Текст книги "Вторая жизнь графини, или снова свекровь (СИ)"

Автор книги: Юки

Соавторы: Анастасия Гудкова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Вторая жизнь графини, или снова свекровь

Пролог

Я снова оказалась в конюшне. В месте, где вонь была такой, что закладывало ноздри, а под ногами хлюпало так, будто кто-то выплеснул ведро тролльей каши. Как графиня, я, конечно, могла бы послать слугу разобраться, но, увы, мои нервы были не в состоянии доверить важнейшее дело уборки навоза кому попало.

Сырая солома, навоз, пот лошадей… и никакой тебе магии, которая могла бы хотя бы немного всё это нивелировать. Только вилы, лопаты, ведра, и два бледных конюха, явно сожалеющих, что не сбежали из поместья.

Я стояла в дверях, поджав губы, и смотрела на весь этот беспорядок. Раньше, в моей прежней жизни, я бы просто вызвала уборщицу – и всё. А здесь? Здесь даже проклятой швабры никто не изобрёл.

– Почему здесь так воняет?! – воскликнула я, обращаясь к небу, судьбе, что забросила меня в этот мир, и прочим высшим силам. – И где, черт возьми, тот, который должен следить за порядком?

Ответ пришёл быстро – в виде самой ходячей невозмутимости, какой только можно себе представить. Опять он… Капитан Джереми Альмонт. Командир гарнизона, что охраняет поместье, а заодно и границу от набегов варваров. Просто невыносимый тип, который будил во мне настоящего зверя.

Капитан вошел в конюшню так, будто шагал по приемному залу императорского дворца. Безупречная выправка, холодный взгляд, безукоризненный мундир. Высокий, широкоплечий, с идеально выверенными движениями и мундиром, на котором не было даже пылинки. Волосы собраны в тугой хвост, а сапоги блестят чистотой – и это здесь, в этом месиве из навоза и соломы!

– Графиня, – произнес он с лёгким кивком. Голос у него был ледяным, словно айсберг. – Не думал, что вы решите лично инспектировать конюшни. Такое рвение – редкость.

Я вспыхнула. И не от комплимента.

– Уж простите, – я намеренно сделала паузу, – …офицер. Но когда конюшня начинает пахнуть, как драконья задница, я предпочитаю не доверять деликатным носам слуг.

Я показала рукой на беспорядок вокруг. Конюхи продолжали судорожно двигаться, как сонные мухи, увязнувшие в варенье, и навоз такими темпами не уберется даже к концу света.

– Вы отвечаете за гарнизон, размещенный на территории поместья. Где дисциплина? Где порядок?

Альмонт выслушал до конца, не перебивая. Лишь, когда я замолкла, кивнул – ровно, без показного уважения.

– Гарнизон, как и прежде, исполняет договор: охрана внутренних границ, сопровождение посылок и экипажей, защита от внешней угрозы во благо королевства. Что касается навоза, – он слегка склонил голову, – простите, но мои люди – солдаты. Не батраки. Мы не обязаны заниматься уборкой.

Меня перекосило, и я едва удержала на языке неприличные слова. Не обязан он! А кто ж тогда?

– Да я же не прошу их месить грязь голыми руками! Но можно же... организовать! Проверить! Кто-то же должен контролировать!

– И этим как раз должны заниматься ваши люди, графиня. А не мои.

Мужчина говорил это без грубости. Без нажима. Но с таким ледяным спокойствием, что у меня по спине пошли мурашки.

– Мне ничего не нужно от вас, кроме порядка. И чтобы навоз вычищался вовремя. Это же не сложно?

– Совсем не сложно, графиня. Особенно если хозяйка так трепетно относится к благоустройству. Ваш подход… вдохновляет.

Альмонт снова склонил голову. Без иронии. Словно комплимент сказал – но так, что я почувствовала себя школьницей, которую пожурили с изысканностью оперного критика.

Меня аж передернуло от его тона. Холодный, обтекаемый, сдержанный – никаких грубостей, только благородная ледяная выдержка.

