Текст книги "Доктор-попаданка. Без права лечить (СИ)"

Автор книги: Юэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 28

Я даже не пыталась считать дни, прекрасно понимая, что все они сольются в один. Привычки из прошлой жизни. Когда всё, что тебя окружает, – это запах лекарств, пота и мочи, лучше забыть о времени и сфокусироваться на лечении. Но по внутренним ощущениям я знала: прошла уже неделя.

За эту неделю я покинула пациента дважды. Нужно было помыться и переодеться. Контактировала только с Эстер, а ношеную одежду сжигала.

Я сидела у его кровати, слушала дыхание, считала вдохи, наблюдала, как поднимается и опускается грудная клетка. Первые дни были самыми тяжёлыми. Сухой и надсадный кашель разрывал его изнутри. Каждый приступ выбивал из него остатки сил, и после он лежал, едва дыша. Каждый раз я переживала, не последние ли это вздохи.

Всё, что я могла, – это приподнимать его за плечи, чтобы он не захлёбывался. Я меняла повязки, вытирала губы, следила за мокротой.

– Я принесла чистые тряпки, – негромко сказала Виола, зайдя ко мне на второй день нашего прибывания.

Я кивнула, не оборачиваясь.

– Оставь у стола.

Она подошла ближе. А затем я почувствовала выжидательный взгляд. Ждёт рекомендаций.

– Смотри, – я чуть приподняла мальчика, поддерживая его за плечи. – Когда начинается кашель, их нельзя оставлять лежать на спине. Могут захлебнуться. Всегда приподнимаешь. Лучше – вот так, под углом.

– Чтобы легче отходила мокрота? – уточнила она.

– Именно. И следи за цветом, – я показала на ткань. – Если становится темнее или появляется кровь – сразу говоришь мне.

Виола кивнула.

– Повязки менять каждые десять минут?

– Не обязательно. Следи за состоянием. Если жара нет, то нужда в них отпадает. Так же следи за водным балансом.

Она на секунду замялась.

– А если она отказывается пить?

Я устало выдохнула. Ей досталась не самая послушная пациентка.

– Вероятнее всего будет отказываться. Но обезвоживание убивает быстрее, чем болезнь. Пусть маленькими глотками, но обязательно пьет.

Она выдержала мой взгляд и кивнула.

– И ещё, – добавила я. – Виола…

– Да?

– Не геройствуй. Если почувствуешь, что сама начинаешь кашлять – сразу уходишь.

На том и договорились.

Не забывалась я и о безопасности. Руки мыла горячей водой с мылом до трещин на коже. Лицо закрывала тканью, которую меняла так часто, как могла. Кипятили всё – тряпки, повязки, воду. Комната почти не успевала остывать от постоянного проветривания, но я держала баланс.

Возникли трудности с питанием. В первые дни он не мог даже бульон есть. С перерывами, маленькими порциями, я практически вливала его в него. А ещё я следила за балансом жидкости. Порой приходилось буквально вливать в пациента воду или отвары, которые приносила Виола, даже когда он не хотел.

Отдыхать я позволяла себе только тогда, когда он засыпал. И даже тогда просыпалась от каждого шороха.

Виола делала почти то же самое, но в другой комнате. Хозяйка семейства всё-таки подхватила болезнь. Но, если отталкиваться от наблюдений моей ученицы, она уже почти здорова.

Мать попыталась в первый день пробраться к сыну, но была выгнана мной. Больше на пороге комнаты она не появлялась. А Виола сказала, что пообещала привязать её к кровати за несоблюдение рекомендаций.

Я возвращалась обратно – в комнату, где всё было сосредоточено на одном.

Я не могла позволить себе отвлекаться на леди Элизабет Салер, так как наблюдала за малейшими изменениями состояния её сына – и своего пациента. За тем, как он реагирует на тепло или холод. На еду, к которой я начала добавлять овощи. Но главное – я следила за тем, как меняется его кашель.

