Текст книги "Двадцать два несчастья 15 (СИ)"
Автор книги: А. Фонд
Соавторы: Данияр Сугралинов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
Глава 6
Сегодня мой день начался под девизом «ох и заманало все». Вот бывает же такое, когда человек тянет на себе все словно муравей, тянет, навалил по самое не могу и тащит, бежит всем на помощь, всех спасает, а потом в один прекрасный момент ему это все до того надоедает, что он резко все бросает и останавливается. Или прячется где-нибудь за закрытой дверью.
Вот примерно так же произошло сегодня со мной.
Этим утром я, как ни странно, проснулся в прекрасном расположении духа. Причем проспал, так как проснулся не как обычно, в полшестого-шесть, а практически в семь двадцать, и никто меня не разбудил. Даже вездесущая тетя Нина, которая обычно зорко следила, чтобы все на ее завтрак попадали вовремя и ели блинчики (ох уж эти блинчики тети Нины!) горячими. И вот сегодня даже она специально не топала у меня под дверью в коридоре, чтобы я услышал и проснулся. Удивительно.
Было воскресенье, а до понедельника от меня в текущих делах ничего не зависело.
Я смачно потянулся в кровати, сладко зевнул и сделал «ленивую» гимнастику: вытянулся во всю длину, мягко напрягая мышцы, покрутил кистями и стопами, чтобы разогнать кровь, а на выдохе прижал подбородок к груди и несколько раз скрутился. Кровать подо мной, хоть и была новая и комфортабельная, все равно жалобно скрипнула. Ну да, пора возвращаться на путь снижения излишнего веса, Серега, пора!
С этими мыслями я поднялся.
Начинался новый день. И новые проблемы. Или же, что бывало значительно реже, день беззаботный.
Валера, который каким-то непонятным образом просочился ко мне в комнату и тайно пристроился в ногах на кровати, неодобрительно фыркнул и перевернулся на другой бок: уж он-то просыпаться так рано явно не планировал.
– Валера, – укоризненно и слегка нравоучительно сказал я, – хватит дрыхнуть, суслик ты вредный! Вставай!
Вышеупомянутый суслик только лениво повел ухом и издал какой-то звук, который отдаленно был похож на «отвали, братан, я хочу еще подрыхнуть, давай все обсудим потом», но на меня это не произвело никакого впечатления.
– Проснись и пой, проснись и пой! Валера-суслик, хоть раз… – фальшиво, но зато бодро пропел я, схватил Валеру и принялся его тискать и тормошить.
Кот сначала делал вид, что его это вообще не касается, но в конце концов втянулся в нашу забаву и принялся мурлыкать и играться со мной, тоже норовя зацепить лапой.
Повозившись с ним, я бодро вскочил с кровати, сделал пару энергичных приседаний, упал-отжался-подпрыгнул, затем раскрыл шторы и выглянул в окно.
Валера спрыгнул на пол и тоже прогнулся несколько раз, изображая растяжку.
– О, да ты у нас прямо йогин, товарищ Валерий, – похвалил его я. – Можешь же, если хочешь.
Валера на мою подколку отреагировал тем, что гордо задрал хвост, распушил его, подошел к двери и изо всей дури жахнул лапой: мол, давай, открывай, хватит вот эту свою глупую сентиментальность проявлять. И я был с ним абсолютно солидарен. Поэтому выпустил сварливого суслика в коридор, принял контрастный душ и, насухо вытершись жестким полотенцем, оделся в спортивный костюм, после чего вышел с улыбкой в коридор.
К моему несказанному счастью, по пути никто не встретился.
В столовой хлопотала Алена Петровна.
– А где тетя Нина? – поздоровавшись, спросил я. – Что-то не слышно ее ворчания с утра. Непорядок однако.
– Так это… – сказала Алена Петровна и, вместо того чтобы полноценно сформулировать мысль, махнула рукой по направлению к окну.
Я выглянул. К зданию санатория подъехал фургон, задние двери были распахнуты, и вокруг столпилось практически все население санатория. У меня нехорошо кольнуло на душе.
– Что там? – нахмурился я, ожидая худшего.
– Ой, да это Гришка Рыжий в город ездил, заказов набрался, привез вон, – отмахнулась она. – Всяко разное да продуктов кое-каких. Так, по мелочевке.
