Текст книги "Цветок для ледяного дракона (СИ)"

Автор книги: ЙаКотейко

Соавторы: Сова Люськина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 37

Я зажмурилась и наслаждаласьпоцелуем. Его губы были теплыми, мягкими и настойчивыми, онисмывалипоследние тени сомнений. Он пах снегом и нежностью. Руки Дармира крепко обхватили мою талию, прижимая так близко, что сквозь шубу я почувствовала ровное биение его сердца. Мое же отплясывала джигу. Я обвила его шею руками, запустила пальцы в мягкие волосы у висков и ответила на поцелуй со всей страстью. Во всем теле разлилось сладкое, томное тепло, от макушки до кончиков пальцев, будто я пила самый крепкий и сладкий глинтвейн. Я больше не думала. Я просто чувствовала его тепло, вкус и силу, а еще свою безумную радость.

Дармир отстранился первым, теплое дыхание опалило кожу, образовывая маленькое облачко на морозном воздухе.

– Белинда, – его голос был низким и хрипловатым от эмоций. – Это… неожиданно. Приятно, но неожиданно. Что случилось?

Я открыла глаза. На губах играла дурацкая, широкая, неконтролируемая улыбка.

– Просто взяла от жизни то, что хочется, – прошептала я, еще не отпуская дракона. – Так уж повелось у нас, у глупых южанок. Не умеем копить в себе эмоции. Взорвались и свободны.

Дармир покачал головой, и во взгляде мелькнула лукавая нежность, что сводила меня с ума.

– Глупая? Нет. Никогда. Ты самая умная женщина, которую я знаю. Мудрая чувствами и сердцем. И просто самая красивая, – он сказал это так тихо и серьезно, что в животе запорхали бабочки.

Пальцы Дармира коснулись моего лица, убрали непослушную прядь волос, ладонь задержалась на щеке. И снова он поцеловал. Уже не страстно, а нежно, бесконечно бережно, как будто запечатывая только что сказанные слова. Я полностью растаяла в этом прикосновении. Не сопротивлялась. Не могла и не хотела. Я просто отдалась потоку счастья, которое наконец-то вырвалось на свободу.

Когда мы снова разомкнули губы, я прижалась к плечу, а он обнял, укрыв от мира. Я выглянула из-под его руки, оглядывая площадь. Веселые огни гирлянд, смеющиеся пары на льду, запах свежей выпечки и сладкого горячего шоколада. Все казалось теперь другим. Ярче, живее, роднее. Это был чужой город. И теперь он становился и моим. Скоро Новый год. Новая жизнь. Жизнь, в которой есть Дармир. Его твердая рука, лукавая улыбка, забота, поцелуи. Темная полоса беспамятства и страха позади. Впереди только счастье.

Я прижалась еще сильнее, вслушиваясь в размеренный стук сердца. Дармирбыл опорой, а скорее самой чистой любовью в этой снежном городе.

– Ты дрожишь, – внезапно озаботился Дармир, его руки несколько раз прошлись по моей спине согревая. – Или это я? В любом случае, здесь слишком ветрено. Ты замерзнешь, моя южная орхидея.

Я звонко рассмеялась. Ничуть не стесняясь привлечь внимание. Откинула голову, чтобы видеть лицо Дармира, его чуть нахмуренные брови, полные искренней заботы глаза.

– Замерзнуть? Рядом с тобой? – я игриво ткнула пальцем в широкую грудь. – Ледяной дракон, как я погляжу, согревает куда лучше и надежнее, чем наше капризное южное солнце. От тебя такое тепло идет… живое.

Он фыркнул, но в глазах засветился довольный огонек. Дармир поймал мою руку и поднес к губам, оставив на тыльной стороне ладони горячий поцелуй, который разлился по венам приятной волной.

– Тогда, может, продолжим греться в более подходящем месте? Я знаю один ресторанчик неподалеку. Там потрясающе готовят жареного кабана с брусничным соусом и подают глинтвейн, от которого по-настоящему теплеет душа. Позволь угостить тебя обедом.