И вот я дождалась того дня, когда он стал другим. Сначала просто поймала себя на том, что кашель звучит иначе. Всё ещё тяжёлый, но уже не такой разрывающий. Через день дыхание стало ровнее. А когда я приложила руку к его лбу, чуть не заплакала от счастья. Температура всё ещё была, но уже не такой обжигающей, как раньше.

Я никогда не отличалась сентиментальностью. Но когда ты борешься за жизнь человека, не имея под рукой даже медицинских перчаток…

Ещё через день Натан открыл глаза, посмотрел на меня осознанным, внимательным взглядом и прошептал:

– Пить…

Я медленно выдохнула, даже не заметив, что всё это время задерживала дыхание. Кивнув, поднесла ему чашку.

Неужели мы перестали проигрывать?

Глава 29

Я бежала по светлому коридору, не обращая внимания на крики людей. Голоса сливались в один гул, но я чётко услышала главное – Асистолия!

Меня вызвали по громкой связи. Я должна была успеть. В операционной прямо сейчас умирает человек, и счёт шёл на минуты… нет, уже на секунды.

Начата сердечно-лёгочная реанимация. Нет электрической активности. Готовят адреналин.

Это был мой пациент. Тяжёлая форма лимфомы. Агрессивная, но поддающаяся лечению. Мы вывели его в ремиссию. Я лично подписывала выписку. Три дня назад он уходил из больницы на своих ногах. Уставший, но здоровый.

– Вы правда отпускаете меня домой? – он стоял у кровати, держась за спинку, будто всё ещё не до конца верил в это.

– Отпускаю, – спокойно ответила я, проверяя бумаги. – Но это не значит, что всё закончилось. Сейчас начинается настоящая работа.

Он усмехнулся, но в глазах мелькнул страх.

– Она вернётся?

Я подняла на него взгляд и ответила честно:

– Мы будем контролировать её. В случае малейших изменений вмешаемся. Твоя задача – слушать меня и следовать указаниям.

– Как скажете, товарищ генерал, – отшутился он.

– Вольно, – подыграла я с улыбкой. Затем посерьёзнела и добавила: – При любом недомогании вызываешь такси и мигом ко мне. Ясно?

Он кивнул, немного помолчал, потом вдруг спросил:

– Вы… вы думаете, я выкарабкаюсь?

Я на секунду задержала взгляд на осунувшемся лице.

– Я думаю, жизнь дала тебе шанс, – ответила честно.

Он снова кивнул и, радостно улыбнувшись, выдал твёрдое:

– Тогда я попробую его не упустить.

А сегодня он доставлен с внезапной остановкой сердца. Что же произошло? Что я упустила?

Я влетела в лифт и нажала кнопку подвала. Операционная находилась на нулевом этаже.

Главное – успеть. Сейчас я добегу, войду в операционную, и мы его вытащим.

Они уже вызвали Петрова. А он – лучший кардиохирург столицы. О его достижениях ходили легенды. Значит, у нас есть шанс.

Почему-то все врачи в глубине души верят: если ты успел – значит, спасёшь. И я не была исключением. Уверенность в своей силе не давала мне сдаваться даже тогда, когда годы начали брать своё.

Двери лифта распахнулись, и я почти бегом рванула к операционной. Ворвалась внутрь – и остановилась.

Медсестра уже отключала аппараты, чтобы они не пищали. Монитор показывал ровную линию.

Пациент умер две минуты назад.

Я резко открыла глаза. Вскочила, подошла к кровати. Как и всегда, проверила дыхание, пульс, температуру кожи.

Выпрямилась, стиснув зубы. Больше таких ошибок я себе не позволяла. Я больше не верила в то, что улучшение – показатель здоровья.

Не знаю, верила ли я в Бога или нет. Хотелось думать, что есть что-то за пределами нашего понимания. Что есть смысл в том, что мы делаем. Но здесь и сейчас меня интересовало только одно: чтобы этот пациент был жив и здоров.

