Текст книги "Доктор-попаданка. Без права лечить (СИ)"

Автор книги: Юэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

ЮЭл
Доктор-попаданка. Без права лечить

Пролог

Дышать.

Это было первое, что я осознала.

И сразу поняла, что сделать это проблематично. Горло обожгло так, будто я вдохнула пламя. Дым ворвался в лёгкие, густой, едкий, вязкий. Я закашлялась, захлёбываясь, хватая воздух, которого здесь почти не было. Я могу не выбраться. Эта мысль вспыхнула, отрезвляя сильнее любого крика.

Стоп. Наработанные годами алгоритмы действий начали работать. Паника – потом. Сначала – оценка ситуации.

Где я? Здесь темно, вокруг дым и запах гари.

Пожар.

Я попыталась подняться – и тут же рухнула обратно. Координация нарушена. Зато увидела пальцы и поняла, что тело не моё.

Но об этом подумаю позже. Умирать сейчас – не вариант. Сначала надо выбраться отсюда. Вспомнила школьную литературу: около пола температура ниже и больше кислорода.

Прижалась к полу щекой и сделала осторожный вдох. Воздух был немного чище. Значит, двигаться снизу. Тело может паниковать, но мозг обязан работать. Всегда. Огляделась в поисках выхода, и тут резко вспыхнула память.

Писк монитора, падение давления.

– Дефибриллятор!

Я знала, что делаю. Частично это знания, полученные за годы учёбы. Частично – упрямство, которым меня наградила природа. Но в большей степени – опыт. В моей практике даже были случаи, когда я вытаскивала тех, кого уже списывали со счетов.

Но в этот раз…

В ту секунду, когда я должна была дать указание: «разряд», в груди появилась резкая давящая боль, которая отдавала в плечо, спину и живот. Появилась резкая слабость. Пульс участился.

Инфаркт.

Диагноз всплыл автоматически, как всегда. И дальше – пустота. Даже смешно. Я всю жизнь спасала других, а себя спасти не смогла. А сейчас я посреди пожара, неизвестно где.

Открыв глаза шире, быстро огляделась по сторонам. Впереди, метрах в пяти, сквозь дым увидела слабый просвет.

Я начала ползти, чувствуя под ладонями шершавые доски. Оценила риски. Дерево долго не выдержит, возможен обвал. Время шло на секунды. И я это прекрасно понимала.

Принялась двигаться быстрее, но осторожно. Приподнялась на колени – и в этот момент подо мной что-то хрустнуло.

– Чёрт…

Доска проломилась. Сердце ухнуло вниз быстрее, чем тело. Я провалилась вниз – и тут же откатилась, автоматически, даже не думая. Рефлексы. Не зря ходила на курсы самообороны.

Хвалить себя времени не было. Дым заполнял строение быстрее, чем я ползла к спасительному выходу. Дышать становилось тяжелее. Каждый вдох – как через раскаленный металл.

Нужно ускоряться. Я снова легла и поползла к двери. Свет уже был ближе. Ещё немного, ещё чуть-чуть.

Мысленно собралась сделать последний рывок, вскочить на ноги и пробежать оставшееся расстояние, как где-то слева раздался кашель.

Кто-то ещё был жив. Пока был жив…

Глава 1

Я замерла. Дверь прямо передо мной. Вытяни руку – и выйдешь. Но позади человек умирает от удушья угарным газом.

Я закрыла глаза на секунду, а затем без сомнений двинулась в ту сторону, откуда шёл звук. Потому что я – врач. Мой долг – спасение жизней.

– Вы где? – голос сорвался на хрип. – Слышите меня?

Надо как можно быстрее покинуть помещение. Ответом был глубокий кашель. Отлично, жив.

Я подползла ближе к тому месту, откуда доносился звук. Моим пациентом оказался мужчина в форме. Возраст определить сложно. Вроде молодой.

