Текст книги "В двух шагах до контакта (СИ)"
Автор книги: Темные Окна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)
Рассказ 2
Прихватив статуэтку я решил еще раз осмотреть комнату. На этот раз не поленившись дойти и взять из седельных сумок фонарь, который в начале я не собирался брать вообще. Емкости с маслом хватает ненадолго, а таскать этот утюг, весом в средний пехотный щит, удовольствие ниже среднего. Да и возни со сборкой отражателей много. Факел проще и функциональнее, да и сделать его не составляет проблемы. Срубил ветку, обмотал вывоженной в смоле тряпкой и готово. Света фонарь дает конечно больше, но и возится с ним гораздо дольше. Судите сами, залить топливо, накачать воздух, дать прогреться самой горелке, правильно выставить сетку и отрегулировать пламя.
Зато с этой лампой в зале было светло как в полдень в летом. Только с такой лампой я смог разглядеть линии каменной двери в дальнем конце зала и отверстие под рычаг, открывающей эту дверь. Невероятное сочетание технологий позволило создать такую стройную систему противовесов что перемещение одного рычага открывает и закрывает эту дверь, толщиной почти в мои плечи. За дверью обнаружился проход круто углубляющийся внутрь горы. Сейчас допишу и пойду его проверять. Если вы найдете этот дневник, не ходите за мной в одиночку.
Так, я вернулся целым и невредимым. Но несколько запыхавшимся. Все-таки почти километр в одну сторону по лестнице это уж слишком. Ну что, можно сказать мои мечты о приключении оправдались. Внизу я обнаружил еще одну комнату, почти копию верхней, с несколькими невероятными отличиями. Во первых едва я пересек черту отделяющую лестницу от комнаты вспыхнул свет. Очень яркий и чистый. Подобный я видел только от рукотворных молний в лаборатории мага. Во вторых посередине комнаты находился Артефакт. Это был большой металлический саркофаг с прозрачной крышкой. С одного бока на черной обсидиановой пластине было написано на древней речи, что-то вроде «ошибка контрольного таймера пробуждения».
Ну да, я умею читать древний язык, это опять-таки придворный маг научил. Говорить правда не умею, ну да сказать по правде никто не умеет. Сохранились-то только тексты. А трактовок как произносить тот или иной символ существует около десятка, поэтому никто и не говорит на нем, только пишут. Но не буду отвлекаться.
Итак, под стеклянной крышкой я обнаружил ту самую эльфийку, статую которой я нашел в первой комнате. Она парила над своим ложем на высоте в ладонь, не касаясь стенок и потолка, тело ее было опутано трубками и проводами, что усиливало сходство со статуей.
Увлекшись осмотром артефакта я забыл о своем фонаре и он погас. Вероятнее всего кончилось топливо. Когда я его потрёс он не булькал как обычно. А поскольку в зале было достаточно света я узнал об этом только когда понадобилось возвращаться. Так что подниматься мне пришлось в полной темноте.
Еще возле саркофага обнаружилась древняя книга которую я забрал с собой и остатки ткани, видимо бывшего одеяния эльфийки. Может быть в книге написано как ее пробудить от векового сна. Было бы неразумно трогать артефакт не подготовившись. Хоть и невелика была магия в лаборатории моего наставника, а от разбитой колбы я потом неделю чесался и глаза слезились. И нет, это было не от трепки, которую он мне задал значительно позже. Как не мучило меня любопытство, но я смог его победить и занялся более серьезной организацией лагеря. Вероятнее всего мне придется провести здесь за расшифровкой несколько дней. Если я вообще справлюсь с этим в одиночку, а не буду вынужден возвращаться к Рубеусу за словарями и справочниками по древней речи.
***
Почувствовав остановку, я сдвинул очки на лоб и выглянул в проход к кабине, дядя Яков с отцом застегивались перед выходом наружу.
– Что там? – спросил я.
– Одну из вышек связи свалило, сейчас оценим сколько ремонта и чего с ней можно сделать. А чего спать не завалился как Зеленый? – ответил отец.
