Текст книги "Фальшивая истинная ледяного дракона (СИ)"

Автор книги: Юэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5. Покои

Эвелина Мэрроу.

Тёплая вода оказалась спасением. Я опустилась в ванну осторожно, будто тело могло снова предать. Оно и так было чужим: тоньше, слабее, с непривычной ломотой в костях и странным ощущением… будто каждая мышца живёт по другим правилам.

Вода обняла кожу. Горячая, почти обжигающая. Я закрыла глаза и позволила себе выдохнуть. Холод всё ещё сидел внутри, впитался в страх, но я заставляла себя думать о том, что это позади. Если я смогу справиться со своей задачей, то свобода гарантирована. А справиться я смогу – другого выбора нет. Сгореть заживо на костре, получив второй шанс на жизнь, я была не готова.

Я тёрла плечи, шею, запястья, где ещё будто ощущались кандалы, и пыталась стереть с себя всё – грязь, ужас, ощущение приговора. Провела ладонью по ключице, по плечу – и кожа отозвалась лёгким жжением.

Истинность. То, из-за чего Эвелину, а вместе с ней и меня, приговорили к смерти. Надо привыкнуть к этому имени и этой роли. Мне ещё предстоит разобраться, что это у них здесь за законы такие, но по воспоминаниям прошлой хозяйки этого тела одно было ясно – миром правят драконы. Вот только я пока не разобралась, обладают ли они просто магией или способны обращаться в тех ужасных монстров из фильмов и сериалов моего мира. Но об этом, как говорится, подумаю завтра.

Я вылезла из ванны и закуталась в странный халат, который здесь почему-то считался нормальной одеждой. Он был длинным и пышным, почти как платье, и крепился какими-то непонятными штуками – не пуговицы, не крючки… больше похоже на магниты, но очень устойчивые к внешнему воздействию. Я пару раз дёрнула ткань, убеждаясь, что всё держится и я не устрою местный показ мод «попаданка в панике».

Полотенце оказалось мягким. Я вытирала волосы, промакивала их, пытаясь привести себя в чувство.

Ты жива. В безопасности. В тёплом доме, а не в темнице, – повторяла я себе как мантру.

Но стоило выйти из ванной – я замерла. В комнате кто-то был. Я почувствовала это раньше, чем увидела: плотное присутствие, будто воздух стал тяжелее. И только потом взгляд наткнулся на широкое кресло у камина.

Там сидел Ледяной дракон.

Он не поднял головы. Даже не посмотрел в мою сторону. Просто листал бумаги, вчитываясь в каждую букву так, будто решал судьбу мира.

У меня сердце подпрыгнуло куда-то в горло.

– Что вы здесь делаете?.. – вырвалось у меня.

Я машинально прижала руку к груди, проверяя, на месте ли этот халат-платье и не расползлось ли всё к чертям.

Он поднял взгляд. Медленно. С ленивым холодом человека, который привык, что ему не задают вопросов.

– Что я делаю в своей спальне? – спокойно уточнил он.

Я моргнула.

– Я… думала, это моя спальня.

Он опустил глаза обратно в бумаги, словно мой ответ был ожидаемым и даже немного скучным.

– Мы с тобой муж и жена, – произнёс он ровно. – Хоть и фальшивые.

Слова ударили сильнее, чем холод темницы, когда я поняла, что последует за этой фразой.

– Но для всего мира, – продолжил он, – мы будем самой настоящей истинной парой. А истинной паре непозволительно спать в разных спальнях.

Я сжала полотенце так, что пальцы побелели.

– Это… обязательно? – выдохнула я, ненавидя, как дрожит голос.

Он поднял взгляд снова. Теперь – прямо на меня. И от этого взгляда по спине прошёл ледяной озноб.

– Обязательно, – коротко ответил он. Чуть наклонил голову, будто делал отметку в памяти. – Слуги куда более опасные враги, чем воины на поле битвы.

У меня внутри всё оборвалось.

Кайрен Нордхольд.

Тишина повисла между нами, плотная, как лёд. Я чувствовал её страх. Она сглотнула.

– Значит… – голос у неё дрогнул, но она упрямо выпрямилась. – Значит, это не просьба.

Я снова поднял взгляд.

– Нет, – ответил я. – Это условие твоей жизни.

Она побледнела. Сжала полотенце так, что костяшки побелели, но, к моему удивлению, выпрямилась и, высоко подняв голову, задала следующий вопрос:

– Как мне сыграть вашу истинную так, чтобы сделка состоялась?

