Текст книги "В двух шагах до контакта (СИ)"
Автор книги: Темные Окна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)
Глава 23
В молодости я как и любой мальчишка грезил космосом, далекими походами, неизведанными планетами. Поэтому поступление на энергетика корабельных установок было, в общем-то закономерным результатом. Практика в патруле, исследование астероидного поля. Мда. Я был молод и глуп, – он замолчал и после паузы продолжил, – На очередной петле патрулирования наш кораблик поймал сигнал от чужака. «Крейсер «Зеленые холмы Земли» передает сигнал о помощи». Поначалу его даже во внимание никто не принял всерьез. Посчитали очередной проверкой, нас, стажеров, все время гоняли по каким-то тревогам. Боцман вообще был тот еще выдумщик. Мы все были уверены что это очередная проверка. Вот и действовали без напряжения. «А что такого», «Очередная тренировка», ну и прочая чушь. Мы ошибались.
Никто не знает из каких глубин вынесло тот астероид, с разбившимся об него крейсером, да и я не захотел узнавать. Наша беда была в том, что на том обломке оставались рабочие орудия и не до конца сдохшая автоматика. Астероид медленно вращался, поэтому к нему отправился малый шаттл с частью экипажа и стажерами, что еще больше успокоило и убедило нас что все идет как и должно быть на спланированной тренировке.
Вот чего мы не знали, что не получившие ответ от системы «свой-чужой» торпедные аппараты встали на боевой взвод и когда линия прицеливания совместилась с нашим базовым кораблем система даст залп.
Патрульного практически перебило пополам. Жилые отсеки, ангары, хранилища. Там все исчезло в огне. От разгерметизации погибли те, кто был в коридорах. Остались в живых только те, кто был или в каютах, или в скафандрах. Да и первых это не надолго спасло. Запертые в коробках они замолкали один за другим. Пока мы пробивались через искореженный металл время уходило. Встроенные СЖО кают срабатывали свой ресурс. Спасти удалось лишь нескольких человек, которые были ближе к проломам. Мы не успевали.
– А потом, – я прижался к нему и он меня обнял.
– Потом. Потом было очень много работы. И расписание. Жестко распланировано все. Сон – 15 минут каждые два часа. Еда – раз в сутки. Смена патронов сжо скафандров. Замена капсул регенераторов воздуха для запертых в рубке пилотов и навигатора. Постоянная наварка дополнительного экрана от реактора и двигателей. Срезаешь переборку в одном месте, привариваешь на другое. Потому что выведенный далеко за пределы нормальной работы реактор фонит излучением, как хорошая печка. Потому что Харитоныч, старший инженер энергоустановок перевел его в такое состояние вручную. Когда стало ясно что есть уцелевшие и энергии не хватит с одного оставшегося реактора из трех положенных по конструкции он вручную переварил питатели и токосъемники чтобы хватило. Он так и остался там, в заваренном изнутри отсеке. Со сломанными ногами, обожравшийся анальгетиков он успел переделать реактор и объяснить мне режимы работы и управления этой конструкцией, до того как сгорел в излучении. Техник систем жизнеобеспечения, наладивший способ перезарядки патронов поглотителя углекислоты. Ты к примеру знал, что если патрон поглотителя прогреть резаком во 750–800 градусов в вакууме, то его можно заново использовать. Только охладить надо. А вокруг проклятый вакуум, и разогретому куску металла нечему передавать температуру. При том, что носовая часть постепенно остывает за счет излучения. А реакторный наоборот. И нет нормальной возможности это тепло распределить. А поглотители нужны срочно. Убивает-то не низкий кислород, по крайней мере не сразу. А вот избыток углекислоты делает это быстро, около 10 % и все. И запертые в своей банке с крышкой пилоты. Мы поглотители снаружи к двери приварили. На монтаж шлюза не было ни времени ни ресурсов. А у них, внутри, скафандров.
