, кто знает эту песню, все вместе запоем. А заводить будет… конечно же, наша любимая Александра Ивановна. Поддержим же ее!
Я торопливо сунул ей в руки микрофон и отстранился подальше. Офигевшая Александра Ивановна, не ожидавшая от меня такого вероломства, не успела даже возмутиться, лишь послала мне многообещающий и полный вселенской скорби взгляд. Пришлось песню вести ей. Народ подхватил и дружно грянул. Вскоре по залу старательно лилась песня про то, как «я не слыхал этот вальс при луне, там нас ветер качал на дунайской волне…».
В общем, проорались знатно. Причем хитрый тамада на втором куплете отобрал у фальшивящей Александры Ивановны микрофон, ходил с ним по залу и внезапно подносил его то к одному гостю, то к другому. Так что к третьему куплету все уже начали соревноваться, кто громче проверещит слова, чтобы тамада поднес микрофон.
К концу песни мы все чуть не оглохли, зато настроение скакнуло резко вверх. А когда тамада предложил полирнуть это дело шампанским и чем-нибудь еще покрепче – народ поддержал его в едином порыве. Чтобы не нарушать традиций, молодым торопливо крикнули:
– Горько! – И пока те старательно исполняли поцелуй, все принялись активно чокаться, пить и закусывать, а то кто его, этого тамаду, знает, что он через минуту снова придумает.
Свадьба набирала обороты.
– Танцуют все! – вдруг объявил тамада, и музыка грянула что-то в стиле буги-вуги.
Народ радостно подхватился из-за столов, и все поскакали танцевать. Я же остался сидеть, потому что все эти танцы не любил еще с той жизни.
Александра Ивановна снова бросила на меня красноречивый взгляд и сказала ехидным голосом:
– Что же вы не танцуете, Сергей Николаевич? Или вы танцевать так же не любите, как и петь песню «Дунайские волны»?
Я понял, что сегодня Александра Ивановна будет меня этим доставать, поэтому невозмутимо сказал:
– Да нет, что вы! Я очень люблю танцы, но хочу доесть вот этот очень вкусный салат.
И принялся накладывать себе салат под названием «Гранатовый браслет», по привычке проверив его взглядом. Александра Ивановна ничего не сказала, только скептически хмыкнула и многозначительно кивнула.
И тут я заметил, как к нам направляется Диана. Щеки ее раскраснелись. Она была чудо как хороша. Подошла к нашему столу и возбужденно воскликнула:
– Сергей Николаевич, а что ж вы не танцуете? Идемте, сейчас как раз такая песня классная!
– Забирайте его, Диана. Сергей Николаевич очень хочет танцевать, но стесняется, – подала мстительный голос Александра Ивановна.
Я понял, что противостояние продолжается, посмотрел на нее и сказал:
– Диана, почему бы вам не затащить на танцы Александру Ивановну? Все-таки ваше начальство, – многозначительно добавил я. – А я пока салат доем и присоединюсь чуть позже.
Диана вздохнула, поджала губы и кивнула Александре Ивановне:
– Идемте? – спросила она упавшим голосом.
Александра Ивановна посмотрела на меня, прищурившись, и сказала:
– Нет, нет, танцевать сейчас будет Сергей Николаевич.
– Пока не доем гранатовый салат, с места не сдвинусь. Но вы, Диана, танцуйте, я скоро подойду, – пообещал я.
Диана вздохнула и, хоть ей это все не понравилось, отправилась восвояси одна. Я же принялся клевать салат, который мне совершенно не нравился. Александра Ивановна посмотрела на меня и ехидно хмыкнула:
– Вот как вы, Сергей Николаевич, научились отлынивать от развлечений. Но ничего, победа будет за нами.
– Посмотрим, – сказал я и не менее ехидно добавил: – Какие еще песни, кроме «Дунайских волн», вам нравятся?
Александра Ивановна, которая в этот момент пила лимонад, возмущенно закашлялась. А тут Елисей с Венерой вышли на свадебный танец. Все подтянулись ближе и стояли теперь кругом, и нам с Александрой Ивановной пришлось тоже присоединиться. Мы смотрели, как новобрачные кружат в вальсе.
Я смотрел и умилялся тому, какая красивая Венера, как блестят ее глаза, когда она смотрит на Елисея. Новоиспеченный муж держался очень мужественно и нежно улыбался своей избраннице.
– Какая красивая пара, – всплеснула руками рядом какая-то женщина из местных.
– Да, очень красивая, – кивнул я. – Они подходят друг другу.
