Текст книги "Да кто тебе нужен, генерал! (СИ)"

Автор книги: ЙаКотейко

Соавторы: Сова Люськина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 40

Даррен

– Ирен! – взревел я, перебрав все доступные ругательства.

Никак не ожидал от этой женщины такого! Куда она ушла? Зачем? Почему, проклятье?! Где ее теперь искать?

Мистер Рид смотрел с сочувствием, но при этом не спешил мне помогать.

Я обежал все доступное пространство, но найти следов в темноте не смог. У телеги да, в мягкой земле осталось несколько отпечатков, но, к сожалению, дальше земля была гораздо плотнее и почти везде представляла собой свал камней разного размера.

Наконец, я обреченно застыл, не слишком понимая, что делать дальше. Где ее искать.

– Сэр, нам нужно вернуться, – наконец бросил Рид, когда смог вклиниться в мой поток сознания.

– И бросить ее? А вдруг она себе шею свернет? Куда ее могло понести?!

И я опять закрутился, словно мог не заметить Ирен где-то рядом.

– Сэр, нас мало, мы можем искать одного. Вам стоит выбрать.

– Проклятье, – простонал я, схватившись за голову.

Рид был прав. Если мы разбежимся в попытке искать всех и сразу, сами рискуем остаться в этих пещерах. Но как можно оставить ее? Или… искать Ирен? Может, еще недалеко ушла, и долго поиски не протянутся?

– Ирен! – опять заорал я, крутясь, чтобы звук смог долететь и в многочисленные щели.

Нет, тишина. Где бы ни была эта женщина, меня она не слышит… точнее, я не слышу ее возможного ответа.

– Мальчик, – шепнул я, принимая решение.

Ирен – женщина взрослая и вполне отдает отчет в своих действиях. К тому же когда мы расстались, она была абсолютно здоровой, а значит, может подождать помощи. Мысли о том, что она сейчас лежит где-то у подножья, израненная, я старательно отогнал прочь и почти полетел в шахту. Пробежал так недолго, шахты не стали приветливее с нашей последней встречи, пришлось сбавить ход, пробираясь вперед аккуратнее.

Рабочие встретили нас с радостью, сидеть одним в темноте видно было не слишком уютно. Тут же забрали веревку и стали готовиться к спуску. Я слышал, что мистер Рид рассказал им об Ирен, но не стал заострять на этом внимание, а ребята не стали громко обсуждать ее поступок. Просто помрачнели и занялись своим делом.

Вниз должны были отправиться я и мистер Рид. Почему-то он внушал мне больше доверия, чем остальные.

Веревка впилась в тело, медленно спуская меня в черноту бездны. К счастью, фонарь высвечивал стены, отгоняя этот образ. Но не скажу, что стало сильно легче.

Внизу ждала все такая же шахта. Ее состояние было намного лучше той, что осталась выше. Здесь было гораздо суше, а, соответственно, и не было мерзкой поросли по стенам, и крепь не такая гнилая. Только воздух более затхлый, мертвый. Обваливавшаяся порода лежала неопрятным развалом прямо под ногами. Стоило опуститься, и она с охотой поехала дальше, едва не завалив меня. Пришлось вновь повиснуть на веревке, пережидая этот небольшой оползень.

Пока спускался Рид, я обследовал видимый участок. Это оказался перекресток нескольких тоннелей. Потолок тут был повыше, видно, оттого и обвалился, перекрытие осталось слишком узкое. Два тоннеля были с рельсами, еще один уже и ниже – без них: не то выход наружу, не то, наоборот, какая-то техническая шахта.

Когда Рид спустился, наконец прекратив пугать эхо шелестом и перекрикиванием с оставшимися, я смог позвать Ирен. Но никто не ответил. Почему звал ее, даже не понял. Наверное, мысли слишком плотно были заняты женщиной. Но моя ошибка не стоила ничего. Чарли тоже не отозвался.

– Сэр, смотрите.

В отличие от меня, Рид смотрел не только в глубины тоннелей, но и под ноги. Именно поэтому сейчас указывал туда, на темные камни, на которых виднелись едва заметные, такие же черные пятна. Я присел, приблизив фонарь, и стиснул зубы. Кровь. Не так много, как могло бы быть, но и совсем не мало. Особенно для ребенка.