– Да решил над сочинением поработать.
– А, тогда ладно. Мы скоро.
Удовлетворив свое любопытство, я вернулся к работе.
***
Неделю, эту проклятую богами неделю пришлось потратить на эту проклятую книгу. И все для чего? Чтобы стало ясно что мне нужно было перевести только одну страницу. Одну, покусай ее волколак, страницу. Которая так и озаглавлена «отключение медкапсулы и вывод пациента из гибернации.»
И ради этого я всю голову сломал, пытаясь разобраться в этих записях, где на страницах знакомыми были только предлоги. Где на одно знакомое слово было четыре-пять совершенно непонятных, и которые даже по контексту установить не удалось. С каждым понятым словом приходилось возвращаться к началу и просматривать все заново. Вдруг именно этого слова не хватает для понимания этого невнятного абзаца.
Но наконец-то все закончилось, теперь я знаю, как освободить девушку. Артефакт оказался большой лечебной ванной, где можно вылечить любую болезнь или увечье, за исключением каких-то «генных поражений», по общему смыслу подходили врожденные заболевания при нарушении правил Линий Крови, но сказать с уверенностью я не мог. Этот и большой кусок «технические характеристики» были для меня практически непереводимы. Для их понимания нужны справочники и помощь магов. Но тратить два месяца на дорогу туда и обратно не хотелось совершенно. Да и удастся ли мне второй раз выбраться из баронства неизвестно. Девушка в артефакте точно дождется, как лежала сотни лет, так и еще бы пролежала. Но что-то грызло внутри, словно я что-то упускаю из вида. Как бы то ни было, а перечитал еще раз инструкцию и полез вниз, к артефакту.
Теперь зная что означают все эти значки на контрольной панели я понял что меня беспокоило. Кроме надписи про которую я упоминал про ошибку пробуждения, было еще сообщение «Внимание! Низкий заряд батареи.» артефакт истратил свою силу и мог разрушится. Несмотря на почти заученную страницу с управлением пришлось повозится. Одно сообщение сменяло другое, рассказывая о внутренних проблемах в саркофаге. Жаль будет если он сломался совсем, в замке бы он многим пригодился. Но может эльфа сможет его починить. В легендах их описывают как магов великой силы и огромных знаний. Мол могли вернуть мертвого к жизни и ходить между звезд. Вот и узнаем правду от них самих.
Нажав на соответствующие места я запустил «процедуру вывода из гибернации». То что я в начале принял за панель из обсидиана, называлось «контрольной панелью» и было по сути окном внутрь артефакта, в котором показывались результаты протекающих в нем процессов. Как выглянув в окно кареты можно узнать на каком этапе пути ты находишься, и сколько времени осталось до заката.
После нажатия на последнюю подсвеченную точку, экран (да я теперь знаю, как эта штука называется) очистился и появились цифры. По моей прикидке до пробуждения оставалось около получаса. Это время и потратил чтобы записать все это в дневник.
Первое время внешне ничего не происходило. Затем за стеклом появился воздушный пузырь, быстро увеличивающийся в размерах. А тело эльфийки плавно опустилось на ложе. И как она там дышала, водой точно дышать нельзя, точно знаю. Пока плавать научился вдоволь нахлебался. Затем с ее кожи начали отпадать опутывающие ее «датчики». Вот еще одно слово которое перевести не удалось, понятно что они что-то узнают про нее, ну там температуру или пульс. Но слова с таким значением в разговорном языке не было.
Наконец крышка саркофага открылась. Эльфийка спала, но теперь делала это как обычный человек, ее грудь вздымалась при вдохе и само дыхание было слышно. Тихонько положив на край саркофага свою запасную рубашку я вышел из зала. Мало ли какими были обстоятельства при которых она туда попала. А если учитывать что основное предназначение таких артефактов – лечение, то мало ли, вдруг ее из боя выдернули. Сначала влупит заклинанием, потом извинится, перед кучкой пепла. Еще и фонарь пришлось оставить, мне-то уже привычно подниматься по этой лестнице в темноте, а ей скорее всего нет. Пока она не вышла у меня как раз будет время приготовить еду и описать эти события.
