Текст книги "Фальшивая истинная ледяного дракона (СИ)"

Автор книги: Юэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19. Идеальная пара

Эвелина Мэрроу.

Я сделала ещё один шаг. И именно в этот момент проклятый каблук решил, что с него хватит.

Пол ушёл из-под ноги, тело накренилось вперёд, и в голове мелькнула паническая мысль: вот сейчас я красиво растянусь прямо перед всеми зеркалами – и на этом моя карьера леди закончится.

Я не успела ни взмахнуть руками, ни пискнуть, но…

Чужая ладонь сомкнулась на моей талии, другая – на предплечье, останавливая падение так, будто я весила не больше пера. Я резко вдохнула – и забыла выдохнуть.

Кайрен.

Он поставил меня обратно на ноги так же спокойно, как если бы я была предметом мебели, который слегка сдвинули не туда. Пальцы исчезли сразу же, будто прикосновение было чисто техническим.

– Вы безнадёжны, – сказал он ровно.

Я сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В голове мелькнула злобная мысль с неприличными для леди словами, и очень захотелось сказать: «Спасибо, кэп», – но вместо этого я пробормотала:

– Я стараюсь…

Он не ответил. Просто сделал шаг в сторону, отпуская меня из захвата, выставил локоть – жест отработанный годами, привычный, как дыхание.

– Идём, – сказал он коротко.

Я не сразу поняла. Потом он слегка повернул голову.

– Так будет легче.

Говард молчал.

А я смотрела на этот проклятый локоть, как на приговор. Так действительно будет проще – но как же не хотелось прикасаться к этому голду-ледышке.

Я сделала глубокий вдох. Пришлось вложить руку.

Мы двинулись. Шаг стал ровнее сам собой. И вовсе не потому, что я вдруг научилась быть леди. Просто рядом с драконом не хотелось споткнуться.

На удивление, движения Нордхольда были уверенными, спокойными, и мне оставалось только подстроиться.

– Смотрите в зеркала, – сказал Говард.

Я подняла взгляд и увидела нас.

Высокий мужчина с военной выправкой, холодным профилем – и женщина рядом. Темноволосая, в красном платье, с ровной спиной и рукой на его локте. Надо отметить, смотрелись мы почти безупречно.

Эвелина явно подходила ледяному дракону.

Но, учитывая то, что я видела в воспоминаниях хозяйки тела, она не желала быть рядом с ним. А я – тем более.

Факт оставался фактом: на публике пара будет идеальной.

От этого стало тошно.

Меня от него воротило. От близости. От холода, который ощущался даже сквозь ткань. От осознания, что внешне всё выглядит правильно – а внутри у меня всё протестует.

– Господин, – Говард появился за нашими спинами. – Думаю, вам придётся всё свободное время проводить подле леди.

– Что значит «всё свободное время»? – вырвалось у меня. – Разве вы не всё время будете рядом со мной?

– Я генерал северных легионов, – спокойно ответил Нордхольд. – Почти всё время мне придётся проводить с королём и его приближёнными.

– Нет-нет! – я развернулась и воззрилась на обоих мужчин. – Вы издеваетесь? Мне придётся вести светские беседы с этими… курицами?

У обоих брови медленно поползли вверх.

Глава 20. Центральные ворота

Эвелина Мэрроу.

Карета замедлила ход задолго до ворот. Я почувствовала это по тому, как сменился ритм – мягкое покачивание уступило ровным, осторожным толчкам. Лошади фыркали, сбавляя шаг, и сквозь плотные шторы пробился холодный, почти звенящий свет.

– Прибыли, – коротко сказал Кайрен.

Сердце дёрнулось, будто кто-то резко потянул за нить.

Я выпрямилась прежде, чем успела осознать это. Спина – ровно. Подбородок – чуть выше. Плечи – расправить. Всё то, что вбивали в меня последние двое суток, сработало само.

Две ночи подряд я спала плохо, несмотря на то, что у меня было пять подушек вместо трёх и тела генерала я не касалась.

Сны накрывали волнами – обрывки жизни Эвелины, чужой и одновременно моей. Они приходили беспорядочно, но, к счастью, несли не только страх.

