Текст книги "Да кто тебе нужен, генерал! (СИ)"

Автор книги: ЙаКотейко

Соавторы: Сова Люськина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 36

Дарен

Глупо. Ехать куда-то самим, когда я мог бы воспользоваться связями и надавить на начальника полиции. Да, время, но… а, к черту, главное, время. К тому же я видел, что Ирен не способна ждать. Ох уж эта женская чувствительность. Но отпускать ее одну я тоже не собирался.

Разговор с перепуганной, взволнованной женщиной дался тяжело. Она сосредотачивалась совсем не на том, на чем нужно было. Говорила не то, что я спрашивал. При этом самая короткая фраза перемежалась всхлипами и утиранием слез, растягиваясь в бесконечность, но все же, кое-что узнать удалось. Мальчишки. Да, они не желали говорить, но не желали говорить вот этой, потерявшей ребенка женщине. Возможно, со мной они заговорят гораздо охотнее. Нет, я уверен, что со мной они заговорят!

К моему удивлению, Ирен вела себя совсем не так, как я уже стал ожидать, насмотревшись на Марту. Да, она переживала. Это было видно по узкой линии губ, сжатым кулакам и взволнованному взгляду. Но она не причитала, не рыдала и вообще, вела себя на удивление уравновешено, вызывая во мне уважение и неожиданное желание все же увидеть ее слабость. Почему-то, внутри все креп страх, что такой Ирен не нужен я. Странно, глупо, тем более что я уже выбрал себе невесту, но…

Я не выдержал. Стоило остаться с ней наедине, прижал к себе, обещая справиться с ситуацией, и с жуткой нежностью наконец заметил то, чего ждал. Слабость и желание получить от меня поддержку. Сердце невольно пропустило удар, сжалось от нахлынувших чувств. Пока мы катили по темным улицам, и Ирен пряталась в моих объятиях, я мысленно обещал перевернуть весь этот город, но найти ребенка. Успокоить это трепетное, испуганное создание, прижимающееся ко мне.

К счастью, искать ребятню по городу не пришлось. Марта назвала их адреса. И все к той же моей радости, аж трое из них жили в одном доме.

Братья смотрели на меня мрачно, из-подо лба. Их рассадили на лавке у стены. Нам с Ирен предложили стулья. Испуганная мать этого выводка сжалась в углу. Было видно, что ей хотелось броситься к нам, защищать своих детей, возможно даже выгнать нас прочь. Но в этом доме хозяином был отец. Крепкий, серьезный мужчина управлялся с многочисленным семейством одними скупыми жестами. Махнул рукой – и трех младших как ветром снесло в маленькую коморку-комнатку. Кивок головы – и жена примолкла. Еще жест – и трое мальчишек на лавке виновато мнутся под моим взглядом.

– Ну, говори! – не громко, но очень веско обронил отец семейства.

Мальчишки опять замялись, бросили друг на друга быстрые взгляды, но никто так и не заговорил.

– Выпороть?

Ирен вздрогнула от весомого вопроса. Я же поднял руку, в просьбе к мужчине не нагнетать обстановку. И спокойно, вложив в голос достаточную долю участия и ноток сочувствия, попросил:

– Ребята, прошу вас, что бы ни случилось, расскажите. Его тетя сходит с ума от страха. Представьте, если бы пропал кто-нибудь из вас, каково было бы вашей маме?!

Ребята разом повернулись к углу, где застыла мать, и опять опустили взгляды.

– Я понимаю, вы боитесь наказания, но возможно, ваше промедление будет стоить Чарли жизни! Или… он ведь жив? – уточнил я тихо.

Ирен вздрогнула и с испугом посмотрела на меня, но прерывать не рискнула. И правильно, потому что мой вопрос заставил дернуться и мальчишек.

