Текст книги "Доктор-попаданка. Без права лечить (СИ)"

Автор книги: Юэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 5

Я выдержала паузу, прежде чем ответить.

Почему-то в голове всплыл кадр из старого фильма – легкомысленная на первый взгляд блондинка, которая в самый нужный момент ставит всех на место. Я чуть приподняла подбородок и спокойно произнесла:

– Во-первых, я не вижу мотива преступления. А во-вторых – где орудие?

Леонард посмотрел на меня внимательнее. В его лице что-то едва заметно изменилось – уголок губ дрогнул, будто он не ожидал такого ответа.

– Я был свидетелем того, как ты чуть не убила человека сегодня, – сказал он.

Меня передёрнуло от злости.

– Да я пыталась его спасти! – сорвалась я. – И если бы не ваши…

– Осторожнее, – тихо перебил он.

Тон был ровный, но в нём чувствовалось предупреждение. Он недвусмысленно дал понять, что я иду по тонкому льду.

Я сжала пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, заставила себя сделать медленный вдох. Воздух здесь был тяжёлый, сырой, с примесью металла и чего-то затхлого.

– Если бы вы были внимательны, господин Леонард Грейвис, – уже спокойнее сказала я, – вы бы заметили, что прежде чем взять скальпель, я обработала его тем, что у вас здесь больше всего похоже на спирт.

Он слушал, не перебивая.

– Скажите, пожалуйста, – продолжила я, глядя ему прямо в глаза, – какой преступник станет дезинфицировать орудие убийства перед тем, как им воспользоваться?

Тишина повисла между нами. Тяжёлая, натянутая, как струна. Я видела, как он думает. Как взгляд становится глубже, внимательнее, цепляется за детали. Он не был глуп. Вопрос был только в одном – позволит ли он себе признать мою правоту.

Я шагнула ближе к решётке. Металл холодно коснулся пальцев, но я даже не обратила внимания.

– Я могла его спасти, – упрямо повторила я.

Он выпрямился и таким же ровным, почти бесцветным голосом ответил:

– Ты нарушила закон.

Я усмехнулась, но внутри всё сжалось.

– Скажи мне, пожалуйста, какой закон можно считать правильным, если он требует бездействия в тех случаях, когда можно спасти человека?

– Закон, который защищает порядок.

– Замечательный у вас порядок.

Он сделал шаг вперёд. Теперь между нами была только решётка. И странное ощущение, будто её почти нет.

От него веяло холодом. Но взгляд… сдержанность, ум, целеустремленность и еще что-то. Пока ещё не могла назвать, но точно знала – там не пусто.

– Ты понимаешь, что тебя ждёт? – спросил он после некоторого молчания.

– Судя по словам вашего… помощника, – я чуть склонила голову, не отводя взгляда, – смертная казнь. Без суда и следствия.

Он прищурился.

– И ты не боишься смерти?

Вопрос прозвучал спокойно.

Я отвела взгляд лишь на мгновение.

Раньше смерть казалась чем-то… чужим. Она приходила к пациентам. К их семьям. Но не ко мне. Моё дело простое – не дать ей забрать лишнего. Поэтому боролась за каждого пациента до последнего. Всегда. Даже когда шансов почти не оставалось.

Потому что знала: если проиграю, мне придётся выйти к близким. Посмотреть в глаза. И сказать, что сделала всё, что могла.

И я делала. Всегда. До последнего. Даже когда остальные сдавались, я продолжала бороться.

Но когда смерть пришла ко мне – я не успела ничего. Ни оценить состояние, ни поставить диагноз, ни спастись.

И вот теперь… мне дали второй шанс. Шанс прожить жизнь, которую я сама у себя отняла.

Шанс… всё исправить. Возможность прожить жизнь, которой я сама себя лишила. Обзавестись семьей, потомством, спокойной размеренной жизнью.

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомое упрямство. То самое, которое не давало сдаваться даже тогда, когда все уже махнули рукой.

Вот только врач – это не просто слово. Это призвание на всю жизнь. А в моем случае на две жизни.

Я медленно подняла взгляд на него и задала вопрос, которого задала в свой первый рабочий день. И Грейвис явно его не ожидал:

– Как звали мужчину, который умер сегодня в госпитале?

Леонард замер на долю секунды, но я увидела неподдельный интерес. А может, мне просто показалось.

Он отвёл взгляд, потянулся к столу, открыл папку и, не глядя на меня, провёл пальцем по строкам.

– Барсен Иллир, – произнёс он ровно.