Пальцы сами нашли шею. Пульс слабый, неровный. Гипоксия.

– Попробуйте… встать… – я знала, что с большой долей вероятности он не сможет, но попытаться было необходимо.

Мужчина оказался слишком крупным для меня. Он задыхался, поэтому ответить мог только кашлем.

Ладно. Работаем с тем, что есть.

Засучив рукава, я огляделась в поисках подручных средств и заметила ведро, наполненное какой-то жидкостью. Резким движением подтянула его к себе и понюхала.

Вода. Вот это удача.

Я без колебаний рванула подол платья. Ткань треснула и легко поддалась. Образовавшуюся полосу разделила ещё на две. Смочила и повязала себе на лицо. Стало легче. Вторую – пациенту.

– Дышите… через неё… – я закрепила ткань на его лице.

Не знаю, слышит ли, но это должно помочь.

Отлично, первую проблему решили. Теперь – эвакуация.

Я упёрлась ногами в пол и потянула на себя мужчину. Слишком тяжёлый. С таким темпом мы оба можем погибнуть быстрее, чем спасительная дверь окажется в зоне досягаемости.

Разумнее было бы оставить его и спастись. Для любого – но не для врача. Мы в прямом смысле кладём жизнь на то, чтобы спасать других.

Я, например, умерла в шестьдесят девять лет, так ни разу и не выйдя замуж и не оставив после себя потомков. Зато помню лицо каждого, кого не успела или не смогла спасти.

Этот незнакомец не должен пополнить мой список.

Сантиметр. Ещё. И ещё. Дверь становилась ближе, пока ткань на лице становилась суше. Но я должна справиться.

Я тащила его, считая движения. Один. Два. Три.

– Свет становится ярче, – сообщила пациенту.

Человеческий мозг всё ещё остаётся загадкой. Вполне возможно, эти слова помогут ему не сдаваться.

– Мы почти справились, слышишь?

«Контролируй дыхание. Не отключайся», – повторяла себе. Ещё чуть-чуть… Рука почти коснулась порога.

Я была на финишной прямой, но в этот момент мир качнулся. Слабость накрыла, как волна.

«Нет. Нет», – пронеслось в голове.

Я стиснула зубы, пытаясь удержаться. Не сейчас. Я же почти добралась до выхода.

Пальцы разжались. Я рухнула рядом с пациентом, кашляя и задыхаясь. Не успела. Подвела. Сознание ускользало.

В последний момент – а может, мне показалось – перед глазами появились тяжёлые кожаные сапоги. За ними последовал голос:

– Здесь! Быстро!

Я попыталась сказать: сначала его. Спасите моего пациента. Но не смогла.

Темнота снова накрыла.

Глава 2

Сознание возвращалось медленно, словно сквозь толщу воды. Сначала пришёл запах – тяжёлый, травянистый, с примесью сырости и чего-то металлического, напоминающего кровь. Затем – звуки: приглушённые, рваные, неразборчивые. Кто-то кашлял, кто-то тихо стонал, раздавались шаги – быстрые, неуверенные. И только потом я смогла сделать полноценный вдох.

Горло болезненно отозвалось, но воздух всё же проходил. Я открыла глаза и несколько секунд просто смотрела вверх, пытаясь собрать картину воедино. Потолок был деревянным, потемневшим от времени, с трещинами и неровными балками. Ни стерильной белизны, ни холодного света ламп – это точно не современная больница.

Я не спешила двигаться, позволяя телу вернуться в нормальное состояние. Дыхание постепенно выравнивалось, мысли становились чётче. Под спиной ощущалась жёсткая поверхность, ткань на коже была грубой, воздух – прохладным. Для сна слишком реалистично.

Повернув голову, я заметила рядом ширму – потёртую, из плотной ткани, натянутой на деревянный каркас. Она отгораживала меня от остального помещения, но полностью скрыть происходящее не могла. За ней продолжали раздаваться звуки: кашель, приглушённые голоса, шаги. Похоже на госпиталь. Или на его местный аналог.