И тут тамада сказал:
– А теперь, гости, прошу всех тоже присоединяться к танцу и поддержать молодых!
Народ разбился на пары, все похватали друг друга и тоже закружились в вальсе. Александра Ивановна внезапно потянула меня за руку в центр танцпола, и мне пришлось вести ее, стараясь не нагружать забинтованную левую кисть. В общем, мы танцевали. Но, честно скажу, двигались так себе. Александра Ивановна дважды наступила мне на ногу, а я ей отомстил три раза, но не специально, конечно же. То есть мы послушно пытались изобразить двух кое-как танцующих бегемотиков.
Но я все-таки был рад, что кружиться мне пришлось с Александрой Ивановной, потому что Диана, которая уже направлялась ко мне, явно не успела. И сейчас она ушла с каким-то местным веснушчатым парнем, который был счастлив, получив такую красивую и эффектную партнершу. Но Диана явно никакого счастья не испытывала, постоянно бросая на меня внимательные взгляды.
– Как она на вас смотрит, – со смешком сказала Александра Ивановна, внезапно крутнула неуклюжий пируэт и, когда мы оказались рядом с парой Дианы и этого парня, громко скомандовала: – Смена партнеров! – С этими словами она быстренько ухватила обалдевшего конопатого, и они торопливо ускакали куда-то в сторону.
А Диана, не растерявшись, вцепилась в меня. Мы оказались с ней в паре.
Вот чертова Александра Ивановна! Решила отомстить мне за «Дунайские волны», но я ей тоже что-нибудь такое придумаю. Я посмотрел на Александру Ивановну, грозно сдвинув брови. Она весело засмеялась и послала мне воздушный поцелуй. Я улыбнулся в ответ – в таком дурашливом настроении мне ее видеть еще не доводилось.
Тем временем мы с Дианой танцевали молча. Она смотрела на меня странным взглядом, а потом сказала:
– Красивая пара, правда? – Она кивнула на Венеру с Елисеем.
– Да, – ответил я.
– Повезло Венере, – опять сказала Диана.
– Угу, – подтвердил я.
– Хоть кому-то повезло, – многозначительно сказала Диана и посмотрела на меня.
Я предпочел сделать вид, что ничего не понял. Наоборот, кивнул ей и сказал:
– Ой, посмотри, а вон какая еще более красивая пара – Алена Петровна и Альберт Каримович. Или вон Чепайкин и тетя Нина.
– Да они же уже немолодые! – хмыкнула Диана.
– Ну и что? Любовь никогда не смотрит на возраст, – ответил ей я.
И понял, что снова сделал стратегическую ошибку. Диана положила руку мне на шею и заглянула в глаза:
– А помнишь, как мы в Казани собирались сходить в ресторан?
Я не знал, что ответить, поэтому промолчал. Она продолжала улыбаться.
– Так и не сходили.
– Мы много чего не сделали, – обтекаемо ответил я.
– А ведь могли, – поддержала меня Диана.
Я, конечно, понимал, к чему она ведет. И тут она сказала:
– Ой, а давай выйдем на улицу, немного воздухом подышим. Так жарко тут.
Подумав, я кивнул. Свежего воздуха глотнуть точно не помешает.
Мы накинули пуховики и вышли на морозную улицу, прогулялись по дорожке, освещенной фонарями. Снег хрустел и искрился под электрическим светом, из здания доносилась веселая музыка, вокруг застыли величественные ели.
– Я тогда все испортила, – вдруг сказала Диана. – Ты ведь сильно обиделся?
Я ничего не ответил, и Диана продолжила:
– А ты знаешь, Сережа, я ведь много думала об этом. Иногда мне кажется, что дело вовсе не в том, что я пошла тогда на день рождения Рамиля. Мне кажется, ты просто в какой-то момент испугался, что мы слишком быстро сближаемся, и решил разорвать наши отношения, уцепившись за первую попавшуюся причину.
Я пожал плечами, не зная, что ответить.
Диана объяснила, что она пошла на день рождения к Рамилю просто за компанию и даже не подумала, что это может меня задеть и что он мой враг.
– А когда ты рассердился и мне это все высказал, решила, что ты все преувеличиваешь и перекручиваешь, потому что ваш конфликт – это чисто мужские разборки. Я не обязана была выбирать никакую сторону.
– А ты и не обязана выбирать сторону, – пожал я плечами.
– Тогда почему ты так разозлился? – удивилась она.
– Потому что ты знала, что этот человек сделал мне, Диана, и все равно пошла к нему праздновать.