Мысль о теплой, уютной атмосфере, вкусной еде и о компании драконазаставила сердце взлететь еще выше.

– С огромным удовольствием! – воскликнула я, позволяя ему взять меня под руку и повести по заснеженной мостовой.

Возбуждение от прошедших минут все еще бурлило внутри, выплескиваясь наружу потоком слов.

– Знаешь, пока мы гуляли, я все думала о своих грядках. В оранжерее просто чудо! Укроп уже такой пушистый, что загляденье, зеленый лук тянется к стеклу и радуется солнцу. Петрушка, кажется, соревнуется с укропом. Кто пышнее. Уже совсем скоро смогу сделать первые срезки для продажи!

Я сияла, глядя на него, делясь самым простым и таким важным для меня счастьем. Он слушал внимательно, с той самой мягкой улыбкой, которая была предназначена только для меня.

– А цветы? – спросил он, отодвигая ветку низко склонившейся елки, украшенную гирляндой.

– Немного отстают, – призналась я, но без тени разочарования. – Зимний свет для них не самый щедрый гость. Но несколько кустиков гвоздик уже набрали бутоны. И розы… я думаю, к Новому году точно успею составить несколько небольших, но ярких букетов. Скромных, но от души.

– Скромных и от души то, что надо, – уверенно сказал Дармир, приоткрывая передо мной тяжелую дубовую дверь ресторана.

На нас пахнуло волной теплого воздуха, пахнущего корицей, жареным мясом и свежим хлебом.

Дармир помог снять шубу, и пальцы на миг задержались на моих плечах, снова посылая заряд тепла. В этот момент, в гуле голосов, под вспыхнувшими в его глазах огнями отраженных свечей, я поняла одну простую вещь, что это не сон. А новая, настоящая жизнь. И она уже началась.

Глава 38

Сегодня расставаться с Дармиром было особенно тяжело. Казалось, я только сейчас по-настоящему нашла его и опять должна была отпустить. Но мэра еще ждала работа, как и меня. Рабочие должны были прийти уже совсем скоро, времени оставалось только добраться до оранжереи.

– Я впервые не хочу идти в собственную оранжерею, – тихо призналась я, когда мы уже стояли у остановленной для меня кареты.

Я вжималась носом в пахнущее свежестью пальто Дармира, украдкой рассматривая видневшийся в вороте рисунок «моего» шарфа. Носит! Он его носит! Дармир гладил спину через одежду, я не видела его лица, но чувствовала, что он улыбался.

– Мне кажется, что сегодня что-то поменялось, – задумчиво проговорил он. – Что именно, Белинда?

– Я наконец поверила в счастье, – призналась я, отстранившись, и уже сама поцеловала его.

Дармир ответил, а после заглянул в глаза. Его взгляд был пытливый, цепкий, но в следующий миг изменился, стал теплым и полным нежности.

– Я рад.

Наконец я забралась внутрь экипажа, дверь закрылась и под колесами захрустел снег, увозя меня от одного счастья к другому.

Ничего, скоро праздник, скоро Дармир освободится настолько, что сможет провести со мной аж два полных дня! А до этого момента нам обоим есть чем заняться.

В этот день ко мне пришли трое работников. Две уже взрослые, но вполне крепкие женщины и пожилой мужчина. Я наняла их всех. Даже не представляю, есть ли здесь люди, которые могут не понравиться. Эти трое работали так, что я начала подозревать, мне больше никто не понадобится. Да мне самой не оставалось работы! Только знай, следи за правильными пропорциями смеси и глубиной посадки. Да и то, это нужно было лишь на первых горшках, дальше все всё запомнили, и дело пошло без проблем. Зато я смогла посвятить себя магии полностью. Теперь приходилось растягивать свои силы на зелень, овощи для Дармира и цветы для Алиты, но я вроде справлялась, вовремя заставляя себя делать перерывы.