– Туда пошел, – указал Рид в один из тоннелей.

– Молодец, – оценил я. Выбранный мальчишкой тоннель забирал чуть вверх, а значит, был большой шанс, что вел он наружу.

Через какое-то время удалось обнаружить большое пятно крови и отпечатки на стене. Похоже, мальчишка сел отдохнуть. И судя по тому, как выглядели следы, встал он после этого с трудом. А в следующее мгновение я вздрогнул. Показалось? Нет, я слышал.

Мистер Рид, лицо которого я высветил фонарем, нахмурился и кивнул. Значит, не показалось, я действительно слышал ее голос. Тихий и далекий, но…

И в следующий миг я крикнул:

– Ирен!

Однако никто не ответил. Смолкло и эхо. Время шло, но звук не повторялся. Возможно, мы всего лишь выдали желаемое за действительное, и это был отзвук голосов оставшихся позади рабочих. Пришлось стискивать зубы и дальше выискивать в пыли следы крови. Увы, с каждым пройденным метром сделать это становилось все сложнее: похоже, кровь все же свернулась, прекратив прокладывать дорожку.

А еще через несколько шагов вновь раздался глухой, далекий, совсем тихий звук. Но теперь я отчетливо услышал свое имя, пусть эхо всячески пыталось его исказить.

– Там, – ткнул Рид пальцем вперед.

Но я уже и сам понял. Поспешил туда, как мог быстро, прислушиваясь к каждому шороху.

Мы выбрались в очередную высокую пещерку, означавшую перекресток местных дорог. Почти половину ее занимала осыпавшаяся порода. Потолок здесь давно провалился, а еще осыпались стены. Ни то грунт здесь подвижный, ни то шахта постарше, но крепи тут совсем исчезли, погребенные осыпающимися стенами.

Еще шаг, и я внезапно для себя разобрал, услышал. Тихие слова, что колокольчиком звучали в этом проклятом мраке. Обещания и утешения, что старалась эта глупая женщина донести до кого-то.

– Ирен! – едва разжав зубы от охватившего напряжения, позвал я и зарычал, уловив тихий всхлип.

– Даррен? – позвала она откуда-то из-за кучи камней. – Дарен, это вы? Вы мне не кажетесь?!

– Боги. Нет, конечно, – взвыл я, нетерпеливо пробираясь между камнями. Только сильная рука мистера Рида, схватившая меня за плечо, уберегла от неприятностей. Еще шаг, и я бы вызвал обвал этой груды камней, наступив на подпирающую ненадежную стенку балку. Еще несколько шагов, и я, наконец, увидел ее. Грязная, испуганная, заплаканная, она сидела на земле рядом с коконом, в котором с трудом удалось узнать закутанного в плащ ребенка.

– Даррен, – всхлипнула она и встала. Пошатнулась, но я помог устоять. Схватил в объятия, прижимая дрожащее тело к себе.

Глава 41

Ирен

Я не сразу поняла, что происходит. Тепло и крепкие руки, обнявшие меня, казались еще одной галлюцинацией, порождением отчаяния и холода. Но это ощущение было настоящим. Я вжалась в его грудь, впитывая исходящее тепло.

– Даррен, – выдохнула я снова.

Он отстранился, держа меня за плечи, его лицо в свете фонаря мистера Рида было искажено яростью.

– Ты совсем рехнулась? – просипел он, встряхнув меня так, что зубы застучали. – Что ты вообще себе думала, прыгая в первую же дыру в земле? Я чуть с ума не сошел!

Я не могла ничего ответить. Слезы снова потекли по моим грязным щекам, но теперь это были слезы освобождения. Я просто кивала. Этот гнев был лучше любой ласки. Он означал, что Даррен здесь. Что мы спасены.

– Чарли, – прошептала я, вырываясь из его хватки и опускаясь на колени рядом с мальчиком. – Он здесь. Он ранен.

Даррен тут же оказался рядом. Свет фонаря упал на бледное лицо Чарли. Мистер Рид уже рылся в своем рюкзаке.

– Жив, – коротко констатировал Даррен, нащупав пульс на шее мальчика, его пальцы коснулись темного, липкого пятна на плаще. – Ранен в плечо, похоже. Потерял много крови.