И даже несмотря на улучшения, которые происходили последнюю неделю, я не позволяла себе расслабиться и уповать на милость Божью.

Мой первый пациент уехал домой почти здоровым. А через три дня вернулся и умер.

Его звали Алексей Ангарский. Сейчас самое главное, чтобы Натаниэль Салер не пополнил список тех людей, чьи имена я не забываю никогда.

* * *

– Я не люблю брокколи.

– Она тоже тебя не любит. Но, к несчастью для вас обоих, меня не интересует ваше мнение.

Я впихнула очередную ложку суп-крема из брокколи в рот ребёнку. Есть просто брокколи, приготовленную на пару, он категорически отказывался. Тем более сил на пережёвывание у него не всегда было. А пюре – оно и есть пюре, с ним всегда проще.

– Дель, а можно в следующий раз я поем что-то другое?

– А что ты хочешь? – спросила я, давая ему иллюзию выбора, и протянула ложку.

Он поморщил нос, но проглотил и эту порцию тоже.

– Не знаю… что-нибудь такое…

– Я тебе что, гадалка? Что значит «такое»? Какое «такое»? Как я тебе определю, какое «такое»? Ты мне предложи вариант, и я скажу, можно это есть или нельзя.

– Ну не знаю… чего-нибудь не такого отвратительного на вкус, как брокколи.

– Брокколи, между прочим, очень полезна для здоровья.

– И чем же она полезна?

У этого ребёнка были сотни вопросов, каждый из которых требовал ответа.

– Ну, во-первых, в ней огромное количество витамина С, который тебе сейчас очень нужен. Также она содержит изотиоцианаты – это вещества, которые помогают организму бороться с очень плохими болезнями. Плюс витамины для костей, для суставов. С учётом того, что ты много лежишь, тебе это будет полезно. И для глаз тоже есть витамины.

– Подумаешь, какие-то витамины… Много что содержит витамины.

– Полностью с тобой согласна, – кивнула я. – Но для твоего пищеварения и для иммунитета сейчас нужна именно она. Так что ешь и не выпендривайся.

Он смог съесть ещё три ложки. Затем практически рухнул на кровать.

Болезнь потихоньку отступала, но пока ещё не сдавалась. А значит, не могла сдаваться и я.

В дверь постучали.

– Да, – коротко отозвалась я.

Прислуга в покои не заходила. Дверь приоткрывалась ровно настолько, чтобы можно было сказать пару слов. Еду оставляли на подносе у входа – по моим же указаниям. Грязную посуду забирали так же. Всем было строго велено мыть её в повязках и, по возможности, на улице.

– Госпожа настоятельница приехала, – сказала девушка и, не дожидаясь ответа, захлопнула дверь и убежала.

Судя по скорости, это новенькая. Лилиана, вроде.

– Не уходи… – заныл Натан.

– Мне нужно спуститься и узнать новости.

Я убрала тарелку, накрыла его одеялом почти до самого горла и чуть приоткрыла окно.

– А тебе нужно проветриться. С кровати не вставать, одеяло не снимать, не ныть, не хныкать и не злить меня.

Он что-то буркнул, но спорить не стал. Я уже открывала дверь, когда услышала:

– Я всё равно не люблю брокколи…

– Какая досада, – бросила я через плечо и вышла.

Эстер стояла на пороге, не заходя внутрь. Тоже строго следовала моим указаниям. Дверь за ней была прикрыта, чтобы никто лишний не увидел происходящего в доме.

Она подняла на меня взгляд ещё до того, как я спустилась с последней ступеньки.

– Какие новости?

– Теперь они приходят два раза в день, – устало произнесла Эстер, когда я подошла ближе.