– Жив! – выкрикнул самый младший, не столько пытаясь донести смысл до нас, сколько успокоить себя, и больше не останавливался. Залился слезами, сделавшими речь неразборчивой, но продолжал извергать из себя признания: – Мы гуляли на Волчьей сопке. Прятались и искали. А потом в мяч. А потом Эд сказал, а слабо в шахты. Мы полезли. Нам не слабо! А потом заскрипело, и пол провалился. И Чарли туда упал. Мы его звали, но он не отвечал. Мы испуга-ались, – в последний раз взвыл он, и заревели уже разом все втроем.

– Выпорю, – застонал их отец. – Говорил же, не лазить туда. Шахты старые, прогнило все давно.

– Вы знаете, где это? – не столько спросил, сколько констатировал я.

– Знаю, господин, но там и днем-то беда, а ночью мы все на нижние уровни провалимся.

– Пожалуйста, – сложив руки в молитвенном жесте, прошептала Ирен, и по щеке ее потекли одинокие и оттого еще более страшные слезинки. – Он же там совсем один. А если он ранен.

– Мистер Рид, я готов оплатить любые инструменты, если вы найдете их и людей, чтобы идти в шахты сейчас.

Мужчина мрачно выдохнул нахмурившись. Задумался, но долго упираться не стал. Хороший человек, серьезный. Пожалуй, я еще вернусь к нему, предложу работу получше той, что заставляет его семью жить в этом разваливающемся доме. Мистер Рид поднялся, бросил:

– Полчаса, сэр, нужно собрать людей. Обождите здесь.

И не оглядываясь вышел вон.

Мать семейства тут же засуетилась, убирая выводок с глаз.

– Даррен? – шепнула Ирен и пока на нас не обращали внимания, сжала мою руку своими ладошками. – А если он…

– С ним все хорошо! – жестко отрезал я и тут же, словно извиняясь, привлек женщину к себе. Не удержался и коротко коснулся губами ее лба. – Вы ведь его знаете? Он сильный?

– Сильный, – шепнула она.

– Вот. Он в порядке. Просто ждет нас и дождется. И уже завтра расскажет вам эту историю со смехом.

– Спасибо, – едва слышно произнесла она и внезапно поцеловала меня, куда достала – в подбородок.

Но почему-то от этого поцелуя тело словно молнией пронзило, а на душе стало муторно и тяжело. Возможно, все из-за того, что я сам не верил в благополучный исход? Из-за того, что врал ей? Или… все же было что-то именно в этом поцелуе?

Глава 37

Ирен

Его объятия были крепкими, почти болезненными. В них было столько уверенности, столько силы, что мне на мгновение захотелось поверить в его слова. Поверить, что Чарли действительно просто ждет нас, сильный мальчик, и все это скоро станет страшной, но уже прошедшей историей. Но я чувствовала его руку на своей спине. Ладонь была сжата в кулак, и все его тело было напряжено, как струна. Он говорил мне утешения, но сам был полон тревоги, которую пытался скрыть.

И этот поцелуй в лоб. Он был стремительным, почти неловким, будто он боялся позволить себе даже эту крошечную нежность. А потом мой собственный порыв, этот жалкий, детский поцелуй в подбородок. От него по телу разлилась жгучая волна стыда и чего-то еще, от чего перехватило дыхание. Он вздрогнул, я почувствовала это. И в его глазах, когда он отстранился, я увидела не холодную уверенность, а растерянность и ту самую тяжесть, что легла и на мое сердце.

Он солгал мне. Я знала это. Я видела, как его взгляд стал остекленевшим, когда заговорили о шахтах. Я слышала, как изменился его голос, став неестественно твердым, когда он говорил, что с Чарли все хорошо.

Мистер Рид ушел собирать людей, и в доме воцарилась давящая тишина. Даррен отошел к окну, стал спиной ко мне и смотрел в черное стекло, в котором отражалась бедная комната и мое испуганное лицо. Он беспокоился. Он, всегда такой непробиваемый, боялся.

И этот страх был страшнее всего.

