Текст книги "В двух шагах до контакта (СИ)"
Автор книги: Темные Окна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)
Глава 21
Всю обратную дорогу Настя сидела молча, только руки подрагивали, выдавая удаленную работу с оборудованием. Да и я не знал с чего начинать разговор, слишком уж новости меня потрясли. Я смотрел на нее и не мог понять как же я к ней теперь отношусь. Считать ее человеком или нет. Перебирал в памяти все эпизоды с ее участием. Путался, сбивался и начинал заново. Так что когда дорога закончилась я вздохнул с облегчением.
Настя шустро выпрыгнула с пассажирского сиденья и скрылась за дверями столовой. Хмыкнув, я отправился за ней. Когда я вошел, Настя хлопала крышками автоповара, а отец с дядей Яковом сидели за столом с кружками. Без тарелок.
– Не готово еще? – спросил я с надеждой.
– Нет, – ответил отец, – Как раз есть полчасика на языком потрепать.
– И о чем? – поинтересовался я, устраиваясь на стуле.
– Совместим полезное с поучительным, так сказать, – ответил отец, – Пробежимся по твоему тексту, и немного потычим мордочкой в откровенные ляпы.
Я озадачился. Я конечно подозревал что все, скажем так, не очень хорошо, но чтобы настолько. Я машинально почесал затылок и уставился на него.
– Начнем с вопросов? – сам себе ответил отец и начал.
– Каким ты видишь общую концепцию своего произведения? – начал расспросы отец.
– Изначально хотелось что-то вроде дневника рыцаря, выполняющего задание. Но потом вмешалась Настя, и все повело в сторону, – честно ответил я.
– То есть, ты задумывал вообще не касаться каких либо странностей общества и оставить их на фантазию читателя? – уточнил он.
– Ну да, вроде как «все это знают». Пробежаться по стереотипам рыцарского романа.
– А с появлением эльфийки все пошло наперекосяк. И куда теперь ты подашься со своими авторскими вожжами?
– Думал довезти ее до города, там сдать на руки магу. А там глобальный заговор, система внутри системы, из тайников извлечь последний орбитальный челнок и приземлить основной корабль – колонизатор.
– О как, – крякнул, дядя Яков, – А замысел-то не лопнет от таких переходов?
– Иначе от эльфийки толка нет. Точнее нет смысла делать ее пилотом, – пояснил я.
– А просто поменять ее на что-то более-менее вписывающееся в набросанный тобой антураж? – продолжил допытываться отец.
– Если честно, мне бы не хотелось, – сознался я, – Жаль уже потраченных усилий.
– Мда, навертел ты тут рогопегу, – задумчиво протянул отец, – Как бы не хуже себе сделал. Понимаешь в чем сложность непротиворечивости мира в заявленных условиях? Думаю что нет. Давай разберемся по порядку. Первое. Что ты можешь сказать о первой волне колонистов?
– Полуаварийная посадка, техники уцелело немного, людей тоже.
– Но смотри, на момент описываемых событий анклав разрастается и идет экспансия, так?
– Да.
– Так вот, чтобы избежать вырождения при близкородственном скрещивании размер изначальной группы должен быть более тысячи человек. У тебя столько есть?
– Наверное, – под таким углом я не смотрел. Да чего это он так рьяно взялся разносить мою писанину.
– Смотрим далее, при наличии такой большой группы колонистов, общий технический уровень и прогресс не может провалиться ниже нескольких поколений в технике. А у тебя обвал аж до феодализма и рыцарей. С чем связать можешь?
– Внешнее давление среды, – пришла мне на выручку Настя.
– Поясни, – левая бровь отца пошла вверх, четко обрисовывая иронию.
– Воздействие среды жизнедеятельности ускоренными темпами способствующее смене поколений. В тексте есть отсылки на использование флорой и фауной иных механизмов самозащиты, от которых люди не имели эволюционно закрепленного иммунитета, – пояснила она. Как по мне, еще больше запутала.
– А простыми словами, – подал свою реплику Подгорельский.
– Старшие поколения вымирали быстрее, чем успевали передать весь накопленный опыт. А молодежь больше была занята проблемами выживания.
– Допустим. А как это вяжется с работоспособным челноком?