От Автора: Драгоценны читатели, пока наша Дель спасает жизни, предлагаю еще одну историю из нашего моба

Ольга Иконникова "Пять секретов врача-попаданки"

https:// /shrt/Aopl

Глава 30

Я стояла у стола, разложив перед собой всё, что удалось собрать за последние дни, и в который раз пыталась из ничего создать хоть что-то, что можно было бы назвать лекарством. Глина, стеклянные колбы с мутными остатками, травы, настои, спирт, добытый с таким трудом, кипячёная вода, нож, ткань – весь мой «арсенал» лежал передо мной.

Пальцы медленно скользнули по краю грубой посуды. Я уже почти наизусть знала каждую трещину и каждый скол. В голове выстраивался процесс, выверенный до мелочей.

Вот только выстроен он был таким, каким должен быть на самом деле. В нормальных условиях. В лаборатории и с оборудованием, которое не развалится от первого перегрева. С чистыми культурами и возможностью контролировать каждый этап.

Я на секунду прикрыла глаза, позволяя себе передышку. Даже мысль о создании антибиотика звучала почти насмешкой.

Когда-то ошибка изменила медицину навсегда. Но даже тогда это происходило в стерильных условиях. У меня же была недолаборатория в виде кухни, переделанной в госпиталь, или, что ещё хуже, палаты пациента, которую я не смогу покинуть. Даже если я каким-то чудом выделю нужный штамм… очистка, концентрация, дозировка – всё это было за гранью возможного в полевых условиях.

В своём мире и времени я бы просто взяла ампулу, вскрыла, набрала в шприц – и через минуту он получил бы дозу. Без риска заражения и гаданий на кофейной гуще. А здесь…

Я открыла глаза. Передо мной лежал кусок заплесневелого хлеба, который я нашла около подвала. Зелёная плесень – Penicillium notatum, если я не ошибаюсь. Или ошибаюсь?

Чёрт, даже спросить не у кого.

– Дель… – тихо позвали меня сзади.

Я не обернулась. Только крепче сжала пальцы на горлышке колбы.

– Тебе нельзя вставать.

– Я не встаю, – тут же возразил Натан. – Я сижу.

Я скосила взгляд в его сторону.

Он действительно сидел. Укутанный в одеяло почти до самого подбородка, с растрёпанными волосами и пытливым взглядом. Для своего возраста он был слишком худым – последствия болезни. А вот в глазах появился свет жизни. А вместе с ним развязался и язык.

– Сидеть тоже нельзя, если через пять минут ты снова падаешь, – сухо заметила я.

– Я не падаю, – упрямо ответил он. – Уже не падаю.

Я ничего не сказала и снова повернулась к столу, делая вид, что полностью погружена в работу. На самом деле я всегда слушала вполуха и смотрела вполглаза.

– А что ты делаешь? – не унимался он.

– Пытаюсь не дать тебе снова начать умирать, – ответила я, растирая пальцами зелёный налёт на хлебе. Влажные тёплые крошки липли к коже. Это уже что-то.

– А это что? – он кивнул на банку, где в мутной жидкости плавали куски заплесневелой корки.

– Это… – я на секунду замялась, – попытка сделать лекарство.

– Как то, что ты давала раньше?

– Нет, – коротко. – Лучше.

Я снова взяла банку. Жидкость была мутной, с зеленоватым оттенком, на поверхности плавали нити плесени. Я знала, что в ней – если повезёт – есть пенициллин. Но в ней же – миллион других бактерий. А ещё грязь и токсины. Если ввести это в кровь – он умрёт быстрее, чем от сепсиса.

Резко выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Ненавижу быть беспомощной.

В нашей лаборатории очистка занимала несколько этапов, если я не путаю: фильтрация, центрифугирование, хроматография, лиофилизация. У меня же в наличии ткань и уголь. А ещё упрямство и надежда на светлое будущее.

Мда… Равноценные условия, нечего сказать.