Глава 3
Со стороны тамбура раздались хлопки и топот, видимо ремонтники вернулись, отложив планшет и очки я вышел навстречу. Заодно и разомнусь, и мысли в порядок приведу.
– Ну что там? – спросил я у отряхивающихся от налипшего снега отца и Подгорельского.
– Да, мелочи. Растяжка лопнула, вот мачту и положило. Но кувалда и вездеход с тросом творят чудеса. На скорую руку подлатали, сейчас оборудование перезарядится и должна появиться сеть. Криво конечно, там всю секцию мачты менять надо, сильно ее покорежило, сначала ветром, потом мы. Но это надо отдельно машину посылать. – рассказал папа.
– Пока сильного ветра не будет простоит, – добавил дядя Яков. – Костя, ну что там? Соединился? ты там скажи своим, пусть со связистами порешают, – погромче сказал он в сторону кабины.
– Есть связь, нормально. Отряхивайтесь быстрей и по креслам, скоро стемнеет, и без того почти по приборам идем, а тут лес под нами начнется, а сканер стволы через раз видит.
Это верно, промороженные почти до стеклянного состояния ветки от плотных скоплений снега и льда сканеры машин не отличают. Пустоты, особенно большие – легко. Но разобраться в этот мешанине мог только человек, своим чутьем и опытом. Это место где зимняя дорога пересекала засыпанный по самые верхушки лес было самым опасным участком. По прямой только по картам дороги проходят, а по земле всегда виляют из стороны в сторону, где ямку обогнет, где выход камня, который проще объехать чем срубать или отсыпать по верх него. Вот и вьется дорога струйкой дыма. И водители не жалуются, на такой дороге не уснешь, психологическая усталость медленнее копится, глаза не замыливаются однообразностью.
– Кость, тебя может сменить? Вон сколько баранку крутишь, – спросил дядя Яков.
– Не, пока нормально. Если что, за лесом поменяемся.
– Договорились, мы пока перекусим на ходу. Не боись, оставлю я тебе сала, – рассмеялся в конце Подгорельский.
Насколько я знаю самое вкусное сало получается только у него, каким бы оно не было, хоть простым соленым, хоть копченым или по какому-нибудь заковыристому рецепту, которых он знал множество. «дык, я только удачными образцами хвастаю, неудачные сам лопаю» всегда смеялся он, поглаживая кустистые седые усы. Не знаю насколько это правда, но всегда приготовленное им сало уходило мгновенно. Вроде и кусок достанет большой, и нарежет тоненько, а кончается, как снег на сковородке в печи, мигнуть не успешь.
Вот и сейчас дядя Яков достал из рюкзака пакет почти с мою голову. Стянул его, развернул тряпицу, в которую был завернут шмат сала. Во воздуху поплыл тонкий аромат чеснока, дыма и специй, поневоле мой рот заполнился слюной а глаза загорелись. На своем сиденье завозился Сергей, тоже учуяв вкусность. Вот ведь человек, пока вездеходом мачту правили не проснулся, а на запах еды – как штык.
Мимоходом включая чайник я поднял одну из секций пола. Вообще под полом в проходе между сиденьями небольшой грузовой отсек, и большинство люков откидываются вбок, чтобы не создавать помех для доступа. Но в этом месте направляющие были переделаны так, чтобы в открытом положении он замирал параллельно полу, предоставляя импровизированный столик. Это уже наша, местная переделка, в стандартной комплектации инженерных вездеходов такого нет. Отец достал и расстелил тонкий лист гибкого белого пластика, заменявшего ремонтникам скатерть, а Сергей посуду. На почетное место в середину положили сало. Дядя Яков закатал рукава и начал его нарезать своим походным ножом, с которым он вообще не расстается.
