Текст книги "Фальшивая истинная ледяного дракона (СИ)"

Автор книги: Юэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9. Дом, милый дом

Кайрен Нордхольд

Я вернулся раньше, чем должен был.

Дракон внутри радовался. Он взвился, вздрогнул, потянул меня назад, на север, будто кто-то дёрнул за невидимую цепь. Такие сигналы я привык не игнорировать. Они редко ошибались.

Когда башни поместья показались на горизонте, я почувствовал, как лёд внутри меня сжался плотнее. Это было предчувствие.

Говард ждал у входа. Прямая спина, собранный вид, спокойный взгляд.

Плохой знак.

– Милорд, – произнёс он, склоняя голову.

Я не стал задавать лишних вопросов. Просто снял перчатки.

– Докладывай.

Он помедлил. На долю секунды. Этого было достаточно.

– У нас был гость, – сказал он.

Я поднял взгляд.

– Кто.

– Лорд Сайлас Эвермонт.

Воздух вокруг будто стал холоднее. Я почувствовал, как магия откликнулась глубоким, опасным шевелением под кожей.

– Продолжай.

– Он прибыл без предварительного уведомления. Провёл беседу с леди Нордхольд… – Говард запнулся, но тут же продолжил. – Я позволил… – он сделал глубокий вдох. – Вас обоих пригласили на недельное мероприятие в королевский загородный дом, которое завершится балом. Приглашение принято.

Я остановился. Медленно развернулся.

– Принято, – повторил я.

Это было не вопросом.

– Да, милорд.

Несколько секунд я молчал. Внутри поднималась волна. Лёд тянулся по венам, собираясь в ладонях, в груди, в горле. Я сжал пальцы. Камень под ногами хрустнул, покрываясь инеем.

Эвермонт. Он не делает ничего случайно.

– Где она? – спросил я тихо.

– В западном крыле. Служанки с ней. Леди готовилась ко сну.

Я развернулся, не дослушав.

Коридоры поместья встретили меня тишиной. Как и всегда, как только я переступаю порог. Слуги чувствовали моё возвращение, даже если не понимали его причины. Всегда чувствовали.

Я толкнул дверь в покои без стука.

Она сидела у окна. В простом платье. Волосы распущены. В руках – книга, но она не читала. Я видел это сразу. Она думала.

– Ты дала слово Эвермонту, – произнёс я, не повышая голоса.

Девчонка побледнела.

– Я… – она выдохнула. – Я… я ничего не обещала.

– Принятое приглашение и есть данное слово, – оборвал я.

Подошёл ближе. Остановился на расстоянии вытянутой руки. Дракон внутри поднял голову. Его тянуло к девчонке, что посмела нарушить закон, – и это злило сильнее всего.

– Ты – моя жена, – сказал я холодно. – Даже если фальшивая. Даже если временная. Любое твоё слово – это моё слово.

– Так откуда я знала? – вырвалось у неё. – Могли бы и объяснить перед отъездом.

Я смотрел на неё долго.

– Потому что считал, – ответил наконец, – что тебя воспитали как леди. Но, видимо, ошибался.

Казалось, мои слова должны были ввергнуть любую воспитанную леди в смущение или слёзы. Но эта девчонка даже не смутилась. Просто пожала плечами и сказала:

– Заболеем – и всё.

И чего я ждал от преступницы.

Лёд дрогнул. Я сделал ещё шаг ближе. Теперь между нами почти не осталось воздуха.

– Слушай внимательно, Эвелина, – сказал я тихо, но так, что каждое слово резало. – Никакой болезни. Ты поедешь на этот бал.

Она открыла рот – и я поднял руку, останавливая.

– Поедешь. Со мной. И будешь делать ровно то, что я скажу.

Её глаза потемнели, но спорить она не посмела.

Я же, расстёгивая сюртук, направился в ванную, чтобы смыть дорожную пыль и остудить тело.

Эвермонт ничего не делает просто так. Вся его жизнь – игра. Любой, кто становится на его пути или трогает его игрушки, довольно быстро понимает, что худшей ошибки нельзя было совершить.

Проблема заключалась в том, что если он прикоснётся к преступнице, которую по закону признали моей истинной, я буду обязан его убить.

