Текст книги "В двух шагах до контакта (СИ)"
Автор книги: Темные Окна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)
Совершенно неожиданно для себя я остался без дела и компании. Отец доделывал что-то на энергоблоке. Дядя Яков забрал Настин скаф в ремонт и скрылся с ним в мастерской. Настя высвобождалась от скафандра в своей комнате. До обеда еще оставалось время и мне нечем было его занять. Странное ощущение будто отстал от гонки. Вот все с азартом и веселыми криками неслись к далекой цели, а тут раз, и ты стоишь один на обочине, и в какую сторону бежать не знаешь. Почесав загривок я сходил за планшетом и устроился в столовой. Раз есть время – стоит использовать его по возможности продуктивно.
Рассказ 4
Что же, моя задача тут выполнена, эльфийка освобождена из многовекового плена, а артефакт добыт и упрятан в седельную сумку. Можно возвращаться домой. В моей рубахе она смотрится мило, но в таком виде лучше бегать по комнатам дома, а никак не на природе. Да и с обувью проблема. Ну допустим я могу отдать ей свои сменные штаны и безрукавку от камзола, хотя она в них утонет, а сам остаться в броне. Но чего делать с ногами? Сапоги-то у меня одни. Вроде можно сделать какое-то подобие обуви из гибкой коры, но как? Я этого никогда не видел. А, не боги горшки обжигают. Там и надо-то только подошву сделать. А подходящее дерево я видел неподалеку. Пойду займусь.
Да что же за беда-то такая с ней. Стоило отойти, как она увязалась за мной и ошпарилась. Вот вроде не было в той траве никакой жгучки, а ее ноги выгладят как [моя] спина одного моего друга, когда он за девками в деревне подсматривал за купанием и попался. Лежит теперь у костра хнычет. Я специально пару раз прошел, каждую травинку потрогал, ничего такого не нашел. Пособирал целебной травки, растер, помазал, должно помочь. Опять зовет.
Когда подошел, она одним пальцем в ноги тычет и мне дощечку сует, с надписью: «это должно так работать? Я теперь вообще ничего не чувствую». Отнес ее до ручья, помог смыть. Сидит сохнет, на солнышко жмурится. Запретил отлучаться с вытоптанной полянки вообще. Похоже это будет долгое путешествие.
Всего два часа мучений, помощь эльфийки и две неказистые коробки для ног готовы. Как я не крутился у меня ничего не выходило, пока она не влезла и не начала пальчиком показывать куда полоску загибать. А когда я спросил умеет ли она сама это делать, написала: «тебе пространственного мышления не хватает». Всего у меня хватает, и пространства и мышления. А кора для нее «щиплется». Но на портянку ничего, не жалуется. Ну, в смысле на само ее наличие, да и через ткань раздражать ее ножки перестало. Чего это на нее все так сильно действует?
Уже вечер, мы сидим, смотрим в огонь и думаем. Это был длинный день, наполненный бестолковой суетой и беготней. Эльфийка лежит на пузе у костра с очередным компрессом. Этот она сама накладывала, попросила меня сделать и в пещеру сбегала, намазалась. Я конечно подозреваю чего и как произошло, но не буду смущать ее еще больше. Скорее всего завтра выдвинемся в обратный путь. Чертовски не хватает разговорной речи, с восковой дощечкой не набегаешься. Да и перекос в языковой практике у меня дает о себе знать. Это читаю я достаточно быстро, а вот пишу – медленно и с ошибками. Зато у Стеллы ее родной язык – заслушаешься, щебечет, мурлычет, будто пичугу какую диковинную слушаешь, а спросил что сказала – покраснела и написала «ругалась». Забавная она.
Непонятно только что делать с ее чувствительностью. Траву потрогала – обожглась, коня потрогала – тоже досталось. Это она про это случай и ругалась. Написала что ее какая-то «тока» стукнула. Я потом всего коня осмотрел, никакой токи не нашел, не копытом же он ее. Она этого не перенесет, тоненькая больно. Только к вечеру понял, это она так искры обозвала, которыми он со шкуры мелкую мошкару стряхивает. Дернет мышцами, а по шкуре искры пробегут. Может через плотную попону ее не достанет. Жаль я ничего с этим сделать не могу, никакой защитной магии не знаю. Она на младенца походит, они тоже поначалу не могут себя защитить, вот и делают им всякие обереги с амулетами. А когда подрастут – необходимость в них отпадает. Сами значит себя защищать учатся.