Он вообще любитель всякого режущего инструмента, причем большая часть у него с собой. Некоторые он нам с друзьями показывал и объяснял как пользоваться. «всегда можно обойтись одним, но если есть специализированная вещь, не занимающая много места, зачем себе отказывать?» – объяснял он, рассказывая про нож электрика – странную самодельную приспособу с несколькими режущими гранями. «можно все эти операции выполнить обычным ножом, но есть риск повредить изоляцию и потерять время на переделку. А так, этой частью, легко снять оплетку, видишь, лезвие идет вдоль провода и не прорежет изоляцию, этой – подрежешь, а тут снимешь». В общем с ножом эта штука имела только сходство по материалу. Еще одна его странность – на его руках не было волос, в расстегнутом вороте рубахи виднелись, а на руках не было даже признаков. И свою клетчатую рубаху он никогда не снимал. Ворот расстегнет, рукава закатает как сейчас, а снимать – никогда. Почему – не знаю, в детстве меня это интриговало, но спросить я так и не решился, даже не знаю отчего.
Из рюкзаков начала извлекаться и выкладываться разнообразная снедь, кто чего приготовил. Как самый младший я занялся чаем. Чай привозной, с более теплых мест, у нас он растет только в оранжереях, для красоты больше, а вот дополнительный сбор травок – местный. Этим мама занимается. Она больше любит травяные чаи, над некоторыми отец смеется – «вениками пахнет». И она смеется в ответ.
Пока заварка настаивается уношу кружки и кипяток на стол. Из соседнего ящика сахар и ложки. Щепотку сахара в заварник, чтобы травки полнее отдали аромат и можно нести. Стол уже накрыт.
Быстренько перекусив, я удрал в кабину. За мной прошел дядя Яков.
– Костя, иди перекуси, я пока поведу.
– Ладно, но не гони особо, я вроде над дорогой иду, но мало ли чего намести могло. Снег штука такая, непредсказуемая.
– Да что ты говоришь, не напомнишь кого лет пять назад из ямы доставать пришлось?
– Ну чего ты сразу, и сам всегда говоришь «кто старое помянет – тому глаз вон»
– «А кто забудет тому два», шагай уже, советчик. Я на таких пылесосах катаюсь больше чем тебе лет.
– Но напомнить все равно стоило. Сонар вообще не помогает, пустоты друг на друге, идешь вообще только на чутье и везении.
Вот поэтому большинство нашего транспорта – подземное. Если летом дороги становятся проходимы для наземной техники, то зимой на землю ложится день толстый слой снега, который укрывает все. В некоторых местах слой может достигать до 25–50 метров. А сильный ветер с резкими сменами направления не дает использовать воздушный транспорт. Вот и выходит, что наиболее выгодны для нас электропоезда идущие по тоннелям под землей. Но чтобы обзавестись собственной линией требуется соответствующая инфраструктура и, конечно же, население. «Рассветный», в который мы едем, обзаведется такой линией через пару стандартных лет. Когда будет запущен обогатительный комбинат и завод по производству топливных элементов, ну и полностью укомплектован штатами. А вот жить большая часть будет у нас. У нас больше условий для жизни. Больше парков, жилые массивы больше размером, да и направление развития города аграрное. У нас нет заводов и тяжелой промышленности. Этим за нас занимаются другие города, а мы предоставляем им продукты и сырье, которое мы выращиваем. Все эти потоки взаимоувязаны и запутаны, так, что разобраться достаточно сложно.
Я посмотрел на экран сонара, по нему плыли непонятные зеленые пятна и точки.
– Дядь Яков, а как ты вообще в этой мешанине чего-то понимаешь?
– Хм, ну смотри. Ты знаешь как работает сонар?
– Чисто теоретически. Испускаемый сигнал отражается от границы сред с разной плотностью, отраженный улавливается приемником, обрабатывается и показывается на этот экран.
