Текст книги "Доктор-попаданка. Без права лечить (СИ)"

Автор книги: Юэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 87

Мы покинули монастырь через боковые ворота и направились к городу пешком. День выдался ясным, но прохладным. Над дорогой тянулся лёгкий туман, уже почти рассеянный солнцем, а на влажной траве ещё блестели капли росы. Леонард держал меня за руку и не торопился объяснять, куда ведёт. На мои вопросы отвечал одинаково спокойно:

– Скоро увидишь.

– Ненавижу сюрпризы, – в очередной раз напомнила я.

– Знаю.

– Тогда почему продолжаешь меня мучить?

– Потому что ты слишком любопытна, чтобы уйти.

Возразить было нечего. Я действительно не собиралась возвращаться, пока не выясню, что он задумал. Впрочем, рядом с ним даже обычная прогулка давно перестала казаться потерей времени. Мне нравилось идти, чувствуя тепло его ладони, слышать размеренный стук сапог по дороге и не думать хотя бы несколько минут о больных, перевязках и чужих жизнях, которые всё ещё зависели от моих решений.

Город встретил нас привычным шумом. За прошедшие недели следы недавнего сражения почти исчезли. На площади заменили повреждённые доски помоста, отмыли камни от крови и убрали обломки перевёрнутых прилавков. Только на стене одного из домов оставалась длинная тёмная отметина от выстрела, напоминая, насколько близко всё подошло к настоящей бойне.

Новый Совет пока располагался в старом здании управы. Его сформировали по временному протоколу, о котором когда-то рассказывал Леонард. Места заняли люди, заслужившие признание не титулами и деньгами, а тем, что делали для города. Алек согласился стать представителем порядка. Эстер должна была занять место настоятельницы. Несколько человек пришли от учителей, ремесленников и лекарей.

Мы свернули с главной улицы и пошли в сторону северной части города. Здесь дома стояли свободнее, между ними попадались небольшие сады, а вместо лавок и мастерских чаще встречались закрытые дворы. Я бывала в этом районе всего несколько раз и совершенно не понимала, что могло понадобиться Леонарду именно здесь.

– Ты купил дом? – предположила я.

– Нет.

– Нашёл ещё одного человека, которого нужно лечить?

– Сегодня никто не умирает.

– Это слишком смелое заявление.

Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

– Попробуй хотя бы пять минут не искать беду.

– Я её не ищу. Она сама прекрасно меня находит.

Леонард неожиданно остановился и притянул меня ближе. Его рука легла на мою талию, а взгляд на мгновение стал серьёзнее.

– Именно поэтому я хочу дать тебе место, где беду будут встречать подготовленными.

Я нахмурилась, но он уже отпустил меня и продолжил путь. Больше вопросов я не задавала, хотя любопытство только усилилось.

Мы остановились перед большим каменным зданием, окружённым высоким кованым забором. Оно выглядело старым, но крепким. Три этажа, широкие окна, высокая крыша и два небольших крыла по бокам. Когда-то фасад, вероятно, был светлым, однако годы и городская копоть сделали камень серым. На нескольких окнах ещё не было стёкол, часть крыши закрывали свежие доски, а во дворе лежали брёвна, мешки с известью и строительные инструменты.

За оградой работали люди. Они меняли рамы, таскали доски, двое мужчин очищали стену от старой штукатурки. Из открытых окон доносились удары молотков и голоса.

Я остановилась у ворот.

– Что это?

– Раньше здесь была школа для детей из обеспеченных семей, – ответил Леонард. – Потом здание несколько лет пустовало. Владельцы не могли договориться, кому оно принадлежит, а город не хотел тратить деньги на восстановление.

Он достал из кармана ключ и вложил его в мою ладонь.

Тяжёлый металл холодил кожу. Я перевела взгляд с ключа на здание, затем снова на Леонарда.

– Зачем он мне?

– Чтобы открыть дверь.

– Какую?

– Для начала главную.