Утром пришли еще трое. На этом штат моей оранжереи был укомплектован, а у меня появилось время вплотную заняться магазинчиком. Помещение для него я продумала заранее, и строители давно его сделали. Сейчас мне осталось только чуть прибрать в нем и расставить стеллажи так, как мне хотелось. Благо они были удобные, на колесиках, чтобы можно было загружать растения прямо внутри оранжереи и везти сюда на них.

Открывать магазин ради десятка пучков укропа я посчитала излишним. И немного подумав, поспешила на улицу. Нужно было проехать по магазинам и договориться о «рекламе». Я им предоставлю зелень для продажи на праздниках, а они расскажут о моем магазине, который я открою после Нового года. Устрою свой маленький праздник. Может, даже попрошу мэра перерезать ленточку.

Я хихикнула, представив это, и полезла из кареты наружу.

Через полдня у меня был заказ в десяти маленьких лавках и двух крупных и известных здесь магазинах. Мы договорились, что первую, затравочную партию, я предоставлю им через два дня, а после постараюсь поставлять зелень до самого праздника. Да, покрыть все потребности местных вряд ли удастся, но тем и лучше. Главное, создать спрос, а предложение я постепенно доведу до нужных объемов.

Счастливая и довольная я вернулась в оранжерею и с новыми силами приступила к «подкормке» своих подопечных магией.

Изменения, произошедшие с ними за время моего отсутствия, были заметны даже на глаз. На кустиках томатов висели крохотные зеленые помидорки. Огурец уже вовсю цвел мужскими цветами, значит, вот-вот появятся и женские. Розы, обещанные Алите, отрастили красивые, ровные побеги аж на десять сантиметров. Бутоны в полуроспуске по моим подсчетам появятся на них как раз к нужному дню, а значит, я все делаю правильно. Ну а моя зелень и вовсе не нуждалась в похвалах. Пушистая, ярко-изумрудная. Стоило коснуться листочков, и по помещению шел чарующий, пряный аромат. Пять огромных, стационарных стеллажей я перестала подпитывать. За эти два дня они наберут массу как раз настолько, чтобы появиться в магазине соблазнительным пучком. Еще пять кушали магию последний день. Ну и несколько десятков разновозрастных тянули силы с требовательностью маленьких детей. Сегодня Анна, одна из работниц, засеяла еще стеллаж. Так, чего доброго, у меня на цветы места не останется. Я улыбалась, крутясь вокруг цветов, и касалась пальцами листиков. Магия и так разливалась по помещению, прекрасно находя нужные растения, но так я тоже словно напитывалась силами от растений. Я была счастлива. Я была на своем месте.

– Леди Белинда, – показалась между стеллажами одна из работниц. Кричать они здесь себе не позволяли. Будто боялись, что растениям громкие звуки могут навредить, хотя я и объясняла, что цветы любят общение. Но моим работникам оказалось приятнее разговаривать с ними лично, тихим голосом. – К вам какой-то мужчина.

Внутри словно фейерверк взорвался. Дармир? Неужели выкроил еще немного времени?

Я бабочкой полетела к входу, слишком поздно сообразив, что дракон вряд ли стал бы просить кого бы то ни было предупредить о своем появлении. Нет, он бы нашел меня сам, устроив приятный сюрприз. Так кому же еще я могла понадобиться?

Но ответ нашелся быстро. Мужчина стоял у входа, одетый в теплую, но не местную куртку, и с некоторым интересом оглядывался вокруг. Казалось, его появление впустило в мой маленький, теплый мирок мороз с улицы. Я заледенела, застыла на месте сжавшись. По спине маршем прошлись колючие иголки. И даже сердце словно замедлилось от сжавшего его мороза.

В мой счастливый мир ступило давно забытое прошлое.

Передо мной стоял Генри Эйзел – мой бывший муж.

Глава 39

Словно ледяная вода хлынула на меня, облив с головы до ног, смывая всю теплоту и радость минувшей секунды. Воздух в оранжерее, еще мгновение назад наполненный ароматами жизни, вдруг стал густым, едким, невыносимым для дыхания.