Глава 10. Ловушка без стен

Эвелина Мэрроу.

Дверь в ванную закрылась за ним тихо. Почти бесшумно.

Удивительно – для того, кто минуту назад выглядел так, будто готов был разорвать меня на части голыми руками.

Я оказалась у окна, сама не понимая, как туда дошла. Ноги несли сами, словно инстинкт уводил подальше от опасности. Я встала, уставившись на заснеженные вершины сосен, и замерла, не двигаясь. Будто любое движение могло привлечь внимание хищника, который только что прошёл мимо, но никуда на самом деле не исчез.

Сердце колотилось так громко, что я испугалась – он услышит. Даже сквозь шум воды и толстые стены.

Поедешь.

Со мной.

Будешь делать ровно то, что я скажу.

Его слова всё ещё висели в воздухе, плотные, тяжёлые, будто были выжжены прямо на стенах. Я медленно выдохнула – и только сейчас поняла, что всё это время почти не дышала.

Вот она. Ловушка без решёток, без замков и без стен. Высшее общество.

Неделя среди улыбающихся лиц, шелестящих шёлков, музыки и людей, которые смотрят не на тебя – а сквозь. Оценивают, взвешивают, примеряют. Даже в утекающих, обрывочных воспоминаниях хозяйки этого тела бал всегда был чем-то неприятным. Опасным. Временем, когда нельзя быть собой ни на секунду.

И вдруг стало ясно: все муки, через которые за эти дни меня заставил пройти Говард, были всего лишь цветочками.

Надо было его слушать.

«Нельзя таким давать слово», – сказал он тогда.

А я дала.

Потому что была рада, что гость уходит. Потому что хотела, чтобы этот вечер закончился. Потому что устала бояться – и решила, что разберусь потом.

Я обхватила себя руками, сжимая плечи, словно могла согреться сама. По коже пробежала дрожь. В этой стране, в этом замке, в этом теле мне всегда было холодно. Не только из-за зимы. Холод здесь был другим – он впитывался в страх.

Я прикрыла глаза. Глупая. Наивная.

Решила, что смогу отделаться от приглашения позже. Даже не подумала, что для таких, как Эвермонт, приглашение – это уже крючок. А слово – цепь.

Я подошла к зеркалу. В отражении на меня смотрела девушка с бледным лицом и слишком серьёзными глазами. Не по возрасту. Эвелина Мэрроу. Эвелина Нордхольд. Элина Миронова – где-то глубоко внутри.

– Соберись, – прошептала я своему отражению. Голос дрогнул, но я удержалась. – Ты не имеешь права паниковать.

Бал – это не приговор. Бал – это сцена. Театр.

Я же играла в представлениях. Сначала в детском саду, потом в школе.

Просто роль будет сложнее. Как у голливудской актрисы. Вот только ставка здесь не на «Оскар», а моя жизнь.

Стоило мне подумать об этом, как кожа на плече отозвалась лёгким, тревожным жаром. Я резко выпрямилась, будто кто-то провёл по нерву.

Кайрен Нордхольд опасен. Это я уже знала. Его боятся, уважают, ненавидят. Он – буря. Та, что видна издалека. Та, от которой можно укрыться, если успеешь.

Но Эвермонт…

Сайлас Эвермонт – другой.

Кайрен – открытая сила. Прямая. Холодная. Сайлас – тонкий лёд, под которым уже трескается вода. И самое страшное – они, кажется, играют друг против друга.

А я… Я стою между ними.

Глава 11. Под контролем

Кайрен Нордхольд

Ночь в поместье пахла мокрым камнем и хвойной смолой. Ветер шевелил ставни, и каждый его порыв звучал так, будто кто-то осторожно проверял замки. Я стоял у окна в своём кабинете и смотрел на двор, где факелы отбрасывали длинные тени на снег. Снег в Северных землях всегда выглядел одинаково – холодный, честный, безжалостный. Как закон нашей страны или как война.

И как я.

Дракон внутри меня не спал. Он ворочался под кожей – тяжёлый, раздражённый, голодный. Я чувствовал его дыхание там, где обычно было только молчание. И хуже всего было то, что он радовался.