Я медленно поднялся. Подошёл ближе. Она не отступила. Хотя я видел, как ей хочется. Дракон внутри поднял голову. Заинтересовался. Он любил сложные задачи. В этом мы были похожи.

Я остановился на расстоянии одного шага.

– Ты будешь моей женой, – сказал я тихо. – Перед слугами. Перед двором. Перед храмом.

Её глаза расширились.

– Но я не…

– Ты будешь, – перебил я. – Ты будешь улыбаться. Ты будешь молчать, когда нужно. Ты будешь держать мою руку. И ты не произнесёшь ни слова о темнице, о подделке, о пустом клейме.

Она сглотнула.

– А потом? Через месяц?

Я задержал взгляд на её лице. На губах. На шее. На плечах, где под тканью скрывалось клеймо.

Фальшивое клеймо.

Отвернувшись от преступницы, я проследовал к бумагам, прежде чем она почувствовала холод моего дыхания.

– Потом, – сказал я медленно, – я отпущу тебя.

Стоило мне снова погрузиться в бумаги, а преступнице отойти к окну, как дверь спальни распахнулась.

В проёме стоял слуга. Бледный. В ужасе. Он явно был чем-то обеспокоен. Но за его спиной неожиданно вырос Говард.

Управляющий моего замка резким движением забрал из рук гонца запечатанное письмо и прошёл в покои, захлопнув перед его носом дверь.

– Милорд… – медленно проговорил он, протягивая мне письмо. – Храм прислал людей. Они требуют… забрать вашу истинную. Сейчас.

Я медленно выпрямился, принимая донесение, а что это именно оно, я не сомневался: серо-зелёный пергамент использовался только среди военных. Развернул его и вчитался. Улыбнулся.

Хорошего в донесении было мало. На востоке разбушевались свободные горцы. Придётся выступить и разобраться с тем, что там происходит. Но это также означало, что я могу отсутствовать в поместье неделю – по вполне обоснованной и важной причине.

Говард кашлянул, напоминая мне, что его вопрос так и не получил ответа. Я тряхнул головой, отгоняя мысли о поездке, и попытался вспомнить, о чём речь. Взгляд переместился на девчонку, что стояла у окна и прижимала к груди полотенце.

А, точно. Храм. Казнь.

– Поздно, – сказал я. – Мой дракон признал истинную во время консуммации брака.

Девчонка выдохнула, но тут же напряглась. Дракон внутри хищно оскалился.

– Они будут недовольны, – сообщил Говард, переводя взгляд на девушку.

Глава 6. Гнев генерала

Я резко открыла глаза и села на кровати, судорожно вдохнув, будто вынырнула из-под воды. Все воспоминания смешались в одно и превратились в кашу из боли и холода. Сердце билось быстро, неровно. Вспомнив, где нахожусь, я посмотрела направо. Там было пусто.

Я протянула руку и коснулась подушки. Холодная. Совсем. Значит, он встал давно. Или не ложился вовсе. Интересно… я так крепко спала – или мой лжесупруг сбежал, стоило первым лучам солнца коснуться стен?

Солнце, к слову, уже стояло высоко. Свет лился сквозь распахнутые шторы, резал глаза непривычной яркостью. Для этой зимней части страны – редкость. Это почему-то всколыхнуло воспоминания Эвелины. Обрывки. Туманные, как сон на рассвете. Они приходили всё реже, будто растворялись, уступая место моим собственным – и новым, свежим, которые множились с каждым прожитым здесь часом.

Я провела ладонью по виску, пытаясь собрать мысли, и память услужливо подкинула вчерашнее.

После того как в покои вошёл Говард – управитель, советник, правая рука… кем бы он ни был, – и заговорил о визитёрах из храма, мой лжесупруг поднялся и равнодушно сказал, что ему безразлично, довольны они этим или нет. А потом посмотрел на меня и, подумав, приказал:

– Зови их сюда.

Буквально через пару минут в комнату вошли трое мужчин в тёмных балахонах с надвинутыми капюшонами. Они низко поклонились дракону, а затем, не глядя на меня, произнесли, что явились за преступницей, готовой быть преданной огню.

Преступницей.

– Эта преступница отныне моя жена, – спокойно сказал он. – Мы консуммировали брак. Истинность подтверждена.

И, словно между прочим, закатал рукав.