Генри развернулся на звук моих шагов. Лицо, знакомое до боли, до тошноты, расплылось в улыбке, которая когда-то заставляла мое сердце трепетать, а теперь лишь заставила сжаться в комок ледяного ужаса.

– Белинда! Солнышко мое! – пропел бархатисто сладкий голос, отравленный ложью.

Генри широко раскинул руки, намереваясь обнять меня, как будто между нами не было разлуки, унижений, слез и этого долгого, трудного пути на север.

Инстинкт сработал раньше мысли. Я резко отпрыгнула назад, как от прикосновения раскаленного металла. Спина уперлась в край стеллажа с молодым базиликом, и горшок закачался. Я автоматически протянула руку, чтобы удержать его.

– Не подходи, – мой собственный голос прозвучал чуждо.

Генри опустил руки, притворно-обиженно приподняв брови. На его лице была маска сердечной радости, но в предательских глазах я уже видела знакомую смесь наглости и расчета.

– Как же так? Так встречать мужа после долгой разлуки?

Каждое его слово было иглой. Я выпрямилась, чувствуя, как по спине бежит дрожь от ярости, которая начинала растапливать лед внутри.

– Бывшего мужа, – поправила я четко, отчеканивая каждую букву. – Мы разведены, Генри. Ты получил бумаги. Или та девушка, с которой ты был «как в затмении разума», не дала тебе их прочесть?

Его лицо на миг исказилось, маска сползла, обнажив раздражение. Но он тут же взял себя в руки, приняв покаянный вид. Генри шагнул ко мне, и я снова отступила.

– Бел, милая, я был дураком! Ослепленным, глупым мальчишкой! – он заломил руки, и этот театральный жест вызывал теперь лишь горькую усмешку. – Это была ошибка, помрачение! Я очнулся и понял, что без тебя я ничто. Я искал тебя повсюду. Поехали домой, прошу тебя. Все будет как раньше. Я все улажу.

«Как раньше». Словно от удара в солнечное сплетение перехватило дыхание. «Как раньше» – это значит тихие слезы на кухне, пока он «задерживается на работе». Это пустые обещания и запах чужих духов. Это чувство, что ты мебель, которую можно отодвинуть, когда она мешает, и вернуть на место, когда стало скучно.

– Нет, – просто сказала я.

И почувствовала, как в этом слове крепнет сталь. Сталь, которую выковали северные морозы, тяжелая работа, собственные победы и… голубые глаза дракона, который смотрел на меня так, словно я была чудом.

– Я не поеду. У меня здесь дом. Дело. Жизнь. Убирайся, Генри. Убирайся из моей жизни. Окончательно.

Он замер, и его глаза, наконец, сбросили последние покровы притворства. В них вспыхнул холодный, упрямый огонек собственника, который не привык, чтобы его вещи от него уходили.

– Дом? – он с презрением окинул взглядом. – Эта ледяная скорлупа? Дело? Возиться с грязью? Белинда, очнись! Ты южанка! Тепло, солнце, вино, праздники – вот твое место! Не в этой… морозной дыре. Ты замерзнешь здесь, завянешь. Поехали домой. Я сам все устрою.

Он снова сделал шаг, уже более решительный. Его рука потянулась, будто чтобы схватить меня за рукав. Я отшатнулась так резко, что опрокинула небольшой горшок с розмарином. Земля рассыпалась по полу с тихим шелестом.

– Я сама разберусь, где мое место! – голос сорвался, в нем зазвучали стальные нотки, позаимствованные, кажется, у северного ветра. – И оно здесь. Я никуда с тобой не поеду. Уходи. Сейчас же.

Генри выпрямился. Его лицо стало жестким, непроницаемым. Взгляд скользнул по оранжерее, по стеллажам, по моим работницам, которые замерли вдалеке, понимая, что происходит нечто чужеродное и опасное.