Я окинула его внимательным взглядом, и вдруг поняла, что любуюсь им. Просто… ну нельзя же отрицать, что он хорош собой. Слишком хорош. Будто вырезан из мрамора – такой идеальный, аж до дрожи. Была бы моложе лет на двадцать – возможно, задумалась бы о том, о чем не надо. Но сейчас он вызывал у меня только раздражение.

– Впрочем, – добавил мужчина с явной неохотой, – при желании я могу отрядить одного из подчинённых, чтобы проконтролировал работу слуг. Раз в неделю. Не более.

Я прищурилась. Поджала губы. Нет, так дело не пойдет.

– Не нужно ваших милостей, капитан. Я справлюсь. Просто скажите – кто и за что в вашем гарнизоне отвечает. И… – я скрипнула зубами, – есть там у вас ещё офицеры? Те, кто смог бы заменить вас?

– Нет, графиня. Только я.

Конечно, черт бы побрал. Только он.

Я развернулась, чтобы уйти, но бросила через плечо:

– Вы слишком много себе позволяете, капитан. Может, у меня и нет над вами власти, но я всё равно не советую вам ссориться со мной.

Он не двинулся с места. Лишь произнёс:

– А вам, графиня, лучше бы найти себе помощника, и не шастать по конюшням лично.

Что это было? Подкол? Предостережение?

Я не стала выяснять. Я ушла – с выпрямленной спиной, звенящей от ярости.

Хорош собой, конечно. Чёртово воплощение офицерского достоинства. Но как же хочется ему заехать половником по его безупречному лицу.

И я точно знала: это была не последняя наша схватка. Невыносимый мужчина. Но, чёрт возьми, шикарный. И это раздражало вдвойне.

Глава 1

Сердце предательски кольнуло уже не в первый раз за день.

Я сидела на кухне, обложенная лекарствами и тонометрами, как египетская мумия амулетами. Вокруг – тишина. Телевизор бубнил что-то про курсы валют, а я смотрела на телефон. Ни звонков, ни сообщений. Сын… опять не ответил. Наверное, уехал к своей этой, как её… Тане? Свете? Да какая теперь разница.

– Уехал… – прошептала я. – И рад, небось.

И тут боль в груди ударила внезапно, как кулаком. Я сжалась, роняя чашку с чаем на пол. Стекло звонко треснуло, а я упала на пол. Всё поплыло, и перед глазами осталась только люстра. Дурацкая, китайская. Это было последнее, что я увидела.

Следующее, что я ощутила – запах. Дерево. Лён. Чуть гари. И ещё что-то терпкое, пряное, неуловимо... старинное.

Я резко открыла глаза.

Высокий потолок, тяжёлые балки, гобелены на стенах. Странная, незнакомая комната, в которой я неведомо как оказалась.

Я лежала в кровати. Нет – в настоящем ложе, с резьбой по столбам и балдахином. А за окном слышался лай, ржание лошадей и чьи-то голоса. А сквозь витражные окна пробивается рассвет. Где-то поют птицы, но не те, к которым я привыкла. Что это – павлины?

Я подняла руку, чтобы протереть глаза, уверенная, что все это мне просто чудится, и с изумлением уставилась на собственную ладонь, слишком бледную, без единой мозоли, с узловатыми пальцами, украшенными кольцами. И кожа гладкая, ни вен, ни пятен. Чудеса, не иначе…

– Что за…

Голос. Мой голос! Густой, властный. И чужой.

Я резко села, ошарашенно оглядывая себя и место, куда попала. На мне лишь ночная сорочка с узором да жутко неудобные панталоны. А на голове – «воронье гнездо». Комната – огромная, размером чуть ли не с мою бывшую квартиру, а мебели всего ничего. Непорядок!

Дверь приоткрылась, и я замерла, выпрямив спину и поспешно пригладив волосы рукой. Отчего-то сейчас меня волновало не то, что со мной случилось, а собственный внешний вид. Ведь я всегда должна выглядеть идеально!

– Графиня, вы проснулись! – вбежала молодая служанка, с подносом, на котором исходила паром чашка с чаем, а рядом лежало и что-то вроде булочек. – Хвала небесам! Мы уж боялись, что вы не очнётесь!