Мистер Рид взял Чарли на руки.

– Держись, солнышко, – шепнула я мальчику. – Все кончилось. Мы тебя увезем отсюда.

Мы направились к выходу. Даррен взглянул на меня, и в его глазах я увидела вопрос, который он не решался произнести вслух.

– А ты? – спросил он наконец. – Ты цела?

Я попыталась улыбнуться, но получилось криво.

– Ушиблась. Испугалась. Но цела.

Мистер Рид, державший Чарли, уже делал первые шаги к выходу, а Даррен взял фонарь и коротко бросил:

– Иди за мной. Держись за фрак. Смотри под ноги.

Его рука на мгновение сжала мою ладонь, и он двинулся вперед. Я ухватилась за ткань его одежд, как за якорь спасения. Мы тронулись в путь.

Я не могла разогнать жуткое чувство, что сама шахта не хочет отпускать нас. Каждый скрип балки, каждый шорох осыпающейся породы заставлял сердце замирать. Я шла, уставившись в спину Даррена, чувствуя, как мои ноги дрожат от усталости и перенесенного страха. Каждый камень, о который я спотыкалась, отдавался ноющей болью во всем теле.

Даррен не оборачивался, но я чувствовала его внимание. Он выбирал путь, предупреждая меня короткими окликами: «Осторожно, яма», «Выше голову», «Обходи».

И вот впереди, в конце тоннеля, показался тусклый свет. Он был движущимся. Это были огни фонарей и смутные силуэты людей, которые стояли у провала. Доносились приглушенные голоса.

Мы вышли на небольшую, заваленную обломками площадку. Прямо над нами зиял провал. Сверху свешивалась веревка.

– Эй! Нашли! – крикнул Даррен, голос гулко разнесся под каменным сводом.

Сверху посыпались облегченные возгласы.

– Живы? Оба?

– Живы, – отозвался Даррен. – Мальчик ранен. Поднимайте сначала его.

Мистер Рид соорудил из веревок нечто вроде люльки и закрепил мальчика у себя на спине.

– Готово! – крикнул он, дернув за канат.

Веревка натянулась, и Рид, ухватившись за нее, начал медленно подниматься, упираясь ногами в скользкую стену. Я, затаив дыхание, следила за ними, пока они не скрылись в светящемся проеме наверху.

Наконец, сверху спустили пустую веревку. Даррен ловко завязал на конце веревки петлю и протянул мне.

– Садитесь, как в седло. Крепче держитесь.

От кринолина я избавилась давно, поэтому сесть в петлю не составило труда. Я послушно устроилась и вцепилась в веревку обеими руками. Даррен обмотал ремень вокруг моей талии, а другой конец туго затянул у себя на запястье.

– Готовься! – крикнул он наверх, а мне приказал. – Обними меня за шею. И не смотри вниз.

Я повиновалась, прижалась к его спине, чувствуя напряжение в его мышцах. Рывок был более резким, чем я ожидала. Мы закачались, и я вскрикнула, впиваясь в Даррена. Он уперся ногами в стену, гася колебания.

– Тихо, – прошептал он сквозь зубы. – Все в порядке.

Мы начали медленно подниматься. Я зажмурилась, чувствуя, как он находит малейшие выступы на скользкой стене, чтобы оттолкнуться.

И вдруг он сорвался. Раздался короткий скрежет, камень под его ногой обвалился, и мы резко провалились вниз на полметра. Я вскрикнула от ужаса, ремень впился в бок. Сверху послышались испуганные возгласы.

– Держи! – закричал Даррен, отчаянно упираясь ногами и руками в стену. – Не отпускай!

Веревка снова натянулась. Рабочие сверху, поняв, что случилось, изо всех сил потянули нас вверх. Даррен, собрав последние силы, оттолкнулся от стены, и мы, наконец, рывком преодолели зияющий провал.

Сильные руки втащили нас на твердую землю. Мы рухнули на мокрые камни, я почти без чувств, а Даррен тяжело дыша. Ремень все еще связывал нас, генерал быстро расстегнул пряжку, давая мне свободу.

Чарли уже лежал на носилках, сделанных из двух жердей и плаща.