Я достала кусок чистой ткани, сложила в несколько слоёв, налила на неё мутную жидкость. Тёмные разводы остались на ткани, но стекало всё ещё мутное.

– А оно работает? – спросил он.

Я резко выдохнула, глядя на мутную каплю, застывшую на кончике пальца.

– Если бы я знала, я бы сейчас спала, а не стояла здесь.

Он затих, но ненадолго.

– А ты не спишь?

– Нет.

– Почему?

Я медленно повернулась к нему, и он на секунду даже притих под моим грозным взглядом.

– Потому что люди любят умирать по ночам, – ответила я без всякой мягкости.

Он замолчал. На целых… пять секунд.

– А ты злишься?

Пальцы невольно сжались сильнее.

– Да.

– На меня?

– Нет.

– На болезнь?

– Да.

Он кивнул, совсем не по-детски.

– Я тоже на неё злюсь.

Я отвернулась, делая вид, что занята переливанием жидкости, хотя на самом деле просто пыталась справиться с тем, что внезапно сжало внутри. Врачей не просто так учат не привязываться к пациентам.

«Это случаи, диагноз или протокол – не больше». Нас этому учили. Но и те, кто учил, и те, кто учился, частенько нарушали это правило. В конце концов, мы тоже просто люди.

– Дель, а я выздоровею?

Я не врала пациентам.

– Ты уже не умираешь, – наконец сказала я. – Это хороший знак.

– Это «да»?

Я медленно повернулась к нему.

– Это значит, что мы продолжаем работать. А пока ты отвлекаешь меня, я не могу работать.

Он тихо фыркнул, но без прежней силы.

– Ты странная.

Я невольно усмехнулась.

– Я врач.

– Женщин-врачей не бывает?

– Ах ты мелкий паршивец! – возмутилась я, отставив колбу. – Я, значит, бьюсь за его жизнь, забыв про сон и еду, а он мне такое заявляет.

Пока я шла к кровати, он рассмеялся, лег, теряясь в подушках, и скрылся под одеялом с головой.

Я стянула его с головы и почти автоматически проверила: дыхание, цвет кожи, взгляд. Всё ещё слабый, но уже балуется. Хороший признак.

– Ты лучший несуществующий врач, – пошёл на мировую паршивец.

– Я лучшая из ныне живущих, – гордо сообщила я. – Просто ты пока не понимаешь этого. – И уже мягче: – Спи.

– Я не устал…

– Это не предмет дискуссии.

Он вздохнул, но послушался, укладываясь на подушки поудобнее. Я поправила одеяло, привычным движением проверила сердцебиение.

– Дель…

– Что ещё?

– А если твоё лекарство не получится?

Я посмотрела на него внимательно.

– Тогда я придумаю другое.

– А если и другое не получится?

Я наклонилась ближе, чтобы он видел моё лицо.

– Тогда я буду придумывать, пока не получится. Сказала же – я лучшая.

Подмигнув ему, я вернулась к столу. У меня не было ничего, что гарантировало бы результат. Но разве это причина сдаваться? Я сжала пальцы, заставляя себя сосредоточиться, и тихо произнесла:

– Значит, будем делать из того, что есть.

Глава 31

Леонард Грейвис

– Сдалась тебе эта девчонка!

Ух зло рухнул в кресло напротив, даже не пытаясь смягчить падение. Дерево жалобно скрипнуло под его весом. Этот разговор у нас происходил уже не в первый раз. И, судя по всему, далеко не в последний.

Я медленно провёл ладонью по лицу, ощущая, как под пальцами тянет уставшая кожа, и только потом бросил коротко:

– Нужна.

Он фыркнул, откинувшись на спинку кресла, закинул ногу на ногу и уставился на меня так, будто пытался вытащить правду одним только взглядом.

– Ты всегда был скрытным. Но сейчас темнишь как никогда.

Я хмыкнул, чуть повёл плечом. Нога уже почти не беспокоила, лишь изредка напоминая о себе тупой тянущей болью. А вот плечо отзывалось каждый раз, стоило забыться и сделать резкое движение.