Продукты у нас закупались строго по накладным, а если тете Нине хотелось корицы в булочки или какой-то особенной муки, это шло отдельной статьей расходов вместе с житейскими мелочами, которые тоже постоянно кому-нибудь нужны. Да уж, вещевой минимализм явно был не характерен для обитателей «Лесной сказки».
– Тетя Нина пошла крем для рук брать и краску для волос, – с охотой наябедничала Алена Петровна. – Тайра Терентьевна заказала четыре мотка шерсти, а то у нее закончилась, а внукам надо пинетки да носочки вязать. Ну и вот всякое такое, все что-то заказали.
– А вы что?
– А что я? У меня все есть, ничего не надо, – усмехнулась она.
Алена Петровна всегда была экономной, сколько помню, еще с той своей первой жизни.
Я сел завтракать в тишине, радуясь, что все отвлеклись на барахло. Творог с тарелки я по привычке проверил, прежде чем взяться за ложку.
Творог
Масса порции: 150 г.
Основные вещества: вода – 110 г; казеин – 25,5 г; сывороточные белки – 1,5 г; триглицериды молочного жира – 7,5 г; лактоза – 3 г; молочная кислота – 0,9 г.
Кальций в составе солей – 180 мг; фосфор в составе фосфатов и белков – 285 мг.
Взаимодействие с организмом:
Казеин переваривается постепенно, снабжая организм аминокислотами в течение нескольких часов. Из них строятся и обновляются мышечные волокна, ферменты и антитела. Сывороточные белки усваиваются быстрее и дают первую порцию этого строительного материала.
Кальций и фосфаты используются для обновления костной ткани. Кальций также участвует в сокращении мышц и передаче нервных сигналов.
Молочный жир дает энергию и помогает усваивать жирорастворимые витамины. Лактоза расщепляется на глюкозу и галактозу, которые организм использует как топливо.
Совокупное действие: поступление 27 г полноценного белка и около 190 ккал энергии, длительное насыщение.
Творог как творог. Эта привычка ничего мне не стоила, а спокойствия давала на весь завтрак.
Вошел Чепайкин. Отдуваясь, поздоровался, уселся за стол напротив меня и проворчал:
– Аленушка, а плесни-ка и мне чайку, что ли.
– Сейчас, – сказала она и принялась хлопотать вокруг ворчливого старика.
– Как дела, Арсений Лукич? – спросил я.
– Как сажа бела! – хохотнул он. – Деньги, как вода, плывут неизвестно куда!
– Делай деньги, делай деньги, а остальное все дребедень! – моментально подтвердил Пивасик из холла, куда после проверки переехала его этажерка.
Я улыбнулся. Такие милые семейные перепалки в последнее время случались при мне все реже и реже, и я, честно говоря, по таким моментам даже скучал.
– Так ты, Сергей Николаевич, о моей просьбе ведь не забыл, я надеюсь? – хитро прищурившись, посмотрел на меня Чепайкин, который явно решил воспользоваться моим благостным расположением духа.
– О чем? – прикинулся валенком я и торопливо перевел все свое внимание на творог в тарелке.
– Ну, дык я же все по поводу порошка этого, – понизив голос до громкого шепота, подмигнул мне Чепайкин, – давай скормим Зинке, а? Вот с нее бы надо начать. А то ты представляешь, сунулся я было к ней, надо было в долг взять кое-чего, так она уперлась и не дает… мымра!
– Так вы же пенсию получаете, – удивился я.
– Э-э-э-э, милок, – проворчал он, – пенсия! Знаешь, как нынче в народе говорят? Дожить до пенсии – мечта, прожить на пенсию – искусство! Пенсия-то она есть, а проживи-ка на нее.
– А что же вы такое покупаете, что вам пенсии не хватает? – спросил я. – Билеты спортлото или кадиллак новый по случаю решили приобрести?
– Ага, кадиллак… – вздохнул Чепайкин и пригорюнился.
– Ну же, Арсений Лукич, не томите.
– К свадьбе я готовлюсь, – тихо признался он и покраснел. – Хотел своей бабе на свадьбу красивую диадему с вуалеткой подарить. И чтоб камушки там такие блестящие были. Я на картинке видел, там девка была, и вот у нее такая же херня на голове торчала. Ох и красиво, мочи нет. Сам подумай, как бы хорошо моей Нинке в такой вуалетке с диадемой было!