Я медленно села, и мир тут же качнулся. Пришлось замереть, дожидаясь, пока головокружение отступит. Слабость, лёгкая тошнота, нарушение координации – всё указывало на возможное сотрясение. Я подняла руки. Те же тонкие пальцы, чужие, но уже не вызывающие паники. Они двигались уверенно. Тремора почти не было.

Ноги тоже откликнулись, пусть и с задержкой. Я осторожно согнула одну, затем вторую. Работают. Судя по всему, обошлось без серьёзных повреждений.

Я коснулась головы и нащупала повязку. Ткань была плотной, наложенной не слишком аккуратно. Под ней чувствовалась тупая боль. Удар.

Логично – учитывая пожар. Я провела ладонью по рёбрам. Боль присутствовала, но не резкая. Скорее ушиб. При переломе вдох давался бы иначе. Значит, снова повезло.

На мне была простая сорочка – цельная, из грубой ткани. Я машинально проверила спину. Закрыта. В современных клиниках подобная одежда чаще доставляла больше неудобств, чем пользы, но здесь всё было устроено иначе – проще, грубее, но практичнее.

Спустила ноги с кровати и осторожно встала. Пол оказался деревянным и холодным. Слабость накрыла сразу, пришлось ухватиться за край койки, чтобы не потерять равновесие. Я подождала, пока тело адаптируется, контролируя дыхание и пульс. Через несколько секунд стало легче. Я сделала шаг, затем ещё один. Движения всё ещё были неуверенными, но управляемыми.

Уже собиралась отдёрнуть ширму, когда услышала позади звук. Глухой, прерывистый хрип, будто человек пытался вдохнуть – и не мог. Я замерла, прислушиваясь. Звук повторился.

Кто-то задыхался.

Я отодвинула ширму и вышла в общий зал. Слабость никуда не делась, но сейчас это было неважно. В нескольких шагах от меня, на койке, лежал мужчина. Его дыхание было рваным, судорожным, грудная клетка двигалась неравномерно.

За секунду оценила ситуацию. Затем быстро подошла к нему, не обращая внимания на головокружение. Пальцы легли на шею. Пульс – частый, слабый. Я провела ладонями по грудной клетке, проверяя дыхание. Одна сторона почти не работала. И никого рядом.

– Медсестра! – крикнула в надежде, что меня услышат.

Нужно было хоть что-то. Огляделась. На ближайшей тумбе лежал скальпель. Рядом стоял стеклянный флакон – по запаху спирт. Схватила скальпель и быстро обработала лезвие.

Дальше взгляд зацепился за капельницу в его руке. Тонкая трубка.

Подойдёт.

Я резко перехватила её и обрезала. Если вывести воздух, он сможет дышать. Времени на раздумья не было.

Еще раз обработала инструмент, занесла его над пациентом, нащупывая пальцами нужную точку между рёбрами.

Уже собиралась сделать разрез, когда чья-то рука резко перехватила мою. Чужие пальцы сомкнулись на запястье, не давая двинуться. Я резко обернулась.

Передо мной стоял мужчина – высокий, широкоплечий. Лицо жесткое, с четко очерченными скулами и прямой линией челюсти. Он смотрел на меня так, будто я только что совершила что-то непоправимое.

И голос его прозвучал тихо, но с такой силой, что всё вокруг словно замерло:

– Что здесь, чёрт тебя подери, происходит?

Глава 3

– Отпустите! – крикнула я, резко оборачиваясь к нему.

Он даже не моргнул. Будто я для него – не больше, чем букашка. Я попыталась оттолкнуть его, но это было всё равно что толкать стену. Он был выше меня на две головы, шире в плечах, и его взгляд – холодный, тяжёлый, без малейшего намёка на сомнение – буквально придавливал к полу.

