Текст книги "Цветок для ледяного дракона (СИ)"

Автор книги: ЙаКотейко

Соавторы: Сова Люськина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 45

Ужин был испорчен, но Дармир сделал вид, будто ничего и не произошло.

– Белинда, ты будешь горячий шоколад или чай?

– Чай, – тихо ответила я.

– А на закуску?

– Я не…

– Давай я выберу, а ты оценишь мой вкус?

Я благодарно кивнула. Все время, пока мы пытались есть, его голос был тихим, уверенным фоном, вытесняющим ядовитое эхо голоса Генри. Он рассказывал забавные истории из своей жизни.

– Или вот еще случай был в прошлом году, – продолжил Дармир, подливая мне чаю. Его глаза смеялись, предвещая что-то забавное. – Решили мы с городским советом украсить фонтан к Зимнему празднику. Заказали огромную, ажурную ледяную скульптуру в виде лебедя. Мастер привез, установил. Красота неописуемая, весь город сбежался смотреть. А на следующий день приходит ко мне перепуганный стражник: «мэр, лебедь уплыл!»

Я невольно улыбнулась, представив себе эту нелепость.

– Как уплыл? Он же ледяной.

– Именно так я и спросил, – засмеялся Дармир. – Оказалось, ночью неожиданно налетел теплый ветер с юга. Знаешь, эти капризные потоки. Они иногда случаются. Или чья-то магическая шутка. Скульптура начала подтаивать у основания. И по всей видимости, она была так искусно сбалансирована, что вместо того чтобы рухнуть, она медленно, очень медленно, развернулась. А потом вода в фонтане подхватила ее. И к утру этот величественный ледяной лебедь совершил полный круг и причалил к противоположному борту. Только след от его «путешествия» и длинная дорожка из льдинок.

– И что же вы сделали? – спросила я.

– Что сделал? – Дармир только развел руками. – Объявил, что так и было задумано! Что лебедь ожил, чтобы полюбоваться на украшенный город. Народ был в восторге. Дети особенно.

Он отпил чая, и его взгляд стал чуть более серьезным, хотя улыбка не сходила с губ.

– Понимаешь, Белинда, часто самые досадные на первый взгляд неурядицы, как сломанные качели, уплывшие лебеди, даже настырные жители вроде леди Диэны это и есть та самая жизнь города. Не идеальная, не предсказуемая, но настоящая. И моя задача не столько все контролировать, сколько направлять этот хаос в мирное русло.

Он говорил так просто и мудро о вещах, которые, я знала, на самом деле требовали огромного терпения и сил. Но в его тоне не было и тени высокомерия или жалоб.

– Ты никогда не устаешь от всего этого? – спросила я тихо.

Дармир задумался.

– Устаю. Но это хорошая усталость. Та, после которой чувствуешь, что день прошел не зря. Как после тяжелой, но любимой работы в саду, – он взглянул на меня. – Ты же знаешь это чувство, правда?

Я кивнула. Знала. Именно такое чувство приходило ко мне вечером в оранжерее, когда я обходила свои владения, усталая, но безмерно довольная.

Когда мы вышли на морозную улицу, я не смогла сдержаться.

– Дармир, я… я не такая, как он сказал, – вырвалось у меня тихо, – Эти истерики… он сам их провоцировал. А ревность…

Он остановился, повернул меня к себе. Большие ладони легли на мои щеки, согревая кожу.

– Белинда, ты думаешь, я не вижу, кто ты? Я вижу женщину, которая в одиночку переехала на край света и построила чудо из стекла и зелени. Которая сражается за каждый росток. Которая умеет любить так сильно и преданно, что вяжет варежки, а после выбивает из них чужое прикосновение. – Он покачал головой. – Мне не нужно твое оправдание. Про него я все понял. Трус и манипулятор. Его слова – это прах. Забудь их. Доверься мне.

Он поцеловал меня долго и нежно, и что-то ледяное внутри окончательно растаяло, уступив место усталой, но глубокой благодарности.

Дармир проводил меня до самого дома, заглянул в квартиру, чтобы убедиться, что все спокойно.