Постоянная дрожь корабля, оттого что двигатели работают короткими импульсами. На нормальную тягу нет энергии. В результате двигатель заряжается, дает импульс и отключается, но включается другой, чтобы компенсировать рысканье от несбалансированной тяги.
Бесконечные лестницы. Проброшенные через отсутствующую середину корабля. Сила тяжести соосна тяге и обратна ее направлению. Ее слишком мало чтобы тебе помочь и слишком много чтобы ей пренебречь. Ты лезешь по лестнице подстраиваясь под рывки двигателей и тащишь груз. Сорваться нельзя, тогда в одном из отсеков задохнутся еще живые.
Сварка. Когда от качества твоего шва зависит чья-та жизнь, учишься очень быстро. Сборка деталей и инструментов. Конструирование из чего придется того, без чего нельзя выжить.
– Страшно было?
– Нет. Тогда некогда было бояться. В первый момент, когда засекли пуск торпед, да. Страшно. Пока возвращались к кораблю – очень. А потом некогда.
– А тот, второй корабль? С ним что?
– Он полыхнул почти сразу после атаки. Видимо одна из торпед сработала так и не покинув пусковую. Я даже не знаю люди нажали на кнопку или автоматика. Слишком много друзей я тогда потерял, – он замолчал и отвернувшись от меня протер глаза.
– Зачем я тебе это рассказал? Чтобы ты понял что не бывает мелочей и пустых глупостей в инструкциях, слишком много безопасности и страховки от ошибок. И что где-то есть те, кому нужна твоя смерть. Чтобы тебе не пришлось понимать это глядя на наши трупы. Причины могут быть разными. Результат тоже. Но в своих действиях ты должен учитывать все возможные варианты дальнейших событий.
– А дальше? – нарушил я гулкую тишину после его рассказа.
– Когда мы выползли из затенения астероидов, вызвали помощь. Нас сняли с обломков и загнали в лазарет. Всех уцелевших. Из восьмидесяти трех членов экипажа и сорока стажеров осталось семнадцать. Почти все ушли из космоса на твердую землю.
– А почему ты назвал это «инцидент лужок»? Как-то это… – я замялся и передернул плечами, словно от холода.
– А это второй урок. Всегда найдется человек, который тебе не друг. Когда я подал рапорт о переводе один не-товарищ, начал насмехаться. Не потрудившись узнать подробности. А название прилипло. За ним оказалось удобно прятать эту историю, пусть и от самого себя, – он замолчал. Потом неловко обнял меня, фыркнул в макушку и сказал, – Ложись спать, я пойду до Василича схожу, надо кое-чего уточнить на завтра.
– Ладно. Спокойной ночи, – ответил я ему и перебрался на свою кровать. Отец одел броню и вышел. Сон не шел, выспался днем, да и история оказалась не самой убаюкивающей. Я долго вертелся и смотрел в темноту.
Интерлюдия 11
Рогов прошел несколько шагов до соседней двери и остановился, задумавшись. Неожиданно для него дверь отошла в сторону и за ней обнаружился Подгорельский, без брони но с оружием в опущенной руке.
– Привет. Чего это ты тут бродишь? И чего такой смурной? – спросил он.
– Да так, старые воспоминания разбередил, – отозвался Рогов.
– Понятно. Заходи давай, я сейчас, – сказал Яков и прошел в глубину комнаты, к своему рюкзаку. Достал фляжку, взял с полки стакан и наполнил его до половины.
– Пей. Сделай глубокий вдох, выпей и медленно выдохнешь, – проинструктировал он.
– Что там? – спросил Михаил, с подозрением косясь на стакан.
– Антистрессовый препарат естественного происхождения. Пей.
– Это спирт, – Михаил взял стакан и принюхался.
– Да. Не тяни время., – Василич тем временем достал второй стакан и налил в него воды, – Этим запьешь, раз долго собираешься.
– Может не надо? – обреченно протянул Рогов.
– Было бы не надо, ты не пришел бы ко мне под дверь. А были бы другие варианты – их бы предложил. Рогов выпил, сморщился, скривился, быстро запил водой из другого стакана и закашлялся.