После первой ночи я вдруг поняла, как правильно держать чашку, не сжимая её пальцами, будто боюсь, что её отнимут. Как делать маленькие глотки. Как смотреть на приборы возле тарелки и не впадать в ступор.

После второй всплыли обращения в высшем обществе и некоторые правила поведения. К несчастью для меня, Эвелина всего раз выходила в свет и держалась особняком.

Ещё в памяти всплыли движения танцев – шаг, поворот, положение рук, наклоны. Правда, когда я попыталась повторить это с лордом Нордхольдом, он посмотрел так, будто я предложила ему выйти на площадь и сплясать на столе.

– Отвратительно, – сказал он тогда. – И неподобающе.

Говард, стоявший в стороне, едва заметно улыбнулся.

– Всё не так плохо, милорд. Для начала.

Карета остановилась окончательно. Дверь распахнулась, впуская холод и шум голосов.

Я увидела ворота – огромные, чёрные, с серебряной ковкой, уходящие вверх так высоко, что взгляд терялся. За ними – широкая аллея, очищенная от снега, белые борта сугробов по краям, живая изгородь, посеребрённая инеем, и замок.

Правда, привыкшей к замкам из диснеевских мультфильмов, назвать эту громадину подобным словом язык не поворачивался. Каменное чудовище, выросшее из земли, с башнями, шпилями и окнами, в которых отражалось зимнее небо. Скорее оборонительный пункт, чем дворец.

– Прошу, – сказал Кайрен.

Я приняла его руку и осторожно спустилась. Колени тут же напомнили, что шесть часов в карете – это не шутка. Они не столько болели, сколько отказывались быть частью моего тела.

Я сделала шаг – и тут услышала:

– Лошади дальше не проходят.

Голос стражника был вежливым, но непреклонным.

– Всем гостям предписано спешиться у ворот.

Кайрен лишь кивнул, словно так и должно быть, и подал мне локоть.

– Опирайтесь, – тихо сказал он.

Я вложила руку. Буквально через пять шагов колени перестали дрожать. Может, потому что расходилась, а может, потому что рядом была точка опоры – холодная, надёжная, непоколебимая.

Мы двинулись по аллее. Снег скрипел под ногами. Где-то впереди звучали голоса, но чем ближе мы подходили к замку, тем тише они становились.

Я смотрела по сторонам, стараясь запомнить всё. Где ещё такую красоту увижу. Скульптуры – каменные и снежные. Фигуры животных, гербовые символы, даже сцены битв, вырезанные в мраморе. Дорога, ведущая к лесу. Тёмные ели, тяжёлые от снега.

А потом мой взгляд сместился на гостей. И мне вдруг отчаянно не захотелось ни с кем здороваться.

Я заметила пожилую леди в тёмно-зелёном платье – она посмотрела на меня и мягко улыбнулась.

Я улыбнулась в ответ и тут же услышала почти шёпотом, у самого уха:

– Это была ошибка.

Я вздрогнула едва заметно – но поздно.

– О, прекрасная малышка! – раздался звонкий голос.

К нам буквально подлетела пышная дама в меховой накидке, сияя так, будто выиграла войну.

– Я так рада наконец познакомиться с вами! Ведь вы укротили сам Север – в лице нашего генерала!

Сердце ухнуло вниз. Я перевела взгляд на Кайрена – и по его невозмутимому лицу поняла всё сразу: он не вмешается. Это не соответствует статусу непробиваемой, безэмоциональной ледяной глыбы.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная пустота.

Где ты, память Эвелины, когда так нужна?..

Глава 21. Первая проверка

Эвелина Мэрроу.

Я заставила себя вдохнуть – медленно, через нос, как учил Говард, когда видел, что у меня вот-вот начнёт дрожать подбородок.

«Улыбка у леди должна быть лёгкой, – неожиданно всплыло в голове. – Не слишком широкая – иначе сочтут простушкой. Не слишком сдержанная – иначе подумают, что ты высокомерна».

– Вы слишком добры ко мне, миледи, – произнесла я, и голос… к счастью, не сорвался.