Я не сдвинулась с места. В голове уже складывался ответ, но он казался слишком невероятным, чтобы позволить себе поверить раньше времени.

Леонард открыл ворота и жестом пригласил меня войти. Рабочие, заметив нас, ненадолго прервали занятия. Несколько человек приветственно кивнули, а один из мужчин поспешил убрать с дороги деревянную балку.

Главная дверь была новой, из тёмного дерева, с ещё не потускневшей металлической ручкой. Я вставила ключ в замок. Он повернулся легко, будто только этого и ждал.

За дверью открылся просторный холл. Внутри пахло деревом, известью и свежей краской. Пол ещё не успели полностью привести в порядок, но стены уже очистили. По обеим сторонам располагались широкие проходы, ведущие в длинные коридоры. Через высокие окна внутрь падал дневной свет, и в нём кружилась строительная пыль.

В центре холла стояла большая деревянная доска, накрытая тканью.

Я медленно прошла внутрь, не выпуская ключа из руки.

– Леонард…

– Подожди.

Он взялся за край ткани и потянул вниз. На деревянной поверхности проступили аккуратно вырезанные буквы:

Школа лекарского искусства имени Эстер Рейн.

Несколько секунд я просто смотрела на надпись. Прочитала один раз, потом второй, будто от повторения слова могли изменить значение. Имя Эстер стояло в самом центре – глубокими ровными буквами, которые уже невозможно было стереть одним приказом или обвинением.

– Она ещё не знает, – тихо произнёс Леонард. – По крайней мере, не знает о названии.

Я провела пальцами по краю доски.

– Ты действительно это сделал?

– Пока только начал. Здание требует ремонта. Нужны книги, инструменты, материалы. Совет согласился выделить часть средств, но большую часть пришлось найти другим способом.

Я повернулась к нему.

– Каким?

– Законным.

– Леонард.

– Почти законным.

Я прищурилась.

– Что именно ты сделал?

– Продал несколько домов, принадлежавших людям Лирсена. По документам они числились собственностью гильдии, а после её расформирования перешли городу. Город получил свою долю. Остальное направили сюда.

– Ты просто забрал их имущество?

– Они покупали эти дома на деньги, украденные у жителей. Я лишь вернул средства тем, кому они принадлежали.

Спорить с такой логикой было сложно. Тем более я прекрасно знала, сколько лет гильдия наживалась на страхе, болезнях и беспомощности людей.

Я сделала ещё несколько шагов. За первой дверью располагалось просторное помещение с длинными столами. На одном уже лежали книги, тетради и несколько анатомических рисунков. На стене кто-то закрепил большую доску для записей.

В следующей комнате стояли койки.

Не те грубые лежанки, к которым я успела привыкнуть в местных лечебницах, а ровные деревянные кровати, между которыми оставалось достаточно пространства. Возле каждой – небольшой столик. Окна открывались, пропуская воздух, а пол можно было легко мыть.

Я медленно огляделась.

– Здесь будет лечебница?

– Учебная лечебница, – уточнил Леонард. – Пациенты смогут получать помощь бесплатно. Ученицы будут работать под наблюдением опытных лекарей.

– Ученицы?

– И ученики, если захотят учиться у тебя.

Я резко посмотрела на него.

– Ты хочешь принимать мужчин?

– Это твоя школа. Решать тебе.

Я задержала взгляд на его лице. Он произнёс это без вызова, не пытаясь проверить мою реакцию. Просто признал моё право определять правила.

– Будем принимать всех, – сказала я. – Если мужчина готов признать, что женщина может знать больше него, значит, безнадёжен он ещё не окончательно.

Леонард усмехнулся.

– Примерно этого я и ожидал.

Мы поднялись на второй этаж. Здесь комнаты были меньше. Некоторые предназначались для занятий, другие – для хранения лекарств и инструментов. В одном помещении стояли высокие шкафы с запирающимися дверцами.

Я тут же подошла ближе и проверила замки.

– Хорошие.