– Я… Какая ещё графиня? – начала я. – Где я? Что происходит?

– В Северном крыле замка, миледи. В вашем ложе. Вы два дня были без сознания, маг-лекарь сказал, что это от перенапряжения. Господин граф был в ужасе, миледи. Но… он с женой.

– С какой ещё женой?! – я вскочила. И тут же схватилась за грудь. Сердце… не болело. Билось чётко, ровно, как швейцарские часы. Неужели я и впрямь умерла, а потом воскресла?

– Женой вашего сына, миледи. Он же только что венчался, вы сами настояли на том, чтобы они остались у вас в поместье…

Меня затрясло. То ли от холода, то ли от ужаса. Что происходит? Я умерла? Или сплю? Или это – ад? Рай?

Поднявшись поспешно, я метнулась к зеркалу. И… замерла.

Оттуда на меня смотрела женщина. Лет пятидесяти. Высокая, статная, с аристократическим лицом, густыми, уложенными некогда тёмными волосами с проседью. Чужая. Но… с моим выражением глаз. С моим хмурым, недовольным взглядом.

– Это что ещё за шутка?..

Вспомнились книги, сериалы, разговоры в интернете. Попаданцы. Перерождение. Фэнтези.

– Господи… – прошептала я. – Я что, и вправду стала графиней?

***

День прошёл, как в тумане. Слуги сновали туда-сюда, подсовывали мне отвары, подавали еду, кланялись. Я пыталась понять, что вообще происходит, пытала слуг расспросами, читала книги, что они таскали мне из местной библиотеки, и старалась не сойти с ума от мысли, что назад, к старой жизни, нет возврата.

Действительно – другой мир. Причем магический. И все те чудеса, о которых я читала в книгах, видела в фильмах, здесь самое обычное дело. А сама магия здесь была занятием официальным, измеряемым, даже бюрократически организованным.

К обеду мне принесли бумаги: письма, счета, расписания. Всё на удивление понятным, пусть и вычурным языком. И я на удивление легко разобралась во всем этом. Мой мозг, привыкший контролировать финансы, таблицы, семейные бюджеты, почти сразу понял, как этим управлять. Нанимать. Увольнять. Считать. Экономить и контролировать. Мне даже стало… интересно.

Но главным потрясением было не это. А встреча с сыном.

– Мама? – он вошёл в кабинет, растерянный, высокий, в строгом сером камзоле и с растерянным взглядом. – Ты в порядке?

И вот тут меня пробило. Голос… интонации… взгляд. Это не мой сын. Но в то же время мой. В этом мире. Я почувствовала, как всё внутри сжимается от непривычных чувств. Я хотела кинуться к нему, обнять, но удержалась, ведь не имела на это права.

– Да, сын. Всё хорошо.

Он улыбнулся грустно и кивнул. И тогда я заметила девушку за его спиной – нежную, рыжеволосую, в платье, которое больше подошло бы сказочной фее. Невестка. Жена моего сына.

Она присела в реверансе и улыбнулась так, что в комнате стало светлей.

– Миледи Габриэлла. Рада, что вы выздоравливаете.

Я ответила улыбкой. Натянутой. Как на фотосессии с бывшими свекровями.

Вот и началась моя новая жизнь.

Я – графиня. Вдова. Мать взрослого сына, только что женившегося. И зовут меня теперь не Светлана Николаевна, а Габриэлла. У меня поместье, слуги, гарнизон, и чувство, что вот-вот сорвусь в крик.

Но, чёрт возьми, если уж я сюда попала – я наведу порядок. Даже если придётся начать с уборки в конюшнях. Вручную.

Глава 2

Слуги носились, как мыши перед котом. Что-то мне подсказывало, что у дамы, в чьё тело я так внезапно угодила, характер был требовательный и дотошный. Иначе зачем было полировать салфеточкой дверную ручку кабинета, едва я открыла дверь?