Он обернулся, и его взгляд упал на меня. Даррен видел, что я все поняла.

– Ирен, ты останешься здесь, – сказал генерал, и в его голосе не было места возражениям.

Это был приказ. Приказ человека, который привык, что ему подчиняются.

И именно это заставило меня подняться со стула. Ноги дрожали, но я выпрямилась во весь свой невысокий рост.

– Нет.

Один слог. Тихий, но четкий. Даррен поднял бровь, удивленный, не ожидающий ослушания.

– Ты не пойдешь туда. Это не место для тебя.

– Я люблю Чарли. Я не останусь здесь, в четырех стенах, пока он там один! – голос мой окреп, в нем появились металлические нотки, которых я сама в себе раньше не слышала.

Генерал сделал шаг ко мне, его глаза сузились.

– Посмотри на себя, Ирен! – его голос сорвался на низкий, ядовитый шепот, чтобы не слышали хозяева. – Твое платье, туфли... Ты не пройдешь и десяти шагов по той грязи. Ты будешь только мешать. Это не прогулка по парку!

Он был прав. Я была абсолютно не готова к тому, что ждало нас впереди. Но его слова не остановили меня. Они лишь разозлили.

– Я не буду мешать. Я буду ждать у входа. Но я буду там. Я должна быть там, когда вы его найдете. Он испуган, Даррен. Ему будет нужен знакомый голос. Мой голос.

Я видела, как генерал сжимает челюсти. Даррен хотел прикрикнуть, заставить меня подчиниться. Я видела эту борьбу в его глазах. Привычка командовать против чего-то другого.

– Я не останусь здесь, – повторила я, глядя ему прямо в глаза. – И вы не можете меня заставить.

Мы стояли друг против друга в центре чужой кухни, и вся его власть, все его связи и деньги оказались бесполезны против одного моего тихого «нет». Даррен понимал и ненавидел это.

Наконец, он резко выдохнул.

– Черт возьми, – прошипел едва различимо. – Хорошо. Но ты делаешь все, что я скажу. Без споров. Поняла!

Я лишь кивнула. Он с ненавистью окинул взглядом мое бальное платье, сорвал с вешалки у двери большой, потертый плащ, видимо, принадлежавший хозяину.

– Надень. И будь готова, что после этой ночи его можно будет только выбросить.

Он набросил на меня тяжелую, пахнущую дымом ткань. Плащ был мне огромен, рукава свисали ниже пальцев, но он был теплым.

Вскоре вернулся мистер Рид, и мы сели в повозку, которая тряслась и скрипела, увозя нас из города в сторону черного силуэта Волчьей сопки. Я сидела и смотрела на спину Даррена. Он не оборачивался. Его пальцы барабанили по колену, выдавая нервозность, которую он так тщательно скрывал от всех и особенно от меня.

Рядом, на передке, молча сидели мистер Рид и двое других мужчин. Их мрачные лица, освещенные колеблющимся светом фонаря, были красноречивее любых слов. Но они не верили в успех. Это читалось в каждом их движении, в каждом вздохе.

Дорога становилась все хуже. Повозка кренилась на ухабах, и я цеплялась за сиденье, чтобы не упасть. Внезапно колесо с громким стуком угодило в глубокую выбоину. Повозка резко дернулась, и я не удержалась, с тихим вскриком полетев вперед.

Но я не ударилась о твердые доски. Сильные руки резко перехватила меня в полуметре от падения, втянули обратно на сиденье и на мгновение прижали к себе.

– Сиди смирно, – прохрипел Даррен прямо над ухом, его голос был низким и злым. – Я же сказал, не мешай.

Он тут же отстранился, будто обжегшись, и снова уставился в темноту. Я молча отодвинулась на свой край, сгорая от смеси обиды, стыда и какого-то странного, непонятного тепла там, где коснулись его пальцы.