Диана возмущенно вскинула на меня полный негодования взгляд.
– Но ведь я не собиралась тебя предавать!
– А я и не говорил, что ты собиралась. Я говорю, что после этого перестал тебе доверять.
Диана замолкла. Мы прошли до беседки молча. Она сказала тихо:
– Я была дурой.
Я пожал плечами и ответил:
– Бывает.
Она вскинула на меня удивленный взгляд:
– На этом все? Ты даже не поспоришь?
– А смысл? – сказал я. – Ты ведь сама уже все сказала.
– Сережа, – она ухватила меня за рукав куртки, – знаешь, я так скучала по тебе, и для меня было очень важно приехать сюда. Я знаю, что ты на меня обиделся, но мы же не чужие люди. Может, хватит уже?
Я смотрел на нее. Она подошла чуть ближе.
– Я ведь тебе нравилась?
– Нравилась, – не стал отнекиваться я.
– А сейчас?
Я пожал плечами, подбирая ответ:
– Понимаешь, Диана…
Она перебила меня и печально усмехнулась:
– Все понятно. Когда мужчина начинает говорить таким голосом, ничего хорошего не жди.
Мы помолчали. С неба медленно падал снег. Она опять посмотрела на меня и тихо сказала:
– Может, попробуем все сначала? Без всей этой истории, без этих всех людей.
И коснулась моей руки. А я понимал, что если сейчас отвечу на ее прикосновение, она воспримет это как согласие. И мягко убрал руку.
– Диана, не надо.
Она посмотрела на меня, и глаза ее блеснули от непролитых слез:
– Настолько все плохо? Настолько ты обиделся?
– Нет, – покачал головой я. – Просто… Я не хочу, чтобы ты снова на что-то рассчитывала, а потом разочаровалась.
– Ты так и не простил меня, – вздохнула она.
– Я не держу на тебя зла, – ответил я. – Но вернуть то, что было у нас, уже не получится, – честно сказал я.
Диана попыталась пошутить, хотя глаза были полны слез:
– Значит, шансов у меня совсем нет?
Я не хотел ей подыгрывать, поэтому тихо сказал:
– Не хочу давать тебе надежду только ради того, чтобы сейчас не обидеть.
Она отвела взгляд, а потом тихо сказала:
– Знаешь, Сережа, самое обидное в этой ситуации, что ты даже не пытаешься меня удержать.
Я вздохнул:
– Потому что не имею права тебя удерживать, если не собираюсь идти навстречу.
Она молчала, и тишина становилась тягостной, поэтому я добавил:
– Понимаешь, Диана, ты мне не чужая, и я очень не хочу, чтобы мы стали врагами из-за того, что у нас не получилось быть вместе.
Она вздохнула и убрала руку:
– Ладно, только не надо меня жалеть.
– Не буду, – ответил я.
– И смотреть виноватыми глазами тоже не надо, – добавила она.
– Постараюсь, – ответил я и отвел взгляд.
Диана улыбнулась:
– Вот это уже лучше. Ну что, возвращаемся? Холодно.
Мне оставалось только кивнуть, и мы пошли к гостям. Я шел по скрипящему снегу и не чувствовал победы, но знал, что поступил правильно.
Мы вошли в весело гремящий музыкой зал и рассмеялись. На танцполе Чепайкин пытался выделывать коленца, соревнуясь с Генкой и Тимофеем, кто лучше затанцует. А все остальные громко хлопали и подбадривали их криками.
– Вот Чепайкин дает! – засмеялась Диана.
Я порадовался, что она в хорошем настроении. Боялся, что после нашего разговора она начнет плакать и испортит праздник себе и остальным. Но нет, у Дианы всегда был легкий характер. Она посмотрела на меня и сказала:
– Идем танцевать.
– Скоро подойду, – сказал я.
Диана кивнула и пошла к танцующим. Я же разделся и стоял, просто рассматривая людей, которые веселились на свадьбе. Венера и Елисей ходили по залу, держась за руки, и нежно переглядывались. Я был рад, что они нашли друг друга и что сложилась такая хорошая пара. Они очень дополняли друг друга.
И тут Чепайкин вдруг уселся на пол и громко сказал, схватившись за сердце:
– Все, откатался курилка.
– Что, что такое? – кинулась к нему тетя Нина.
– Да че-то сердце аж стучит и выпрыгивает, – пробормотал он умирающим голосом.