– Виола выбирала.

– Виола знала?

– Она помогала составлять список необходимого.

– Значит, все вокруг знали, кроме меня?

– Практически.

– Предатели.

– Они боялись, что ты заставишь остановить ремонт и направить деньги на очередную лечебницу.

– Разумное решение.

– Вот поэтому тебе ничего и не сказали.

На третьем этаже находились будущие комнаты для учениц. Небольшие, простые, по две кровати в каждой. В конце коридора располагалась общая столовая, а рядом – кухня.

Я открывала одну дверь за другой и постепенно понимала масштаб задуманного. Это была не маленькая школа при монастыре и не тайная комната, где женщины по ночам передавали друг другу знания. Здесь могли учиться десятки людей. Они могли жить, читать, практиковаться и не прятать руки, когда брали инструменты.

– Совет уже утвердил разрешение? – спросила я.

– Временный указ подписан вчера. Окончательный закон должен пройти голосование через месяц.

– А если не пройдёт?

– Пройдёт.

– Ты так уверен?

– После того как на площади женщины лечили раненых быстрее и лучше официальных лекарей, спорить стало труднее. К тому же большинство прежних представителей гильдии либо арестованы, либо сбежали.

– Остались другие.

– С ними разберёмся.

Я остановилась у окна. Отсюда было видно почти весь двор и часть города. За крышами возвышалась башня старой управы, дальше тянулись кварталы, а на горизонте угадывались стены монастыря.

В прошлой жизни я тоже стояла у окон учебных корпусов. Тогда впереди были экзамены, бесконечная практика, дежурства и годы, потраченные на то, чтобы доказать собственную пригодность профессии. Я не думала, что однажды окажусь по другую сторону кафедры. Что мне придётся не только спасать людей, но и решать, каким станет следующее поколение врачей.

– Я не знаю, смогу ли, – призналась я.

Леонард подошёл сзади и положил руки мне на плечи.

– Ты уже это делаешь.

– Виола – одна ученица. Здесь их будут десятки.

– Один лекарь способен спасти сотни людей. Хороший учитель – тысячи.

Я прикрыла глаза. Его подбородок легко коснулся моей макушки, а руки обняли крепче.

– У меня не получится преподавать всё, – сказала я. – Нужны анатомия, травы, уход, хирургия, акушерство. Я не специалист во всех направлениях.

– Поэтому ты будешь не одна...

Глава 88

Где-то внизу хлопнула дверь. Послышались голоса, а затем громкий женский смех.

Я обернулась.

– Кто там?

– Пойдём.

Мы спустились в холл. Когда показались на лестнице, я остановилась.

Помещение, ещё несколько минут назад почти пустое, теперь было заполнено людьми. Возле входа стояла Эстер. Рядом с ней – Мариэлла и девушки из монастыря. Виола, уже снявшая рабочий фартук, держала под мышкой свёрнутые чертежи. Алек опирался плечом о стену и разговаривал с Ухом. Элтран выглядывал из-за его спины, словно боялся, что его сейчас отправят таскать доски.

Даже Икар оказался здесь. Он стоял немного в стороне и делал вид, что просто случайно проходил мимо.

Последним у окна обнаружился Эсол.

Он пришёл в ярко-зелёной рубашке, красных брюках и новом жилете, расшитом золотой нитью. Шляпа с перьями была настолько широкой, что он едва не задел ею оконную раму.

– Вы устроили заговор, – сказала я, медленно спускаясь.

– Очень хороший заговор, – поправил Эсол. – Я лично одобряю.

– Тебя никто не спрашивал.

– Но я всё равно внёс вклад.

– Какой?

Он широко развёл руки.

– Украшение праздника.

Виола бросила на него выразительный взгляд.

– Он привёз три сундука книг, – сдал клоуна Леонард.

Я замерла.

Эсол пожал плечами, словно речь шла о чём-то совершенно незначительном.

– Случайно обнаружил их в одном доме. Хозяева всё равно больше не вернутся.