– Вот так. Сейчас посидишь полчаса и повторим.
– Зачем.
– Затем, что сейчас на тебе лица нет. И нет, я не хочу знать, чего ты вспоминал. Захочешь – сам расскажешь, – отрезал Подгорельский.
– Практику. Наш учебный корабль расстреляли в поясе астероидов.
– Большие потери?
– Из ста двадцати трех осталось семнадцать. Из них четверо уже в госпитале.
– Много, – согласился Подгорельский, налил в стакан Рогову еще половину и сделал большой глоток прямо из фляжки, медленно выдохнул и продолжил: – Отомстили?
– Они полыхнули одновременно с нами.
Яков кивнул и закрутил колпачок фляжки.
– За Максимом присмотреть или сам справится? – задал он непонятный вопрос.
– В каком смысле? – переспросил его Михаил.
– Сейчас ты замахнешь вторую половину и вырубишься. Мне тебя тут положить и сходить посмотреть как там Максим или тебя туда унести? Или ты хочешь посидеть и выговориться? Тогда повремени со стопкой, – пояснил Яков.
– Да перегорело уже все, давно было. Так что к себе пойду, – отозвался Рогов.
– Ну смотри, – протянул Яков, доставая из рюкзака набор оселков и нож, – можем и просто посидеть, помолчать.
Когда он закончил править лезвие Михаил уже спал. Также как и сидел, в неудобной позе, уронив голову на руки лежащие на столе. Василич грустно усмехнулся, переложил друга на кровать поудобнее. Собрал вещи обратно в рюкзак, допил спирт и вышел. Нужно было проверить Максима с Настей. Обойти ближайшую территорию и тоже ложиться. До следующего обхода.
Глава 24
Мне так и не удалось уснуть, после часа бессмысленного взгляда в темному и переворотов с боку на бок я не утерпел и вызвал отца.
– Пап, ты где?
Спит он, – ответил дядя Яков по отцовскому шлему, – и ты спи. А если не можешь – закатись под бочок к своей подружке.
– Она не моя подружка, – сказал я, но он уже отключился. И я вернулся к прерванному занятию, смотреть в темноту и пытаться призвать сон. Это по прежнему не работало. Даже когда я сходил попить и посетил туалет. Спать не получалось. Я оделся и вышел за дверь, до медблока было очень близко, буквально пара шагов. Я остановился у входа и долго думал, постучать или нет. Неожиданно для меня дверь открылась и заспанная Настя протянула: – Заходи уж, раз пришел.
– Извини что разбудил, – повинился я, но она перебила.
– Это не ты. Это старик опять озорует, он позвонил и потребовал загнать тебя с улицы, «чтобы не шлялся по плохо охраняемым коридорам».
– Понятно, – протянул я, чувствуя себя особенно глупо.
– Так что случилось что ты ходишь по темным тоннелям в одиночку и не даешь спать добропорядочным девушкам? – задала она логичный вопрос, – И заходи уже раз пришел.
– Извини еще раз, – сказал я и вошел.
Комната была значительно больше нашей с отцом, и значительно более обжитой. Рисунки на стенах, приклеенные на изоленту, много разных цветов в горшках на столах и в подвесах на стенах. Множество книжных полок, плотно забитых литературой, в основном справочной. Центр комнаты занимала медицинская капсула, сейчас накрытая какой-то занавеской с пестрым цветочным рисунком.
– Снимай броню, нечего тут топтаться, по мытому-то, – она хихикнула.
– Да-да, сейчас, – ответил я раздеваясь и продолжая увлеченно рассматривать ее жилище.
– Да, кстати, а где тот куст, на котором бифштексы растут, ты обещала показать? – неожиданно вспомнил я и полюбопытствовал.
– Вот тут, за ширмой, – она прошла вглубь комнаты и поманила меня за собой, – Он на постоянной подсветке, поэтому пришлось его отгораживать, глаза болеть начинают.