– А вот не надо было прыгать наперегонки с молодыми, – ворчливо сказала она. – Как ты до нашей свадьбы доживешь, если на чужой уже разваливаешься?
Все засмеялись. А я подошел, присел перед ним на корточки и, пока он картинно держался за грудь, прогнал по нему диагностику. Зарок зароком, но выслушать жалобу на сердце и не проверить я не мог.
Диагностика завершена.
Объект: Чепайкин Арсений Лукич, 62 года.
Основные показатели: температура 36,8 °C, ЧСС 124, АД 150/90, ЧДД 24.
Обнаружены аномалии:
– Синусовая тахикардия на фоне физической нагрузки.
– Признаков острого нарушения коронарного кровообращения и нарушений сердечного ритма не выявлено.
Ничего страшного: сердце частило от прыжков наперегонки с молодыми, и только. Посидит спокойно, и само пройдет. Но Чепайкина я знал: без лекарства он в это не поверит. Потому подвел его к стулу и сказал:
– Посидите, Арсений Лукич, отдохните немножко, я сейчас вам лекарства накапаю. Надеюсь, вы не много выпили?
– Я вообще не пил спиртное, – возмущенно сказал он. – Так что давай тащи свои капли и побольше!
Я отошел в другую комнату, где складывали подарки для молодоженов, лежала одежда, еще какой-то реквизит, неиспользованная пустая посуда. И в том числе аптечка. Достал мятные капли и накапал в стакан с водой.
В дальнем углу среди всего этого барахла на низенькой табуреточке сидела мать Елисея. Она грустно склонилась, обхватив голову руками.
– Вы себя плохо чувствуете? – спросил я ее и подошел ближе.
Она подняла на меня измученные глаза.
– Вы слышали, как он со мной разговаривал? – еле сдерживая слезы, сказала она, имея в виду Елисея, который отобрал у нее микрофон.
– Слышал, – осторожно сказал я.
– Я же всю жизнь ради него старалась! – В ее голосе была слышна сильная обида.
– Даже не сомневаюсь в этом, – сказал я.
– А теперь он выставил меня перед всеми дурой. – Голос ее дрогнул.
– По-моему, он просто сказал, что счастлив, – мягко ответил я и протянул ей стакан с каплями.
Мать Елисея начала возражать, но я перебил:
– Понимаете, вы ведь чуть его не потеряли.
Она побледнела и крепко ухватилась за стакан.
– После истории с Лысоткиным ему было очень плохо, причем настолько, что он перестал видеть смысл в жизни. Вы это знаете?
Она опустила глаза. Видно, мать знала о попытке самоубийства, но, возможно, до сих пор предпочитала не связывать это со своим отношением к сыну.
– Мы всегда желали ему только добра, – сказала она, глядя куда-то в сторону.
– Я вам верю, – сказал я. – Но иногда получается вот такой результат…
Она долго молчала. Я не собирался читать ей лекцию или обвинять, просто сказал:
– Вы посмотрите на своего сына, как он танцует с Венерой, посмотрите, как смеется. Ведь он очень счастлив. Разве это не самое главное?
Мать заплакала.
В комнату заглянула бабушка. Я уже, честно говоря, ожидал очередного выговора, но она лишь взглянула на дочь и жестко сказала:
– Хватит уже реветь, Мария! Пацан женится, а ты будто на похороны пришла.
Мать Елисея обиделась:
– Мама…
– Не мамкай! – фыркнула бабушка. – Я сама его всю жизнь учила, как правильно, и ты учила. Он вырос и сделал по-своему, значит, не дурак, выучил уроки правильно.
Я не выдержал и улыбнулся. Бабушка смотрела через открытую дверь на танцующую Венеру.
– Смотри, какая девка, с характером.
Мать настороженно посмотрела и уточнила:
– Тебе она нравится?
– Конечно, нравится, – сказала бабушка. – Ему такая и нужна, а то всю жизнь держаться за наши с тобой юбки будет.
Я улыбнулся.
– Идемте все танцевать, – велела нам бабушка непреклонным тоном. – Нечего в такой день киснуть.
Мать Елисея не стала ей возражать, поставила на подоконник так и не дошедший до Чепайкина стакан с мятными каплями, и они, подхватив меня, двинулись на танцы. А Чепайкин, видимо, не дождавшись заветного лекарства, уже забыл про свое сердце, потому что выплясывал сейчас так, словно никогда в жизни ничем не болел, как профессиональный танцовщик. Я на всякий случай еще раз глянул на него через Систему: пульс уже успокоился, и ничего нового она мне не показала.