Между запястьем и локтем сиял дракон – такой же, как у меня ниже плеча. Только если мой напоминал татуировку, то его был покрыт льдом. Он ударил кулаком – лёд рассыпался, и под ним проступило красное, живое пятно всё той же формы.

Один из них начал было что-то говорить о законе, но мужчина перебил:

– Вы про законы, которые я заставляю соблюдать?

Голос – низкий, ровный, без тени сомнения. Я поймала себя на том, что… восхищена. Не жестокостью, а уверенностью. Сталью, которая не дрожит.

Второй вышел вперёд и сказал, что если меня не казнят, всё государство узнает: генерал обрёл истину.

– А всё государство и должно узнать, – ответил дракон. – Разве не величайшая новость, что генерал Северных земель наконец обрёл истину, дарующую безграничную мощь?

Они испугались. Я видела это. Тот, что стоял дальше, даже отступил к двери. А Говард за их спинами смотрел на своего хозяина с неприкрытым восхищением.

– Думаю, встреча окончена, – сказал Говард.

Один из храмовников попытался возразить, требуя подтверждения консуммации, на этот раз глядя исключительно на меня. И тогда генерал Северных земель шагнул вперёд, заслонив меня собой.

– Если вы посмеете тронуть мою истинную, – произнёс он тихо, – будете иметь дело со мной.

После этого они исчезли. Их словно ветром сдуло.

Я и до этого не сомневалась в том, что этот мужчина опасен, но в ту минуту… пожалуй, соблюдать наши договорённости мне стоит максимально неукоснительно. Сейчас он только играет раздражение – что же будет, когда это выйдет за рамки игры?

Я ещё сидела на кровати, прокручивая всё это в голове, когда в дверь робко постучали.

– Войдите, – сказала я.

В комнату впорхнули три служанки с платьями наперевес.

– Хозяйка, – произнесла одна из них, – пора приступать к вашим обязанностям.

Так начались мои боевые будни в роли жены генерала драконов.

И я даже понятия не имела, что это значит на самом деле.

Кайрен Нордхольд.

Шатёр был натянут туго, как струна. Полотно едва заметно подрагивало от ветра, но внутри было тепло. Я стоял над разложенными картами, склонившись вперёд, и вчитывался в пометки, сделанные моими помощниками.

Красные отметки – лагеря. Чёрные – предполагаемые пути отхода. Пустота – там, где ещё два дня назад было скопище вооружённых горцев.

Они сбежали. Как всегда. Стоило только слуху разойтись, что к ним выдвигается генерал Северных земель, – и всё исчезло, будто их и не было. Два дня в пути. Ни одного столкновения. Ни одного боя. Победа без боя – самая бесполезная из побед.

Я ударил кулаком по столу. Злость поднималась по венам ледяным холодом. Всё, что происходило, означало только одно: я могу возвращаться домой. И именно это меня раздражало сильнее всего.

Я выпрямился, провёл рукой по виску. Возвращаться было совсем некстати. Не тогда, когда мне пришлось поставить под сомнение собственное слово, связав своё имя с преступницей. Не тогда, когда… чёрт возьми, мне приходилось спать с этой женщиной в одной постели.

Мысли невольно скользнули назад, к утру. Я проснулся, как всегда, до первых лучей солнца. Привычка, вбитая годами. И первым, что я осознал, было тепло. Не огонь камина и не магия предков. Это было обычное человеческое тепло женского тела.

Она спала, уткнувшись мне в грудь, обнимая за талию. Тихо. Беспокойно. Словно даже во сне не доверяла миру. Преступники всегда спят вполглаза и слушают в одно ухо. Боятся себе подобных.

Первым желанием было оттолкнуть её. Но воспитание не позволило.

Я осторожно, почти бесшумно, вернул её на другую сторону кровати и поднялся. Девчонка даже не проснулась, несмотря на мои ожидания. Только нахмурилась и что-то пробормотала, будто потеряла опору.

Я покинул покои до рассвета.

Как всегда, у выхода меня ждал Говард – одетый с иголочки, с бумагами на подпись и сюртуком на случай, если я не успею позавтракать и сразу двинусь в путь.

– Как скоро вас ждать домой, милорд? – спросил он, когда я уже застёгивал перчатки. Есть я не хотел, а бумаги могли подождать.

Я помедлил.

– Хотелось бы вернуться не раньше чем через месяц после подписания договора.

Говард понимающе кивнул.

– Я так понимаю, юная леди должна войти в обязанности жены?