Я конечно подозревал, что на лошади она ездить совсем не обучена, но чтобы настолько? Когда вечером встали на стоянку ее на руках пришлось спускать с седла и измучена она была так, словно это она, а не я весь путь пешком бежала. Что поделать в походном седле только один человек поместиться может, для второго места не остается. Да и то, стерла все что можно. Опять лежит песни поет, ругается. Красивый у нее все-таки язык.
Если так дело пойдет к концу путешествия я в целители смогу пойти. Натренируюсь на ней. Даже моих куцых способностей в исцелению хватает чтобы ее в относительный порядок привести. А говорили еще что у таких как я, все способности внутрь себя нацелены, ну так усиление и упрочнение своего организма. Наружу почти ничего не идет, как не старайся, а на нее действует. Наверное это из-за ее чувствительности. Так я могу только мелкую царапинку заживить, да и то семь потов сойдет. А с ней прямо себя целителем древности себя чувствую, провел рукой и здоровая кожа, ни потертостей, ни раздражения.
Вот только отлавливать ее приходится постоянно, она же как пчела какая к каждому цветочку тянется. Вроде и понимает когда говорю что нельзя. Вот опять. Ветерок запах сон-травы принес, сразу зашуршала, головой завертела. Беда с ней.
Глава 17
– Чего ваяешь, – спросил Яков устраиваясь напротив меня за столом, – Настолько увлекся что ничего вокруг не замечаешь? Расслабляться тоже надо в меру, у нас тут осада почти.
– Так тут безопасная зона, сам же говорил – отмахнулся я.
– Доверяй но проверяй. Так чем ты таким занят? – продолжил допытываться он.
– Поначалу это было школьным сочинением, а после того как все вокруг приложили к нему свои руки даже не знаю чего выходит. Вроде и я пишу, но советы в дело идут, так что из заданных рамок оно уже выпирает во все стороны, – ответил я.
– О как, – заинтересованно протянул он, – Может и со мной поделишься?
– Тоже советы давать будешь? – прищурился я в ответ на его слова.
– Если будет чего сказать и не побрезгуешь послушать.
– Обязательно послушаю, – уверил его я, все рано дальнейшая мысль провисла и на ее обдумывание нужно было потратить немного времени. Я протянул ему планшет, – Все тут.
– Посмотрим-посмотрим, как раз успеешь чай построить пока все соберутся, – тут же он нашел мне задание, наверное чтобы не мешался и не пялился в него вопросительно.
Когда чайник уже вскипел, а я подготовил заварку дверь с грохотом распахнулась и на пороге появилась рассыпающая искры Настя. Вот как можно с таким шумом распахнуть сдвигающуюся вбок дверь с доводчиками?
– Ты зачем мне броню испортил, старик? Для очередного твоего эксперимента? – взорвалась она потоком обвинений.
– О чем ты? – недоумевающе воззрился на нее Подгорельский.
– Зачем ты мои настройки сбросил? Которые по физическим размерам? Она теперь везде жмет, еле втиснулась, – продолжала ругаться Настя.
– Подожди, какие настройки, где? – удивленно допытывался Яков.
– Рост, объем конечностей, и в груди еще, – она немного порозовела. Не так как минуту назад от гнева.
– Да ничего я не менял, у меня даже времени на это не было. Я только батареи заменил и радио в шлем обратно поставил. Даже аптечку и картриджи с питанием не стал трогать. На потом отставил, – ответил он, – вот чем хочешь поклянусь. Да и твой скаф подстраивать только на стенде. У тебя гелевая подкладка. Это не простые модели, как у нас. Это их можно быстро поменять. Но я точно ничего не менял.
– А чего тогда он мне внезапно стал мал?
– Не имею ни малейшего понятия, но точно могу сказать что ничего не менял в настройках, – продолжал отпираться он, – обещаю тебе заняться подгонкой сразу после обеда. Так тебя устроит?