– Схрон. Автоматизированное хранилище, – пришелся с ответом я, – Полностью независимое от внешних поставок. Как вариант, сборка одного действующего челнока из нескольких уцелевших.
– А почему тогда материнский корабли не посадили раньше? Пока были ресурсы и люди имеющие нужные специальности?
– Курс, – нашелся с ответом я, – Основной корабль движется под другим углом относительно планеты, так что окно контакта возникает только через большой промежуток времени.
– Допустим. Но с какой целью это было сделано, не проще было вывесить его в точке Лагранжа и иметь постоянный доступ?
– Авария. В этом случае такое положение могло быть, – парировал я.
– Если авария, то что они могут найти на материнском корабле, для чего вообще лететь? Если авария незначительна, то чем она могла помешать нормальной высадке. Если серьезна – то что осталось целым?
– У меня нет идей, – сознался я.
– Так, пока оставим, но пометим, – бодро отозвался отец, воодушевленно потирая руки и ехидно ухмыляясь.
– Второй вопрос. Расскажи о обществе. Его структуре, социальных лифтах и основных законах системы. Как оно работает, как развивается и к каким результатам придет. Как на него повлияет приземление основного корабля.
– А мы точно все еще про рассказ говорим? – задала вопрос Настя.
– Несомненно. А цель этого – подстегнуть ваше коллективное критическое мышление. А то думать умеете, о просчитывать результаты думалок – нет.
– Не вижу связи, – проворчала Настя.
– А она есть, – ответил вместо отца дядя Яков, – продолжай.
– Продвинутый феодализм, свободные арендаторы передают часть доходов феодалу за защиту и на развитие территорий.
– И как на эту систему влияет магия, которая не магия? Все одаренные или только какая-то часть населения? Как они разграничены?
– В зависимости от способностей и направленности. В тексте это указано. Там где он про эльфийку говорит.
– А, вот, нашел, – отец вызвал текст на наручный экран и пробежал глазами, – То есть, способные изменять себя становятся рыцарями и гвардией, а ориентированные наружу и с сильными способностями – магами. Все остальные – прочее население. Так. А по социальным лифтам?
– В зависимости от способностей.
– Способности четко наследуемы или возможен дрейф?
– Неожиданный вопрос, пусть будет случайное распределение.
– Друг мой, а ты внимательно читал учебник истории в главах относящихся к феодализму? – на лице старшего Рогова появилась хищная ухмылка.
– Да, – протянул я, – Но что-то я в этом уже не уверен.
– Правильно не уверен. Потому что феодализм – жесткая классовая система. В которой отсутствуют социальные лифты вообще. Власть передается половым путем без исключений. И без вариантов. Дети магов становятся магами, или не признаются. Дети феодалов – так же. Сын крестьянина будет крестьянином. Да, тут возможен переход в маги, но маловероятен. Ты рассчитывал не так?
– Да. Я предполагал что ведется постоянный отбор в ту или другую группу и последующее обучение.
– Сын, никто не будет этим заниматься за пределами солидарных систем общества. Я понимаю что ты проецировал общество в котором живешь на свою поделку, но это так не работает. Классовая и экономическая теория тебе в помощь.
– Понимаешь Максимка, – вмешался Яков Васильевич, – Феодал – это не наш руководитель направления или даже всей планеты. Это именно фигура в руках которой сосредоточена вся власть. Вне зависимости от способностей и чаяний ее самой. Отсюда постоянная борьба за власть в несолидарных системах. А раз в одних руках сосредоточена вся власть и собственность, то и передать все это человек будет стараться своему прямому кровному потомку, вне зависимости от его способностей к управлению. Ошибся – значит его заменят. Другим таким же, но более жестоким и дальновидным. Чаще всего, кроваво, путем физического устранения.
– То есть, рыцари идут на свалку? – уточнила Настя, воспользовавшись паузой в разговоре, пока я собирался с мыслями.
– По большому счету – да, – ответил ей отец, – Если считать от классического определения. Можно было бы попробовать вписать их в солидарную систему, но тут мы упираемся в границу способностей и вытекающие из них классовые ограничения. А дальше срабатывает экономический порог.
– Хм, а ведь невестка может быть и права, – подал голос Яков, – Если ввести внешний контроль системы.