Я кивнула. Запомнила.

– Спасибо.

– Зачем тебе это?

Я посмотрела на него спокойно, но ответить не успела.

Глава 6

Всё произошло слишком быстро.

Сначала быстрое движение за его спиной. Чёрное пятно, словно тень от стены оторвалась и обрела форму. Затем – короткий, почти неслышный звук, будто ткань скользнула по коже. И только потом я увидела – тонкий металлический стержень, вонзённый в шею Леонарда.

Он даже не сразу понял. Секунда ушла на осознание. Ещё две на попытку обернуться.

За его спиной, держа в руках шприц стояла невысокая фигура в каком-то наряде напоминающим рясу, но с закрытыми лицами.

Мужчина резко дёрнулся, схватил за руку фигуру в чёрном, попытался сорвать маску, но пальцы соскользнули. Я видела, как напряглись его плечи, как сжалась челюсть, как в глазах вспыхнула ярость… и тут же погасла.

Препарат подействовал мгновенно. Он сделал шаг назад, будто пытаясь удержаться, но не смог. Спина ударилась о стену, и он медленно, почти беззвучно, сполз вниз.

– Ик… – попытался позвать Икара, но голос сорвался и имя так и не прозвучало.

Я же просто застыла от удивления. Всё происходило у меня на глазах, и разум отказывался принимать скорость происходящего. Инъекция. Пара секунд – и человек, который только что стоял передо мной, уже не мог даже говорить.

Барбитураты?

За спиной нападавшего появились ещё двое. Такие же чёрные балахоны, закрытые лица. Двигались они чётко, слаженно, без суеты. Видимо не первый раз в подобной ситуации

Один из них метнулся к столу, за которым сидел Икар, вытащил связку ключей, не глядя перебрал и уже через секунду оказался у моей клетки.

Замок щёлкнул, дверца распахнулась и голос скомандовал.

– За мной.

Женский голос.

Я моргнула. Вот это поворот. Чего я точно не ожидала – так это того, что меня будет освобождать… женщина в маске, участвующая в налёте на, судя по всему, местное подобие инквизиторского участка.

В принципе, я и не ожидала, что меня будут спасать, но женщина…

Я застыла всего на мгновение, а потом шагнула вперёд. Инстинкты сработали быстрее. Глупо было бы отказываться от возможности избежать смертной казни. А глупой я не была никогда.

Выскочила из клетки и, не оборачиваясь, последовала за ней.

Двое других уже рылись в ящиках, вытаскивая бумаги. Но не все. Быстро, но внимательно вчитываясь в текст, половина шла в одну сторону, вторая сразу в ведро. Видно было, что подобная вылазка– Привычное занятие.

– Быстро, – бросил тот же голос, возвращая к насущным проблемам.

Мы направились к выходу. Сердце билось так быстро, что казалось задалось целью покинуть грудную клетку. А этого, ой как не хотелось. Хватит с меня одного инфаркта в последние два-три дня. Но адреналин выполнял свою основную функцию и винить его я не могла.

У самой двери мне сунули в руки свёрток.

– Надевай, – коротко сказала еще одна фигура, протягивая сверток. Вторая фигура тоже была женщина. Какая-то оппозиция что ли?

Я машинально развернула бумагу и ожидаемо увидела чёрный балахон. Тяжёлый, грубый, с запахом сырости и чего-то чему я не могла дать определения.

Они все остановились возле выхода и стянули платки с лиц. Я быстро пробежалась по ним в глазами, насколько позволял свет и решила позже вернуться к любованию их лиц позже. Хотелось задать десятки вопросов. Кто они. Зачем им я. Почему спасли.

Но всё это могло подождать. Сейчас главное – выйти из этого здание, и оказаться как можно дальше.

Я быстро накинула балахон, натянула капюшон и шагнула за ними.

– Голову не поднимай, – тихо произнёс третий голос. Естественно женский.

Я лишь кивнула.

Мы двигались быстро, но без суеты. Как будто просто шли по своим делам только слегка опаздывали.

Я шла следом, чувствуя, как под тканью по коже бегут мурашки. Внутри всё было натянуто, как струна. Ошибка – и всё закончится.

Давно я не чувствовала подобного адреналина за пределами операционной. Когда писк мониторов настойчиво напоминает о том, что чья-то жизнь уходит, заниматься рефлексией нет времени. А после тяжелого дня, нет сил.

Сейчас же, я умудрялась делать все одновременно.