– Вот дурень старый, – проворчала со стороны Алена Петровна и аж сплюнула с досады. – Нафига Нинке в Морках такая вуалетка? Ты хоть представляешь, куда она в ней ходить-то будет?
– Это наше дело, куда! – насупившись, отрезал Чепайкин. – А вот на картинке была диадема с вуалеткой, и значит, пусть у Нинки такая же будет. Чем она хуже?
– И куда она в ней пойдет? – не сдавалась Алена Петровна. – В поликлинику? Анализы сдавать?
Я представил, как тетя Нина гордо идет в поликлинику в вуалетке, и еле сдержался, чтобы не заржать. Обижать деда не хотелось, он ведь так старается. И тут я подумал, что надо бы как-то с этим делом действительно помочь. Что-то я подготовку к их свадьбе совсем выпустил из виду, а ведь, зная Чепайкина, одной диадемой с вуалеткой дело явно не закончится. Не удивлюсь, если он еще хор китайских мальчиков где-нибудь откопает или что-то еще в этом роде. Поэтому сказал:
– Сейчас попробую что-нибудь организовать.
И набрал Танюху.
– О! Серега! – радостно заверещала она. – Привет, как дела? Ты чего пропал опять? Случилось че? А твои родители уже типа приехали с курорта. Прикинь, они мне такую офигенную тунику привезли, а Степке моему…
Поток хвастовства не прерывался.
– Подожди, подожди, Тань, – еле-еле успел вставить я, – тут такой вопрос. Очень важный. Как раз по твоему профилю. Может, что посоветуешь. В общем, надо тете Нине с Арсением Лукичом помочь свадьбу организовать. Так-то у них все как бы на мази: тут и загс будет, и праздничный ужин они у нас в санатории сделают. А вот надо как-то, чтобы нюансы всякие не упустить… ну, как там фотографируются, чтоб цветы и арка, и вот эта вся фигня, – вконец запутавшись, пробормотал я, потому что сам не особо разбирался в этих делах.
С Беллой мы расписались, просто забежав в обеденный перерыв с работы в загс, а когда поженились с Ириной, просто посидели в ресторане с какими-то ее знакомыми, потому что мои тогда все от меня отвернулись. Помню, получился очень скучный такой пафосный вечер, который просто пришлось вытерпеть. Ирина была в белом костюме, а я в обычной одежде, ничего такого. Мы заказали столик и тихо просидели вшестером часа два, потом гости быстренько разошлись, я оплатил счет, и мы поехали домой. Так что как организовывать свадьбу Чепайкину с тетей Ниной, я вообще не представлял. Знал, что по народным поверьям там и невесту вроде как воруют, и из туфли надо шампанское пить, но не представлял, как человек, который будет у тети Нины отнимать туфлю, решится потом из нее пить шампанское. Как вспомню ее убитые чуни, так сразу смех пробирает.
– Не беспокойся, Серега! – закричала Танюха. – Я с теть Ниной созвонюсь, и мы сами все типа нормально обсудим. Все пучком будет!
– Да тут еще один деликатный момент, Тань, – сказал я, – ты понимаешь, наш Арсений Лукич диадему с вуалеткой решил ей купить, точнее, в долг взять в магазине, а ему там не дают.
– Да он че, совсем с ума сошел? А ну сделай-ка типа на громкую связь! Я ща сформулирую!
Я включил громкую связь, и Танюха заорала еще громче:
– Да кто сейчас нормальный в диадеме с вуалеткой замуж выходит? Вы бы еще шляпу с перьями ей купили, чтобы все конкретно поржали! Это вообще уже типа пройденный этап! Сейчас все замуж только в ободках выходят, че вы так позоритесь, я привезу вам нормальный ободок. Вон у моей клиентки Изабеллы Федоровны дочка замуж месяц назад выходила, так все после нее осталось, так и валяется в шкафу. Я попрошу, она мне даст типа поюзать, тетя Нина замуж нормально в ободке красивом выйдет, а я потом обратно верну. Зато хоть перед людьми не стыдно. А то ж все Морки ржать будут. Короче, я договорюсь, так что не беспокойтесь!