А ещё я умудрилась удержаться от возгласа: что за интересная шпаргалка внезапно появилась у меня в голове?

Пышная дама вспыхнула ещё сильнее.

– Добра? Ах, нет-нет! – она махнула рукой так, будто я сказала самую смешную вещь на свете. – Я говорю правду! Все здесь только и обсуждают, что Северный генерал наконец-то… приручён.

«Приручён» прозвучало сладко, как яд.

Я краем глаза заметила, как Кайрен слегка повернул голову – ровно на долю секунды. Я уже понадеялась, что он сейчас отчита́ет её за сравнение его с бездомным зверем, но…

Смотрел он не на даму, а на меня. Холодным, оценивающим взглядом.

Вот же… Это что значит? «Не реагируй»? Или «не дай себя укусить»?

Я удержала улыбку. Хотя внутри хотелось сделать шаг назад. Или два. Или сбежать в лес, к тем самым ёлкам, которые манили своей величественной тишиной.

«Настоящая леди никогда не позволит непозволительно отзываться о членах своей семьи», – подсказал голос в голове. Голос, который принадлежал не Говарду, а какой-то женщине.

Я сделала глубокий вдох и решила последовать этому совету. В любом случае, другого варианта не было.

– Генерал не нуждается в том, чтобы его… приручали, – сказала я мягко. – Он не зверь, миледи.

Дама моргнула. На мгновение – буквально на миг – её улыбка дала трещину.

Но она тут же рассмеялась:

– Ох! Какая вы… достойная партия! – она повернулась к стоящим рядом женщинам, словно приглашая их стать свидетелями. – Видите? Вот она – настоящая истинная! Не просто красота, а ещё и характер! Под стать супругу.

Слева раздался тонкий смешок.

– Истинные обычно не нуждаются в доказательствах, – произнесла высокая леди в серебристом плаще.

Голос был нежным, почти ласковым. Именно таким, каким говорят неприятности перед тем, как ударить.

– Разве не так, леди Нордхольд?

Холодок пробежал по позвоночнику.

Проверочки начались.

И вот тут в памяти всплыли уроки управляющего: слова «разве не так» всегда означают: «А давайте посмотрим, как вы выкрутитесь».

Я медленно повернула голову, всё так же держа руку на локте Кайрена. И, кажется, именно это спасло меня от дрожи – его выправка работала как каркас, к которому я могла пристегнуться.

– Разумеется, – ответила я. – Но при дворе всё равно всегда ждут доказательств. Даже от тех, кто очевиден.

Её улыбка стала шире.

– Очевиден? – переспросила она. – Простите моё любопытство… а как именно вы поняли, что вы… истинная?

Вот оно.

Внутри поднялась паника.

Потому что правильный ответ должен быть: «в храме», «сияние», «клятвы», «знак». А у меня всего этого не было.

Слухи всё-таки расползлись по высшему обществу.

Кайрен слегка напряг локоть. Невидимо для остальных. Но для меня – как сигнал: не вздумай ляпнуть лишнее.

Я улыбнулась – на долю секунды чуть теплее. И… решила уйти от ответа.

В конце концов, не одной же мне разгребать это.

– Это не я поняла, миледи, – произнесла я мягко.

И, едва заметно, повернула голову к Кайрену, улыбнувшись настолько нежно, насколько это было возможно.

– Это понял он.

Все взгляды тут же метнулись к генералу. И вот тут началось самое страшное: ожидание. Он должен был сыграть свою роль.

Я заметила, как на его щеках заходили желваки, и почувствовала напряжение в его теле, но он быстро взял себя в руки.

Кайрен молчал две секунды. Мне показалось – вечность. Потом произнёс:

– Я не объясняюсь.

Простая фраза, но…

Он сделал шаг ближе ко мне. Чуть изменил угол плеча – так, что я оказалась не рядом, а как будто… за ним. И добавил, не глядя ни на кого конкретно:

– Сомневающиеся могут обратиться в храм.

Леди в серебристом улыбнулась так, словно получила ровно то, что хотела.

– Разумеется, милорд. Храм всегда рад… любопытным.