А пока я шла по коридору, все дружно пытались стать незаметными. Две горничных даже слегка повздорили, не поделив единственную нишу, которая попалась им в стене. Девушки определённо хорошо питались, так что стенной проём оказался для двух пышнотелых девиц маловат, а вот страх перед графиней, напротив, слишком велик, чтобы уступить место товарке. В итоге я просто сделала вид, что на мгновение ослепла и не заметила их усилий. Наградой мне был вздох облегчения, который девушки выдали хором.

Стол в обеденном зале тоже накрывали с каким-то отчаянным рвением, как будто сюда должен был явиться сам император в сопровождении дракона. Я наблюдала за этим действом со своего, как мне подсказала одна из горничных, кресла у камина, сцепив пальцы и поджав губы. Внутри всё бурлило – эмоции, страх, злость, неуверенность. Но на лице была только маска ледяного достоинства. Это я уже давно освоила, ещё в той, прежней жизни.

А уж теперь и подавно – если я графиня, то играть роль леди я просто обязана. Даже если на поместье полчища орков нападут. Кстати, надо бы уточнить, как именно оно охраняется, и есть ли в этом мире орки. Уж не знаю, отчего именно они пришли мне в голову.

Откровенно говоря, было и ещё кое-что, что меня смущало. Взгляды, которые на меня бросали слуги. Сочувственные, удивлённые и неожиданно красноречивые. Будто они не то пытались мне что-то сказать, не то акцентировать моё внимание на чем-то. Вот только я никак не могла понять, на чем.

Наконец, одна из девушек решилась. Подошла ко мне, покашляла, склонилась к уху. Неужели я сейчас узнаю главную тайну странных взглядов, обращенных на меня?

– Миледи, быть может, смените платье? Это всё же… ужин с семьей, – робко подсказала служанка.

Я смерила её взглядом. В старом мире такой взгляд мог загнать в угол менеджера банка или строителя на кухне. Здесь, похоже, тоже работает. Девушка ойкнула, потупилась и постаралась раствориться в воздухе. Вот только она, похоже, была тоже из тех, кто на аппетит не жалуется – стремительно исчезнуть у неё не вышло. Зацепилась боком за торшер.

– Это платье было сшито в столице, – ответила я сухо. На самом деле, понятия не имея, откуда оно. Но если что-то говорить, то непременно уверенным голосом. – Оно прекрасно. И, в отличие от некоторых, не теряет достоинства при первой же встрече с молоденькой невесткой.

Служанка побледнела и ускользнула, унося в подносе ложки, которые, видимо, показались ей недостаточно симметричными.

А вот и они.

Сын вошел первым. Такой… графский. Все при нём: строгий ворот, орден на груди, выбритое лицо, чуть холодная, но очень открытая улыбка. И следом – она. Словно ветер влетел в зал: румяная, светящаяся, с глазами цвета горного озера и веснушками, будто красным перцем обсыпали. И – улыбка. Беспардонно искренняя. Как можно вот так… просто радоваться?

– Мама, – произнёс сын, слегка склонившись, – ты хорошо выглядишь.

– Да, для человека, недавно пережившего полумагическую кому, я просто сияю, – ответила я, бросив взгляд на невестку. Та, кажется, поняла, что шутка не ради шутки. Улыбка у неё чуть потускнела.

– Мы… беспокоились, – сказала она. – Я каждый день просила мага присылать мне вести.

– Очень трогательно, – притворно вздохнула я. – Рудольфу повезло, что ты, милочка, красива. Наверное, это главное твоё достоинство.

Невестка, которую как я случайно услышала, звали Алестой, замерла. А сын – сглотнул. Но промолчал. Умница.

Ужин начался. Суп из грибов с севера, оленина с вишнёвым соусом, вино – слишком терпкое, на мой вкус. Я молча наблюдала, как молодожены сидят рядом, как Рудольф кладет руку Алесте на талию. В прошлом мире я бы такое осекла: за столом – руки на столе. Но здесь… здесь я была не той свекровью. Хотелось бы верить.