Не добыче или крови. Ей.

Моему дракону нравилась преступница. Он с удовольствием реагировал на каждую её эмоцию. Особенно на страх. Ему нравилось ощущать, как у неё учащается сердцебиение и потеют ладони.

Эта мысль прошла по позвоночнику ледяной иглой. Я сжал пальцы на подоконнике так, что дерево скрипнуло. Мне не нравилось признавать очевидное: стоило мне вернуться, как магия перестала рваться наружу. Никаких всплесков, никаких ледяных шипов в воздухе, никаких трещин в камне.

Стабильность и тишина. И это означало только одно – рядом с девчонкой дракон становился… спокойнее. Словно из-за его заинтересованности в ней он отвлекался от необходимости одолеть меня.

Я отступил от окна и прошёлся по кабинету. Камин горел ровно, без вспышек. Это тоже раздражало. Огонь должен был шипеть, спорить со льдом, а он стоял смирно, будто понимал, кто здесь хозяин. Я остановился у стола, взял первое попавшееся письмо и пробежал глазами по строкам.

Доклад из столицы.

Сухие фразы, почерк военного писаря: «Пограничные отряды перемещены… торговые караваны задержаны… слухи о церемонии…».

Слухи.

Я рванул край бумаги – не разорвал, остановился на полпути. Глупость. Разрушение ничего не решит. Разрушение – это то, чем наслаждается дракон. А мне нужна была ясность.

Я бросил письмо обратно на стол и вызвал слугу коротким ударом колокольчика. Тот появился почти мгновенно.

– Где Говард? – спросил я.

– В малом зале, милорд. С леди… – он сглотнул. – С леди Нордхольд.

«Леди Нордхольд». Слуги уже привыкают произносить это вслух. Они привыкают, а я жду дня, когда смогу от неё избавиться.

– Пусть придёт, – приказал я. – Немедленно.

Слуга исчез. Я остался один, но тишина больше не была моей союзницей. В ней слышалось то, чего в этом доме не должно было быть: шорох женских шагов по коридору, приглушённый смех служанок, шелест ткани.

Я не должен был позволять себе думать о ней. Не сейчас. Но дракон раз за разом напоминал о ней и чуть ли не мурлыкал, как котёнок.

Дверь кабинета открылась, и вошёл Говард. Как всегда – с видимым спокойствием и уверенностью. Только глаза выдавали: он уже знал, что я в бешенстве, и подготовился.

– Милорд, – произнёс он.

– Ты позволил Эвермонту остаться наедине с ней, – сказал я без вступлений.

Говард не моргнул.

– Я был в соседней комнате. Дверь оставалась приоткрытой. И я вмешался бы при первой угрозе.

– При первой угрозе? – я усмехнулся. – Эвермонт и есть угроза.

– Глава тайной канцелярии опасен, – согласился Говард. Для него не было секретом, кем являлся Сайлас. – Что бы он ни проверял, я уверен: это только начало.

Я так крепко сжал зубы, что они заскрежетали.

– Как ты считаешь, что он увидел?

– Боюсь, он увидел, что ваша… жена, – сказал Говард после небольшой запинки, – уязвима. К сожалению, в момент визита она училась выводить буквы на старом пергаменте. Сомневаюсь, что от столь наблюдательного господина могла укрыться эта деталь.

Я резко шагнул вперёд. В воздухе потянуло морозом. Пол у моих ботинок покрыла тонкая корка инея.

– Ты хочешь сказать, что она не умеет писать?

– Госпожа Нордхольд умеет писать, – спокойно ответил он. – Просто она делает это не как леди. Она многое делает не как леди.

– Отлично, – почти прорычал я. – Она не только фальшивая истинная, она ещё и фальшивая леди.

– Если вы хотите сохранить репутацию, вам придётся играть эту роль при дворе. А там Эвермонт будет рядом. Каждый день. Надо научиться быть убедительными. И если к холодности генерала все привыкли, то будет странно, если его истинная вместо безграничной любви будет испытывать к супругу страх.

Я отвернулся, чтобы не видеть его лица. Потому что он был прав. А я ненавидел, когда он был прав.

– Она готова? – спросил я, глядя на огонь.