Мужчина на койке захрипел громче. Грудная клетка судорожно дёрнулась, вдох был короткий, рваный, будто воздух просто не доходил до лёгких. Времени нет.

– Послушайте! – сорвалась я, уже не скрывая отчаяния. – Если я не вмешаюсь, он сейчас умрёт!

– Что за бред? – холодно отрезал он и, не давая мне среагировать, вырвал из рук скальпель.

Я дёрнулась, оглядываясь в поисках хоть чего-то ещё, но в этот момент мимо нас пробежал мужчина в тёмном сюртуке, с небрежно завязанным галстуком и закатанными рукавами. Он привлёк моё внимание. Белая рубашка давно перестала быть белой – манжеты и ворот пропитались кровью, застарелой и свежей, слоями, будто он даже не пытался её отстирать. Волосы растрёпаны, лицо уставшее, с серым оттенком недосыпа и напряжения.

«Надеюсь, это не врач», – пронеслось в голове. Но моим надеждам не суждено было сбыться.

– Грейвис, что здесь происходит? – спросил он у удерживающего меня бугая.

– Ничего, – бросил тот, кто держал меня. – Головой ударилась. Из пожара вытащили.

Он перехватил меня за локоть и оттащил в сторону, не давая даже приблизиться к пациенту. Я попыталась вырваться, но хватка была такой, что на коже уже чувствовалось, как проступают будущие синяки.

Но беспокоило не это, а то, что на моих глазах якобы врач начал убивать пациента.

– Нет, вы неправильно делаете! – крикнула я, не отрывая взгляда от происходящего.

Ещё один мужчина, не менее устрашающего внешнего вида, но моложе, подлетел к койке. Он проверял капельницу, будто это сейчас было важно. Первый же, увидев, что пациент еле дышит, начал делать массаж сердца и искусственное дыхание. Он давил на грудную клетку с такой силой, что у меня сжалось всё внутри.

– Нет… – выдохнула я, чувствуя, как поднимается паника. – Вы его убьёте.

– Замолчи, – рыкнул тот, которого назвали Грейвис, дёрнув меня на себя.

Я стиснула зубы, но молчать не могла.

– У него пневмоторакс! – резко сказала я, оборачиваясь к нему. – Вы сейчас только ухудшаете ситуацию. Нужно выпустить воздух из лёгкого, иначе он не сможет вдохнуть!

Он даже не посмотрел на меня.

– Молчи.

Я всё ещё пыталась вырваться, когда руки начали дрожать от бессилия. Внутри всё сжималось от осознания того, что происходит прямо у меня на глазах.

Пальцы на моём локте сжались сильнее, когда я наивно решила, что хватка ослабла.

Двое неучей продолжали убивать пациента.

Секунда, вторая, третья.

Мужчина на койке перестал двигаться. Руки замерли. Грудная клетка больше не поднималась. Один из «врачей», тот, что постарше, медленно выпрямился и накрыл лицо пациента одеялом.

– Время смерти… – тихо произнёс он.

Я застыла. Смотрела на погибшего и не могла оторваться. В голове гудело настойчивое: «его можно было спасти».

Я огляделась по сторонам, будто надеясь найти хоть что-то – аппарат, оборудование, помощь. Но вокруг были только деревянные стены, грубые койки и люди, которые даже не понимали, что делают.

Где аппараты? Где кислород? Где нормальная бригада?

Я понимала это с момента, как очнулась посреди пожара, но именно сейчас до меня окончательно дошло: я не в своём мире и не в своём времени.

Медленно повернулась к мужчине, который всё ещё держал меня, и посмотрела на него с такой ненавистью, что, если бы взглядом можно было убивать…

Но он его выдержал. Даже не дрогнул.

– А теперь расскажи, ведьма, – произнёс он спокойно, – зачем ты пыталась убить капитана Западной гвардии.

– Убить? Да я пыталась его спасти! – сорвалась я.

– Я видел, как ты занесла над ним скальпель.