– Ты их украл?

– Освободил от невежества.

– Я даже не хочу знать.

– Вот за это ты мне и нравишься, ведьмочка. Бросай злого инквизитора и утони в моих объятиях.

Виола шагнула ближе и наступила ему на сапог.

– Ауч, – негромко произнёс он, но улыбаться не перестал.

Эстер тем временем подошла к деревянной доске. Прочитала надпись и надолго замолчала. Её пальцы медленно коснулись вырезанных букв.

– Вы не должны были, – сказала она наконец.

– Должны, – возразила я.

Она посмотрела на меня, и в её глазах появилось то выражение, которое я уже видела после спасения новорождённого. Смесь гордости, усталости и тихой веры в то, что всё пережитое было не напрасно.

– Эта школа должна носить твоё имя, – продолжила я. – Ты сохраняла знания тогда, когда за них убивали. Ты спасала женщин, которых остальные предпочитали не замечать. Если бы не ты, меня бы давно сожгли или я снова умерла бы, пытаясь кого-нибудь вытащить из пожара.

– Последнее всё ещё возможно, – заметил Леонард.

Я обернулась к нему.

– Не порть момент.

Эстер улыбнулась и покачала головой.

– Хорошо. Спорить с вами обоими бесполезно.

Она повернулась к собравшимся девушкам.

– Полагаю, нам придётся оправдать это название.

– Придётся, – согласилась Виола. – Я уже выбрала себе комнату.

– Ты здесь будешь жить? – спросила я.

– Нет. Но кабинет мне нужен.

– Для чего?

– Принимать пациентов.

Ещё недавно она держала инструменты так, будто боялась ошибиться в каждом движении. Теперь говорила о собственном кабинете. Думаю, в моем взгляде отразилась та же гордость, что и в глазах Эстер минуту назад.

– Тогда выбирай тот, где больше света, – сказала я. – И никаких пациентов без записей.

– Конечно.

– И не угрожай им ножом.

– Хорошо. Постараюсь.

Эсол негромко рассмеялся.

– Тебя она лечить не будет, – решила я.

– Неужели я не заслужил хоть толику сострадания. Придётся ранить себя чтобы привлечь внимание.

Он приложил руку к сердцу, изображая оскорблённое достоинство, но его уже никто не слушал.

Алек подошёл к нам и протянул мне папку.

– Здесь документы на здание, разрешение Совета и список людей, согласившихся преподавать.

Я открыла первую страницу.

Эстер – акушерство и женские болезни.

Мариэлла – лекарственные растения и приготовление настоев.

Алек – основы анатомии повреждений и помощь при ранениях.

Я удивлённо подняла голову.

– Ты собираешься преподавать?

– Иногда, – ответил он. – Люди часто умирают до появления лекаря. Стража должна уметь хотя бы остановить кровь. Нас учили оказанию первой помощи.

Следующим в списке стоял пожилой хирург, покинувший гильдию много лет назад. Затем несколько акушерок, травниц и даже один учитель, готовый вести чтение и письмо для девушек, которые прежде не имели возможности учиться.

В самом конце было моё имя.

Аделина Рейнгард – руководитель школы, хирургия, общая медицина и организация лечебного дела.

Я долго смотрела на строку.

– Руководитель?

– Кто-то должен отвечать за весь этот ужас, – заметила Виола.

– Почему именно я?

Все вокруг неожиданно замолчали.

А потом Эстер ответила:

– Потому что ты первая из нас не просто захотела помочь отдельным людям. Ты решила изменить саму систему.

Когда я очнулась в этом мире, единственным желанием было выжить и продолжить лечить. Я не собиралась бороться с гильдией, создавать школы или менять законы. Просто не могла пройти мимо умирающего человека.

Но каждый спасённый пациент становился доказательством. Каждая ошибка гильдии – ещё одной причиной не останавливаться.