– Хорошо, – сказал он тихо, и в этом «хорошо» не было ни капли согласия. – Я вижу, тебя здесь обработали. Отуманили. Ничего. Я сейчас устроюсь в этом… городишке. Сниму комнату. И мы с тобой, Белинда, уедем отсюда вместе. Вместе. Ты моя жена. Бывшая, не бывшая какая разница. А я… я просто муж, который хочет вернуть жену. Подумай об этом.

Он не стал ждать ответа. Повернулся и пошел к выходу той же уверенной, размашистой походкой, что и всегда. Дверь хлопнула, стукнула и наружная.

Я стояла, прижавшись к стеллажу, и не могла пошевелиться. Ароматы зелени, еще недавно такие радостные, теперь казались удушающими. В ушах гудело. «Ты моя жена». «Уедем вместе».

Ледяной ком страха, который, я думала, растопила навсегда на той площади в объятиях Дармира, снова нарастал в груди, тяжелый и неумолимый. Он здесь. Он не уйдет. И он пришел, чтобы уничтожить мое хрупкое, только что расцветшее счастье.

Я медленно сползла на пол, рядом с рассыпанной землей, и впервые за долгое время почувствовала, как по щеке катятся слезы. Я сидела не в силах подняться. Я не рыдала, просто плакала от бессилия, от того, как легко эта призрачная тень из прошлого смогла вторгнуться в мой мир, такой живой и хрупкий, как ледяной узор на стекле.

– Леди Белинда, вам… помочь? – тихо спросила Анна.

Я помотала головой, уткнувшись лицом в колени. Не могла сейчас говорить. Резко выпрямилась и вытерла лицо рукавом. Поднялась и протянула руку к метле, прислоненной к стене. Надо срочно восстановить порядок, хотя бы в оранжерее.

Глава 40

В оранжерее я задержалась допоздна. Не хотела идти домой, будто там мог ждать он – Генри. Но спрятаться от него не удалось. Он был со мной в мыслях, все ярче маячил образом перед глазами. Его слова эхом летали в голове, разжигая боль.

А ведь когда-то я любила этого человека. А теперь? Ведь что-то внутри дрогнуло, стоило его увидеть. Былые чувства? Или простой страх? Страх того, что появление Генри поломает только начавшую налаживаться жизнь. Опять поломает.

Переодевшись, я побрела на улицу, не замечая ни снега, ни мороза. Так же бездумно поймала экипаж, бросила адрес и забралась внутрь. Отвлечься от мыслей не получалось. Только дома, уже сидя в кресле с зажатой в руках чашкой горячего чая, я смогла вернуться в мир настоящий. Огляделась, наткнулась взглядом на корзинку с рукоделием. Там до сих пор лежали недовязанные рукавицы. Всего один палец остался, но время как-то быстро полетело, не оставляя мне возможности его закончить.

Я решительно поднялась и перенесла корзину к креслу. Сегодня я закончу вязание, а завтра встречусь с Дармиром. Пусть это будет даже в полночь или позже. Мне просто необходимо сейчас его увидеть, удостовериться, что он настоящий, что он рядом, что я нужна ему. Иначе… иначе, боюсь, воля может меня покинуть.

Из-за своего желания я легла поздно. Зато и мысли больше не мучили.

Встала непростительно поздно. Меня растения ждут, а я валяюсь едва ли не до обеда. Нет, конечно, до обеда было еще далеко, но солнце уже показалось над заснеженными домами.

Настроение было боевым. Встреча с Дармиром, которую я наметила, помогала не бояться прошлого, показавшегося мне вчера.

Мне оставалось лишь накинуть шубу и шапку, когда в дверь постучали. Сердце сделало кульбит, застучав стократ быстрее. К двери я подходила крадучись. Кто там? Счастье или то самое прошлое, которого я опасаюсь?

Замок щелкнул, отозвавшись дрожью в руках. Дверь отворилась беззвучно, показав мне… улыбающегося во все зубы Генри.

Я не выдержала. Отшатнулась. Генри даже не заметил, воспринял это так, словно я специально отошла, пропуская его в квартиру.