Стоило открыть дверь, как холодный воздух ударил в лицо, и я впервые за время пробуждения в этом теле глубоко вдохнула. Вечерний воздух был чистым. Никакого дыма, затхлости и пропитанной кровью и лекарствами помещений. И точно никаких запахов больших городов.

Мы пересекли дорогу, не сбавляя шага. У обочины стояла карета. Совершенно черная и полностью закрытая. Мой друг из прошлой жизни, был родом из Осетии. Он бы явно оценил внешний вид нашего транспортного средства на твердую пятерку.

Кучером тоже оказалась женщина. Все в том же балдахоне, но без маски на лице.

Меня это уже даже не удивило.

Одна за другой мы забрались внутрь. Дверца захлопнулась, как только последняя зашла внутрь и почти сразу карета тронулась.

Я оглядела сидящих напротив. Маски всё ещё были на местах. Лица скрыты.

– Спасибо, – сказала я, вспоминая правила приличия. К сожалению, больше мне нечем их отблагодарить.

Одна из них чуть наклонила голову, принимая благодарность.

Я выдержала паузу и задала вопрос, который крутился в голове с той самой секунды, как замок щёлкнул.

– Кто вы?

Мгновение тишины, а потом старшая из них, та, что открыла клетку, спокойно ответила:

– Сёстры по несчастью…

Глава 7

Леонард Грейвис

Сознание возвращалось медленно, словно меня вытаскивали из тягучей чёрной жижи, в которой вязли не только мысли, но и само тело. Сначала пришёл звук. Где-то рядом потрескивало пламя, кто-то в коридоре тяжело прошёлся по каменному полу, скрипнула дверь, и этот скрип полоснул по вискам с такой силой, будто мне в голову вогнали раскалённый штырь. Потом вернулась боль – тупая, глухая, разлитая по мышцам, шее и затылку. Только после неё пришло понимание.

Я заставил себя открыть глаза.

Мир плыл, расплывался пятнами света и тени, но знакомые очертания проступили довольно быстро. Каменная стена. Край стола. Перевёрнутый стул. Рассыпанные бумаги. Тлеющий край какого-то документа в медной чаше у стены. И терпкий, горький запах. Лекарственный препарат, подобранный с умом.

Я медленно втянул воздух носом и сразу же поморщился. Голова отозвалась тяжёлым ударом. Значит, дрянь была сильная. Не кустарная смесь, которую варят в подпольных притонах, а что-то чище и, как следствие, опаснее. Кто бы ни пришёл за девчонкой, действовали они не наобум.

Я перевёл взгляд на пол возле стены и только тогда осознал, что не лежу, а сижу, привалившись боком к холодному камню, словно какой-нибудь пьяница, которого выбросили из кабака. На одно мгновение меня накрыло таким злым, жгучим унижением, что перед глазами опять потемнело.

Я упёрся ладонью в пол и попытался подняться. Тело отозвалось свинцовой тяжестью. Ноги подогнулись раньше, чем я успел выпрямиться, и мне пришлось снова опереться о стену, стиснув зубы так, что в челюсти хрустнуло. Вторая попытка оказалась не лучше. Мир качнулся, желудок болезненно сжался, мышцы отказались подчиняться. Только на третий раз мне удалось встать, удержаться и сделать два шага до стола.

Я вцепился пальцами в его край и замер, пережидая приступ слабости.

Это было хуже открытой драки, в которой хотя бы есть честность. Меня вывели из игры иглой в шею, как какого-нибудь беспомощного юнца, который ещё не научился смотреть по сторонам. И сделали это в моём кабинете, под носом у моих людей, в здании, где каждый коридор должен был быть под контролем.

Медленно провёл ладонью по шее и нащупал болезненную точку у основания. Кожа там горела. Подошли так близко, что я не успел уловить движение. Я, который слышал шаги задолго до того, как человек входил в комнату. Который безошибочно чувствовал ложь раньше, чем собеседник успевал её произнести.

Губы сами собой сжались в тонкую линию.

– Икар, – позвал я, но голос вышел хриплым и слабее, чем мне хотелось бы.

Я замолчал, переждал, пока язык окончательно вернётся под контроль, и только потом повторил, уже жёстче:

– Икар.

Дверь распахнулась почти сразу. Видимо, дежурил где-то неподалёку или ждал, когда я закончу допрос. Он окинул кабинет взглядом: перевёрнутую мебель, вывороченные ящики, разбросанные бумаги, следы торопливого, но умелого обыска, а потом перевёл взгляд на меня.

– Капитан, что произошло?