И всё же в груди нет-нет, да и появлялось то знакомое щемящее чувство. Определенно, сына графиня любила. И какая-то, не то мышечная, не то ментальная память у этого тела осталась. Иначе почему меня тянет заботиться и оберегать великовозрастного графа?

– Итак, ты у нас… – я чуть повела вилкой в сторону девушки. – …Что-то вроде лесной ведьмы?

– Я училась у ведуний, да, – спокойно ответила Алеста. – Травы, заклинания, работа с животными… Но я оставила это, когда стала женой вашего сына.

– И правильно. Кому нужны грибы, когда есть граф?

Тишина повисла липкая, как сироп. Рудольф потёр переносицу.

– Мама… – начал было он, но слишком нерешительно, чтобы я дослушала.

– Не злись, милый. Я просто пытаюсь узнать твою жену. Пока без пощипывания и устрашений. Хотя мысль соблазнительная.

Невестка посмотрела на меня с неожиданным вызовом. В её глазах промелькнула задорная искорка.

– А я, признаться, ждала худшего. Вы – не такая уж страшная.

– Просто хорошо маскируюсь, – улыбнулась я.

И вдруг она усмехнулась. По-настоящему. С иронией. Я тоже прищурилась. В этой девчонке было что-то… знакомое. Может, и не такая она простушка, как кажется?

Но вечер, увы, не продлился мирно. К десерту – пирог с медом и сливками – я решила задать тот самый вопрос.

– А когда вы планируете подарить мне внуков?

Сын поперхнулся. Невестка уронила ложку. Я улыбнулась. Наверное, со стороны это выглядело чуть краше оскала гиены.

– Что? Я имею право знать. Наш род, в конце концов, держится на вас. Да и поместье не вечное. Наш род нуждается в наследниках.

– Мама, – выдохнул сын. – Мы только недавно поженились. Не всё так сразу. Да и ты ещё молода и активна, так что…

– Конечно, – решительно перебила я Рудольфа. – Но в молодости так легко упустить момент. А потом – бац, и вместо младенца – кот. Тоже милый, но пользы – ноль.

Невестка встала.

– Извините. Я… я пойду.

– Ой, да сядь ты, не драматизируй. Это всего лишь разговор. А не астрономическое пророчество.

Сын вскочил. Кажется, он всё-таки не такой бесхребетный, как показалось мне на первый взгляд.

– Мама! Пожалуйста!

Я поморщилась.

– Всё, молчу. Не переживайте. Просто… если вы решите испортить свою жизнь бесплодным браком – предупреждайте заранее. Чтобы я знала, на кого делать ставки в завещании.

Они ушли. Алеста первая. Рудольф – следом, бросив на меня взгляд, в котором читалось всё: и жалость, и досада, и… боль.

А я осталась одна. С бокалом. И с отчетливым осознанием: я всё испортила. Также, как и в своем мире.

Глава 3

Графиня – это не просто титул. Это ответственность. Это власть. Это… проклятая катастрофа, если вовремя не показать, кто тут главный. Особенно, если припомнить, что моя предшественница за каким-то бесом пригласила новоиспеченную невестку разделить с ней хозяйство.

Сказать по правде, я так и не определилась, нравится мне Алеста или нет. С одной стороны, сыну, даже чужому и малознакомому, я ведьму в жены не желала. Ни фигурально выражаясь, ни слыша про её прежние зельеварные увлечения. С другой… Глупо было отрицать, что что-то неуловимое в рыжеволосой девчонке было, такое, за что цеплялся взгляд. Хотелось, чтобы она была достойна.

В этот прекрасный, солнечный, птичье-щебечущий день, второй с того момента, как я оказалась в теле Габриэллы, я проснулась с мыслью, что наступило то самое идеальное утро, чтобы устроить «ревизию». У меня было чёткое правило: если всё кажется слишком спокойным – значит, пора этот мир встряхнуть. А пока встряхнули только меня, причём из другого мира. Этот же почему-то устоял. Непорядок…

Слуги узнали об этом первыми.

– Сегодня делаем обход, – сказала я, потягивая чай с ромашкой. Жуть, но желудок теперь у меня явно не стальной, как раньше. – Проверим кухню, кладовую, конюшни, мастерскую и покои прислуги.