– Белинда, здравствуй.

Его голос отдался в груди вибрацией страха.

– А ты популярна, девочка моя. Найти тебя оказалось очень просто.

Я мысленно застонала. Ну да, я ведь ни от кого не скрывала, где живу. Более того, совершенно спокойно приглашала знакомых заходить в гости. А уж знакомых у меня было много. Да ведь даже работники знали, где я живу. На всякий случай.

– Твой сторож был очень любезен и поделился со мной адресом, – подтвердил мои мысли Генри.

Он заложил руки за спину и побрел по квартире, рассматривая обстановку с легкой брезгливостью. За ним по полу тянулись грязные отпечатки ног. Разуться он даже не подумал.

– Ну и дыра, – констатировал наконец, развернувшись. – Ты серьезно желаешь променять мой дом на это? Не глупи, милая, пора заканчивать этот фарс. Мы оба наделали глупостей, теперь же оба их и исправим.

Я едва не задохнулась возмущением. Оба⁈ То есть, я виновата в том, что моему муженьку приглянулась молодая красотка⁈ Гнев затопил с головой, помогая взять себя в руки.

– Я сделала лишь одну ошибку в своей жизни, Генри, вышла за тебя замуж. Второй раз в этот капкан я не попадусь. Уходи. Оставь меня в покое. У меня теперь другая жизнь. Своя. Как и у тебя. И тебе в моей жизни делать нечего!

– Бог мой, Белинда, откуда столько пафоса? – скривился Генри и… прошел к столику, где лежал сверток с варежками. – Подарок? От кого?

– Не твое дело.

Генри изучил меня насмешливым взглядом и, ничуть не стесняясь, развязал ленту, которой я перевязала подарок.

– Прекрати, – рыкнула я, сделав шаг вперед, но бывший даже не шелохнулся. Развернул бумагу. Брови его дрогнули, поползли к волосам.

– Для кого… – прошептал он понятливо. – Так вот, в чем причина. Глупышка попалась на удочку какого-то северного мужика? И как? Запах рыбы не мешает?

Генри скабрезно рассмеялся.

– Хватит. Пошел вон.

Гнев душил. Я понимала, что Генри выводит меня, чтобы потом сделать виноватой. Чтобы потом тыкать пальцем в то, какая я неуравновешенная, как то было, когда он рассказывал мне о новой любимой. Потом все мои чувства он будет объяснять вот этой неуравновешенностью и эмоциональностью. Но сдержаться не получалось. Он принес грязь не только в мой дом, но и в мою жизнь. В мои чувства. Лапал руками то, что должно было показать мои чувства другому. Как я теперь подарю эти варежки Дармиру, если буду вспоминать то, как Генри брезгливо их перекладывал, какие слова он говорил.

Генри лишь улыбался.

– Уходи, – повторила я. – У меня новая жизнь, Генри, с другим!

– О, бог мой, Белинда, и ты в это веришь? Ну кому ты нужна? Со своими истериками, привязанностью к грязи и травкам. Брошенная женщина в возрасте. Да парень наиграется и бросит тебя ради молодой красавицы. Не глупи, только я люблю тебя такую.

– Вон, – повторила я, пытаясь вытолкнуть слова сквозь стиснутое горло. Слова мужа били хлестко, больно рвали едва зажившие раны, пробуждали неуверенность. Ту, что заставила меня не доверять любимому. И сейчас я физически ощущала, как вновь поднимает голову неуверенность. Нет, нельзя пускать в сердце эти гнилые речи. Нельзя слушать! – Пошел вон!

– Ну как знаешь, Белинда. Я буду рядом. С удовольствием посмотрю, как вытрет о тебя ноги твой ухажер, а после приму обратно. Приму, Белинда. Что бы там ни было приму.

И он нарочито медленно вышел из квартиры.

Я заперла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно съехала вниз сжимаясь. На этот раз остановить слезы не вышло. Они ручьями бежали по щекам, забираясь под шарф и воротник.