Я усмехнулся, хотя усмешка больше походила на оскал.

– Если бы я знал всё, Икар, ты бы сейчас не стоял здесь с этим идиотским лицом.

Он чуть дёрнул щекой, но промолчал. Молодец. Учится. Не всегда, правда, но иногда здравый смысл в нём всё же просыпался.

Я выпрямился, заставляя спину держаться ровно, и только после этого произнёс:

– Эти чёртовы монашки.

На его лице не дрогнул ни один мускул, но я всё равно увидел узнавание. В последние годы это слово в нашем кругу звучало слишком часто. Не вслух, не на официальных собраниях, где предпочитали делать вид, будто всё под контролем, а в коридорах, на тайных допросах, в донесениях, которые исчезали из архивов быстрее, чем доходили до нужных рук. Их называли по-разному: сёстрами, ведьмами, вдовами, тенями. Для меня они были помехой. Они раз за разом вмешивалась туда, где им не место, и срывала операции, вырывая из рук тех, кто был нужен мне живым.

Икар убежал, чтобы через пять минут вернутся.

– Караул внизу ничего не видел. Один из постовых видел, как женщины в чёрном спокойно вышли через боковой коридор. Все решили, что это люди из внутреннего архива. Лиц никто толком не разглядел.

– Потому что постовые смотрят не глазами, а задницей, – отрезал я.

Он промолчал и это тоже было разумно. Когда я зол, меня лучше не трогать.

Я отпустил край стола и медленно опустился в кресло. Колени до сих пор были как ватные. Голова постепенно прояснялась, и вместе с этим возвращалась ледяное спокойствие.

– Девчонка? – спросил я.

Икар отрапортовал

– Ушла.

Я поднял на него взгляд.

– Я заметил, что она не сидит в камере. Меня интересует в каком направлении.

– По данным короткого первичного опроса, в последние полчаса отсюда в разные стороны уехали три кареты. Чёрная, серая и обычная наёмная. Ни у одной не было знаков. Люди запомнили только, что кучеры торопились, но не настолько, чтобы вызвать подозрение. Мне начать поиски по горячему следу?

Я помолчал, обдумывая. Любой другой на моём месте сейчас бы рявкнул «да», поднял бы полгорода на ноги и устроил показательное прочёсывание улиц. Толку с этого было бы ровно столько же, сколько с удара кулаком по воде. Эти женщины не впервые делали подобное. У них были маршруты, укрытия, запасные выходы и люди в самых неожиданных местах. Если бросить отряд сейчас, вслепую, мы лишь засветим, насколько лихорадочно мечемся.

– Нет, – сказал я наконец.

Икар моргнул.

– Нет?

– Разошли ориентировки. Подними осведомителей. Проверь все постоялые дворы, дома для вдов, приюты, лечебницы, часовни и закрытые общины, где могут спрятать женщину. Не ломись туда с отрядом, как тупой бык на бойню. Сначала попробуй поспрашивать. Шантаж неприемлем, подкуп одобряю. Пока мне нужна информация.

Он кивнул, уже серьезнее.

– Понял. Что сообщать людям?

Я посмотрел на темнеющее пятно на столе, где расплескалось чернило, и подумал не о самом нападении, а о ней.

О девушке.

В её глазах не было покорности. И истерики не было. Даже когда она понимала, что стоит на краю.

Она лгала мне. Безусловно. Они все лгут. Вот только…

Я вспомнил, как она говорила о больном, которого пыталась спасти. Не захлёбываясь мольбами, не кидаясь в бессмысленные оправдания, а сухо, почти зло, как человек, которого бесит чужая тупость.

Точно так же, как это делал я.

Любая другая на её месте уже рыдала бы, цеплялась за моё милосердие. Эта же стояла передо мной с прямой спиной и доказывала свою правоту.

– Напиши, что я лично даю двадцать золотых тому, кто приведёт мне её, – сказал я.

Икар быстро кивнул, но потом всё-таки уточнил:

– Живой или…

Я медленно перевёл на него взгляд, и он осёкся ещё до того, как я ответил.

– Живой, – произнёс я тихо. – В целости и сохранности.

Он нахмурился, и в его взгляде мелькнуло то самое, за что я временами мечтал отправить его обратно туда, откуда его ко мне протолкнули. Любопытство. Как же он любил лезть туда, куда не просят.

– Зачем вам живая ведьма? – всё-таки спросил он. – Если она действительно из этих… Вы уверены, что оно того стоит?