– Я буду рядом, – пообещал он, стоя на пороге. – Спокойной ночи.

Я смотрела на него, и мне хотелось попросить: «Останься. Просто будь рядом». Но я не посмела.

– Спасибо, – прошептала вместо этого, целуя его. – За все.

Дармир обнял меня крепко еще раз и ушел. Я заперла дверь на все замки.

Утром проснулась рано. Беспокойный сон, полный обрывков вчерашней ссоры и холодных взглядов Генри, выгнал из постели, и я решила отправиться в оранжерею пораньше. Там, среди своих растений, я всегда находила покой.

Я быстро собралась и вышла на улицу. Скорее всего, приду раньше рабочих. Мороз щипал щеки, поэтому наняла экипаж. Добралась быстро, но когда вышла, увидела, как с крыши оранжереи поднимается густой, белый пар. Через мгновение раздался резкий, оглушительный треск.

Я застыла, не веря своим глазам. Огромные стеклянные окна оранжереи покрылись паутиной трещин. Некоторые даже рухнули. Откуда пар? Что случилось? Система обогрева?

Все мысли спутались в один сплошной ужас. Мои растения, розы для Алиты, овощи для Дармира. Вся зелень! Все, над чем я трудилась!

Войти туда сейчас – безумие. Разум, онемевший от шока, начал подавать первые, холодные и четкие сигналы. Пар мог быть опасным. С потолка в любой момент могли рухнуть новые стекла. А если там лопнула основная труба отопления… Не хочу даже думать.

Но внутри было все. Мои ноги сами по себе сделали шаг вперед. Нет. Так я только погибну или покалечусь, не успев ничего спасти.

Слезы выступили на глазах, но я с яростью смахнула их тыльной стороной руки. Плакать сейчас – роскошь. Нужно думать.

Глава 46

Я застыла, прикусив губу. Нужно послать за стекольщиками, но кого? И тут же внутри вспыхнул новый страх: а как же сторож? Истопник должен быть в порядке, а он?

Но он сам развеял все страхи. Выбежал из-за здания, на миг замер, рассматривая меня, и побежал еще быстрее, крича на ходу:

– Леди, нужно за мэром и за рабочими!

– Вы?..

– Обходил здание, когда звон услышал. Пока добежал, там никого, Актар, истопник, в другую сторону побежал, чтобы на всякий случай. Быстрее же, езжайте, мы тут будем, чтоб не пускать наемных ваших.

В этот же миг с другой стороны здания показался чумазый, расхристанный истопник.

– Удрал. Кто бы ни был, удрал! – зло гаркнул он, махнув рукой.

А я вдруг успокоилась. Эти люди переживали за меня, за мое дело, и они правы, нужно ехать за Дармиром и стекольщиками. Стоя здесь, я ничем помочь не смогу.

– Я быстро, – бросила я деловито и побежала к карете. Возница не стал уезжать, тоже заметил, что здесь не все ладно.

Осталось решить всего один вопрос: в мэрию или к стекольщикам в первую очередь?

«В мэрию!» – тут же решила и озвучила адрес кучеру.

Дармир сможет решить проблему гораздо быстрее, чем я. Попробуй еще объясни стекольщикам, что именно от них хочешь так, чтобы они прониклись проблемой. А Дармиру достаточно повелеть… по крайней мере, я так думала.

Время утекало водой сквозь пальцы. Каждая минута, это риск потерять все. К счастью, от мэрии моя оранжерея не так уж и далеко, а возница прекрасно понял срочность дела. Я только и слышала, что его свист и хлесткие удары кнута. Надеюсь, он никого не зацепит. Мне же пришлось уцепиться за лавку, чтобы не слететь с нее на пол.

В мэрию я ворвалась безумным ураганом. Надин даже вскочила, с выражением крайнего ужаса крикнув:

– Что случилось?

– Потом, прости! – на бегу извинилась я и птицей взлетела по лестнице. Ворвалась в кабинет, заставив дернуться секретаря.