По большим стеклянным куполом я обнаружил большой куст с крупными, почти черными листьями, окруженный сразу несколькими яркими бестеневыми лампами. Он был больше похож на гриб с широкой шляпкой, правильно сформированной кроной.
– И где? – задал я недооформленный вопрос.
– Вон там, на нижних ветках. Если присядешь сможешь разглядеть, но я недавно урожай собрала, так что плоды еще маленькие, – ответила она.
Присев на корточки и заглянув под раскидистую крону, я присмотрелся и смог разглядеть формирующиеся плоды. Они были некрупными, зелеными и по форме действительно напоминали куски мяса. Не продольно вытянутые мышечные волокна, как следовало бы из логики и природы, а как их рисуют в мультфильмах. Поперечный срез бедра крупного животного, с ядром-косточкой. Совсем молодые плоды были тонкими и просвечивали под светом ламп.
– А что они такие… – я замялся затрудняясь формулировкой.
– Какие? – усмехнулась Настя, – прозрачные? Потому что состоят почти из одного желатина пока маленькие. Непохожи на нормальные мышцы? Ну так это вообще растение, да длинные мышечные волокна быстро грубеют или наоборот, теряют структуру без нагрузок, а чем и как их нагружать? Вот и пришлось идти на хитрость. Насмотрелся? Тогда пойдем, чайник закипел, будешь мне рассказывать отчего я не могу нормально выспаться и должна возится с тобой.
– Прости, давай я уйду если так сильно мешаю, – сделал попытку я, но она отмахнулась.
– Все равно уже разбудили, да и думается мне все равно успеем выспаться, сомнительно что завтра вообще кто-то встанет вовремя, – с этими словами она повлекла меня за руку в другой угол комнаты, за другую дверь. Как я понял, там был ее кабинет совмещенный со спальней. У одной стены большой стол с лампой и вездесущим цветочным горшком. У другой разобранная постель. Ее скаф стоял между постелью и шкафом с вещами, почему-то не встроенным в стену, как большинство нашей привычной мебели, а отдельным и деревянным? Серьезно? Кто в наше время вообще пользуется деревянной мебелью?
– На что ты так уставился? – заметила она мою реакцию.
– Шкаф. Он что, правда деревянный? – удивленно спросил я.
– Ну да. А что такого? Нужно же было куда-то использовать древесные стволы, которые при ударе моей секции погибли. Не целиком же в стружку переводить, – пояснила она, а из памятных вещей с моего астероида удалось взять только его и книги. Этот шкаф еще дядя Ратмир сделал, давным-давно. Я помню как сидела рядом с ним, а он выводил эти узоры и завитки на досках.
– А что за книги? – поспешил я отвлечь ее от грустных воспоминаний, глядя на ее меняющуюся мимику.
– Вон на полке стоят, – она показала рукой в сторону кровати. Над ней действительно стояли книги, несколько штук. В основном фантастика как я мог предположить по фамилиям авторов: Азимов, Ефремов, Фостер, Бредбери.
– А можно посмотреть? – спросил я заинтересовавшись несколькими незнакомыми мне.
– Можно, но потом, а сейчас давай ты выпьешь чаю и все-таки расскажешь, почему я сегодня не высплюсь, – она протянула мне кружку, указав жестом на стул, а сама устроилась с ногами на кровати, – теперь я готова тебя выслушать.
– Даже не знаю с чего начинать. – Я замолчал и задумался, – Сейчас отец поделился историей о своем прошлом, о том что другие люди не всегда походи на то, как ты о них думаешь. Знаешь, я частенько слышал фразу «Каждый человек смотрит на других через призму самого себя. Оттого и не видит полной картины». Кажется я начал понимать что это на самом деле значит. И это, – я опять замялся, – Скажем так, стало неприятным открытием. До этого я всегда был уверен что меня окружают только добрые и открытые люди, такие же как я, но сейчас я начал осознавать что скорее всего это не совсем так. И это… Странно.
– Поздравляю, – она как-то грустно усмехнулась, – Ты стал значительно умнее.