Наконец, мы остановились. В кромешной тьме угадывался зев старого рудника. Черная дыра в склоне холма, обрамленная сгнившими балками. Пахло сыростью и чем-то металлическим. От этого места веяло могильным холодом.

Мужчины молча принялись готовиться к вылазке. Зажгли еще один фонарь. Даррен спрыгнул на землю и, не глядя на меня, бросил через плечо:

– Оставайся здесь в телеге. Не подходи близко к входу. Земля может быть подкопанной. Ты мне нужна живая и невредимая.

Он уже собирался уйти за мужчинами, которые исчезали в черной пасти шахты, когда я не выдержала и крикнула ему вслед.

– Даррен!

Он обернулся, его лицо в свете фонаря было строгим.

– Что?

Я не знала, что сказать. «Будь осторожен»? «Вернись»? «Спасибо»? Все слова казались глупыми и ненужными.

– Найдите его, – выдохнула я вместо всего этого. – Пожалуйста.

Он секунду смотрел на меня, и что-то дрогнуло в его жестком взгляде. Он коротко кивнул и резко развернулся. Через мгновение его фигура растворилась в темноте тоннеля, поглощенная вместе со светом фонаря и скрипом шагов.

Я осталась одна. В полной, давящей тишине, нарушаемой лишь шелестом ночного ветра.

Слова Даррена жгли душу. Он смотрел на меня как на обузу, как на капризного ребенка, который только и ждет, чтобы испортить все взрослые дела. Но Чарли был в опасности. И сидеть сложа руки, когда он там, в этой черной утробе, один, испуганный, возможно, раненый… Я не могла.

Глава 38

Даррен

Да будут прокляты все женщины разом. Как она умудрилась уговорить меня? Но я видел, откажись я, и Ирен пешком пойдет к проклятой сопке и свернет себе шею еще на подходах.

Пока доехали до сопки, даже над городом сгустилась абсолютная темнота. Успокаивало лишь одно, в чертовых шахтах темно даже днем, так что большой разницы, когда туда входить, не было. Ирен рвалась вперед, и ее можно было понять, но я был ей благодарен за остатки благоразумия, позволившие остаться у телеги.

Тоннель чем дальше, тем больше напоминал обиталище мифических чудовищ. Черные стены затянула плесень и еще какая-то дрянь. Сгнившие балки неприятно выступали из стен, намекая, что все здесь держится на одной воле богов. Под ногами скрипели и проседали, заставляя постоянно спотыкаться, рассыпавшиеся в труху рельсы для вагонеток. Запах же напоминал одновременно о склепе, могиле и болоте.

Даже мне с трудом удалось отогнать глупые мысли, рабочие же вздрагивали от каждого шороха.

А их было неожиданно много. Каждый наш шаг отдавался этим самым шорохом, пролетающим по тоннелю: это осыпалась потревоженная земля. Оставалось только молиться, чтобы эти осыпи и дальше оставались лишь тонкими ручейками, а не переросли в лавину, что погребет нас под собой.

Все же дети – существа бесстрашные. Гулять в таком месте могут лишь такие.

Место, где собственно и проходили игры, мы тоже нашли достаточно быстро. На земле валялись самодельные факелы и стоял старый, разбитый фонарь. Стены были кое-как облагорожены. Подперты новыми, пусть и тонкими, палками. На них же висела и нехитрая утварь. Какие-то самодельные ножи, дырявая сковорода, разномастные пруты и тряпки.

– А у ребят тут, похоже, целое хозяйство, – хмыкнул один из работников, осмотревшись.

Мы согласно угукнули и вновь позвали:

– Чарли!

И, как и в предыдущее множество раз, отозвалось лишь эхо.

Дыра обнаружилась чуть дальше по основному тоннелю. Черное ничто, не внушающее доверия в своем мирном сне.

Мы застыли, перекрыв тоннель, и одновременно с ужасом и интересом изучали разверзшуюся впереди бездну. Подходить ближе никто не спешил. Молчание длилось недолго.