– Потому что ему нужно было помочь дышать!

Он прищурился.

– Словам ведьмы нельзя верить. Они сделают всё, лишь бы ослабить гильдию.

На секунду я даже не нашлась, что ответить.

Это было настолько… дико.

– Что за бред… – прошептала я, не веря, что слышу это всерьёз.

За моей спиной подошли двое горе-врачей.

– Что тут происходит? – с любопытством спросил один.

– Ничего, что вас касалось бы, – холодно ответил Грейвис.

– Леонард, ну нам же интересно, – усмехнулся тот, что был помоложе.

Интересно?

Меня накрыло злостью.

– Вам интересно? – резко обернулась я к ним. – Вы только что потеряли пациента, которого можно было спасти! Вам должно быть интересно, что надо было сделать, чтобы этого избежать!

Он отшатнулся и скривился.

– Ты что, ведьма?

Второй, тот самый, что ломал грудную клетку мужчине, смотрел уже иначе.

– А можно я её заберу, прежде чем ты её посадишь? – лениво протянул он.

В его взгляде было столько грязного интереса, что меня передёрнуло.

– Пошли прочь, – коротко бросил Грейвис.

Они отступили, но неохотно.

Я снова развернулась к нему, несмотря на то, что его пальцы впивались в кожу.

– Отпустите меня, – сказала я уже тише, но жёстко.

– Нет. Ты нарушила закон.

Я замерла.

– Какой ещё закон?

Он посмотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде не было ни тени сомнения.

– Женщинам запрещено лечить.

Я уставилась на него.

– Что… – выдохнула я вслух.

А внутри это слово растянулось на большее количество букв «о». Что за бред?!

Леонард… как его там, даже не стал ждать, пока я осмыслю сказанное.

– Ты пойдёшь со мной.

– Куда?

– В тюрьму.

Я невольно усмехнулась.

– За какие такие заслуги?

Он наклонился чуть ближе.

– За убийство Лирсена Аббета.

Глава 4

Решётка выглядела так, будто её ковали наспех и без особого желания. Я провела по прутьям пальцами и тут же отдёрнула руку. Металл грубый, неровный, с мелкими заусенцами. Прекрасно. Только порезов мне сейчас и не хватало. В мире, где о санитарии не слышали.

Я отошла на шаг, прислонилась плечом к холодному железу и, вытянув руки сквозь прорезь, уставилась на того, кто меня сюда притащил.

Леонард сидел за столом, склонившись над бумагами, и что-то методично выводил пером. Лист за листом. Строка за строкой. Ни взгляда в мою сторону. Ни единой реакции. Будто я не человек, а мебель, которую временно поставили в угол.

Перо скрипнуло по бумаге. Он перелистнул страницу.

Я шумно выдохнула.

Странное место. Не тюрьма в привычном понимании, а что-то среднее между кабинетом и клетками. Три решётки, напротив – три стола. За одним сидит он. За вторым – никого. У третьего… стоял светловолосый парень и откровенно меня разглядывал.

Молодой, симпатичный. Лицо будто выточенное – правильные черты, лёгкая улыбка, но глаза… пустые. Ни тепла, ни сочувствия. Только любопытство, как у человека, который рассматривает интересный экземпляр.

– Вот скажи мне, Леонард, где ты их находишь? – протянул он, отталкиваясь от стола и направляясь ко мне.

– Везде, – коротко ответил тот, не поднимая головы.

Парень подошёл ближе, остановился у решётки и чуть наклонился, будто хотел разглядеть меня получше.

Глаза – зеркало души. Цицерон, конечно, был прав. За годы работы я научилась читать людей быстрее, чем результаты анализов. Иногда хватало одного взгляда, чтобы понять, кто перед тобой.

Вот этот – опасный. Не потому, что силён. Потому что ему всё равно.