Он набрал в грудь воздуха, чтобы что-то мне сказать, но тут же махнул рукой в сторону кабинета. Я благодарно кивнула, уже стоя перед дверью. Рванула ее на себя и бегом направилась к тут же вставшему Дармиру. Молодой мужчина в гостевом кресле нахмурился, но тоже поднялся, словно собирался защищать меня от преследующей проблемы.

– Белинда, что?..

Но я не дала закончить. Вцепилась ему в плечи, со слезами в голосе, которые спрятать было невозможно, заговорила:

– Оранжерея замерзает. Стекла разбиты. И пар идет, возможно отопление.

– Картер, прости, – холодно бросил Дармир своему гостю. Тот понятливо кивнул. – Идем, Белинда.

Голос Картера остановил нас уже в дверях.

– Нужна помощь?

Дармир замер, задумался, но кивнул.

– Прошу, съезди к стекольщикам, попроси срочно с материалом к оранжерее.

И мы все вместе покинули мэрию. Картер отправился за стеклом, мы к оранжерее.

На вежливость сегодня Дармир не тратился. Выскочил из кареты и бросился к зданию оранжереи. Сторож кинулся к нему навстречу и коротко, на бегу рассказал обо всем. Истопник застыл рядом со мной и даже помог мне выйти из кареты, а после и держал, потому что под мой испуганный крик Дармир нырнул внутрь. Томительно длинную минуту ничего не происходило. Я почти висела на истопнике, не замечая, что сажа уверенно перебирается на мою одежду. Сверху опять что-то хрупнуло, звякнуло, заставив меня в очередной раз вскрикнуть. Но осколки, оставшиеся в рамах, медленно вылетели из них и опустились куда-то вниз, внутрь здания. Еще минута и по оставшемуся стеклу поползли слепящие, светло-голубые молнии. Они словно змеи ползли вверх, все выше и выше, сорвались со стекла, но не исчезли, а поднялись выше, соединились, соткав в воздухе ажурную сеть. Эта сеть разгорелась еще ярче, а после будто стала остывать. Тускнеть. Молнии застыли ледяным узором, а между ними засверкали на солнечном свете тонкие перегородки изо льда. Дармир застеклил оранжерею своими силами. Лед, что будет дарить нужное тепло моим растениям, пока не восстановят купол.

Из глаз побежали слезы радости и благодарности.

Сейчас как никогда остро я ощущала, насколько мне повезло. Мужчина, который рядом не только в радости, но и в беде. Который много обещает, но делает еще больше. Мужчина, который по какой-то причине обратил внимание на меня и стал моей жизнью.

К нам приблизились рабочие. Остановились, понимая, что что-то не так. Зашушукались, уточняя у сторожа, что именно. Охнули и заругались. А я все смотрела на вход.

Дверь распахнулась, выпуская вместе с Дармиром его деловой голос, уже раздающий приказы.

– Когда приедут мастера, пусть разбивают лед по секторам, я оставил такую возможность. Ты, – он указал на сторожа. – Отправляйся на Мастерскую, пусть приедет и монтажник. Повреждены две трубы. Я перекрыл в них подачу тепла. Так что ты, – на этот раз он говорил с истопником, за которого я до сих пор цеплялась. Дармир мягко обхватил меня за плечи и потянул к себе. Прижал. – Иди на рабочее место, нужно поднять температуру внутри.

Истопник кивнул и широким шагом скрылся за зданием.

– А мы с тобой обойдем оранжерею по периметру. Наверняка на снегу остались следы, – холодно проговорил Дармир. Но холод его был направлен на того, кто так со мной поступил. Меня же дракон нежно поцеловал в щеку и отстранился, но при этом взял за руку. – Остальные пока займитесь срезкой, она в безопасном месте. После займетесь самой оранжереей, работу в ночь оплачу по двойной. Но к утру нужно привести все в порядок.

Рабочие выразили готовность работать хоть сутки напролет, если это поможет.

– Там все плохо? – робко уточнила я, когда мы отошли от всех.

– Не так страшно, как ты себе представляешь, – подбадривающе улыбнулся Дармир, цепким взглядом осматривая стены, сугробы и ограду. – Да, кое-чему нужна будет реабилитация, но мороз не успел победить отопление. Думаю, максимум, что ты потеряешь, это немного листвы на нежных цветах.