– Такой уж я человек, – лениво отозвался я.

Ух прищурился. Он и правда не был таким простым, каким любил казаться. За грубоватой манерой и привычной ролью громилы скрывался мозг, который подмечал куда больше, чем хотелось бы.

– Ты за ней не как за добычей охотишься, – вдруг сказал он, наклонившись вперёд. – И не как за преступницей. Там что-то другое.

Я на секунду замер, а потом медленно перевёл на него взгляд.

– Ты начинаешь меня утомлять.

– А ты начинаешь меня настораживать, – не остался в долгу он.

Я усмехнулся, но улыбка получилась кривой.

– Жаждал возвращения Короля зверей, а теперь ноешь, что он начинает править?

Он молчал, не отводя взгляда. Меня это всегда вдохновляло. Ух был единственным, кто не скрывал несогласия с моим мнением или принятыми решениями. Но сейчас ему лучше не знать задуманного. Я и сам до конца не понимал, чем всё обернется и кто в итоге может пострадать.

Я поднялся с кресла, прошёлся по комнате и остановился у стола, уперевшись в него руками. Плечо снова неприятно потянуло.

– Она полезна, – наконец произнёс я, будто ставя точку.

– Полезна… – повторил Ух, и в его голосе не было ни капли веры. – Ага. Ты поэтому третью ночь подряд дежуришь под её окнами?

Я коротко расхохотался – Следишь за мной?

Собеседник лишь равнодушно пожал плечами – Работа такая.

– Разведка хромает. Я слежу за ней шесть дней в неделю. Вот уже почти три недели как.

Ух хмыкнул. Я прекрасно понимал: он знает и видит куда больше, чем я готов демонстрировать. Но сейчас старый товарищ просто решил промолчать.

Несколько секунд в комнате царила тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине да тихим скрипом половиц под ногами.

– Она тебя не боится, да? – вдруг спросил он.

Вопрос был простым, но заставил меня всерьёз задуматься. Я опустил взгляд, вспоминая её силуэт в окне: прямую спину и быстрые, уверенные движения. Точно такие же, как при нашей первой встрече. Интересно, спасла бы она того мужчину, не вмешайся я тогда? Учитывая, что девчонка практически в одиночку вытащила ребёнка Салеров – с большой долей вероятности, справилась бы.

Мне не нравился ни этот вопрос, ни ответ, который напрашивался сам собой. А насчет того, боится она меня или нет… Есть подозрение, что эта голубоглазая ведьма вообще ничего не боится. – Нет, – коротко ответил я. – Вот и проблема, – пробормотал он.

Я усмехнулся, прекрасно понимая, о чем Ух говорит. Трудности всегда разжигали во мне азарт. – Проблема – это ты, когда начинаешь слишком много думать. Ух фыркнул, но на этот раз без прежней злости.

– Смотри, Лев… – заговорил он тише. – Обычно ты не ошибаешься в людях. Но для чего бы ты ни решил использовать девчонку, помни: она помогает людям. И она из тех, кто не сдается. Обмозгуй еще раз. Может, ты всё-таки ошибся на её счет?

Я медленно выпрямился и повернулся к нему. Глядя прямо в глаза старому другу, я произнес – Именно потому, что она не сдается, я и не вытащил её из того дома насильно. И именно поэтому продолжаю посещать с облавами монастырь. Мне нужно, чтобы она пришла сама. Добровольно.

На этот раз Ух промолчал. – И я никогда не ошибаюсь, – спокойно добавил, окончательно закрывая тему.

От Автора: Драгоценные читатели, пока Лев настойчиво скрывает ото всех истинную причин охоты на Дель, хочу представить последнего автора нашего прекрасного моба про врачей: "Доктор Варя. Магия исцеления" Элен Скор

https:// /shrt/Q6Wb