– Да. По крайней мере, так будет безопаснее.

От него у меня не было секретов. Никогда. После смерти родителей именно он стал тем, кто воспитывал меня – строже, чем отец, и честнее, чем любой наставник.

– Сделай из неё прекрасную хозяйку, – сказал я. – Она должна сыграть свою роль идеально.

Говард склонил голову.

– Я вас понял, милорд.

Я уехал, будучи уверенным: преступница будет выполнять свои обязательства. По доброй воле – или по принуждению управляющего моего поместья.

Мысли оборвались, когда знакомый голос произнёс:

– Кого я вижу…

Я поднял взгляд от карт.

Передо мной стоял аристократ до мозга костей. Чёрные волосы идеально уложены. Камзол сидит безупречно. В руках – трость, скорее как аксессуар, чем необходимость.

– Лорд Сайлас Эвермонт, – произнёс я, не кланяясь, лишь кивнув.

– Генерал Северных земель, – улыбнулся он. – Я слышал, вы обрели свою истину.

Я встретил его взгляд.

– Обрёл. И безгранично счастлив.

Улыбка на его губах стала шире.

– Удивительно. Безгранично счастливый генерал почему-то вместо того, чтобы проводить первый месяц в объятиях супруги, гоняет преступников с государственных земель.

– Это моя работа, – коротко ответил я.

– А вот мне известно другое… – протянул он, делая шаг ближе, к картам.

Я напрягся.

– Просветите.

Он опёрся на трость и наклонил голову.

– Мне известно, что ваша истина… слишком неожиданна. И слишком удобна для короны.

Я медленно выпрямился.

– Вы переходите границы, лорд Эвермонт.

– Напротив, – мягко возразил он. – Я лишь проверяю, насколько они прочны.

Он взглянул на карты, потом – на меня.

– Скажите, генерал… – голос стал тише. – А если вдруг выяснится, что ваша истина не так уж и истинна?

Лёд внутри меня дрогнул.

– Тогда, – ответил я холодно, – я лично буду биться с тем, кто посмеет оклеветать любимую подобными словами.

Сайлас рассмеялся. Почти довольно.

– Значит, слухи правдивы.

– Какие? – спросил я.

Он развернулся к выходу.

– Что вы относитесь к мужчинам, готовым сжечь полмира ради одной женщины.

Полотно шатра колыхнулось, пропуская его наружу. Я остался один, чувствуя каждой клеточкой тела: лорд Эвермонт начал свою игру.

Глава 7 – “У вас будут проблемы”

Прошло пять дней с того момента, как мой супруг… подкинул мне поместье. И если быть честной лучше так, чем быть его женой на самом деле. После слов о консумации брака я опасалась, что он потребует исполнения супружеских обязательств, но к счастью, видимо я не в его вкусе.

А вот документики меня заставили подписать. К несчастью для этого мне предоставили Говарда. К огромному несчастью и для всего остального мне был предоставлен Говард.

А Говард… Говард оказался сущим дьяволом с огромным внутренним резервом нескончаемой энергии. По крайней мере, так я считала на пятый день.

В красивых исторических фильмах жизнь богатой леди выглядит иначе. Балы, чаепития, прогулки по мощёным улицам, шуршание юбок, шляпки, улыбки, мужчины с благородными взглядами и ни одной заботы тяжелее выбора между синим и зелёным шёлком.

Ложь. Красивая, блестящая ложь.

На деле ведение хозяйства – это бесконечные цифры, письма, жалобы, недовольные лица и ощущение, что если ты допустишь одну ошибку – всё рухнет.

В первый же день меня нарядили так, будто собирались выдать замуж второй раз, и повезли показывать угодья.

Оказалось, что в северных землях у генерала драконов основное богатство – олени. Много оленей. Настолько много, что я сбилась со счёта уже на третьем загоне.

А ещё – коровы. Огромное количество коров.

– Они не дают молоко, – сообщил Говард так, будто говорил о погоде.

Я моргнула.

– В смысле… не дают?

– Совсем, – подтвердил он. – Уже третью неделю.

Я тогда ещё не понимала масштаб бедствия. Зато поняла его через десять минут.

Молоко продавали. На деньги от молока покупали зерно. Зерна теперь было мало. Молока – тоже.

– Но… – я замялась, глядя на белые спины животных среди снега. – А корм?

– Закупали. Раньше, – сухо ответил Говард.