– Ну значит половину знаешь. Сигнал идет от вездехода вперед под углом, значит, чем дальше от нас, тем глубже. Это верхняя часть на экране. Вот и смотришь чтобы впереди не было больших черных пустот. Как вот эта, – он показал на экране темное пятно. Зеленый «снег» означает помехи, отраженный сигнал от небольших объектов. А раз они есть – значит эта область достаточно плотная и по ней можно проехать. Если сигнал «завяз», значит тут область с ровной плотностью, чаще всего это пустое место под веткой, куда снег не попал. Такое лучше объехать, но тут опять-таки зависит от нагруженности транспорта и глубины. Выдержит арка или нет больше своим умом и опытом понимаешь.
– А долго этому учиться?
– Да как любой профессии, всю жизнь. А доступ к самостоятельному управлению месяцев за восемь учебы получишь. Сначала пару месяцев основы управления, потом матчасть и ремонт, и практика. В конце два месяца стажировки и экзамены. Если не твое – проще не связываться. Это на «летнюю» технику пары месяцев хватает, с «зимней» все сложнее. Если ты поломался в дороге и не выйдет починиться за сутки – труба дело. За сутки агрегаты скует льдом и все. Бросай ее до весны. А без техники ты не выживешь. Поэтому и такие условия обучения.
– А почему просто дорогу не накатают, ну по одному месту?
– Смотри, раз протоптался, снег под гусеницами уплотнился, а рядом такой же мягкий остался. Что будет если ты с этого такыра съедешь одной стороной?
– Ну-у, эта сторона провязнет, развернет в лучшем случае, или на бок завалишься.
– Вот именно. А как держать дорогу если следы заметает за полчаса? Визуальных ориентиров-то никаких. А выставлять вершки, как по болотам на Земле, слишком дорого. Вот и приходится каждый раз новую тропу топтать.
– Ну что, когда доедем? – в кабину прошел отец и устроился на боковом откидном сиденье за водителем, прихлебывая чай из кружки, которую держал в руке.
– Если пойдем с той же скоростью – часа через два, но думаю пораньше. Сейчас лес кончится и можно будет прибавить скорости. Но подъезжать все равно с фонарями будем. Почти стемнело уже.
– Мы сидели и смотрели на дорогу, за окнами падал снег и сгущались сумерки, становясь все более непроглядными. Дядя Яков щелкнул переключателем и включил свет.
Снежинки медленно падали с неба, но попав в лучи прожекторов стремительно меняли свое направление и бросались на стекло. Понятно, что это иллюзия восприятия, вызванная нашим движением, но выглядело все равно завораживающе.
Решив не маять глаза я вернулся обратно на свое сиденье, работать с текстом не хотелось, откинув сиденье я задремал.
Интерлюдия 2
Неожиданно на одном из боковых экранов показался значок входящего вызова, Яков нажал «принять». Появилось окно с кабинетом начальника службы безопасности и он сам, сидящий за столом. На фоне слышно было несколько людей переговаривающихся в пол голоса.
– Здравствуй, Яков Василич. Костя далеко?
– И тебе здравствовать Николай Степанович. Сейчас позову.
– Костя, тебя начальство зовет, – прикрикнул он в сторону открытой двери. Этой же минутой подошел Брюс и устроился во втором кресле. Переведя звонок на свой основной экран он представился по форме.
– Старший лейтенант Брюс на связи, товарищ полковник.
– Костя, 7 минут назад «погасли» два браслета на объекте три. ваша прогулка перестала быть развлечением. Погибли люди. Судя по показаниям – отравление. Ускорьтесь по возможности. Что-то у них явно идет не так.
– Так точно, товарищ полковник. Кто именно погиб и что с остальными?
– Семенов и Вышневецкий. Операторы добывающей и перерабатывающей установки. Их тела остались в шахте, автоматика не пускает спасателей к ним. Остальные пятеро целы. Но, сам понимаешь, их состояние далеко от нормы. Костя, нам нужна информация, что с ними произошло и с чем они столкнулись. Группа тебе в помощь уже собирается, но синоптики чего-то мурзятся. Обещают снежную бурю, так что надежда больше на тебя. Разберись и вытащи людей. Что-то слишком много непонятного творится там в последнее время. Костя, в первую очередь сохрани людей. Если не сможешь разобраться сходу, забирай всех и увози. Потом разберемся.