– Леди Ирен, – раздался рядом спокойный голос мистера Рида. Мужчина протягивал мне фляжку. – Выпейте. Маленькими глотками.

Вода была ледяной. Я пила, жадно, давясь, чувствуя, как жизнь по капле возвращается в онемевшее тело.

Теперь, когда самый страшный страх отступил, я, наконец, осмотрелась. Уставшие рабочие уже собрались.

Даррен протянул руку.

– Надо двигаться. Мальчика нужно скорее доставить к доктору.

Мы немного отстали от всех. Даррен наклонился ко мне, его голос прозвучал тихо:

– Больше никогда. Слышишь? Никогда не делай так больше.

В его глазах не было ярости. Только какое-то новое, глубокое и серьезное чувство, от которого у меня внутри все перевернулось. Я только кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Глава 42

Даррен

Приключения на этом не закончились. Да, мы достали мальчика из тоннеля, но нужно было довезти его до больницы, предупредить помощницу Ирен, а после и полицию. А так хотелось оставить это на других, прижать к себе Ирен и уснуть. Просто уснуть… ну ладно, сначала приехать домой, а уже потом уснуть и спать до следующего вечера в теплых объятиях желанной женщины.

По дороге в больницу с телеги исчезли все работники, кроме Рида. Их ждали дома, так что я все понимал. Мы сдали мальчика, а я едва уговорил Ирен показаться доктору и самой. К счастью, никаких серьезных травм у нее не было. Несколько ссадин и ушибов, не более, но почему-то они вызвали во мне бурю эмоций. Пока доктор обрабатывал раны, я стоял у двери и смотрел.

Неприлично? Ну и пусть!

И эта хрупкая, но такая сильная женщина будила во мне непонятную, всепоглощающую нежность и… страх. Она ведь могла пострадать гораздо сильнее! Это я ее не уберег. Я не уследил!

Ирен словно почувствовала мое настроение, повернулась, нежно улыбнувшись, а губы шевельнулись, неслышно прошептав: спасибо!

Я ответил улыбкой, но она вышла жалкой, дрожащей, и я тут же отвернулся, пряча поджатые губы и зажмуренные глаза. Не хватало, чтобы меня видели в таком состоянии.

В полицию я все же отправил мистера Рида, заодно попросив заехать ко мне завтра. Отказываться от этого человека я не собирался. Слишком мало вокруг тех, на кого можно положиться.

А вот к Марте пришлось ехать. Ирен наотрез отказалась поручать эту миссию кому бы то ни было. Даже мне. Ну, хоть от сопровождения не отказалась, и на том спасибо… хотя она пыталась.

Все дорогу от дома Марты к больнице женщины просидели в обнимку, заливая друг друга слезами. Я тихонько улыбался, отвернувшись к стенке. Зачем лить слезы, когда все завершилось счастливо? Но это женщины, а у них это, похоже, просто способ выражения эмоций. Любых. Будь то горе или радость. Но признаюсь, на эти слезы было смотреть гораздо приятнее, чем на те, что сопровождали страх.

К моей искренней благодарности к мальчику впустили только Марту, и та упросила Ирен не торчать в коридоре, а ехать домой и отдохнуть.

В этот раз в карете я не стал вежливо занимать лавку напротив, а уверенно сел рядом и прижал Ирен к себе. И так натерпелся. Однако названный кучеру адрес вызвал протест.

– Даррен, прошу вас, – шептала эта женщина, упираясь в меня ладонями. Я не отпускал, прижимал, желая прямо сейчас поцеловать ее так, чтобы не смела меня отталкивать, но понимая, чем это закончится. – Вы помолвлены, я тоже!

– Я не трону тебя, просто побуду рядом. Тебе нельзя оставаться одной, не сегодня.

Даже с учетом того, что этой ночи у меня не осталось – восток уже стал светлеть, предвещая скорое утро, – я не собирался отступать. Потому как мне это было настолько же необходимо, как и ей.

– Даррен, это…

– Прошу, – не выдержал я, прижавшись лбом к ее лбу. – Пожалуйста.

Ирен вздрогнула всем телом. Изучила меня долгим, изумленным взглядом, но все же кивнула.

– Но ты обещал, – шепнула она.