Я благодарно прижалась к его плечу, но тут же пришлось отпустить. Дармир попросил:

– Погоди.

И крадущимся хищником пошел к ограде. Присел на корточки у чего-то, мне невидимого. Коснулся ладонью снега. Та засветилась все теми же ледяными искрами. Они же побежали по снегу в сторону здания, забрались на пристройку, выше, на основную стену, у купола. И в другую сторону, на ограду.

– Идем, – холодно велел Дармир вставая, и опять я прекрасно поняла, что лед в словах достался тому, чьи следы, подсвеченные морозными огоньками, я теперь смогла рассмотреть.

Глава 47

Мы с Дармиром сели в карету. Его сильные руки были теперь удивительно нежны. Дверца захлопнулась, и стук копыт о снег возвестил о начале движения. Мы ехали не туда, не в сторону мэрии и не к моему дому.

Я сидела, сжимая дрожащие руки, все еще ощущая страх. Дармир медленно, осторожно, накрыл своей ладонью мои ледяные пальцы.

– Все будет хорошо, – наконец сказал он. – Лед крепок. Он не просто заменит стекло, а будет удерживать тепло внутри лучше любого окна. Твоим растениям это даже понравится. Особый микроклимат.

Он старался шутить, и я попыталась улыбнуться. Но вместо улыбки из груди вырвался сдавленный всхлип.

– Кто, Дармир? – выдохнула я, глядя на наши соединенные руки. – Кто мог так… за что? Оранжерея никому не мешала. Это же просто цветы…

Дармир замолчал, но когда заговорил снова, его голос был холоден.

– Один негодяй, чье имя даже не стоит произносить вслух, чтобы не осквернять им воздух. – Он сжал мою руку чуть сильнее. – И это моя вина, Белинда. Моя ошибка. Я видел, как он смотрел на тебя в тот вечер. Видел эту… жадность в его глазах. Мне нужно было выдворить его из города немедленно, как только он осмелился заговорить с тобой. Я проявил глупость, думая, что простого предупреждения будет достаточно для этого ничтожества. Я допустил, чтобы эта змея оставалась рядом, и она ужалила. Тебя. Через то, что ты любишь больше всего. Прости меня.

Мне не нужно было слышать имя. Оно всплыло в памяти само. Наглое, самодовольное лицо и маслянистый голос. Генри.

– Он хотел напугать, – прошептала я, наконец понимая. – Или заставить продать… Испортить все, чтобы потом прийти и предложить уехать.

Дармир кивнул, и его челюсти напряглись.

– Скорее, первое. Унизить. Показать свою мнимую силу. Наказать меня через тебя. Трусы и подлецы всегда выбирают самые грязные методы.

Карета плавно остановилась. Я выглянула в окно и увидела суровый фасад городского полицейского участка.

– Подожди здесь, – сказал Дармир, его голос снова обрел стальную твердость. Он выпустил мою руку, и сразу стало холодно. – Это мое дело. Нужно дать официальные показания и… обеспечить, чтобы правосудие было не только скорым, но и неотвратимым. Я не хочу, чтобы ты снова его видела и слышала.

Он вышел, не дав мне возможности возразить. Я осталась одна в тишине кареты, прислушиваясь к шуму улицы и собственному сердцу. Минуты тянулись мучительно долго. И вот дверь участка распахнулась. Сначала вышли трое полицейских. Они были не похожи на обычных патрульных, их бушлаты выглядели строже и темнее. Они что-то оживленно обсуждали между собой кивая. А следом за ними появился Дармир. Он обменялся с ними несколькими короткими фразами, и по его жесту полицейские направились к служебной карете, стоявшей рядом со входом. Сам Дармир вернулся к нашей. Открыл дверцу, но не садился.

– Мы едем дальше. Оставайся внутри. Я давно узнал, где он остановился, – его взгляд мягко, но непреклонно умолял послушаться. – Пожалуйста.

Он захлопнул дверцу и дал знак кучеру. Наша карета тронулась, и следом за ней, как тень, двинулась полицейская. Мы ехали по центральным улицам. Остановились у трехэтажной гостиницы «Сугроб». И там, прямо на крыльце, прислонившись к колонне, стоял Генри.