Слово «любопытным» прозвучало так, будто оно означало «палачам». Пышная дама, не уловив подтекста или сделав вид, что не уловила, захлопала ладонями:

– Какая прелесть! Вот это мужчина! Вот это супруг!

Она наклонилась ко мне ближе и прошептала громким шёпотом, чтобы слышали все:

– Вы должны научить нас, как заставить мужчин быть такими… внимательными.

Сзади кто-то фыркнул.

– Или такими… удобными, – произнесла ещё одна леди, молодая, с идеально уложенными волосами.

В её улыбке было слишком много зубов.

– Генералы редко бывают ручными.

Во мне вспыхнула злость. Не на них даже. А на видимое приличие. И на то, что я должна улыбаться. Я медленно повернула голову к молодой леди.

– Ручными? – переспросила я. – Думаю, вы путаете любовь и дрессировку.

Тишина ударила по ушам. Молодая леди прищурилась.

– А вы, значит, уверены, что это любовь? – спросила она сладко. – Ваша истинность ведь так… внезапна.

Я уже почти открыла рот, чтобы сказать что-то ещё – колкое, способное поджечь весь этот двор…

Как вдруг Кайрен сделал шаг вперёд и впервые посмотрел прямо на говорившую.

Лёд в его взгляде был таким, что у меня внутри что-то сжалось.

– Внезапны бывают смерти, – произнёс он ровно. – Истинность – закономерность.

Его голос был тихим, но он разнёсся по аллее, как удар.

Молодая леди побледнела, но быстро взяла себя в руки.

– Милорд… я не хотела…

– Я знаю, чего вы хотели, – перебил он.

И всё. Но этого хватило. Остальные улыбки стали осторожнее. Глаза – внимательнее. Они поняли: он истинный муж. Холодный, но опасный. Муж, который не позволит кусать свою женщину… публично.

Пышная дама первой опомнилась и захлопала ресницами, словно ничего не произошло:

– Ах, милорд! Вы как всегда… прямолинейны!

Она снова повернулась ко мне, цепко.

– Леди Нордхольд, вы ведь не откажете старой женщине в просьбе?

Опять ловушка?

– В какой именно? – спросила я мягко.

– Чаепитие, – прошептала она. – Сегодня после обеда. Только для замужних леди. Вам нужно познакомиться… с кругом.

Не успев подумать, я улыбнулась и сказала:

– С удовольствием, миледи.

Кайрен чуть сжал локоть. Настолько слабо, что никто бы не заметил. Но мне этого хватило, чтобы понять: я только что подписала себе приговор на следующую проверку. Где его не будет рядом.

Но выбора уже нет.

Глава 22. Чаепитие

Эвелина Мэрроу.

Если это чаепитие, то я балерина.

Больше всего оно походило на суд. Только вместо мантии – кружево, вместо молотка – фарфоровая чашка, а вместо обвинений – улыбки. О презумпции невиновности здесь, кажется, никто не слышал.

Меня провели в зал, залитый мягким дневным светом. Высокие окна, занавеси цвета сливок, золото на карнизах, аромат ванили и бергамота.

В центре – длинный стол. На нём чайники, пирожные, засахаренные фрукты, серебряные ложечки, которые блестели, как лезвия.

И женщины. Замужние. Влиятельные. Улыбающиеся.

Серпентарий чистой воды.

– Леди Нордхольд, – протянула та самая пышная дама, которая пригласила меня. – Как мило, что вы пришли.

Словно у меня был выбор. Нас ещё даже не успели толком заселить, я не успела сменить дорожную обувь. Стоило только переодеться, как в дверь постучала прислуга, зазывая в дамское крыло.

– Для меня честь, миледи, – сказала я вслух, заталкивая умозаключения подальше.

Меня посадили почти в центр, так, чтобы я была видна всем. Какая прелесть.

Я вспомнила голос Говарда: «На чаепитии вы не пьёте чай. Вы пьёте взгляды».

– Вы такая… юная, – сказала леди в серебристом плаще, та самая, с ласковым голосом. – Мы все думали, что генерал выберет женщину… опытнее.

Тон был почти заботливым. Таким заботливым, что аж зубы сводит.

Я сделала маленький глоток. Всё, как учил Говард.