– Чарли?! – позвал я, пытаясь взглядом пробить толщу камня впереди.

Молчание, шелест песка и легкий шорох эха, повторяющего за нами даже дыхание. Миражи кружили вокруг, заставляя слышать то, чего нет. Показалось, легкий вздох? Нет, просто эхо принесло мой собственный шепот.

– Чарли?

«А-ли, али, а, ли».

– Нет, так не пойдет, я себя не слышу, – буркнул я и очень осторожно продвинулся вперед. Крохотный шажок, боком, протягивая ногу по земле. Шелест и неприятное цоканье.

– Кажется, лучше к краю не соваться, – шепнул я.

Рабочие молчали, приходилось хоть собственным голосом разгонять атмосферу напряжение, захватившую все вокруг.

Я оказался прав, стоило приблизиться к краю дыры ближе, чем на пять шагов, послышался тот самый, пугающий шелест осыпающегося песка, а за ним и грохот сорвавшегося вниз камня.

– Не получится, сэр. Грунт снизу обвалился воронкой, тонко тут.

Я только поморщился, вытягивая руку с фонарем и стараясь заглянуть в дыру на расстоянии. Не вышло.

– Чарли? – позвал я, и мы все замолчали прислушиваясь. Нет, тишина.

– Чарли!

И опять гуляющее по тоннелям эхо и ничего.

Варианта было два. Либо мальчишка ушел искать выход, либо… Будем опираться на первый.

– Входы должны быть и на нижние уровни. Здешние шахты не вверх выходили, а по бокам горки этой, – тихо поведал стоящий за мной мистер Рид.

Я покивал. Да, должны быть, но сколько мы будем искать нужный? Да хоть какой-нибудь рабочий!

– Я спущусь, – все так же не поднимая голоса, жестко проговорил я.

Несмотря на то что мальчишку мы звали криком, между собой общались лишь шепотом. Казалось, что гора может разозлиться на лишние звуки.

– Опасно, сэр. Да и веревки не хватит. Мы рассчитывали, только чтоб мальчонку поднять. А тут еще десятка два метров надо, чтоб точно все вместе не ухнули в бездну.

Кулаки сжались сами собой. Ну почему люди всегда рассчитывают на благоприятные условия, совсем не думая о возможных неудачах?!

– Проклятье, что назад в город ехать?

– В телеге еще лежит, – успокоил мой гнев мрачный голос одного из рабочих.

Спасибо, что хотя бы так.

– Я схожу, – кивнул мистер Рид.

– Я с вами, – я тут же потерял интерес к дыре. – Боюсь, если вы появитесь один, леди Ирен прибежит сюда сама.

Рабочие хохотнули, признавая мою правоту.

– К тому же не стоит здесь ходить по одному, – уже мрачнее добавил я, оглянувшись на провал. Мужчины согласно промолчали.

Обратная дорога показалась гораздо короче и при этом… напряженнее. Ожидание выхода преследовало навязчивой идеей. Казалось, вот сейчас он должен показаться, еще десяток шагов и ничего. Вот теперь точно выход – и опять чернота тоннеля. И снова камень, гнилые балки и затхлый воздух. Любые нервы сдадут.

Свежесть ночного воздуха придала сил. Ворвалась в тоннель касанием жизни. Улыбка сама собой наползла на губы. Ночное небо после низких сводов показалось необычайно прекрасным, я даже на миг застыл, позволяя себе несколько глубоких облегченных вдохов.

– Сэр!

Взволнованный голос мистера Рида вырвал из расслабленности, как удар молота по голове. Я тут же выпрямился и поспешил к телеге, где обнаружил… мистера Рида. И все.

– Ирен? – первый вопрос был тихим, удивленным. Я сам не мог поверить в то, что вижу, то есть, не вижу. Ирен не было. Следующий же громом прокатился вниз по склонам, влетел в тоннель и угас вдали. – Ирен!

Тишина.