Вот в этот момент мне впервые за жизнь захотелось лечь прямо в сугроб и притвориться, что я – декоративный элемент пейзажа. А ведь я всегда считала себя пробивной.

Во второй половине дня меня отвезли в ближайший город. Провели по центральной улице, представили всем крупным клиентам, торговцам, сборщикам налогов и людям, которые улыбались слишком широко и смотрели слишком оценивающе.

Вечером, ожидаемо, у меня поднялась температура. Я пролежала день, дрожа под одеялами, и была уверена, что это уважительная причина хотя бы для небольшой паузы.

Наивная.

На следующий день Говард снова заставил меня собраться и отвёз в тот же город – покупать тёплую одежду. За это я была ему искренне благодарна. Особенно за перчатки.

Но он фиксировал каждую трату.

– Это записывается, – напоминал он.

– Мне это потом припомнят? – не выдержала я.

– Вам это окупится, – спокойно ответил он.

Третий и четвёртый дни мы провели за бухгалтерией. Счета. Жалобы. Письма. Люди, которым было плохо, холодно, голодно и которые были абсолютно уверены, что именно я обязана всё исправить. Потому как я отныне леди Нордхольд.

А пятый день… Пятый день стал моим личным адом.

– Ваш почерк недопустим, – сказал Говард, глядя на исписанный пергамент.

– Это буквы, – устало ответила я.

– Это недоразумение, – возразил он.

Он заставлял меня снова и снова выводить буквы пером и чернилами. Медленно. Аккуратно. Изящно.

– Каждая леди должна уметь писать так, чтобы её понимали, – говорил он.

Я смотрела на кривые строки и думала, что с куда большим удовольствием разобралась бы, почему коровы не дают молоко, чем выводила эти проклятые завитушки. Тем более пером. И привыкла писать шариковой ручкой, а еще чаще просто печатала на компьютере. А тут перо и чернила.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, я была уверена – всё. Меня отпустят. Но Говард только подвинул ко мне новый чистый пергамент.

– Продолжим.

Я была готова выть. И именно в этот момент в дверь кабинета постучали. Не дожидаясь ответа, она распахнулась. На пороге стоял мужчина.

Высокий. Статный. Красивый. Чёрные волосы, уложенные идеально, как в рекламе дорогого шампуня. Камзол сидел безупречно. Обеими руками он опирался на трость, выставив её перед собой, и улыбался так, будто знал что-то очень важное.

– Я так счастлив с вами познакомиться, – произнёс он, растекаясь в улыбке.

Глава 8 – Предложение, которое нельзя было принимать

Я застыла, словно меня снова кандалами к стене приковали. Говард тут же вышел вперёд и поклонился.

– Господин Эвермонт.

Эвермонт…

Фамилия кольнула память, как игла. Я ещё не успела до конца разложить по полочкам то, что услышала от болтливых служанок, но имя это мелькало в слухах… рядом со словами «опасный», «влиятельный», «слишком близко…» и «улыбается – значит, задумал гадость».

– О, Говард! – радостно воскликнул гость, совершенно не придерживаясь субординации. – Как я рад тебя видеть!

И прошагнул в кабинет, размахивая тростью так, будто не в гости пришёл, а на сцену вышел.

Я судорожно перевела взгляд на Говарда. Тот расширил глаза. Значительно. Очень значительным образом.

А… правила приличий. Точно. Я вскочила и сделала книксен так, как умела. То есть… как могла.

– Добрый вечер. Рады вам, – произнесла я. Получилось слишком ровно, наигранно вежливо. Я почти слышала, как внутри меня современная Элина закатывает глаза.

– О, глупости, дорогая! – махнул рукой гость. – Я лорд Сайлас Эвермонт. Приятно познакомиться.

Он протянул руку. Я машинально потянулась пожать. Говард кашлянул.

А-а-а, да. Девушки не жмут руки мужчинам.

Я внутренне закатила глаза уже вслух, кажется, но внешне сохранила выражение лица «леди, у которой всё в порядке».

– Эвелина Мэрроу… – начала я, и тут же осеклась, чувствуя, как у меня сжимается горло. – Прошу прощения. Эвелина Нордхольд.

Лорд расплылся в улыбке ещё сильнее.

– Понимаю, понимаю. Это ведь так сложно – ощущать себя женой величайшего генерала, когда он вместо того, чтобы проводить время с молодой супругой… уехал гонять варваров и налётчиков, – он без приглашения опустился в кресло, не убирая трости, всё так же опираясь на неё обеими руками.