– Спасибо, Тань, – сказал я и, перекинувшись с ней еще парой слов, отключился.
– Вы теперь поняли? – посмотрел я на Чепайкина.
Тот значительно приободрился и, осознав, что теперь ему будут помогать специалисты, а также что вопрос с вуалеткой и жадной Зинкой отпал, радостно выдохнул.
– Я полагаю, Зинку порошком кормить больше не надо? – на всякий случай уточнил я, чтоб уж наверняка.
Но Чепайкин отрицательно покачал головой.
– Как это не надо⁈ – аж замахал он руками. – Мне к ней еще неоднократно обращаться придется, так что давай ее наперед накормим.
– Послушайте, Арсений Лукич, – хитро посмотрел на него я, – а если она в зомби превратится, как парни тогда?
– Ну и черт с ней! – махнул он рукой. – Такая противная, так что все одно не жалко.
Мы посмеялись, и тут вернулись остальные.
Обсуждение покупок у Гришки Рыжего шло бурно. Чепайкин, развалившись за столом с чашкой чая, наблюдал за этим базаром с видом бывалого человека и ехидно комментировал.
– Нинуля, рыбонька моя, – начал он, – ты чего у Гришки-то заказала? Крем для рук и краску для волос, я слышал? Ох, Нинка, ну и коварная ты женщина! Ходят слухи, что замуж собралась, а сама, значит, решила красоту навести и стариной тряхнуть? А ты выражение такое хоть слышала, что перед смертью не надышишься?
Тетя Нина возмущенно замахнулась на вредного жениха полотенцем, но Чепайкин только захохотал и не унимался:
– А Тайра Терентьевна у нас, смотрю, из сторожа в ткачиху переквалифицировалась! Четыре мотка шерсти, надо же! Небось решила всех внуков до пенсии шерстяными носками обеспечить?
– Зато, в отличие от некоторых, я хоть что-то полезное делаю, – фыркнула Тайра Терентьевна, – а не диадемы с вуалетками для баб по картинкам выбираю!
Чепайкин сделал вид, что это его совершенно не касается, и переключился на другой объект:
– Зато Алена Петровна у нас, как всегда, экономная! Вот бы нам такого министра финансов, она бы быстро весь санаторий в рамки бюджета поставила. Только боюсь, тогда мы бы на одном хлебе и воде сидели, хе-хе-хе!
Алена Петровна покраснела, но промолчала.
– А Ева! – аж привстал от воодушевления Чепайкин. – Тихая-скромная, а тоже, смотрю, что-то у Гришки присмотрела. Ну-ка, признавайся, Ева, чего заказала? Может, тоже ободок для свадьбы? Так у нас, глядишь, тут скоро все замуж повыскакивают!
Ева зарделась и что-то пробормотала про «кое-какие мелочи для работы», все засмеялись, а тетя Нина снова погрозила ему половником.
Пока все возбужденно обсуждали покупки, я набрал родителей. Когда они отдыхали в Персидском заливе, Серегина мама сильно переживала, что звонить будет дорого, невзирая на вай-фай на ресепшене, и поэтому старалась меня не дергать. Сейчас они как раз вернулись, и можно было поговорить, а то они-то ни слова не скажут, но обижаться будут, я их уже хорошо изучил.
– Сережа, сынок! – радостно воскликнул Николай Семенович, когда я дозвонился. – Как дела у тебя?
– Послушай, Сережа, – явно вырвала у него трубку Вера Андреевна, не дав мне сказать ни слова. – Ты представляешь, Танюша нам такой ремонт в квартире сделала! Она такая умничка. Мы с отцом как приехали, а тут такая красота!
Она еще несколько минут болтала без умолку, словно пулемет, выплескивая все свои эмоции. «Как мало старикам для счастья надо: на море съездили, в квартире порядок и ремонт новый, и они уже на седьмом небе», – подумал я. Но, как оказалось, ошибся. Потому что, закончив восхваление ремонта и Танюхи, Вера Андреевна внезапно добавила:
– И Танечка такая хорошая девочка, ты бы присмотрелся к ней повнимательнее, сынок.
А Николай Семенович авторитетно добавил в трубку:
– И ребенок у нее есть, мальчик такой хороший, Степа. Нам бы внуков уже давно хотелось. Подумай, сынок, ты не молодеешь, а одному век куковать тоже неправильно.