Глава 39

Ирен

Я спрыгнула с повозки. Земля под ногами была мягкой и влажной. Фонарь, оставленный Дарреном, мерцал, подмигивая мне. Я схватила его и чуть не выронила его из рук, настолько тот был тяжелый. Но я уже решилась. Подошла к входу в шахту. Темнота внутри была абсолютной, густой, как деготь. Она поглощала свет фонаря, превращая его в жалкий, колеблющийся кружок, который выхватывал из мрака лишь куски сгнившей крепи и сырые, полуразрушенные стены. Пахло плесенью, ржавчиной и страхом.

«Не подходи близко. Земля может быть подкопанной».

Я заставила себя сделать шаг внутрь. Потом еще один. Холодный воздух обжег лицо. Я шла, стараясь ступать осторожно, но каждый мой шаг отдавался гулким эхом, которое уходило вглубь, в бесконечные черные лабиринты. Казалось, сама шахта дышала.

Я шла и звала Чарли, но голос звучал тонко и жалко, его тут же поглощал мрак. Я оглянулась. Вход превратился в маленькую звездочку света, которая казалась такой далекой, а когда совсем исчез, стало понятно, как я сильно ошибалась. Пошла на поводу чувств, а не холодного рассудка. Почему я не послушала Даррена?

Я заблудилась. Все тоннели выглядели одинаково: мокрые стены, скрипучие балки, рельсы, уходящие в никуда. Я пыталась свернуть в проход, который показался мне более протоптанным, но через десяток шагов наткнулась на завал из камней и бревен. Сердце заколотилось в панике. Я побежала назад, но другой поворот привел меня в тупик.

Я остановилась, пытаясь перевести дыхание. Воздух стал спертым. Свет фонаря дрожал, и от этого тени на стенах оживали, превращаясь в чудовищные, изломанные силуэты. Мне почудился шорох где-то сзади. Я резко обернулась, подняв фонарь. Никого. Только мой собственный, искаженный страхом силуэт метнулся по стене.

«Глупая Ирен. Здесь никого нет. Надо найти Даррена», – попыталась я успокоить себя.

Я пошла дальше, уже не зная, в какую сторону двигаться. Ноги подкашивались, тяжелый плащ цеплялся за острые выступы камней. Я споткнулась о рельсы и чуть не упала. И в этот момент я его услышала. Слабый, едва различимый звук. Не крик. Скорее… всхлип.

Чарли!

Я бросилась на звук, забыв о всякой осторожности. Он доносился из бокового тоннеля, узкого и низкого. Я почти бежала, согнувшись, свет фонаря прыгал по стенам.

– Чарли! Я здесь! – кричала я, и в голосе моем была уже не только надежда, но и истерика.

И тут земля ушла у меня из-под ног.

Раздался оглушительный грохот, и я провалилась. Вниз. В кромешную тьму. Падение было коротким, но страшным. Я ударилась обо что-то твердое, фонарь вылетел из рук и с глухим стуком разбился, погрузив все в абсолютную, слепящую черноту.

Тишина наступила оглушительная. Я лежала на холодном, мокром камне, не в силах пошевелиться от боли и ужаса. Все тело ныло, особенно плечо и бок, которыми я ударилась при падении. Я пыталась дышать, но воздух был пыльным.

Я была в ловушке. Где-то глубоко под землей. Одна. В полной темноте. Над головой зияла дыра, через которую я провалилась, но до нее было не дотянуться. Я слышала, как сверху сыплется земля и мелкие камешки.

Сначала я просто лежала, не в силах осознать произошедшее. Потом тихий, жалобный звук снова донесся до меня. Теперь он был совсем рядом. Прямо здесь, в этой яме.

– Чарли? – прошептала я, и голос мой сорвался, смытый слезами. – Это ты?

В ответ послышался слабый стон. Он был тут. Со мной. Но это знание не принесло облегчения. Теперь мы были в ловушке вдвоем. И никто не знал, где мы.