Мы втроем прошли в самый центр танцпола. Гости расступились, весело приглашая нас танцевать.
Бабушка подошла к Елисею и поправила сбившийся галстук.
– Хорошую жену выбрал, – ворчливо сказала она.
У Елисея глаза стали аж по пять копеек.
– Бабушка, правда?
– Нет, издеваюсь, – ехидно хмыкнула она. – Конечно, правда. Хорошая девочка.
А потом посмотрела и добавила:
– Только не вздумай ее обижать, а то получишь у меня!
Елисей засмеялся. Мать подошла к нему и обняла:
– Я так тобой горжусь, сынок.
Он сначала замер, а потом крепко-крепко обнял ее в ответ…
Праздник подходил к концу. Фроловы давно уехали, пенсионеры тоже потихоньку разошлись. Чепайкин сидел в углу и играл на гармошке, вокруг него сгрудились любители народных песен и весело подпевали уставшими, но довольными голосами, пытаясь перекричать голосистую Тайру Терентьевну. Молодежь все еще оставалась на танцполе. Елисей и Венера сидели за столом и устало рассматривали оставшихся гостей. Еще какие-то группки ели, пили и общались, и все нашли себе чем заняться. Притомившийся тамада прислонился к спинке стула и прятался за вешалкой с вещами.
Я усмехнулся: хорошая получилась свадьба, столько всего произошло. Тетя Нина к концу вечера уже раздала гостям телефоны из своей коробочки, и мой лежал в кармане пиджака. И тут вдруг он зазвонил. Я удивился: почти двенадцать часов ночи.
– Слушаю, – сказал я. Номер был незнакомый, возможно, ошиблись.
– Здравствуйте. Сергей Николаевич Епиходов? – спросил мужской голос.
– Да. С кем я говорю?
– Я звоню вам из Москвы, чтобы сообщить, что ваша кандидатура рассматривается на очень серьезную должность. Речь идет о руководстве новым медицинским направлением в крупном научном учреждении.
Кто он такой, мужчина так и не сказал.
– Не понял, – сказал я. – В связи с чем? Это меня не интересует.
– Подождите, Сергей Николаевич. Вы даже не представляете, какие возможности мы вам готовы предоставить.
– Нет, это вы не представляете, – отрезал я, – сколько у меня здесь незаконченных дел, плюс научная работа, плюс моя основная врачебная деятельность.
– Именно поэтому мы и хотим с вами поговорить, – продолжал гнуть свою линию мужской голос. – Для вашей научной работы там будет такая клиническая база, какой в вашем санатории не появится никогда.
Про санаторий я ему не говорил. И насчет базы для исследования он, как ни обидно, попал в точку.
– Тогда хотя бы представьтесь, – сказал я. – Кто вы и от чьего имени звоните?
– Моя фамилия вам сейчас ничего не скажет, Сергей Николаевич, а название учреждения я по телефону говорить не стану. Приезжайте, и на месте вы все узнаете сами.
Шутники так не звонят. Правда, и серьезные люди в полночь с незнакомых номеров обычно людей не тревожат.
– А когда нужно приехать? – спросил я.
– На следующей неделе. В понедельник вам пришлют официальное приглашение, с подписью и печатью, там будет и учреждение, и моя фамилия. Сегодня я звоню только затем, чтобы вы не выбросили его не читая.
– Ладно, я подумаю.
– Только учтите, Сергей Николаевич, это предложение действительно ограниченное. Если вы откажетесь, второго такого может и не быть.
В зале заиграла медленная музыка. Там танцевали Елисей и Венера, вокруг друзья: Тайра Терентьевна, Алена Петровна, тетя Нина, Чепайкин, Альберт Каримович, Стас, Анатолий и Генка, их жены, Оля Фролова, которая не уехала с Полиной, а осталась помочь убраться, моя кума Райка, Гришка Рыжий, Игорек, Александра Ивановна, Лида, Япар, Сармат и другие. Перечислять всех можно было долго.
Люди, которые стали мне близки.
Я вдруг осознал, что предложение из Москвы заставит меня выбирать между двумя жизнями.
Музыка смолкла. И тут ко мне подошла Александра Ивановна, обняла за плечи и громко сказала:
– Уважаемые гости! А сейчас Сергей Николаевич хочет для вас исполнить песню «Дунайские волны»!
Все зааплодировали мне, засмеялись и закричали:
– Просим! Просим!
Пришлось спеть, а куда деваться.




