Он только что закурил трубку и с видом полного довольства наблюдал за суетой на улице. Увидев две подъезжающие кареты и знакомую фигуру Дармира, выходящую из одной, он замер. Самоуверенная ухмылка медленно сползла с лица, сменившись сначала недоумением, а потом страхом. Он инстинктивно отступил на шаг назад, к двери.

Я прильнула к холодному стеклу окна, затаив дыхание. Звуков я не слышала, но картина была ясной, как в немом спектакле.

Полицейские вышли и встали полукругом, блокируя пути к отступлению. Дармир шагнул вперед. И что-то проговорил.

Генри ожил, замахал руками, рот растянулся в кривой гримасе, из которой, я была уверена, летели отчаянные отрицания, оправдания, может, даже угрозы. Он тыкал пальцем в сторону города, потом в себя, в грудь, изображая невинную жертву. Он даже попытался сделать шаг навстречу Дармиру, но один из полицейских тут же преградил ему путь.

И тогда Дармир совершил простой, понятный и страшный для виновного жест. Он не стал ничего доказывать словами. А медленно повел рукой по воздуху. Его палец описал траекторию от крыльца гостиницы прямо в ту сторону, где стояла моя оранжерея. Он что-то сказал, и хотя я не слышала, я прочла по губам последнее слово: «…следы».

Все напускное возмущение Генри разбилось об неопровержимую стену доказательств. Он сгорбился, что-то еще попытался выкрикнуть Дармиру в спину, когда тот уже разворачивался, но это был последний, бессильный выпад.

Один из полицейских вынул из-за пояса стальные наручники. Генри отпрянул, но его быстро скрутили. Он больше не сопротивлялся. Его просто повели к полицейской карете и втолкнули внутрь.

Дверца нашей кареты открылась, и Дармир сел рядом со мной. Он вновь нежно провел рукой по моему лицу.

– Все кончено, – повторил он. – Теперь можно встретить стекольщиков. Твои цветы ждут.

Он снова взял мою руку, и на этот раз в прикосновении не было ничего, кроме тепла, защиты и тихой, непоколебимой уверенности в том, что самое страшное позади. И я поверила. Потому что Дармир был рядом.

Глава 48

Ехали молча. Дармир прижимал меня к себе, иногда качаясь лба легким поцелуем. Я бы спросила, узнала, что ждет Генри. Нет, я не жалела его, наоборот, хотела знать, что он действительно больше не вернется. Я верила Дармиру, знала, что он оградит меня от такой встречи, но желание непременно знать, что с бывшим случилось, было сильнее. Казалось, без этого понимания я не смогу поверить в избавление. Но пока разговор я отложила. Не сейчас, когда, я чувствовала, дракон еще переживает случившееся. Пусть и сам енмного успокоится, забудет.

Наконец карета остановилась, Дармир с улыбкой отстранил меня, шепнул:

– Так бы и ехал с тобой вечно, но, кажется мне, сейчса ты готова променять меня на знание?

И он лукаво улыбнулся, блеснув глазами.

А я вдруг поняла, что хочу ответить. Не нужно, а именно хочу.

– Я бы не променяла тебя ни на что на свете, – шепнула я, потянувшись к его губам.

Взгляд дракона заутманился взметнувшимся вихрем чувств. Поцелуй получился до боли нежным и до безумия страстным. Еще немного, несколько мгновений этого чувственного общения, и кучеру пришлось бы везти нас дальше, но Дармир отстранился. Провел пальцем по щеке, вглядываясь казалось в самую душу.

– Сейчас нам нужно быть здесь, – шепнул он хрипло. – А после ты вновь вспомнишь. Но скоро праздник, всего несколько дней, и тогда я осатнусь.

Жар опалил тело, прошел легкой дрожью, и Дармир, почувствовавший это, быстро прижал меня и коротко властно поцеловал, словно скрепляя договор. и по этому договору я проиграла, но как же я хотела проиграть поскорее.