– Она старается, – сказал Говард осторожно. – Но «стараться» недостаточно. Её поведение слишком… непредсказуемое. Она не воспитана так, как должна быть воспитана леди.

Вспомнилось её «Заболеем – и всё», произнесённое так, будто речь шла о простуде, а не о королевском приглашении, которое для дворян равносильно приказу.

– Нам нужно ускорить обучение, – продолжил Говард.

– Нам? – я прищурился.

– Вам, милорд, – поправился он, но в голосе не было ни тени подчинённости. – Потому что при дворе смотрят не только на жену. Смотрят на мужа. И любой промах леди Нордхольд – это удар по вам.

Я молчал. Дракон внутри ворочался, будто раздражённый тем, что мой старый друг позволяет себе лишнее.

– Что с платьями? – спросил я наконец.

Говард слегка удивился вопросу – не самому содержанию, а тому, что я его задаю.

– Мы начали подбирать гардероб, – ответил он. – Но без вашего решения…

– Я решу.

Я повернулся к столу и взял ещё один документ – список гостей, которые уже подтвердили участие в королевской неделе. Имён было слишком много. Слишком много людей, которые мечтают увидеть мой провал.

Герцоги. Советники. Храмовники. И… Эвермонт.

– Я поговорю с ней, – сказал я.

Говард кивнул, будто не сомневался.

– Это разумно.

– Это вынужденно.

– Любая война вынужденная, милорд.

Я бросил список на стол.

– Приведи её.

Говард повернул голову к двери, но я остановил его жестом.

– Нет, – сказал я. – Не сюда. В малый зал. И чтобы там не было служанок. Только ты.

Он кивнул и вышел.

Глава 12. Правила

Кайрен Нордхольд

Я остался один и попытался сосредоточиться на главном: на стратегии. На договоре. На безопасности короны. Но вместо этого думал о том, как она будет выглядеть в королевском доме. Как её будут разглядывать. Как будут проверять каждую улыбку, каждую паузу, каждый жест.

И как Эвермонт будет смотреть на неё – так же, как смотрел на меня, когда вошёл в шатёр на границе: будто весь мир – шахматная доска, а люди на ней – фигуры, которые можно двигать.

Если он прикоснётся к ней… закон обяжет меня ответить. И дракон, которому понравилась девчонка, тоже. А с учётом нашего с Сайласом прошлого…

Я двинулся в малый зал. Там пахло воском и старыми книгами. Зал для разговоров с моей командой. Почти все решения, которые потом меняют судьбы, принимались здесь.

Когда я вошёл, она уже была там.

Эвелина стояла у стола, склонившись над пергаментом, и пыталась что-то писать. На ней было тёмное платье без лишней роскоши, волосы убраны небрежно – слишком свободно для леди, но уже не распущены, как раньше. Она услышала мои шаги и выпрямилась так быстро, будто её поймали на преступлении.

Глаза – настороженные.

– Милорд, – сказала она.

Слово прозвучало правильно. Заученная фраза. Говард постарался.

– Сядь, – приказал я.

Она помедлила, но подчинилась. Села на край стула, словно готова была в любой момент вскочить и бежать.

Говард остался у двери молчаливой тенью.

– Ты поедешь в королевский загородный дом, – сказал я, глядя ей в глаза. – И там ты будешь моей женой.

Она сглотнула.

– Я уже поняла, – ответила она тихо.

– Нет, – отрезал я. – Ты не поняла.

Она напряглась.

– Там будет вся знать, – продолжил я. – Будут те, кто мог слышать про отсутствие подтверждения в храме. Будут те, кто мечтает доказать, что ты – подделка. И будут те, кто не просто хочет, а жаждет моей крови.

Она побледнела, но не отвела взгляд.

– Значит… мне нельзя ошибаться.

– Нельзя, – подтвердил я. – И я не собираюсь давать тебе шанс ошибиться.

Я наклонился вперёд. Её глаза расширились, но она не отпрянула. Говард едва заметно вздрогнул.

– Ты – Эвелина Нордхольд, – продолжил я медленно. – Твоя задача – жить этой ролью так, чтобы никто не усомнился.

Она сжала пальцы на коленях.