– Так точно. Николай Степанович, что еще известно?
– Почти все я уже рассказал. По логам системы, Вышневецкий спустился в шахту как обычно, перезапустил комплекс, через полчаса просело обогащение, он спускается к добывающей части. В его медпоказателях скачек, видимо обнаружил что-то, вызывает Семенова, тот спускается к нему со своего поста. Комплекс запускается на 3 минуты и они умирают. Если напоролись на газовый карман, почему их автоматика не предупредила, опять-таки, при проведении работ в шахте они должны быть в скафах. И еще, датчики состава атмосферы в шахте ничего не показывают. Вообще. Все записи отключены около недели назад, до этого почти сплошь сообщения об отказах и помехах. Видимо эти двое устали их ремонтировать и заменять вот и отключили, за что и поплатились. Но при отключенных датчиках без скафов двери не откроются вообще. Произошло что-то неоднозначное. Выясни что произошло. Сейчас собираем комиссию по расследованию, будем искать проблему. Сначала выясни что с людьми. Они должны быть в безопасности.
– Николай Степанович, с нами гражданский.
– То, что Рогов сына взял, я знаю. Неприятно конечно, но не проблема. Вроде мозги есть, должен сообразить что игры кончились. Может баб на себя отвлечет. Можешь его задействовать в работе, подписку напишет. Постарайся чтоб особой чернухи не видел. Действуй, все что у нас есть я тебе переслал. Сколько вам еще добираться
– Около двух часов.
– Принято, пока поработай с документами. Конец связи.
– Конец связи.
Звонок завершился. Брюс повернул Василичу враз посуровевшее лицо, с появившейся складкой между бровей. Ответный взгляд был не менее хмурым.
– Миш, зайди к нам.
– Чего случилось?
– На объекте двое погибших.
– Черт. Зря Макса взял, рано ему в такое влипать. Как это произошло?
– Смотри сам, может увидишь чего наши спецы пропустили.
Брюс и Михаил погрузились в документы с головой.
– Ну что, нашел что нибудь?
– Пока только вопросы, – Михаил откинулся на спинку. – непонятно зачем они туда полезли, и почему оба. И как они умудрились оба там остаться. Шахтерский скафандр по защищенности стоит на очень высокой ступени. Почему выгорали датчики вроде нашел. Смотри, вот тут, – он вывел на экран график. – видишь скачки электричества? Так вот, это не от нашей сети. Это внешнее поле. Что-то провоцирует пробегание электрического разряда по всей шахте. Но на нашу основную сеть влияние не оказывает. Вольтаж огромный, а силы тока нет. Так что страдали только датчики. Я нашел заявку на защищенные от этого модели. Не исключено что мы их тоже везем, кроме наших с Василичем железок. И еще, в этих разрядах нет никакой закономерности, то нет совсем, то почти подряд. Будто буром чего цепляли. А раз такие условия в шахте, зайти в шахту с открытым забралом они точно не могли, тем более без скафандров. Чертовщина какая-то. Шахтер держит пару тонн давления и высококоррозионную атмосферу до получаса. В нем сталь можно руками помешать пару раз, а тут они лопаются за секунды.
– Тут я тебя разочарую. В тот день они в обычных гражданских были. Оба шахтера стоят в боксе на зарядке, а у Семенова еще и ремонт правой руки запланирован.
– Но с чего им так рисковать? С какой целью?
– Прочности обычного хватает, а таскать на себе лишние двадцать килограмм брони полную смену не слишком приятно. Возможно думали обойдется. Смотри, со склада взяты модули газоанализаторов для этих моделей. И обрати внимание на дату, значит лезли не нахрапом, а частенько ими пользовались для замены штатных.