– Я уверен, что ты задаёшь слишком много вопросов, – отрезал я. – И я уверен, что приказал привезти мне ее живой. Этого достаточно.

– Но если эта ведьма…

– Исполнять, – прорычал я, уже не скрывая раздражения.

Он стоял молча ещё секунду, будто решая, рискнуть ли очередным замечанием, и я уже почти видел, как сожму пальцы у него на горле, если он продолжит. Ноздравый смысл победил.

– Будет исполнено, капитан.

– Икар.

Он остановился у двери.

– Да?

– Проверь архив. Они не просто вытащили девчонку. Они искали бумаги. Хочу знать, что именно пропало.

– Сделаю.

Когда дверь закрылась, в кабинете снова стало тихо.

Я откинулся на спинку кресла и медленно размял пальцы. Тело ещё не до конца оправилось от дряни, которую мне вкололи. Плечи ломило, шею тянуло, а в ногах оставалась предательская слабость. Я редко позволял себе думать о собственном состоянии, но сейчас игнорировать его было трудно. Меня выбили из привычной формы на считаные минуты, а этого хватило, чтобы потерять человека, который, возможно, стоил нескольких месяцев поисков.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь собраться, и в памяти всплыла другая картина.

Ночь, пожар, крики и она, уже теряя силы, пыталась дотащить Сайлена к выходу. Маленькая, хрупкая с виду, с дрожащими руками, в полуобморочном состоянии, она всё равно тащила человека почти вдвое тяжелее.

Безумная. Готова была умереть вместе с ним в огне, но не бросить и спастись самой.

Я встал и прошёлся по кабинету, медленно, ощущая, как мышцы всё ещё отзываются неохотно. Нужно было вернуть телу подчинение, а голове – привычную ясность. Под ногами хрустнул осколок сургучной печати. Я остановился, наклонился и поднял с пола листок, который, видимо, выпал из одной из папок во время обыска. Ничего важного. Старая выписка, пустышка. Они копались не вслепую. Значит, знали, что ищут.

Кто дал им сведения? Кто предупредил?

Пподошёл к окну. За мутным стеклом уже густели сумерки. Двор внизу казался спокойным. Несколько фигур у ворот. Конюх. Солдат на посту.

Я прислонился ладонью к раме и позволил себе то, что обычно не позволял: честный ответ самому себе.

Эта девчонку надо найти.

Глава 8

Карета тряслась так, будто вот-вот развалится на части. Колёса с глухим стуком налетали на камни, и каждый толчок отдавался в теле неприятной болью. Я сидела, упираясь плечом в жёсткую спинку, и ловила себя на том, что машинально подстраиваюсь под движение – иначе просто укачает.

Никто ничего не говорил, поэтому я просто украдкой наблюдала за женщинами, стараясь не стукнуться виском о стенку.

Та, что сидела ближе ко мне, была, видимо, моложе всех. Её выдавали глаза – живые, любопытные и эмоциональные. Она несколько раз открывала рот, будто собираясь что-то сказать, но каждый раз останавливалась. Пальцы нервно теребили край рукава, и я почти физически ощущала, как в ней борется желание задать вопрос и страх получить за это выговор.

Та, что сидела напротив неё, была её начальницей или наставницей. Стоило подопечной в очередной раз чуть наклониться ко мне, явно собираясь что-то спросить, как та бросала короткий, многозначительный взгляд.

Третья сидела напротив меня. В отличие от остальных, она вообще не обращала ни на что внимания. Откинулась назад, приоткрыла створку и смотрела наружу. В её позе не было ни напряжения, ни суеты. Только отстранённость и странная… усталость.

Лидер.

Я поняла это не сразу. Но чем дольше наблюдала, тем очевиднее становилось.

– Ты… – начала было младшая тихо, когда я перевела на неё взгляд. Но её остановили.

– Молчать.

Девушка тут же опустила глаза.

Я не вмешивалась. В чужой дом со своими правилами не ходят. В любой системе есть иерархия. И если ты хочешь выжить – сначала ты её изучаешь, а уже потом пытаешься в ней двигаться.

Я перевела взгляд к окну. Снаружи тянулся вечер. Дорога постепенно уходила от города – это было видно по тому, как редели дома и как тише становился окружающий мир.

Через какое-то время я перевела взгляд к окну, опёрлась локтем о край и выглянула наружу. Холодный воздух сразу ударил в лицо, вытягивая остатки напряжения.

Со спасшими, или похитившими меня – в этом ещё надо разобраться – мне уже было всё понятно.