– Возможно, – отец задумался, – Но тут тоже всплывает классическая дилемма «кто сторожит сторожей».
– Внешний контроль? – переспросил я.
– Они же у тебя выходцы из постиндустриального мира. Оставить пару-тройку систем искусственного интеллекта и поручить им контроль за обществом. Вот только все равно страшная сказочка выходит. Того хлеще.
– Почему? В смысле «того хлеще», – подключилась Настя.
– А потому, если такие отношения сложились самостоятельно – страшненько конечно, но исторически правдоподобно. Но вот если это умысел и программа развития – тут похуже. Вы тут одного хитрого вопроса не коснулись, я так понимаю Миша, не просто так? – задал вопрос Подгорельский, а отец кивнул в ответ на его реплику.
– Какой еще, – простонал я, раздавленный их аргументами.
– Эволюция пси. Как люди получили эту способность?
– Естественным путем, – протянул я начиная осознавать в какую яму я только что рухнул.
– Значит естественный отбор по Дарвину. Быстрая смена поколений с постоянной выбраковкой. И где тут место женщины? Правильно, ниже низкого. Потому что для восполнения убыли женщины вынуждены постоянно рожать. Вне зависимости от их собственных желаний. Вывод – у них не может быть прав. Красивый замок с прекрасными дамами рухнул. Остался живой конвейер по принесению потомства.
Я уронил голову на руки. Это был конец всей идее. Добрая сказка про рыцаря вылилась в какой-то кошмар.
– Не убивайся так, Макся, это же еще не конец. Василич слегка перегнул конечно, но да. В целом оно так было, – попытался утешить меня отец.
– Зачем, – простонал я, – Зачем я вообще решил чего-то написать, ничего не зная про это время.
– Это, дружок, литература. В ней автор может как творить всякую дичь, так и усилено работать головой. Не убивайся так, это просто тебе достались негодные критики. Вспомни, были же авторы приключенческих романов о далеких странах, никогда не покидавшие не только Европу, но и свой родной город. Так и тебе стоит подумать и вывернуть все в положительную сторону.
– Как например, – спросил я не поднимая головы.
– А так, что теперь у того самого темного правительства есть поправки к генокоду, которые могут адаптировать переселенцев основного корабля без подобных мучений. Сделай эту жертву необходимой и обоснованной. Возможно такое? – обратился отец к Насте.
– Да. Достаточно базового репликатора для создания измененного потомства или большой генной станции для разработки вирусной системы перестройки организма. То есть можно исправить геном взрослых, а не только на эмбриональном этапе.
– Что, и ты сможешь? – удивленно спросил Подгорельский.
– Да, но пару-тройку лет на подготовку нужно будет, – пояснила Настя, – углубленный курс генетики, биологии и физиологии человека я быстрее не пройду.
– Сильна девка, – протянул дядя Яков.
– Надо брать? – с вызовом продолжила его присказку Настя.
– Да что-то я тебя побаиваться начал, – поддел он, улыбаясь на то, как она насупилась.
– Так, – отец хлопнул в ладоши, – Заканчиваем страдать и принимаемся за еду. И далее по распорядку.
Обед прошел тяжко. Мне кусок не лез в горло, фигурально выражаясь. Я что-то механически жевал, почти не различая вкуса. В результате отец отправил меня спать. Просто взял и отправил «начальственным произволом», а остальные поддержали. Пришлось подчиниться.
Проснулся я в менее подавленном состоянии, уточнив по радио где все находятся, я подхватил свой штатный дробовик и пошел к ним. Из-за принудительного сон часа я, похоже, пропустил все обсуждение, потому что в мастерской все были заняты. Отец что-то собирал на макетной плате, параллельно набрасывая программу, а дядя Яков возился у фабрикатора и сборщика. Только Настя сидела на одном из верстаков и качала ногами. Когда я подошел к ней, она отвлеклась от своего занятия и подняла забрало шлема.
– Ну как, полегчало? – участливо спросила она меня.
– Более-менее, – ответил я, – и кто чем занят? А то сходу и не разберешься кому мешаться надо в первую очередь.
– И ты решил начать с самых красивых? – улыбнулась она.
– Будем считать что так, – ответил ей тем же.