Я аж подвис от неожиданности. Вот это поворот! Вот Серегины родители дают – решили меня на Танюхе женить! Я не знал, как говорится, плакать или смеяться.
Но надо было что-то отвечать, и я сказал:
– Я обдумаю этот вопрос, спасибо за советы.
– Ты не отмахивайся! – строгим педагогическим голосом сказала Вера Андреевна. – А давай-ка, сынок, приезжай к нам на следующие выходные. Я пирог с яблоками испеку, сделаю праздничный обед, и ты придешь к нам в гости. И Танюша со Степой придут как раз. Вот и посидим по-семейному, поговорим о будущем…
Видимо, она уже все на сто лет вперед распланировала. Чтобы не обнадеживать родителей, я сказал:
– В Казань на следующих выходных не выйдет: у нас после московской проверки ворох предписаний, и вырваться никак. Как только разгребусь, сразу приеду. А насчет того, чтобы мне не куковать одному, не беспокойтесь. Все будет хорошо, и внуки у вас появятся, обещаю.
Не дав им сказать даже слова возражения в ответ, я быстренько распрощался, торопливо свернул разговор и отключился. В Казань зовут! Да щаз! Представляя, как они будут меня третировать на этом обеде, да и бедную Танюху тоже, я внутренне усмехнулся.
А когда поднял глаза, увидел в коридоре Элен.
– Сергей, – тихо позвала она. Судя по всему, она терпеливо дожидалась все это время.
– Слушаю вас, Элен, – подошел я к ней.
– Нам бы перекинуться парой слов… – От нее так и веяло напряжением.
Я мысленно вздохнул: этот чудный день, состоявший из хороших мелких дел, явно грозил перерасти в какую-то неприятную фигню.
– Тогда давайте отойдем к окну, – сказал я.
Мы отошли, и она сказала дрожащим голосом:
– Вы слышали последние новости из Казани?
– Что там случилось? – нахмурился я.
– Алиса…
– Что с Алисой?
– Она пыталась покончить с собой и сейчас в больнице, в тяжелейшем состоянии, – выпалила Элен и с надеждой посмотрела на меня расширенными от ужаса глазами, полными слез.
Глава 7
Алиса Олеговна пыталась покончить с собой? Ключевое слово: «пыталась».
Я медленно выдохнул:
– Я правильно понял из ваших слов, Алиса жива?
– Да, – кивнула Элен.
– Что именно произошло? Таблеток наглоталась?
Элен опустила глаза и сконфуженно ответила:
– Влезла в ванну, перерезала себе вены.
– Совсем с ума баба сошла, – неодобрительно покачал головой я, уже понимая, что там произошло. – И как она сейчас?
– Крови потеряла много, но успели спасти. Вовремя пришла домработница, обнаружила и успела вызвать скорую, – ответила Элен.
– Ну, слава Богу, – ответил я. – А откуда вы это знаете? И когда все случилось?
– Вчера днем, – ответила она. – А мне сегодня в восемь утра позвонила наша общая подруга. Вечером она ездила в больницу, но к Алисе ее не пустили.
– «Тяжелейшее состояние» – это слова врача или подруги? – уточнил я.
– Подруги, – помедлив, призналась Элен. – Врач сказал ей, что состояние тяжелое, но стабильное. Алисе переливали кровь, и лежит она пока в реанимации.
Система тут помочь не могла: Алису я не видел, а по пересказу она ничего не показывает. Оставалось верить тому, что врач сказал подруге.
– И что вы, Сергей, даже не спросите, почему она решила покончить с жизнью? – несколько удивленно посмотрела на меня Элен.
– Да что там думать, – отмахнулся я. – Очевидно, Виталик выпотрошил у нее все деньги и отдал Николь, правильно?
Судя по выражению лица Элен, я угадал.
– Ну ладно, рассказывайте, – со вздохом сказал я, видя, что она, пока все не расскажет, не отцепится.
– Это ужасно, – начала она. – Алисочка же поверила Виталию, опять с ним сошлась, ввела его обратно в совет директоров…
– Угу, а еще хотела у меня долю в санатории отжать, – мстительно сказал я, втайне порадовавшись, что ее тогда не послушал. – Надо же, и месяца не прошло, как Виталик отыграл свою любовь до гроба.