– Генерал не выбирал, – ответила я мягко. – Истинность не спрашивает возраста.

– Ах, истинность… – протянула другая, сухая женщина с глазами, как иглы. – Это так романтично. Особенно когда она появляется внезапно.

Держись. Держись. Ты – леди.

– Судьба редко предупреждает, миледи, – сказала я. – В этом её… особенность.

– Или удобство, – тихо добавила молодая леди с идеальной причёской.

Очередной намёк на подделку. Я приложила усилия, чтобы не подать виду.

Она наклонилась ближе:

– Скажите, леди Нордхольд… а правда, что вы жили до брака в провинции?

А вот и проверка происхождения.

Я улыбнулась.

– Север – тоже провинция, если смотреть из столицы, – ответила я спокойно.

Несколько женщин тихо засмеялись. Пышная дама хлопнула веером:

– Остроумно! Но всё же… вы ведь не были при дворе раньше?

Нет, не была. И они это знали.

– Двор не был частью моей жизни, – призналась я осторожно. – Но теперь он часть моего долга.

– Как благородно, – прошептала серебристая.

И добавила громче:

– А вы умеете танцевать, леди?

Я чуть не подавилась чаем. Удар ниже пояса.

– Немного, – сказала я.

– Немного? – переспросила молодая. – Генерал, говорят, терпеть не может неловкость.

Я тоже, – мелькнуло в голове.

– Генерал терпеть не может многое, – ответила я. – Но он терпелив во всём, что касается меня.

Шах и мат, су… сударыни.

Они переглянулись. Потом серебристая улыбнулась:

– Терпелив… к вам?

И вдруг – неожиданно даже для себя – я сказала:

– Он терпелив с теми, кого любит.

В комнате стало тихо.

Пышная дама приподняла брови.

– О… – протянула она. – Кто бы мог подумать.

– Да прекратите вы, – вдруг вмешалась девушка с волосами цвета спелой вишни. – Накинулись на девушку, словно гиены.

Я посмотрела на неё с благодарностью и еле заметно улыбнулась.

Она улыбнулась в ответ.

– Но это так интересно, – не унималась пышная дама. – Говорят генерал очень богат. Это правда?

– А еще говорят, что он страстный и ненасытный в постели, – подхватила другая.

– А еще…

В еще, я мечтала провалиться сквозь землю, но приходилось мило улыбаться и пить чай.

Глава 23. Единственный человек

Кайрен Нордхольд.

Пламя свечи отражалось в стекле бокала, в тёмном лаке стола, в металлических деталях печати, лежащей рядом. Именно она станет ключевым шагом в подписании мирного договора.

Договора, ради которого я согласился на этот фарс.

Кабинет был знаком до каждой тени. Здесь принимались решения. Здесь ломались судьбы. Здесь люди говорили «во имя короны», а на самом деле – во имя собственной выгоды. И здесь же теперь стоял бокал с красным.

Я медленно повернул его в пальцах. Жидкость качнулась, будто повторяя мой внутренний дисбаланс.

– Ну что, ты готов? – раздался голос.

Я не обернулся сразу.

– А ты? – спросил я спокойно.

Карел усмехнулся, устроившись в кресле напротив. Единственный человек, которому я доверял безусловно.

– Моя роль никогда не меняется, – лениво сказал он. – А вот ты…

Он поднял бокал в салюте.

– Ты из заядлого холостяка, ледяного генерала, превратился в заботливого супруга.

Я медленно вдохнул.

– Я никогда не был заботливым.

– Да? – Карел приподнял бровь. – Но при этом свою жену сегодня отстоять смог.

Я сжал пальцы сильнее.

– Я делаю ровно столько, сколько должен. Это не забота, а долг.

Пауза повисла между нами, как дым. Карел отпил, не сводя с меня взгляда.

– Кай… порой ты бываешь ужасно скучным.

Я не ответил, погружённый в собственные мысли.

Глупая девчонка. Добровольно согласилась на чаепитие. Единственное место, куда вход для меня закрыт. Её там сотрут в порошок.

– О чём думаешь? – спросил Карел.

Я опустил взгляд на бокал.