– Спасибо, – я вернул ей усмешку, – За столь высокую оценку моих умственных способностей.
– Не за что, собственно, – она продолжила, но ее усмешка стала добрее, – Ты действительно стал умнее. Если отталкиваться от прочитанных мной книг по психологии, ты прошел один из базовых переломов в сознании, научился видеть «лес за деревьями». Начал смотреть на людей как на индивидуальных и обособленных личностей. Просто осознал это. И как обычно, это оказалось не самое приятное ощущение.
– Почему это? – спросил я.
– Да потому, что ты осознал собственное одиночество. Как бы ты не искал, чего бы ты не делал, другого такого же тебя нет. Можно найти похожих, как внешне, так и внутренне, но это будет только самый краешек чужой личности. Та часть, которую тебе позволили увидеть и соприкоснуться.
– И что дальше? – я совсем запутался, да и не ожидал от нее таких мудрых сентенций.
– Ничего. Ты просто начнешь с этим жить. – она вздохнула, – Просто будешь это знать. Ты можешь как начать отгораживаться от окружающего мира так и стремиться к нему, можешь даже попытаться забыть это. Вот только ты всегда будешь об этом знать, – она сделала большой глоток из кружки и продолжила.
– В целом, ты осознал что у твоей личности есть края, и стал больше внутри. Как тессеракт, – она рассмеялась радостными колокольчиками.
– Так можно все-таки посмотреть книги? – я поспешил сменить тему и дал волю своему любопытству.
– Конечно, – она повернулась и посмотрела на книжную полку, – Если хочешь, я даже могу тебе почитать.
Я поставил кружку и подошел к шкафу. Книги выглядели старыми, местами с потертыми обложками, по ним было видно что их часто читали. Я про вел пальцем по корешкам и наугад вытянул одну из них. Это был Ефремов, «Сердце змеи» и «Туманность Андромеды» в одном томе. Мысленно загадав 9 строку сверху я открыл книгу примерно на середине… Страница была пуста. Я перелистнул еще несколько, но ничего не поменялось. Они все были пусты. Не было ни текста, ни иллюстраций, ни номеров страниц. Пустышка. Стараясь не выдать свое удивление я убрал ее на место, взял и открыл другую. Там было то же самое. С листком – закладкой. На пустой странице. В книге, в которой нет текста. Я повернулся к Насте.
– Что? – спросила она меня, – Чего ты так на меня таращишься?
– Знаешь, – я смутился и решил пойти на хитрость, – А почитай мне.
– Лентяй, – прокомментировала она мои действия и взяла книгу. Я взял кружку, которую она протянула мне, и стал внимательно отслеживать ее действия.
Она посмотрела на корешок, раскрыла книгу по закладке, немного подвернула блок, заставив страницы пролистаться, словно посчитала их, и начала читать.
– Что опять? – возмущенно спросила она, насупив брови.
– Подожди, ты правда можешь это читать? – изумленно спросил я.
– А что не так-то? – не поняла она.
– Понимаешь, – замялся я, не в силах правильно сформулировать мысль, – Для меня эта страница выглядит как чистый лист. Я не вижу на ней текста. Для меня вся эта книга пуста.
– Что за чушь, – замялась она, – Подожди. Сейчас найду, – она отлистала несколько страниц обратно и показала мне пустую страницу, – видишь иллюстрацию? Одна из моих любимых в этой книге!
– Насть, – начал я неуверенно, не в силах справиться с накатившими на меня эмоциями, – Понимаешь, для меня ничего нет в этой книге.
– Ты меня разыгрываешь, – она неуверенно рассмеялась.
– В том-то и дело что нет, – вздохнул я. – Подожди, – у меня появилась мысль.
Я сходил за своим шлемом, надел его и включил запись, – Перелистни несколько страниц, – попросил я ее. Она подчинилась, со странным выражение лица, будто напуганным.
Включив воспроизведение записи я протянул ей шлем, – Посмотри сама.