– Но, миледи… – пробормотала экономка, пожилая мадам Лоретта с выражением вечного испуга. – Мы не… не предупреждали…

– Так в этом и смысл, дорогая. Предупреждают тогда, когда хотят, чтобы их обманули красиво. А я хочу увидеть правду. С пылью, жиром и пауками.

Она сглотнула. А я надела перчатки. Новая, полная ярких событий и отчаянного наведения порядка жизнь началась.

Начать, разумеется, следовало с самого сердца главного дома. С того самого, где денно и нощно готовилась пища для членов семьи. Потому что плоха та хозяйка, которая с кухни не начнет.

В кухне было жарковато. Пахло каким-то пресным варевом, а под потолком клубился дымок. Кажется, о существовании крышек для кастрюль здесь не слышали. Зато интерьер был уютным: стены и пол выдержаны в бежево-коричневых тонах с красными вкраплениями. Не то рисунок, не то помидором брызнуло.

– Что это? – я ткнула тростью в кастрюлю с нечто булькающим и зловонным.

Да, у меня теперь была трость – роскошная, с набалдашником в виде ястреба.

– Это… суп, миледи, – с готовностью отозвалась пышнотелая и румяная от духоты повариха.

– Суп? А где картофель? Где мясо? Где, прости господи, хоть какая-то специя? Это же еда для заключенных! Кто это готовил?

– Повариха Нелла, миледи, но она сегодня… заболела, – потупилась пышечка, старательно пряча глаза.

– О, чудесное совпадение. Передай ей, что завтра она либо подает нечто съедобное, либо ест свой суп сама. Целую кастрюлю.

Повариха закивала с такой скоростью, что голова, наверное, закружилась. А мы с Лореттой уже неслись дальше. На очереди была кладовая.

Картина, которая меня здесь ждала, была, откровенно говоря, так себе.

Плесень на зерне. Крысиные следы у бочек. Засушенные яблоки с червоточинами. Я стояла, едва сдерживая ярость.

– Где кладовщик? – процедила я сквозь зубы.

Кладовщик явился. Не сразу, правда. Звать его нам с Лореттой пришлось хором, многократно, поэтому ожидала я увидеть деда Мороза, не меньше. Впрочем, реальность оказалась недалека от моих предчувствий. Вид у кладовщика был такой, будто он пришел с похмелья и забыл, где работает.

– Ты. Уволен. – Я ткнула в него пальцем, и он даже не возразил. Просто исчез. В прямом смысле – вылетел из кладовой бегом.

– Новым кладовщиком будет Лоретта Грэйнс. – Я кивнула в сторону экономки. – Она хоть слепа на один глаз, раз не разглядела этот беспорядок, но зато честная. А вам, – обратилась к остальным слугам, заглянувшим на свою беду в кладовую на шум, – задание: перебрать ВСЁ. До последнего мешка. Сегодня.

Дальше мой путь лежал в конюшни.

Без магии. Без проклятой волшебной уборочной метлы. Лошади были прекрасные, но стояли в грязи по щиколотку. Молодой грум лениво чесал хвост единорогу (да, у нас, оказывается, был единорог, не спрашивайте, зачем), попутно жуя солому.

– Ты. Как тебя зовут? – резко спросила я.

– Грегор, миледи, – отозвался парнишка.

– Грегор, ты знаешь, зачем мужчине руки?

– Э… ну… чтобы…

– Чтобы работать, Грегор. А не чесать задницу. До вечера всё вычистить вручную. И расскажи мне завтра, из скольких частей состоит седло. Хочу проверить твою эрудицию.

Он побледнел и закивал, как марионетка на ветру. Я бросила быстрый взгляд на застывшую в полнейшем ужасе Лоретту и решила, что потрясений на сегодня многовато. Во всяком случае, дообеденную норму я уже выполнила, можно подкрепиться, а потом, с новыми силами, продолжить осматривать то, что мне досталось. Кстати, а куда запропастился мой местный сын?!