– Да, – расстроенно кивнула Элен. – Этот подлец сумел ее к ногтю прибрать – Алиса ему верит больше, чем даже себе.
– Ну и… глупая. – Я бы охарактеризовал поведение Алисы эпитетом покрепче, но вежливо воздержался.
– И вот когда Виталий убедил ее продать квартиру и дачу и взять дом на берегу озера, она это все сделала, а дом он сам хотел покупать. Алиса ему полностью доверилась, тем более у нее новый проект был, по галерее. Пока она делами занималась, он в начале недели забрал все эти деньги и исчез. Четыре дня не отвечал на звонки, вообще ничего, вы представляете⁈ А потом общая подруга сказала, что видела их с Николь… в Люксембурге. Это подкосило Алисочку окончательно, ведь оказывается, она еще два очень крупных кредита взяла. Про это мне тоже подруга рассказала, сама Алиса со мной о деньгах давно не говорила.
Да уж… Ну вот что за напасть такая с этими альфонсами? Алиса ведь такую сложную жизнь прожила, столько всего перенесла, галерею такую отгрохала, бизнес выстроила, любого Чингиза или даже Михалыча спокойно за пояс затыкает, и тут на тебе – так ее красиво развел какой-то там Виталик. Причем какая грамотная многоходовочка! Знал, подлец, на какие болевые точки давить, и даже после того, как его спалили, отыграл позиции и снова обманул. «Глупая» – это я очень мягко выразился, получается.
– Нет, такие, как Алиса, они не учатся ничему и никогда, – покачал я головой. – Сколько я ей ни говорил, она предпочла выставить меня врагом, чем поверить в то, что Виталик к ней вернулся не просто так. И вообще, что он с ней не просто так.
Это все я выдал Элен. Она помолчала, а затем кивнула:
– Да, мы ей тоже об этом говорили. Но Алиса иногда бывает очень упряма. Она не желала замечать очевидного.
– И что теперь? – спросил я.
– Я даже не знаю, – вздохнула Элен. – У нее практически ничего не осталось, она, говорят, даже галерею заложила.
Здесь я поднапрягся, потому что у Алисы была доля в моем санатории, и доля довольно большая. И если она все поставила на кон, чтобы отдать Виталику, то мне бы совершенно не хотелось увидеть на общем собрании какую-нибудь Капитолину Леопольдовну или того же Виталика. Поэтому я прищурился, посмотрел на Элен и сказал:
– Так, а что с ее долей в «Лесной сказке» и с остальным?
– А вот этого я не знаю, – пожала плечами Элен, затем помолчала и неуверенно добавила: – Может, вам стоит съездить к ней, поддержать как-то?
Вот что-что, а этого я точно делать не хотел. Поддерживать человека, который попал в беду, – это одно. И совершенно другое – утешать глупую влюбленную бабу, которая придумала себе образ героического и неотразимого любовника, эмоционально завязалась на него и пустила свою жизнь под откос. А заодно подставила под удар и жизни всех вокруг себя, потому что если она все продала и дом не купила, то ей сейчас нужно увольнять горничную, садовника, водителя, кто там у нее еще есть, тех же юристов. Люди просто потеряют работу. И все из-за безрассудной любви Алисочки к чужим штанам.
Примерно это я выдал Элен, и она спросила:
– Так что, вы ничего предпринимать не будете?
Я пожал плечами и ответил:
– Единственное, что я могу предпринять, да и то по доброте душевной, как ее хороший товарищ, так это одно. Когда Алиса выйдет из больницы, если ее лечащий врач разрешит, готов принять ее в санатории «Лесная сказка» на реабилитацию. Когда мы откроемся. Но не больше. Разговаривать и утешать ее бесполезно. Я все это уже проходил совсем недавно.
– Какие же вы, мужики, жестокие! – сказала Элен, но голос ее звучал совсем неубедительно.
– Это примерно так же, как потакать капризам ребенка, – сказал я. – Чем больше ты ему это позволяешь, тем сильнее он лезет на голову. Алиса должна пройти этот путь сама. Раз дошла до этого, она либо сделает выводы, либо сломается. И на этом все.