Я подняла взгляд на людей, собравшихся в холле. На Эстер, которая когда-то решила рискнуть всем ради незнакомой женщины. На Виолу, превратившуюся из осторожной ученицы в лекаря. На Алека, признавшего, что закон не всегда означает справедливость. На Уха и Элтрана, которые готовы были защищать нашу лечебницу, даже не понимая половины того, что мы делаем.

Потом посмотрела на Леонарда.

Он стоял рядом, сложив руки на груди, и наблюдал за мной с едва заметной улыбкой. Человек, который первым назвал меня ведьмой, теперь построил для меня школу.

– Хорошо, – сказала я. – Но сразу предупреждаю: учиться будет тяжело. Никаких поблажек. Никакой веры в чудеса. Только знания, практика и ответственность.

– А костры? – спросил Эсол.

– Особо ленивых буду сжигать лично.

– Тогда мне лучше не поступать, – сообщил король дорог и направился к выходу. Напоследок кинул Виоле. – Черноглазка, не убей никого.

Смех прокатился по холлу, отражаясь от ещё пустых стен. Рабочие у входа тоже улыбнулись, хотя вряд ли слышали весь разговор.

Эстер подняла руку, дожидаясь тишины.

– Тогда позвольте мне представить Аделину Рейнгард, – произнесла она. – Основательницу и первого руководителя школы, где женщинам больше не придётся скрывать свои знания.

Я хотела остановить её, но не успела.

Кто-то начал хлопать. Первой, кажется, Виола. Затем к ней присоединились остальные. Звук постепенно усиливался, заполняя просторное помещение.

Я стояла посреди холла, не зная, куда деть руки. Никогда не любила публичную благодарность. В прошлой жизни аплодисменты доставались артистам, спортсменам и политикам. Врач обычно получал короткое «спасибо», а иногда – жалобу, если шрам оказался слишком заметным.

Но сейчас люди благодарили не меня одну.

Они приветствовали право учиться и спасать человека, не оглядываясь на пол, происхождение и разрешение тех, кто привык решать за остальных.

Я медленно выдохнула и позволила себе улыбнуться. Это первый шаг к великим переменам.

Глава 89

Праздник продолжался до самого вечера.

Я не сразу поняла, кто успел накрыть длинные столы во дворе. Кажется, этим занимались девушки из монастыря вместе с людьми Уха. Рабочие отложили инструменты, кто-то принёс горячий хлеб, мясо, несколько больших кувшинов с напитками и столько пирогов, будто мы собирались отметить не открытие школы, а победу в войне.

Впрочем, для многих это и была победа.

Эстер долго разговаривала с теми, кто согласился преподавать. Мариэлла изучала будущую комнату для трав, требуя дополнительные полки и отдельное окно для просушки растений. Алек спорил с рабочими о том, насколько прочными должны быть двери в хранилище лекарств. Ух предлагал поставить возле входа двух своих людей, чтобы никто не пытался украсть инструменты, а Элтран уверял, что сам способен проследить за всем зданием.

Виола уже успела занять кабинет на втором этаже и теперь пыталась доказать мне, что ей обязательно нужен отдельный запирающийся выдвижной ящик.

– Зачем? – спросила я.

– Для инструментов.

– Каких именно?

Она отвела взгляд.

– Виола.

– Хорошо. Для лекарств и инструментов.

– И?..

– Один кинжал не считается опасным оружием.

Я устало потёрла переносицу. По опыту знала, что спорить с Виолой себе дороже. Она сделает все в точности, как пожелает. Но никто же не запрещает использовать старую добрую хитрость.

– В лечебном кабинете не должно быть оружия. Но всякое может произойти. Поэтому, оставь один.

– Спасибо.

Она улыбнулась настолько довольно, что я сразу поняла: спор был заранее просчитан. Виола знает меня не хуже, чем я ее. Она собиралась хранить оружие в кабинете независимо от моего решения, но теперь ещё и получила официальное разрешение.

– Ты становишься хитрее, – заметила я.

– Учусь у лучших.