Я хотела сказать:

«К счастью, этот жуткий мужчина отсутствует, не претендует на меня и вообще, может, он там навсегда останется?»

Но вслух, как подобает воспитанной леди, произнесла:

– Работа моего супруга подразумевает необходимость таких выездов. И я, будучи его верной спутницей, обязана принимать это.

Говард на заднем фоне остался неподвижен, но я почувствовала: он слушает каждое слово. И оценивает.

Лорд Эвермонт замолчал и начал меня изучать. Не как мужчину женщину. Нет. Как… копы в американских фильмах изучают поступки преступника, чтобы составить идеальный портрет.

Я выдержала его взгляд, хоть внутри всё сжималось, а желание бежать росло по экспоненте.

– Леди Нордхольд, – медленно протянул он, – вы, должно быть, очень заняты?

О да. Я занята тем, что учусь выживать среди коров, зерна и сумасшедших законов.

– Разумеется, – спокойно ответила я. – Управление поместьем требует внимания.

– Прекрасно, – довольно кивнул он. – Значит, вы понимаете, каково это – держать порядок. В доме. В семье. В королевстве.

Его улыбка была сладкой, как мёд. И такой же липкой.

– Говард, – он вдруг повернул голову. – Принеси нам чаю. Мы с леди Нордхольд пообщаемся.

Говард сдвинул брови едва заметно.

– Я попрошу прислугу…

– Нет-нет, – перебил лорд, не меняя тона. – Принеси ты.

Мне не нравится, как он командует в чужом доме, как в своем. Стоило Говарду исчезнуть за дверью, как я шагнула вперёд. Оставаться с этим мужчиной наедине было выше моих сил. От него исходила пугающая мощь. Не такая, как от ледяного дракона. От одного его взгляда хотелось сквозь землю провалиться. От лорда Эвермонта-же хотелось отгородиться стеной.

– Может быть, мы пройдём в столовую? Там нам накроют. Так будет… удобнее.

Лорд слегка прищурился.

– Леди Нордхольд… вы предлагаете мне сменить локацию?

– Я предлагаю вам комфорт, – улыбнулась я. Вежливо. Сдержанно. Как учили Эвелину. – Вы всё-таки гость.

Он хмыкнул.

– Скажите, – неожиданно спросил он, будто между делом, – как вы относитесь к балам?

Я моргнула. К балам? Вопрос был настолько неожиданный и не к месту, что я чуть не сказала правду: «Если в кино красиво, значит, в жизни будет ужасно». Этот урок я усвоила.

– Я их… очень люблю, – ответила я, как и подобает юной леди.

– Великолепно! – оживился он. – У нас ежегодное мероприятие в королевском загородном доме. Неделя развлечений, танцев, охоты, знакомства… и, конечно, важных разговоров.

Он поднялся, будто уже все решил.

– Приглашаю вас и вашего супруга.

И замер, ожидая ответа. Я почувствовала облегчение. Он уходит. Он действительно уходит.

– Конечно, – сказала я слишком быстро. Никто же не говорит, что я обязана буду исполнять это обещание. – Мы будем рады принять приглашение.

В этот момент в дверях появился Говард. И его взгляд… не просто не сводился с меня. Он прожигал. Тут-то я и поняла – это было плохое решение.

Лорд Эвермонт обернулся.

– Прекрасно! – довольно сказал он. – О, Говард, ты так долго нёс чай… что мы успели все обсудить.

Он прошёл мимо, по дороге ловко взял чашку с подноса, хлебнул, как у себя дома, и блаженно закатил глаза.

– Прекрасный чай, прекрасный вечер… прекрасно. Прекрасная будет неделя.

И, улыбаясь, вышел. Дверь закрылась. Тишина опустилась на кабинет, как снежная лавина. Говард медленно повернулся ко мне.

– Леди Нордхольд, – произнёс он после недолгого молчания. – Генерал будет в бешенстве.

– Но мы же можем не идти.

– Не можете. Таким, как Сайлас Эвермонт нельзя дать слово, а затем забрать его.

Он прошел в кабинет, поставил передо мной поднос и медленно опустился в то кресло, в котором сидел гость. Поставив передо мной вторую чагку, он повторил:

– Генерал будет в бешенстве.

Я опустилась обратно на стул, ощущая, как в груди поднимается паника. Мне надо бежать. Срочно. Куда глаза глядят. После того, что я видела, одно мне ясно точно – ярость ледяного дракона я вряд ли переживу.