Элен ничего не ответила, вытерла тыльной стороной ладони покрасневшие глаза, резко развернулась и пошла прочь, укоризненно чеканя шаг. Догонять ее я не стал. Вместо этого вызвал Наиля и, описав кратко ситуацию, пояснил огорошенному юристу:
– В общем, так. Сейчас у тебя задание: бросаешь здесь все, срочно едешь в Казань и выясняешь, что там с долей Юмашевой в «Лесной сказке». Это сейчас самое главное.
– Сначала посмотрим то, что видно отсюда, – возразил Наиль и раскрыл ноутбук, с которым шел к Алене Петровне доделывать опись.
– Выписка из реестра сегодняшняя, – сообщил он вскоре. – Участников у нас по-прежнему трое: вы, Юмашева и Ева Александровна. Залога на ее доле нет, иначе он стоял бы здесь же. Но реестр показывает только то, что уже внесли. А на сайте налоговой по нашему обществу висит отметка: в среду поданы документы на регистрацию изменений. Мы с вами ничего не подавали, Сергей Николаевич. Как и Ева.
– Кто подал? – спросил я.
– Этого там не пишут, и что в документах, тоже, – ответил Наиль. – Налоговая и нотариусы до понедельника закрыты.
– Погоди, у нас же в уставе единогласие, – вспомнил я. – Как она могла что-то сделать с долей без нас с Евой?
– Единогласие у нас записано на перераспределение долей и на изменения устава, – пояснил Наиль. – Продажа своей доли сюда не относится. По общему правилу, участник вправе продать ее и постороннему, только сначала обязан через общество предложить ее остальным участникам, и у них есть срок, чтобы выкупить долю первыми. Но устав может установить другой порядок, а что у нас на этот счет записано, я по памяти не скажу. Вам такое предложение приходило?
– Нет, – ответил я.
– И на общество при мне ничего не приходило, – покачал головой Наиль. – Устав в этой части я сегодня же перечитаю. А сделки Алисе Олеговне готовит ее юридическая служба. Есть у меня там знакомый человечек, и он там со мной еще здоровается. По телефону он о ее делах говорить, ясное дело, не будет, а вот бумаги, если они есть, покажет только лично. Сейчас я ему наберу, и, если он в городе, к двум буду у него. Только как быть с описью, Сергей Николаевич? И по акту сроки идут, завтра я должен принимать у людей готовое по перечню.
– Опись я сегодня продолжу с Аленой Петровной сам, таблицу мне перешли, – ответил я. – Перечень по акту у тебя расписан по фамилиям, и, если ты завтра не вернешься, готовое приму я. Еву лучше не трогать, у нее свое хозяйство. Запрос в министерство и копии от Караянниса – это почта, их ты сделаешь и из Казани. В крайнем случае я тебя и по телефону найду. Но судьбу доли нужно выяснить срочно: кому она ушла или кому Алиса ее пообещала. Про кредиты и заложенную галерею мы пока знаем только от подруги Элен, документов никто не видел. Но в то, что она спустила на Виталика все, а долю в санатории сохранила – я категорически не верю.
– Хорошо, – сухо кивнул Наиль, и задание ему явно не понравилось. Окунаться в тот мир, из которого он ушел с таким скандалом, ему совершенно не хотелось, но умом он понимал, что я абсолютно прав, поэтому без лишних слов переслал мне таблицу описи, коротко переговорил с кем-то по телефону и пошел к машине.
Я же остался в санатории размышлять о том, какой непредсказуемой бывает злодейка-судьба и как иногда перекручиваются все жизненные пути.
Примерно через полчаса ко мне пришел Карасев. При виде него я еле-еле удержал вежливую мину, но лицо мое все равно вытянулось. Я уже как собака Павлова: вижу Карасева – и понимаю, что сейчас будут проблемы.
– Здравствуйте, Филипп, – радушно приветствовал его я, невзирая на то, что под сердцем противно заныло.
– Здравствуйте, Сергей Николаевич, – улыбнулся он, и, судя по его гримасе, этот разговор не сулил мне ничего хорошего.
– Вы поговорить хотели? – сказал я и гостеприимно махнул рукой по направлению к флигелю.
– Наш разговор не займет много времени, – обнадежил меня Карасев, и я внутренне аж выдохнул.
– Слушаю вас, – сказал я.
– Да, я хотел поговорить по поводу Япара.