Младшая – наблюдает и учится. Старшая – контролирует. Третья – принимает решения. Больше информации сейчас не получить. Осталось ждать.

Карета ехала долго. Настолько, что я перестала считать время. Мы свернули с основной дороги, проехали по узкой, едва различимой тропе, потом снова выехали на более ровную поверхность. И наконец остановились.

Я ступила на землю и огляделась. Передо мной стояло здание. Трёхэтажное, вытянутое, с несколькими пристройками, словно его достраивали постепенно, по мере необходимости.

Старшая обернулась к младшей.

– Проводи её, – сказала она. – В пристройку у леса. Затем возвращайся.

Та кивнула, без вопросов, и сразу направилась налево. В отличие от меня.

– Я, конечно, всё понимаю, – сказала я, не повышая голос, но достаточно отчётливо, чтобы меня услышали. – Но, может быть, мне кто-нибудь объяснит, что происходит?

Младшая уже открыла рот.

– Настоятельница, я…

– Чуть позже, – спокойно перебила её старшая, даже не повышая голоса. – После того как я закончу свои дела, мы обязательно встретимся и обсудим всё: и кто мы, и что происходит.

Она посмотрела прямо на меня.

– Сейчас главное – спрятать тебя от тех, кто может идти по твоим следам.

Я кивнула. Разумно. Логично. Обоснованно. Мне этого было достаточно. По крайней мере, пока.

Не задавая больше вопросов, я развернулась и пошла за младшей.

Мы обошли живую изгородь, прошли мимо небольшого сада – ухоженного, но без излишней декоративности. Потом – мимо огороженного участка, где паслись козы и несколько коров.

Когда мы приблизились к лесу, я увидела пристройку. Небольшую, неприметную, с покосившейся крышей и единственным маленьким окном, выходящим на дорогу. Идеальное место, чтобы кого-то спрятать.

Девушка открыла дверь и зашла внутрь. Я последовала за ней. Внутри было темно, но сухо. Запах – древесный, чуть пыльный, но не затхлый.

– Здесь… – она на секунду замялась, подбирая слова, – не слишком уютно, но безопасно.

Я огляделась. Кровать. Тумбочка. Кувшин с водой. Металлический таз. Небольшой шкаф. Стол и стул.

Минимум, но достаточно. Порой, после почти тридцатичасовых смен, я довольствовалась тем, что опускалась на пол и там же засыпала.

– В случае чего ты сможешь уйти в лес, – добавила она.

– Благодарю, – ответила я спокойно.

Я не видела смысла в лишних разговорах. Мне пообещали объяснения – значит, будут.

Она чуть помедлила, огляделась и представилась:

– Меня зовут Виола.

Отсутствие наблюдателя развязывает язык. Я решила поддержать девушку, открыла рот, чтобы представиться – и тут же закрыла его. Словно теперь уже за мной наблюдает наставница.

А всё потому, что я не знала, как представляться. Анна Власова или теперь уже Аделина Рейнгард.

Кто я из них теперь?

Не найдя ответа, решила сократить.

– Дель, – сказала я, протягивая руку.

Она посмотрела на неё. Потом на меня – и не ответила. Лишь кивнула.

– Я принесу ужин, – сказала она тихо. – Если настоятельница не даст других указаний.

И вышла.

Дверь закрылась, и я услышала щелчок. Подошла, дёрнула. Заперто.

– Великолепно, – пробормотала себе под нос.

Сначала меня закрывают в тюрьме. Потом освобождают, чтобы снова запереть.

Я прислонилась лбом к двери, потом отстранилась и медленно прошла вглубь комнаты.

Кровать тянула к себе почти физически, но сначала…

Я подошла к тазу, налила воду и помыла сначала руки – как полагается, до локтей, затем лицо и шею. Врачебные привычки. Даже если весь мир вокруг сходит с ума, я останусь верной себе.

Вытерев руки краем ткани, подошла к кровати. Пружины тихо скрипнули, когда я опустилась на неё. Тело внезапно стало тяжёлым. Усталость накатила резко, как волна. Я даже не успела лечь нормально. Просто опустилась на бок, закрывая глаза.

И в последний момент подумала: ну, эти хотя бы не пытаются убить. По крайней мере, пока.

А потом провалилась в сон.

От Автора: Драгоценные читатели, пока наша героиня позволяет себе небольшую передышку от того дурдома в котором она оказалась, я бы хотела познакомить вас с автором первой истории литмоба в рамках которого выходит книга

Юлия Зимина

"Иномирная акушерка ее величества"

https:// /shrt/iTCu