Она выразительно посмотрела в сторону Леонарда.

Тот стоял у ворот и разговаривал с Алеком, однако, заметив мой взгляд, тут же обернулся. Казалось, он всегда чувствовал, когда я смотрю на него. Уголок его губ едва заметно поднялся.

Я улыбнулась в ответ.

– Иди к нему, – сказала Виола.

– Зачем?

– Потому что весь день ты делаешь вид, будто тебе интереснее мои шкафы, чем мужчина, который построил для тебя школу.

– Я действительно переживаю за шкафы.

– Конечно.

Она закатила глаза и подтолкнула меня в спину.

– Иди. Здесь без тебя ничего не развалится. Если что-нибудь случится, я позову.

– И никого не лечи без меня.

– Я уже несколько недель принимаю пациентов самостоятельно.

– Это не значит, что мне перестало быть страшно.

Виола на мгновение стала серьёзнее.

– Со мной всё будет хорошо.

Я посмотрела на неё внимательнее. После возвращения Эстер в ней действительно что-то изменилось. Исчезла постоянная внутренняя готовность к новой потере. Осторожность осталась, вспыльчивость тоже, но теперь за ними не скрывалась прежняя пустота.

Я коснулась её руки.

– Я знаю.

На этот раз она сама меня обняла. Коротко и крепко, а затем сразу отстранилась, будто боялась, что кто-нибудь заметит проявление чувств.

– Иди уже, – буркнула она.

Я не стала спорить.

Леонард закончил разговор с Алеком как раз тогда, когда я подошла. Старый друг скользнул по нам понимающим взглядом и без каких-либо объяснений направился к остальным.

– Вы что-то задумали, – сказала я.

– Почему ты так решила?

– Он слишком быстро ушёл.

– Возможно, просто не хочет мешать.

– Алек никогда не выглядит так, будто боится кому-то помешать.

Леонард протянул мне руку.

– Пройдёмся?

Я оглянулась на двор. Люди разговаривали, смеялись и обсуждали будущее школы. Эстер заметила нас, но лишь едва заметно кивнула, словно заранее знала, куда он собирается меня увести.

– Все действительно участвуют в этом заговоре?

– Почти все.

– Даже Эстер?

– Особенно Эстер.

Я вложила ладонь в его руку.

– Хорошо. Но недолго.

– Разумеется.

Мы покинули двор через боковую калитку и пошли вдоль стены. Солнце уже опустилось за крыши, оставив после себя длинную светлую полосу на горизонте. Воздух стал прохладнее, от земли тянуло сыростью, а город постепенно успокаивался после дневной суеты.

Леонард молчал.

Я тоже не торопила его. За последние месяцы научилась различать его молчание. Иногда оно означало раздражение, иногда – усталость, а порой ему просто не требовались слова. Сейчас он о чём-то думал, перебирая пальцами мою ладонь.

– Ты переживаешь? – спросила я.

– Нет.

– Лжёшь.

– Немного.

Это признание заставило меня остановиться.

Леонард Грейвис мог без колебаний войти в здание, полное вооружённых преступников. Мог в одиночку выступить против гильдии, годами обманывать людей, считавших себя хозяевами города, и сражаться на площади, не изменившись в лице. Но сейчас он признался, что волнуется.

– Что происходит?

Он не ответил сразу. Вместо этого повёл меня дальше, к небольшому саду за школой. Здесь ещё ничего не успели привести в порядок. Трава выросла почти до колен, ветви старых деревьев переплелись над узкой дорожкой, а в центре стояла каменная скамья, покрытая мхом.

Мы остановились возле неё.

– Когда я впервые увидел тебя, – начал Леонард, – ты стояла над человеком со скальпелем.

– Ты решил, что я собираюсь его убить.

– Именно.

– Не самое удачное знакомство.

– Учитывая всё последующее, вполне подходящее.

Я усмехнулась, но он оставался серьёзен.