– А если я… – начала она.

– Если ты провалишься, – перебил я, – ты умрёшь.

«И, вероятно, утащишь за собой меня», – закончил мысль про себя.

Тишина повисла плотной стеной. Она выдохнула.

– Хорошо, – сказала она. – Что я должна делать?

Вопрос был правильным. Без истерики, слёз и мольбы. Это раздражало меня… и нравилось дракону. Для него это была очередная игра – проверить девчонку на прочность.

– Первое, – сказал я. – Ты научишься быть вежливой и общительной с представителями высшего общества.

Она подняла подбородок.

– А вы?

– А я – нет, – холодно ответил я. – Все привыкли к тому, что генерал не проявляет эмоций.

Она вспыхнула – я увидел это в её глазах. Но спорить не стала.

– Второе, – продолжил я. – Ты научишься держаться рядом со мной так, будто это естественно.

– То есть… – она кашлянула. – Мне нужно изображать любовь?

Я смотрел на неё долго.

– Тебе нужно изображать принадлежность, – сказал я наконец. – Любовь – роскошь. Нам она не нужна. Твоя задача – показать всем, что истинность реальна.

Её лицо стало каменным.

– Поняла.

– Третье, – добавил я. – Ты не остаёшься одна ни на минуту. Ни с кем. Особенно – с Эвермонтом.

Она сжала губы.

– Он… – начала она и осеклась.

– Говори, – приказал я.

Она посмотрела на Говарда, будто хотела убедиться, что он не вытащит из воздуха палку и не ударит её за лишнее слово. Потом снова перевела взгляд на меня.

– Он смотрел на меня так, – сказала она медленно, подбирая слова, – будто уже решил, что будет со мной делать. И ему всё равно, хочу я этого или нет. Я согласилась на бал, только чтобы он ушёл.

Лёд внутри меня дрогнул. Я не показал этого, но дракон поднял голову.

– Он умеет смотреть, – сказал я ровно. – И умеет ломать людей.

– Тогда я не хочу оставаться с ним наедине, – тихо призналась она.

Признание слабости. Почему-то от этого мне стало… спокойнее. Так преступница будет избегать неприятностей. Страх – сильная эмоция.

– Не останешься, – сказал я.

Она удивлённо моргнула.

– Неужели вам не нужно будет проводить время с другими лордами? – вырвалось у неё.

Я встал. Подошёл ближе, остановился у её стула. Слишком близко – я видел мелкие капли воды на её висках, будто она только что умылась, и тонкую жилку на шее, которая билась быстрее обычного.

Боится меня.

– Потому что ты – моя молодая жена, – сказал я тихо. – Моё желание проводить всё свободное время с истинной вполне логично.

Её губы приоткрылись. Она хотела что-то сказать, но не сказала. Только сглотнула. Я выпрямился и отступил на шаг.

– Завтра, – произнёс я, – мы начнём подготовку.

Она нахмурилась.

– Мы?

– Ты и я, – подтвердил я. – Говард продолжит твоё обучение. Я займусь правилами поведения при дворе.

Её взгляд стал осторожным.

– Это… звучит как угроза.

– Это и есть угроза, – сказал я. – Потому что у нас мало времени.

Я повернулся к Говарду.

– Подготовь список тех, кто поедет с нами. Усиль охрану. Две кареты: одна для нас, другая – для служанок и вещей.

Говард кивнул.

– Да, милорд.

Я снова посмотрел на Эвелину.

– И ещё одно, – сказал я.

Она напряглась.

– Ты перестанешь вздрагивать от одного моего присутствия.

Она попыталась улыбнуться – плохо, неуверенно.

– Я не вздрагиваю.

– Лжёшь, – сказал я спокойно. – Ты замираешь, стоит мне зайти в спальню.

Её лицо побелело.

– И что? – выдохнула она. – Это… нормально. Я каждую ночь ложусь в постель с мужчиной, который обещал убить меня, если я не справлюсь со своей задачей. Вы ещё и спите в одних брюках.

Фраза прозвучала слишком честно. В попытке выразить своё негодование она перегнулась через стол. Мой взгляд метнулся к Говарду, и я увидел, как невозмутимость управляющего дала трещину – его губы дрогнули.