Была у меня однажды пара. Мужчина сдавал почку для своей любимой. Настоящая, казалось бы, преданность. Только вот она смотрела на него так же, как этот сейчас на меня. С холодным интересом. Без капли тепла. Я тогда ещё аспиранткой была, настаивала, чтобы ему всё объяснили. Чтобы он хотя бы задумался. Ведь почка – это не тысяча рублей, которую можно потерять и забыть.

Виктор Павлович тогда только вздохнул:

«Не наше это дело, Анна. Мы спасаем жизни. А учить жить – не наша работа».

Хороший был человек. Умный. Жаль, что его здесь нет.

– Ты будешь гореть на костре, ведьма, – спокойно сказал парень.

Я чуть приподняла бровь.

– А вы всегда так сразу переходите к угрозам? Или это у вас вместо приветствия?

Он усмехнулся.

– Ты не поняла.

– Я всё прекрасно поняла, – перебила я. – У вас низкая самооценка и куча комплексов, вот и приходится самоутверждаться за чужой счёт. Но это не ко мне. Я в психологии не очень сильна.

Он уже хотел что-то ответить, но я снова повернулась к столу.

– Эй, – позвала я, повысив голос. – Вы когда меня отпустите?

Леонард не ответил. Даже не посмотрел в мою сторону. А вот паренёк рядом расхохотался.

– Ты что, не расслышала? – он склонился ближе, почти вплотную к решётке. – Смертная казнь тебя ждёт. Без суда и следствия.

Я посмотрела на него снизу вверх. Ему определённо нужен психолог. Раиса Муратовна была бы как нельзя кстати.

– Какие-то вы ленивые. Даже разбираться не хотите.

– Икар, – холодно произнёс Леонард, наконец поднимаясь из-за стола. – Уйди.

– Но я…

Паренёк не договорил. И всё потому, что глаза – зеркало души. Глядя в глаза Грейвиса, становилось понятно: там власть и сила.

Парень хмыкнул, ещё раз окинул меня взглядом и отступил.

Я проводила его глазами и невольно подумала: вот бы встретить такого, как Леонард, лет сорок назад. Тогда, может, и сошла бы с ума. Влюбилась бы. Замуж вышла. Детей родила. Внуков дождалась.

Но не встретила. Замуж вышла за работу. А дети… дети остались чужими.

Леонард подошёл к решётке, уже с папкой в руках. Листал её, не поднимая на меня глаз. А мне стало интересно.

Я приподнялась на носки, вытянулась, пытаясь заглянуть через край.

Он заметил. Чуть приподнял папку выше, закрывая от меня текст, и только потом посмотрел. Сначала на ноги. Потом выше. И остановился на лице.

– Что ты делаешь?

– Подсматриваю, – честно ответила я.

Он на секунду прикрыл глаза, покачал головой, будто сам себе не верил, и снова уткнулся в бумаги.

– Аделина Рейнгард. Двадцать два года. Сирота. Супруга Архана Ливерта, сорока трёх лет, который дважды привлекался за убийство, но был оправдан. Найден четыре недели назад в квартале рудокопов мёртвым. Погиб при странных обстоятельствах.

Я кивнула. Неплохо. Сухо, правда. Я бы добавила деталей.

– Двадцать восьмого апреля Аделина Рейнгард была найдена на месте преступления представителя гильдии высокопочтенного Лирсена Аббета, – продолжил он.

Я чуть склонила голову. Так это обо мне сие рассказ. Точнее, о теле, в котором я оказалась.

– Преступница скрылась с места преступления и была объявлена в розыск с привлечением инквизиторов. Не вооружена, но может представлять опасность.

Он поднял глаза.

Я развела руки в стороны. Мол, драгоценнейший дяденька инквизитор, посмотрите на меня. Да какая ж я опасная? Я ж мухи не обижу. Если только жабу препарирую, но то жаба.

Он закрыл папку и отложил её на стол. Затем облокотился, сложив руки на груди.

– Что скажешь в своё оправдание?