– О том, что моя лжесупруга сейчас может испортить шикарный план.

Он хмыкнул.

– Думаешь, провалится?

Я задумался. Всего на секунду.

– Я понятия не имею, чего ожидать от этой женщины.

Карел даже перестал улыбаться.

– В смысле?

Я медленно поставил бокал.

– В смысле она воспитывалась в семье из высшего общества, но совершенно не владеет банальными знаниями правил приличия. Не умеет музицировать, танцевать, держаться за столом. Помимо прочего, она она умудряется шарахаться от меня… и при этом быть любезничать со всеми остальными. А еще меняет вокруг себя людей. И проказничает, как ребенок. Мне это не нравится.

Он рассмеялся.

– Это как?

Я помолчал. Потом сказал сухо:

– Моя прислуга, которая раньше не попадалась мне на глаза, теперь ходит по поместью, громко смеётся и обсуждает, какими милыми кажутся олени.

Карел моргнул.

– Олени?

Я прикрыл глаза. Воспоминание всплыло само.

Я вышел на пробежку ранним утром, как и всегда, пока эта девчонка путалась в своих подушках и досматривала последние сны. И встретил у входа… оленя.

В моих землях нет ничего удивительного в том, чтобы увидеть оленя. Но ни разу мне не приходилось встречать оленей с бантами, колокольчиками и ленточками в рогах.

Как вообще можно додуматься до такого? Я рассказал об этом другу.

Карел расхохотался в голос.

– Ты серьёзно?

– Даже не спрашивай, – отрезал я.

Он вытер глаза, всё ещё смеясь.

– То есть твоя «преступница» украшает оленей?

Я стиснул зубы.

В наступившем молчании каждый думал о своём, пока Карел не разрушил тишину резко изменившимся голосом:

– Эта неделя решающая.

Я кивнул. Мы оба понимали, насколько это важно. Главное, чтобы ничего не помешало.

– Я не думаю, что во дворце есть кто-то, кому наше поражение принесёт успех, – произнёс он.

Я усмехнулся.

– Ты плохо знаешь двор.

Карел помолчал.

– Вот, например… Сайлас.

Я поднял взгляд, но друг тут же перебил меня:

– Да ладно тебе, Кай. Ты знаешь прекрасно, что Сайлас просто любит играть.

– Его игры могут обернуться падением короны.

– Сомневаюсь. Тем более, кто пойдёт против грозного генерала? – добавил Карел.

Я медленно выдохнул.

– Тот, кто узнает, что истинность лживая. И поймёт, что я не способен обуздать силу.

Карел нахмурился.

– Но ты вроде в порядке?

Дракон внутри действительно был спокойнее последние дни. Но чем дольше он молчит, тем сильнее будет разрушение от выброса позже.

Дракон выжидает.

– Пока, – ответил я.

Карел посмотрел на меня внимательнее.

– Скажи… твою настоящую истинную ищут?

Ещё один тяжёлый вдох.

– Ищут.

Только это бессмысленно. Потому что я должен хотя бы раз её коснуться.

Карел понял без слов.

– На это сейчас нет времени.

– Нет.

Тишина снова накрыла кабинет. Свеча дрогнула. Я вдруг понял, что слушаю не огонь, а тишину дворца. Где где-то сейчас… Она сидит среди этих улыбающихся хищниц. Одна.

Карел встал.

– Завтра планируем охоту.

Я кивнул.

Он помедлил.

– Но я бы не рекомендовал брать девчонку с собой.

Я медленно повернул голову.

– Если оставить её при дворе… они раскроют её. Или уничтожат.

Карел усмехнулся.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь.

Я посмотрел прямо.

– Тебе кажется…

* * *

Дорогие читатели!

Представляю вам яркую историю любви от Лафи Сильвер

(не)Законная жена дракона

Меня обманом заставили подделать метку истинности, а потом выдали замуж за Жуткого Генерала драконов. За того, чье лицо и душа изуродованы тысячами сражений. Он считает, что я его истинная.

Как мне теперь спастись от его ласк, которые он начнет требовать. Я боюсь даже смотреть на него.

И с ужасом думаю, как он поступит, когда раскроет обман.