– Кость, ну-ка кинь мне геологию на боковой, что-то такое в голове вертится, – подал голос с водительского кресла Яков. – ну точно, смотрите, у них пластом разработки как раз проходит линза кварца, практически монокристалл. А кварц – пьезоэлектрик. Странно что они сами этого не отметили. Но с чего такие скачки разряда. Видимо что-то еще накладывается, я в материаловедении и химии не настолько силен.
– Ну допустим дохнущие датчики мы объяснили, отсутствие штатных скафандров тоже можно объяснить. Но как объяснить то, что никто не попробовал их вынести их шахты? Почему остальные не организовали спасение? Они на энергоцентраль бурнее реагировали.
– Значит они знают что-то, чего мы не видим. Смотрите, – Константин подключился к системе видеонаблюдения поселка. – На что это больше похоже?
– Девчонки ставят на консервацию теплицы гидропонику. Энергетики отключают все системы. Они готовятся к эвакуации.
– Именно.
– А нормальной двухсторонней связи с ними нет?
– Нет. Вот еще. – Костя вывел на экран изображение с одной из камер. Большой плакат с крупными буквами «объявлена эвакуация, п12.3. Запрашиваем транспорт».
– Когда он появился?
– Точно сказать не могу, нужно просматривать запись целиком, а на это нет времени. Пункт 12.3 «эвакуация в связи невозможностью продолжать работы».
– Так что делать будем?
– Давай прикинем, вашу задачу никто не отменял, значит, ты и Василич на разблокировку и автоматизацию энергетики, Зеленого в помощь местным энергетикам, быстрее закончат с консервацией базы, Максима в помощь девчонкам на теплицы. Ты расследуешь и координируешь всех.
– Да, так будет лучше, – согласился Михаил. – Время надо использовать максимально. Дома отоспимся.
В свете фар вынырнули огромные створки ворот «Рассветного». Обязательная подсветка отсутствовала.
– Еще одна странность в копилку, запрос уходит, а дверь не открывает, – задумчиво произнес Подгорельский.
– Может у них вообще вся электроника выгорела от разряда?
– Может быть. Тогда нужно запускать механику открытия вручную. Сделаешь Кость?
– Сейчас, шлем только пристегну. Правь ближе к консоли управления.
Брюс вышел из тамбура и пригибаясь от шквалистого ветра пошел к консоли управления. Через пару минут створки дрогнули и поползли в стороны открывая ярко освещенный ангар.
– Ну хоть тут энергия есть. Не все еще доломалось.
Вернувшийся Брюс стукнул ладонью о боковое стекло кабины и жестом показал проезжать.
– Видимо автоматика отказала совсем, закрывать тоже вручную придется. – предположил Михаил. – что-то слишком много отказов оборудования. Ладно, я будить засонь и доводить последнюю информацию.
Он прошел в пассажирский отсек вездехода и потряс за плечи спящих.
– Просыпайтесь, Серега, Максим.
– Доехали?
– Да. У нас проблемы. Объявлена эвакуация. Поэтому надо действовать быстро и четко. Сереж, ты сейчас помогаешь выгрузить оборудование и идешь в помощь к местным техникам. Они консервируют базу. Все что не относится к энергоцентрали должно быть отключено физически от линий. Макс, ты идешь в теплицы и помогаешь там.
– А что случилось, с чего такие изменения? Вроде все нормально было же.
– Шахтеры погибли. Оба. Почему – пока непонятно. Сейчас надо как можно быстрее вывезти людей. Просто бросить все нельзя, тут и так какая-то чертовщина твориться, добавлять сюда еще и техно катастрофу нет нужды. Максимка, я тебя сильно прошу, будь осторожнее. Помоги девчонкам и быстро в ангар. Никуда без спросу не лезь. Это правда очень важно. Никто из нас не сможет за тобой присмотреть. Скорей тебе за девушками надо присматривать, как бы чего не натворили сгоряча. И еще. Оба наденьте скафы. Лучше упреть в броне, чем столкнуться с проблемой с голой задницей.