Глупая, разве нужно для этого ждать праздник?' – подумала я, но тут же поняла, что Дармир прав. Мысли отравил образ Генри. Будто даже в собственных мыслях он ждал момента, чтобы все ипортить. Нет, сначала я спрошу у Дармира о его судьбе, потом заставлю себя поверить в то, что бывший муж больше никогда не появиться, и только тогда, избавившись от этого груза, отдам себя этому мужчине полностью: и мыслями, и телом.

– Посмотри, – пока я размышляла, Дармир вышел из кареты и протянул мне руку. – Неправда ли наши мастера настоящие волшебники?

Я осторожно оперлась на его руку, выбралась из кареты и счастливо улыбнулась.

Дармир был прав. Настоящие волшебники. Они уже застеклили треть пострадавшего места. Солнце словно проверяло их работу, сравнивало, что лучше белстит: тонкий лед дракона или стекла человеческого производства. Казалось, крыша горит огнем. И в этом огне бесстрашно лазали рабочие, мелькали инструменты, вились веревки.

– Красиво.

– А будет еще красивее, – пообещал подошедший ближе прораб, улыбаясь. – Здравствуйте, мэр, леди, я согнал сюда всех своих ребят. Так что к вечеру закончим.

– Спасибо, я ваш должник, – спокойно ответил Дармир.

– Глупости, – отмахнулся мужчина, но щеки его зарделись от удовольствия.

– Что ж, – разглядывая купол и все так же придерживая меня за руку, констатировал Дармир. – Значит, нам пока здесь делать нечего.

– Есть, – ухватила я его за рукав. Стресс отступил, позволив подняться на поверхность другим воспоминаниям. Рабочим. – Мне нужно развезти по лавкам зелень.

– Распорядиться, Белинда. – улыбнулся Дармир, – Тебе нужно распорядиться! Отвыкай все делать самостоятельно. У тебя попросту не хватит на все времени.

Я потупилась, понимая правоту Дармира. Правда ведь не хватит, или как сейчас, придет беда, и я забуду обо всем.

– Про зелень я напомнил твоим рабочим еще утром. Думаю, они не подведут.

Я вскинула взгляд на Дармира. Помнил, обо всем помнил! Даже о том, о чем я напрочь забыла! Он улыбался нежно и смотрел так тепло, что мне захотелось непременно его поблагодарить, поцеловать. Что я и сделала, ничуть не заботясь свидетелями. Стекольщик хмыкнул смущенно и судя по скрипу снега оставил нас наедине.

– Спасибо тебе, ты самый лучший в мире мужчина, – шепнула я после поцелуя ему в губы и пропала еще надолго.

– Впервые жалею, что меня сегодня еще ждет работа, – зашептал уже Дармир. – Может, посидишь сегодня со мной? Дашь отпуск секретарю?

И лукавый взгляд, намекающий, что работа тогда может и не начаться.

Я с настоящим сожалением качнула головой, вернувшись на землю мыслями и телом – до того незаметно поднялась на цыпочки.

– Нет, у меня тоже есть работа. Но на Новый год я жду тебя.

– Скорее бы.

Наконец нам удалось отпустить друг друга. Я проводила взглядом карету, увозившую Дармира, и устремилась внутрь оранжереи. Холодине помещения, где хранилась зелень, не пострадали, можно работать. Да и по мелочи что-то можно сделать, например подготовить смеси для посадки или банально прибраться.

Как оказалось, работники уже отвезли половину заказа. Еще часть складывали в ящик, сверяя с бумагами, а часть еще высилась горками на сетке. Так что я с удовольствием включилась в работу.

Как раз пока закончили с зеленью, стекольщики закончили и мы вместе в рабочими приступили к уборке. Дармир был прав. Зелень почти не пострадала. Она была не столь восприимчива к холоду. А вот цветы пострадали. Верхние полки стеллажей выглядели удручающе. Повисшие тряпочками листья, а от слишком нежных эустом и вовсе остались торчать лишь стволики. Пришлось подпитать их дополнительно, чтобы перевесить чашу весов в сторону жизни.

«Ничего, – уговаривала я себя. – Зато кустики будут пушистее».