– Старик настраивает производство каких-то деталек для роботов-разведчиков, я наблюдаю за разделкой трофея, а твой отец собирает схему. Начни с него, пожалуй.
– То есть тебе мешать не получится? – подколол я ее.
– Можешь конечно, но во первых я все равно только наблюдаю, а не работаю, во вторых, зрелище это малоаппетитное да и непонятное для недостаточно знающих биологию, – с этими словами она щелкнула меня в нос. Фыркнув на нее, я отправился мешаться к отцу.
– Привет, пап, чего строишь? – спросил я подкравшись к нему за спину.
– То, что сэкономит нам километро-часы на обходах коридоров, – уклончиво ответил он, сохраняя замысел в тайне.
– Что, и не поделишься своей гениальной идеей? Не обучишь своего достойного отпрыска очередной технической премудрости? Не… – я замедлился, подбирая еще, какой-нибудь высокопарно звучащий аргумент, чем он и воспользовался.
– Не. Не обучу, не похвалюсь и далее по тексту, – ухмыльнулся он.
– Позволю себе усомниться в твердости вашего морального духа и незыблемой плотине воли, сдерживающей неодолимые волны бахвальства, – поддержал его игру я.
– Ты прав, – он расхохотался, – Расскажу конечно, но правда чуть попозже, не отвлекай меня минут двадцать, надо базовую программу беспилотника дописать. Настю по донимай, она все равно без дела сидит, скучает.
– Ладно, но потом все подробно объяснишь, – согласился я с ним и отправился мешаться последнему, еще не охваченному моим вниманием, участнику.
– Дядь Яков, ну хоть ты-то меня не прогонишь, как эти двое? – обратился я к нему.
– Оклемался немного? Это хорошо, – пробурчал Подгорельский, поворачиваясь ко мне, – как раз вовремя пришел. Ты пропеллеры считать и строить умеешь?
– Идеально – нет, но в общих чертах знаю как, – ответил я.
– Тогда вон рабочая станция, садись за нее и считай, размеры и прочие характеристики я уже забил, но что-то думаю поднаврал, исправляй. А я пока сборщику мозги продую, чего Миша тут паять надумал, да на склад сшастаю, за детальками, – пристроил он меня к делу. С ним в общем-то всегда так, пришел и ничем не озадачен – значит занятие ищешь, сразу найдет какую-нибудь полезную работу. Сам, правда, тоже редко без работы сидит. Если он совсем не в духе – будет сидеть свой колюще-режущий арсенал затачивать. В такие моменты к нему старались не лезть.
Устроившись за рабочим компьютером я запустил привычную инженерную среду и начал собирать необходимые константы для расчета. Не то чтобы я был таким уж специалистом по проектированию деталей машин, но на кружке каких только монстров не собирали. Да и лопасти для небольшого вертолета я как-то считал по просьбе друга. А через самолетики все проходят, почти в обязательном порядке. Это же классические задания по моделированию. Да и сам по себе полет аэродинамической модели это же песня физики и математики, основа понимания механики. Тем более, что в первом приближении там формул не так уж много. Ну, поначалу по крайней мере.
Нет, все-таки хорошая инженерная среда разработки – это очень большое подспорье. Я с восторгом смотрел как при изменении констант среды пересчитывается и изменяется лопасть вентилятора. Изменилась вязкость среды – и лопасть потеряла в ширине, плотность – стала тоньше, скорость – поменялось поперечное сечение. Сказка. Как-то раз наш наставник в кружке решил устроить нам неожиданную проверку. По условиям задачи мы должны были рассчитать простейший планер без каких либо инструментов. Ручка, бумага, мозги и справочники. Справились тогда почти все. Вот только у некоторых (и у меня тоже), планер не полетел. Тогда-то и выяснилась главная цель проверки. Честность и упорство. В условиях задачи стояли не верные константы. Не, они верные, только не для нашей планеты. И если пользоваться компьютером, то в уравнении появлялись почти незаметные коэффициенты, выравнивающие решение. А при ручном расчете их не было. Это сейчас вспоминать забавно, а тогда… Целая тетрадка расчетов и уравнений. Брр.
Так, сами детали отрисовались и подготовились, теперь надо уточнить способ производства. Потому что есть нюансы.
– Дядь Яков, а лопасти вы отливать будете или как делать? – спросил я.