Темнота давила на глаза, на мозг. Она была физической, осязаемой. Я зажмурилась, но от этого не становилось светлее. Тело била дрожь. Слезы текли по лицу, но я даже не пыталась их смахнуть.

Я была абсолютно одна. И тишина вокруг была такой громкой, что в ушах начинало звенеть. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться, но холод исходил изнутри. Из самой глубины души, парализованной животным, первобытным страхом. Он сжимал горло ледяным кольцом, сковывал мышцы, вытеснял из головы все мысли, кроме одной: «Я умру здесь. В темноте. В одиночестве».

Но потом снова раздался стон. Тихий, прерывистый, полный боли. Это был не призрак, не плод моего воображения. Это был Чарли. И он был здесь, совсем рядом, и ему было так же страшно, как и мне.

Что-то будто щелкнуло внутри. Я сделала глубокий вдох, втягивая спертый воздух. Слезы еще текли по щекам, но я смахнула их тыльной стороной ладони, наверняка оставив на коже грязные разводы.

«Соберись, Ирен, – приказала я себе. – Он не может ждать».

Я осторожно пошевелила руками и ногами. Все болело, но, кажется, ничего не было сломано. Медленно, ползком, начала двигаться на звук. Каждый сантиметр давался с трудом. Руки натыкались на острые камни, влажную глину, обломки дерева.

– Чарли, – шептала я, протягивая руку перед собой. – Я здесь. Тетя Ирен здесь.

Его стон стал чуть громче. Он был прямо передо мной. Пальцы наткнулись сначала на грубую ткань куртки, а затем на холодную кожу щеки. Чарли вздрогнул от прикосновения.

– Чарли, милый, – голос мой сорвался. Я снова поползла вперед, нащупала его плечо, и тут же почувствовала на своей руке что-то липкое и теплое.

Кровь.

Паника снова попыталась поднять голову, но я ее подавила. Сдернула с себя тяжелый плащ, нащупала его край и закутала мальчика, стараясь делать это как можно нежнее.

– Все будет хорошо, солнышко, все будет хорошо, – бормотала я, сама не веря своим словам, но зная, что он должен слышать мой голос. – Мы сейчас выберемся. Нас найдут.

Я прижалась к Чарли, пытаясь согреть своим телом. Он слабо постанывал, но, казалось, мое присутствие немного успокоило его. Теперь он был не один. И это было единственное, что я могла ему дать.

Но этого было мало. Слишком мало. Мы замерзнем. Или задохнемся. Или… Нет. Нас найдут.

Я отползла от Чарли на пару шагов, подняла голову к черному провалу над нами и крикнула изо всех сил:

– Помогите! Даррен! Мистер Рид, мы здесь!

Мой голос разбивался о каменные стены, возвращаясь ко мне жалким, глухим эхом. Я замолчала прислушиваясь. Ничего. Только звенящая тишина и прерывистое дыхание Чарли.

Отчаяние снова накатило волной. Но я сжала кулаки, вонзив ногти в ладони. Боль помогла сосредоточиться.

Я снова закричала. И снова. И еще. Я кричала до хрипоты, до боли в горле. Кричала имя Даррена, мистера Рида, просто в пустоту, в надежде, что кто-то услышит. Кричала, пока голос не превратился в шепот, а силы почти не оставили меня.

Я рухнула на камни рядом с Чарли, обессиленная. Темнота снова сомкнулась вокруг, давящая и бесконечная. Обняв мальчика, я прижалась к его холодной щеке и зашептала, уже не зная, для кого эти слова для него или для себя:

– Они найдут нас. Они обязаны найти. Даррен найдет. Он обещал.

И в этот момент, сквозь гул в собственных ушах, мне почудился какой-то звук. Не эхо моего крика. Что-то другое. Приглушенный, далекий. Как будто скрежет? Или шаги?

Я замерла, не смея дышать, вслушиваясь в звенящую тишину, а потом снова крикнула.