Дракон внутри довольно фыркнул.

Я даже не пошевелился. Я не относился к мужчинам, гоняющимся за невинностью, но стало приятной неожиданностью то, что в невинности этой девушки сомневаться не приходилось. Хоть что-то в ней было настоящим.

Я встал и направился к выходу, бросив через плечо:

– Если что, обычно я сплю голым.

Я вышел, оставив её в зале. Дракон внутри меня снова шевельнулся, и на секунду воздух вокруг стал ледяным.

И это было моим решением, а не его попыткой одержать верх.

Глава 13. Слабая

Сайлас Эвермонт

Я не люблю поспешных выводов. Они – удел людей, которые привыкли выигрывать силой, а не умом. Кайрен Нордхольд относится именно к таким.

Я стоял у окна в гостевых покоях королевского загородного дома и наблюдал, как снег медленно, почти лениво ложится на идеально вычищенный двор. Здесь всегда было слишком аккуратно. Слишком правильно. Королевская резиденция напоминала хорошо отточенную ловушку: красиво, дорого – и смертельно опасно для тех, кто делает неверный шаг.

Северный генерал прибудет сюда через несколько дней. Слишком рано, чтобы научиться выглядеть как влюблённый муж. Впрочем, с учётом его характера, вряд ли кто-то удивится холодности и отстранённости во взгляде и поведении ледяного дракона. От него всегда ждали суровости, а не нежности.

Вопрос был не в этом. Вопрос был в том, как именно он будет держаться рядом с ней.

Фальшивая истинность – ход грубый. Почти отчаянный. Кайрен никогда не стал бы прибегать к подобному, если бы не был загнан в угол. А загнать Нордхольда – задача не из простых. Для этого нужно либо лишить его армии, либо лишить опоры внутри себя.

Я усмехнулся и провёл пальцем по холодному стеклу. Но больше всего меня интересовали не ошибки и страхи дракона, а его жена.

Эвелина Нордхольд.

Я видел при дворе сотни женщин. Истинных. Поддельных. Полуистинных. Тех, кто мечтал ею стать, и тех, кто ломался, не выдержав ожиданий. Я видел, как они улыбаются, как прячут страх за вежливостью, как дрожат от желания выжить и понравиться.

Они все играли. По правилам. Или против них. Но она… Она не играла в привычную игру. Слишком простая, прямая и предсказуемая.

Такая простота – редкость среди высшего общества. Для леди – и вовсе непозволительная роскошь.

Когда я увидел её в поместье Нордхольда, понял первую вещь сразу: она не леди.

Не по походке, или по взгляду. Не по тому, как она держала руки и как смотрела на людей. А по тому, как писала и как не была способна управлять эмоциями. Согласиться явиться на отдых лишь для того, чтобы я ушел. Редкостная глупость.

Вторая вещь стала ясна позже. Когда сложился весь пазл, после двух встреч.

Фальшивая истинность не должна откликаться. Не должна влиять на магию. Не должна стабилизировать дракона.

А Кайрен… Кайрен пока ещё в своём уме. Он сдерживает магию. Держит её в узде.

Силен, засранец.

Всегда был таким. С самого детства. Даже когда мы были мальчишками и весь двор делал ставки, кто из нас сломается первым.

Я прошёлся по комнате, постукивая тростью по полу. Старый жест. Многих он раздражает. Пусть. Люди всегда боятся того, что кажется слишком спокойным, слишком уверенным и не спешит показывать зубы.

Я сел в кресло и наполнил бокал. Крепкий напиток приятно обжёг горло и позволил мыслям встать на свои места.

Кайрен будет защищать девчонку. Даже несмотря на то, что она – подделка. Не потому, что хочет, а из-за того, что должен. И даже не потому, что так безопаснее для короны. А потому, что он втянул её в игру, где её будут пытаться сломать. Съесть.

Королевский двор хуже дикой природы. У нас хищники улыбаются, прежде чем рвать.

Леди Эвелина слаба. Между ней и гиенами стоит только он. Ледяной дракон, который привык быть оружием, но не щитом. И вот здесь начинается самое интересное.

Я медленно улыбнулся, делая ещё глоток.