На этот раз кивал я и прижал ее так сильно, как мог, чтобы не потревожить ран. Для меня сейчас этого было достаточно.

Ирен пыталась делать гордый и независимый вид. Под взглядом сонных слуг тянула спину, словно на ней до сих пор красовалось дорогое бальное платье, а не грязные и порванные его остатки. Вошла в дом высокомерной леди, так же без эмоций прошла и в спальню, и тут же охнула, оказавшись на моих руках.

– Даррен! – прошипела со страхом и неприятной тоской. – Ты обещал.

– И я сдержу слово, – шепнул я. – Но я ведь не обещал, что не помогу тебе избавиться от этих тряпок и не стану смывать с тебя усталость и грязь этих проклятых тоннелей.

– Я закричу!

Я остановился, задумчиво глядя в ее глаза. Улыбнулся.

– Кричи.

И пинком открыл дверь в ванную, внес внутрь Ирен, и под ее возмущенные, но все же тихие писки поставил в ванну. Руки тут же скользнули по тонкому стану женщины, рванули шнуровку.

– Даррен, ты обещал! – в отчаянии вскрикнула Ирен, ударив меня по плечам.

– Прости, – шепнул я виновато и, несмотря на сопротивление, коснулся губами ключицы, где неправильно, пугающе алела глубокая царапина. – Я не должен был тебя туда брать. Не должен был оставлять одну. Я должен был понять, что ты на эмоциях, что ты не усидишь. Должен был предугадать. Должен был настоять на своем, оставить тебя с женой Рида. Даже если бы пришлось тебя привязать. Я так испугался за тебя. Я… так испугался!

Я шептал, покрывая поцелуями ее раны, а после и обнаженные плечи, руки, лицо.

– Я обещал. Я не трону. Просто скажи мне, что будешь осторожна. Что никогда больше не станешь так рисковать. Что, когда… рядом будет он, не я, ты не станешь рисковать?! Прошу. Прости.

Ирен молчала, и, подчиняясь ее отстраненности, я все же смог остановиться. Взгляд на нее не поднимал, почему-то не хотелось видеть выражения ее лица. Платье сползло вниз и держалось, едва прикрывая грудь. Я в последний раз провел пальцами по шелковистой коже вдоль выреза и горько улыбнувшись, шепнул:

– Умывайся, я подожду в спальне.

И развернувшись, побрел к выходу.

Кажется, что-то пошло не так. Очень не так.

Глава 43

Ирен

В груди больно сжалось, когда он вышел, притворив за собой дверь. Я осталась стоять в наполовину спущенном платье, вся горя от прикосновений его губ. По спине бежали мурашки, а кожа, которую он целовал, пылала, будто помеченная раскаленным железом.

– Даррен… – прошептала беззвучно.

Благодарность к нему заполнила меня до краев, горячая и щемящая. Он спас Чарли. Он спас меня. И я оттолкнула его. Потому что должна была. Потому что нас обоих ждали другие люди и данные перед обществом обещания. Долг, как тяжелые кандалы на запястьях, не позволяющие броситься в его объятия, когда душа рвалась к нему изо всех сил.

Я хотела ответить на поцелуи. О, как я хотела! Каждой клеткой своего тела я чувствовала его нежность. И мне хотелось закричать: «Не отпускай меня». Но вместо этого я боролась, я умоляла помнить о слове. Я сама связала себе руки этими проклятыми условностями.

Словно в тумане я, наконец, избавилась от грязных, пропахших сыростью и страхом лохмотьев платья. Теплая вода смыла грязь, но не смогла снять внутреннее напряжение. Каждая капля, стекающая по коже, напоминала о прикосновениях. Я закрыла глаза, позволив воде смешаться со слезами.

После на полке я нашла халат генерала. Мягкий, темно-синий, из дорогого бархата. Я закуталась в него, как в кокон. Ткань пахла им. Я глубоко вздохнула, и на миг мне показалось, что он здесь, рядом, что его руки снова обнимают меня. Это был запах безопасности.

Собрав остатки гордости, я вышла в спальню. Он успел переодеться в простую рубашку и брюки, сидел на краю кровати, склонив голову. Он выглядел таким уставшим, таким изможденным, что сердце мое снова сжалось.