– А какие варианты есть? – хитро уточнил он.
– Литье, послойная укладка полимера машинным способом, сборка композитного пакета. Вам под что оснастку и программу дорабатывать? – продолжил я, – если под печать, то надо будет вручную доводить, композиты того хуже, мне тогда весь чертеж переделывать надо. Каждую часть отдельно рисовать и сборку прописывать. Литье проще всего.
– Давай литье. Вот список доступных материалов, – он перебросил мне файл, – оптимизируй форму и программу.
– Хорошо, – я вернулся на свое место. Самым сложным был выбор материала, а поскольку мне эти названия ничего не говорили пришлось опять подпрягать инженерную систему. Подходил любой, и решающий выбор был осуществлен методом «пальцем в небо».
Подогнав на модель литниковую систему и прибыли я отправил задачу в обработку. Благо мелкосерийный фабрикатор уже был подключен к системе. Пожалуй это зрелище никогда не надоедает. Как по одному нажатию кнопки в рабочей зоне начинает вырастать вещественный результат твоей мысли.
И только я собрался по приставать с расспросами к отцу или Подгорельскому, как запищал напоминальник. Мне опять предстояла ежедневная каторга – тренировка. В ответ на мой стон Подгорельский ухмыльнулся и приобнял меня за плечи, со словами: – Ну что, дружок, поехали кататься?
Глава 22
Когда я выполз из душа, отец валялся на кровати с книжкой. Судя по обложке – художественной.
– Чего читаешь? – спросил я его.
– Да так, пытаюсь вникнуть в современную фантастику, чтобы тебе полезные советы давать, а не только разносить и обижать, – ответил он, закрывая книгу и убирая ее на стол, – Сильно обиделся?
– Да не столько обиделся, сколько в ужас пришел от вашего анализа, – честно ответил я, – Даже и не предполагал что можно так вывернуть.
– Понимаешь, Максимка, жизнь вообще очень странная штука. И привычное в ней не всегда стоит на добром фундаменте. Гораздо чаще – кровь и кости. Тебе, по малости лет, все кажется незыблемым, потому что так было всегда на твоей жизни. А с возрастом начинаешь замечать все больше отличий между «тогда» и «сейчас», потому что разрыв между ними становится все больше.
– И все же?
– А тут мы переходим к цели сегодняшнего разгрома. Сын, сейчас мы все зависли в очень не простых условиях, и из-за этого вынуждены делать не совсем добрые поступки, – он замялся, и в получившуюся паузу я влез с вопросом.
– Не совсем понимаю о чем ты.
– Хм, попробую подойти с другой стороны. Как ты знаешь, количество необходимой для жизни и работы информации непрерывно увеличивается с каждым годом, совершенствуются технологии, техника, изменяются методы работы с ней. От этого логично вытекает, что за период своего роста до взрослых кондиций ребенок должен усвоить все больше информации. Но если ее слишком много, начинает растягиваться сам период частичной дееспособности. Ваше детство становится длиннее, а вы – инфантильнее. В те же Средние века в девять лет – частично дееспособный, в четырнадцать – взрослый. В двадцать первом веке, эти периоды были 20 и 25 соответственно. Но физическое развитие особи человека не поменялось. Сейчас – еще дальше. Большинство твоих сверстников при полном физическом развитии остаются детьми. Это не хорошо или плохо – это данность. Статистика.
– И к чему ты ведешь? – я задал вопрос не совсем понимая о чем он.
– К тому, что при нормальных условиях ты должен был расти медленно и ровно. Но тут вмешалась судьба, – от грустно усмехнулся, – Трагические обстоятельства. И поэтому мы с Яковом вынуждены тебя экстренно форсировать. Яков – тренировками, а я возьму на себя голову. Вот о чем я говорил тогда. Да и Василич ругался по той же причине. Когда нас вернули на действительную службу. Твое детство кончилось. Потому что от твоей подготовки, твоих поступков и твоих решений зависят люди. В том числе и жизни этих людей, – он замолчал, переводя дыхание.