– Так ведь с ним же вроде все нормально, – ответил я, кляня себя, что забыл сегодня позвонить Венере и спросить, что Тимофей узнал у Япара. Хотя звонил вчера и вроде все было нормально.
– Да нет, с Япаром все нормально. Я по другому поводу, – сказал Карасев, пристально глядя на меня.
– Слушаю вас.
– В пятницу я обещал рассказать, что Япар помнит, – сказал Карасев. – Про Любку я ему сказал, и тогда он вспомнил остальное. Как за рукав ее поймал, помнит. А отвернулся он от нее потому, что у склада, у самой двери, стоял еще один человек. Япар его окликнул, и дальше у него темнота.
О как! Видимо, у меня на лице было изрядное удивление, потому что Карасев усмехнулся и сказал:
– Ударила его Любка, тут она не врет. Но была она там не одна. Кто это был, Япар не разглядел: было темно, и стоял тот человек спиной. Я думаю, что у нее имелся подельник и что первые два пожара без него не обошлись. Но это я так думаю, а не знаю. Мы решили, что найдем его сами, это уже наши общинные дела, мы сами разберемся.
– Не только ваши, Филипп, – возразил я. – В четверг я буду давать показания следователю как раз по нападению на Япара. Что из этого я могу ему передать?
– То, что помнит Япар, передавайте, он и сам это скажет, когда к нему придут, – ответил Карасев. – А мои догадки следователю ни к чему, пока я не знаю наверняка.
– Если тот человек понял, что его видели, Япару в больнице опасно, – заметил я.
– Потому наши при нем и сидят, – сказал Карасев. – Я к вам немного по другому поводу зашел. Нужно, чтобы вы Смирновой дали свой «волшебный» порошок, чтобы она перестала пить.
У меня, честно говоря, аж глаза полезли на лоб.
– Да, да, – сказал Карасев, видя мою реакцию. – У нас община небольшая, и все труднее и труднее удерживать людей в рамках наших традиций, в том числе и браки, что были между членами общины. Семья Смирновых – это как раз представители двух старых марийских семей. И этот брак нужно сохранить…
– Может, иногда стоит вливать свежую кровь? – осторожно сказал я. – Чтобы не было такого результата, как со Смирновыми.
Понимал, что иду по тонкому лезвию, но удержаться не смог.
Карасев, однако, воспринял мой пассаж спокойно:
– Может быть, и так. Но тогда мы не сможем ратовать за чистоту крови.
И тут евгеника, подумал я, но комментировать, само собой, не стал. Вместо этого вопросительно посмотрел на Карасева, а он пояснил:
– Понимаете, вы сами все видели. Когда Ерофей перестал бухать, он прекратил уделять внимание Любке, и семья сейчас, по сути, на грани распада.
– Ну так никто не мешает ей взять себя в руки и перестать пить, – пожал плечами я.
– Видимо, мешает, – покачал головой Карасев. – Вы же как врач сами прекрасно знаете, что не каждый человек имеет силу воли, чтобы перестать быть алкоголиком.
Вот здесь я был с ним абсолютно солидарен.
– Так что вы от меня хотите? – спросил я, еле сдерживая раздражение. – Понимаете, на людях, которые сами меня об этом не просили, я этот порошок не испытываю. В тот раз получилось совершенно случайно, когда мужики влезли и сами его попробовали. Еле-еле мы с коллегами их вырулили до нормального состояния. А то, что они перестали пить – это, можно сказать, побочный эффект. Совершенно неожиданный.
Я решил говорить ему честно, иначе завтра это все в черти что превратится:
– И вы понимаете, это хорошо, что они просто перестали пить. Что эффект получился вот такой. А ведь могло же быть совершенно все по-другому. Они, наоборот, могли бы пить ведрами, как лошади. Или же у них бы выросла чешуя и хвост.
Карасев хмыкнул, перебивая меня:
– Как бы то ни было, эффект вышел хороший, полезный. И с Райкой вы закрепили его. Ведь Райку вы же тоже вылечили.
– С Райкой там совсем другая ситуация, – отмахнулся я. – Там надо было спасать Борьку. И просила она сама, а перед этим больше месяца не пила. Ерофею я еще после Нового года сказал: согласится жена хотя бы месяц не пить – приводи. Ко мне никто не пришел.