– Даррен, – начала я тихо, заставляя себя встретиться с его взглядом. – Спасибо. За все. За Чарли, за то, что был рядом.

Генерал лишь молча кивнул. Мне пришлось сделать усилие, чтобы продолжить. Слова давались с трудом.

– И… прости меня. Прости, что ушла тогда, без разрешения, искать Чарли. Это было безрассудно. Я… я так жалею об этом. Из-за моей глупости все могло кончиться куда хуже.

Он поднялся и медленно подошел.

– Я понимаю, почему ты это сделала. Не кори себя, – голос его был мягким, но отстраненным.

Даррен стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, но дистанция между нами ощущалась физически. Он сдержал слово. Он не прикасался ко мне, и от этой правильности, этой ледяной учтивости, внутри все сжималось в один тугой, болезненный комок. Его взгляд был полон понимания и той самой нежности, что сводила с ума, но руки оставались опущенными по швам. Он утешал словами, но лишал прикосновения, которое одно только могло разогнать остатки ночного кошмара.

Мне стало холодно. Холодно и невыносимо одиноко в этом огромном доме. Я стояла, и это был лишь жалкая имитация близости. Стыд за свою слабость пылал на щеках, но страх остаться сейчас одной был сильнее.

Я не выдержала его спокойного, ожидающего взгляда. Глаза сами опустились к полу, пальцы судорожно сжали мягкий бархат.

– Даррен… – голос прозвучал сдавленно, почти как мольба. – Мне… холодно.

Я сделала шаг вперед, сама не зная, что делаю. Потребность в нем была сильнее разума, сильнее гордости, сильнее всех данных обещаний.

– Пожалуйста, – прошептала я, уже почти не стыдясь своей мольбы. – Просто обними меня. Просто ненадолго.

Я боялась поднять на него глаза, боялась увидеть отказ, неодобрение или, что хуже всего, жалость. Но вместо этого я услышала тихий, срывающийся вздох. Звук сдавшихся укреплений. И тогда его руки притянули к себе. Не с той дикой, отчаянной страстью, что была в ванной, а крепко, надежно, бережно. Я уткнулась лицом в его грудь, слыша, как бешено бьется сердце ровно в такт моему.

Я вся дрожала как в лихорадке, и он прижимал сильнее, гладя ладонью по спине.

– Все кончено, – прошептал он, и губы коснулись макушки. Легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по телу разлилась волна тепла. – Я здесь. Я никуда не уйду.

И в этих словах, в этом простом объятии, была не обещанная страсть, а защита. Я обвила его руками, вцепилась в него, боясь отпустить. Мы стояли так посреди комнаты, двое уставших людей, нашедших в объятиях друг друга единственное пристанище. И этого сейчас было достаточно. Больше, чем достаточно. Это было все.

Я не знаю, сколько мы простояли так. Дрожь понемногу отступала, сменяясь всепоглощающим, почти болезненным покоем. Даррен был так же измотан, как и я.

– Мне так страшно было тебя потерять, – вырвалось у меня шепотом, мое лицо все еще было прижато к его груди. – Когда я увидела, что Чарли нет... а потом и ты ушел… я перестала думать.

Его рука на спине замерла на мгновение, а затем прижала крепче, почти до боли.

– Я знаю, – его голос прозвучал глухо. – Я чувствовал то же самое.

Мы смолкли. За окном занимался новый день. В щели между тяжелыми шторами пробивалась первая, робкая полоса света. Она легла на пол, освещая наши ноги. Этот луч возвращал нас в реальность, в мир, где у него есть невеста, а у меня жених.

Но я не могла заставить себя отойти.

– Не уходи, – прошептала я, уже почти во сне, не осознавая смысла слов.

Я почувствовала, как он снова поцеловал мои волосы.

– Я никуда не уйду, Ирен, – Даррен произнес имя с такой нежностью, что по телу снова пробежали мурашки. – Спи. Я буду рядом. Обещаю.

И я поверила. Потому что в его объятиях не было места лжи. Была только усталость, тихая грусть и та всепоглощающая нежность, ради которой стоило нарушать любые правила. И когда я, наконец, позволила сну унести себя, я знала: что бы ни принес новый день, этот миг, этот рассвет в его объятиях, останется со мной навсегда.