Она надолго замерла, просматривая ролик. Намного дольше чем требовалось для этого. И потом медленно стянула шлем, в ее глазах застыли слезы.
– Подожди, я бросился к шкафу и вытащил еще одну книгу. Раскрыл ее на произвольной странице и подал ей.
– Читай, Иван Ефремов «Таис Афинская», страница сорок девять, абзац два. Только веди пальцем по строке которую читаешь, – попросил я нахлобучивая шлем и включая запись. Она полными слез глазами посмотрела на меня и подчинилась.
Ее палец сместился на пару сантиметров по пустой странице и она начала читать, старательно ведя пальцем по словам, видимым только ей.
– «– Помнишь мои слова в Афинах: «Ты будешь моей гостьей, когда захочешь»? Так хочешь ли?
– Конечно, хочу! Особенно когда ты удивил меня памятью о короткой встрече с девчонкой-гетерой…
– Я давно собирался позвать тебя, – вмешался Птолемей. – К твоим услугам любые лошади, палатка, рабы – всего этого у меня в изобилии. – Птолемей осекся под взглядом Александра. Полководец смотрел на своего соратника без гнева, а с сожалением – так показалось Таис.» – она запнулась.
– А теперь посмотри на корешок, – попросил я, уже чуть успокоившись.
– «Айзек Азимов. Стальные пещеры», – произнесла она убитым голосом. Книга выпала из ее вдруг ставшими безвольными рук. Она ссутулилась и стала, будто бы меньше в размерах. Я шагнул к ней, повинуясь какому-то внутреннему порыву. Она была такой печальной и расстроенной.
– Убирайся, – крикнула она, вскакивая с кровати, – Пошел прочь!
Она подхватила упавшую книгу и бросила в меня, – Проваливай! Оставь меня одну.
Я отшатнулся. Глядя на ее раскрасневшееся лицо, искривленный в ярости рот, я увидел бесконечно печальные глаза. Взгляд человека вновь падающего в одиночество.
Я не смог. Вместо того чтобы подчиниться ее требованию и уйти, я шагнул к ней и обнял ее. Она билась и вырывалась, а я старался удержать ее так чтобы она не поранилась. Я все еще был в броне. Подергавшись в моей хватке она разревелась. Я подхватил ее на руки и положил на кровать. Она свернулась в комочек и продолжила плакать. Не так, как плакала Ветка, моя младшая сестренка, громко оповещая мир о свое боли и обиде за разодранную коленку, а тихо и безнадежно. Молча вздрагивая плачами и не утирая текущие слезы. Не понимая что делать, я опустился рядом с ее кроватью на колени и обнял ее.
– Я с тобой, – начал я и замолчал, осознав, что не знаю что говорить и делать. Все что я понимал, это то что ставшему для меня дорогим человеку плохо. И что плохо ему именно из-за меня. Не может быть, чтобы ее странные книги никто не видел. Она же говорила что ее слушали когда она читала вслух. И только я по глупости ткнул в это пальцем, разбередив какую-то старую рану. Я не знал что сказать. В голове было пусто. Пусть она и не человек, но для меня она нужнее любого другого. Она мне нужна.
– Я с тобой. И буду с тобой. Ты мне нужна. – вот и все что она услышала. Я сидел рядом с ее кроватью и слушал как она успокаивается.
Когда рыдания стихли, я встал, снял скафандр и сел рядом с ней. Она протянула руку, взяла мою ладонь и приложила к своей мокрой щеке. Мы молчали. Я обнял ее и начал поглаживать свободной рукой ее по спине.
– Я останусь с тобой не смотря ни на что. Ты мне нужна. – еще раз повторил я и как-то внезапно понял, что так оно и есть. И что не надо других слов и пояснений, и что эти глупые и корявые слова на самом деле и есть то, что я чувствую. То, что хотел сказать и сделать. А она мне нужна. Просто так. Чтобы просто была рядом и никогда не плакала. Она уснула. Так же молча. Я укрыл ее одеялом и пересел, опершись спиной на кровать. Сон пришел незаметно.