– Поэтому Василич поит тебя стероидами и гоняет на полигоне, докапывается до твоих действий по охране помещений, заставляет постоянно оглядываться и держать оборону. Чтобы ты не подвел себя и других, тех чьи жизни зависят от тебя. Моя, его, Настина. Каждый из нас зависит от каждого. Его ошибка стоила ему ремонта руки. Но будь на его месте я – место зверушки в холодильнике занял бы тоже я. Потому что не досмотрел, не принял всерьез, был недостаточно внимателен, – он опять замолчал, обдумывая свои слова. Я же сидел и боялся осознать, что мог его потерять. По настоящему потерять. Навсегда.
– Папка, – я в одно движение оказался рядом с ним и обхватил его руками. Глаза щипало.
– Ну-ну, будет тебе, – он обнял меня и посадил на колени. «Как в детстве» – мелькнула мысль, и я застеснялся собственного порыва. Попробовал встать, но отец удержал меня.
– Сиди и слушай дальше. Так вот, Василич делает из тебя солдата, такого, какой он сам. «Ходи-стреляй, а думают за тебя командиры». Я же хочу, чтобы ты понимал, что, для чего и зачем ты делаешь. И вот эта критика нужна была именно для этого. Чтобы ты начал думать. Начал смотреть вперед, на конечные результаты своих действий. Что бы ты мог предупредить собственные ошибки, не сделать их.
– Но как тебе мой текст в этом поможет? – не понял я.
– Так ты ведь уже задумался над тем, как оно работает. Не просто нарисовал картинку словами, а начал думать глубже. Показать?
– Да.
– Смотри, в твоем рассказе упоминалась калильная лампа. А это технология из другого времени. Как ты ее впишешь? – задал он вопрос, – Рассуждай вслух.
– Так, если брать период с рыцарями, то производство кустарное и мелкосерийное. Без какой-либо стандартизации. В науке идет период сбора информации о окружающем мире. А лампа с пневматической подачей топлива, испарителем и калильной сеткой – это продукт другой технологической ступени, когда наука уже имеет достаточно большой набор известных законов и статистики. И совместить их можно если эти законы кому-либо известны. Монастыри и гномы, – проговорил я цепочку размышлений.
– Да, система внешнего контроля. Искин, даже самый современный нуждается во внешних эффекторах, промежуточной системе. Ими как раз могут быть монастыри. Тут тебе и корректировка политического курса и хранилище технологий, – пояснил он, – А к какому результату приведет появление монастырей в твоем рассказе?
– Прямые – дозирование информации, гонения на инакомыслящих, замедление общего прогресса науки, – поразмыслив предположил я, – Правильно?
– Ну не знаю, это же твой рассказ, – с подчеркнуто серьезным лицом сказал он, но рассмеялся, – Скорее всего. Но если во главе культа стоит бессмертный искин это будет означать неизменность политики. Следовательно постоянное развитие техники и отсутствие массовых войн, репрессий и инквизиции. И раз эта экспедиция была отправлена именно в таком составе, значит этого достаточно.
– Но сказка не перестает быть страшной, – сказал я.
– Не без этого, – согласился он, – Но в целом градус жути понизился. Например можно удержать уровень медицины на безопасном уровне. Одна гигиена и родовспоможение даст тебе прирост населения в половину, за счет низкой детской смертности. А к чему это ведет?
– Ну, – я задумался, – больший прирост населения создаст демографическое давление. Перестанет хватать освоенных территорий для ведения хозяйства, и, как результат, войны за территории и ресурсы.
– Не забывай о внешнем контроле, – подсказал отец.
– Тогда большая скорость экспансии, – решил я, – правильно?
– А я откуда знаю? Это же твой рассказ, – отозвался отец с усмешкой.
– Вот ты… – я встал и прошелся по комнате, – То есть ты предлагаешь делать как делается и только будешь заставлять меня думать над каждым своим и чужим действием?
– Да, – согласился он, – Вот только от таких дум волосы седеть начинают.
– Опять издеваешься? – спросил я.
– Немного. Иногда люди совершают очень странные поступки. И хорошо если просто странные, – он замолчал и лицо его стало грустным, – Знаешь когда мне пришлось повзрослеть?
– Нет, – я заинтересовался и сел рядом с ним.
– Мне было побольше твоего возраста. «Инцидент «Лужок» – как зло шутили некоторые идиоты, не пожелавшие узнать, что там было на самом деле.