– Ты нарушала каждый закон, который я должен был защищать. Спорила со мной, сбегала, пряталась, снова лечила и неизменно оказывалась там, где тебе грозила опасность.

– Ты перечисляешь мои достоинства?

– Пытаюсь понять, в какой момент перестал хотеть тебя арестовать и начал бояться, что однажды не успею спасти.

Улыбка медленно исчезла с моего лица.

Он продолжил:

– Сначала я считал тебя угрозой. Затем – загадкой. Позже понял, что ты единственный человек, рядом с которым мне не нужно притворяться тем, кем меня привыкли видеть.

Леонард отпустил мою руку и сделал шаг назад.

Тогда я заметила, что в его пальцах появилась небольшая коробочка.

– Лео…

– Подожди.

– Ты собираешься…

– Ведьмочка, если ты не замолчишь хотя бы на минуту, я забуду всё, что собирался сказать.

Я послушно закрыла рот.

Он опустился передо мной на одно колено.

За всю мою первую жизнь никто не делал мне предложения. Даже близко. В молодости я считала, что ещё успею. Потом работа заняла слишком много времени, а люди, которые появлялись рядом, постепенно исчезали. К шестидесяти годам мысль о семье превратилась в нечто далёкое, почти чужое.

Я была уверена, что давно перестала об этом мечтать.

Оказалось, я просто запретила себе мечтать о том, чего не могла получить.

Леонард открыл коробочку. Внутри лежало простое кольцо из тёмного металла с маленьким прозрачным камнем. Никакой вычурности, тяжёлых узоров или огромных драгоценностей. Именно такое, какое я смогла бы носить, не снимая во время работы.

– Я не могу обещать тебе спокойную жизнь, – произнёс он. – Ты всё равно найдёшь человека, которого нужно спасать, даже если мы уедем на край света. Я тоже не обещаю перестать ввязываться в опасные дела. Скорее всего, мы будем спорить, ты продолжишь ругать меня за ранения, а я – запирать тебя дома, когда станет слишком опасно.

– Это не слишком удачная речь для предложения.

– Я ещё не закончил.

Мне пришлось снова замолчать.

– Но я могу обещать, что всегда буду возвращаться к тебе. Что не стану запрещать тебе быть врачом, даже когда буду бояться за тебя. Что построю столько школ, сколько ты захочешь, и найду любые книги, которые понадобятся. А если весь мир снова решит назвать тебя ведьмой, я встану рядом и объясню ему, насколько он ошибается.

У меня защипало глаза.

Я быстро моргнула, надеясь, что он не заметит. Разумеется, заметил.

– Адель, – сказал он уже тише, – стань моей женой.

Я смотрела на него и не могла ответить сразу.

Не потому, что сомневалась.

Просто в голове одновременно уместились две жизни. Та, первая, где я всегда откладывала всё личное на потом. И эта – короткая, опасная, наполненная людьми, которых я успела полюбить сильнее, чем считала возможным.

Я однажды уже умерла, так и не позволив себе жить.

Повторять эту ошибку не собиралась.

– Только при одном условии, – произнесла я.

Леонард насторожился.

– Каком?

– Ты перестанешь скрывать от меня ранения.

Он помолчал, явно обдумывая возможность обойти условие.

– Хорошо. Я буду сообщать о серьёзных ранениях.

– Обо всех.

– О тех, которые требуют лечения.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд.

– Ладно, – сдался он. – Обо всех.

– И позволишь мне осматривать их.

– Если ты не будешь специально давить на больное место.

– Ничего не обещаю.

Он тихо рассмеялся.

– Так ты согласна?

Я опустилась перед ним на колени, не обращая внимания на влажную землю, обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Леонард мгновенно притянул меня ближе, одной рукой обняв за талию, а другой всё ещё удерживая открытую коробочку.

– Это означает «да»? – спросил он, когда мы отстранились.

– Это означает, что тебе придётся терпеть меня до конца жизни.

– Тогда согласна?

– Да, Лео. Я выйду за тебя.