– Вполне. Но все равно не понимаю зачем тебе это было нужно, – продолжала Настя.
– Да не трогал я их. Я же тебе человеческим языком говорю, подгонка только на стенде, и без тебя внутри этого не сделать – гель неправильно подложку сформирует, он по телу обтекает. Если это без тебя делать – он просто валиками собирается, в него вообще не влезешь.
– Допустим я тебе поверила, – с сомнением протянула она, – Но что тогда могло поменяться? Вот сомневаюсь что я так подросла в некоторых местах за эти пару дней. Усохнуть он тоже не мог. Тогда что?
– Что за шум опять? Не надоело вам цапаться? – спросил отец, заходя в столовую.
– Не поверишь, меня обвиняют в том что я не делал, – ответил ему Яков, – И самое обидное, я тут действительно не причем.
– А ты чего скажешь? – повернулся он к Насте.
– Он мне скафандр занес после ремонта, а он мал. Я думаю с настройками что-то сделал, из вредности или для очередного своего эксперимента, – ответила она.
– Настя, я тебе очередной раз повторю, в этой модели все настройки возможны только на стенде. Он вручную почти не подстраивается, – опять повторил Яков.
– А, уже почти не подстраивается, – с победой в голосе произнесла она, – еще немного и сознаешься зачем ты это сделал.
– Да не делал я ничего. Технически можно ключами подстроить длину рук и ног, но гелевые прокладки – на стенде. Вот скажи мне подкладка ногу облегает нормально? Без валиков?
Она прислушалась к себе и подвигалась.
– Вроде да, кроме того что жмет немного, – ответила Настя.
– Вот об этом я тебе и говорю. Может ты просто отвыкла от него? – сделал предположение Подгорельский.
– Наверное нет, – она задумалась и с уверенностью сказала, – точно нет. Он именно стал мал.
– И где больше всего? – спросил он.
– В груди, – она чуть порозовела, – глубокий вдох совсем не сделать. Сдавливает.
– Дотерпишь или сходить за ключами? – переспросил он.
– Подождет. Так это точно не ты? Но тогда что произошло? – задумчиво протянула она.
– Обещаю тебе с этим разобраться, обязательно. После обеда, – уверил Яков и поинтересовался, – Так чем ты нас покормишь?
– Суп с зеленью и обжаренный кальмар. И вообще, когда смена дежурства? А то все я готовлю, – ответила она.
– А тебя это не устраивает? – спросил ее отец и после ее энергичного жеста отрицания ответил, – Тогда вечером я буду. Маську до готовки допускать нельзя.
– Что, настолько все плохо? – с любопытством спросила Настя.
– Вот не надо грязных инсинуаций в мой адрес, – высказался я.
– Салаты ты прилично режешь, если продукты выдавать по списку, – продолжал отец, – А то я еще помню как ты тот острый суп с пряниками с начинкой из варенья лопал, с мороженным вприкуску.
Не желая ввязываться в полемику я уткнулся в тарелку. Было вкусно. Они еще сколько-то перешучивались, но вскоре тарелки были убраны а на столе занял свое место чай.
– Так что, ты закончил с энергетикой? – спросил у отца Яков.
– Да, вечером окончательно передам контроль на Игоря, пусть теперь у него голова болит. И с завтрашнего утра я полностью свободен, – ответил Михаил.
– Тогда сейчас перекалибруем скаф Насте и отправимся на сборку привезенного в лабораторию модуля. Максим с нами, чтобы мы не подрались, – внес свое предложения Яков.
– Отлично, а я поспрашиваю, может нормальные карты доделали. Или где модули для переделки скафандров искать, может кто из уехавших вспомнит. Может у кого схемы есть или программы на такие модели как у нас тут нашлись. Или у Савельева какая еще информация появилась. Покопаюсь в сети в общем, может чего еще полезного найду. Связь с внешним миром у нас пока только там есть, – сказал отец.
На этом и порешили. До мастерской Настя нахально проехала на мне, аргументировав тем что ей скафандр не совсем подходит и вообще она моя девушка если послушать некоторых. «Некоторый» тут же состроил соответствующее выражение лица и начал фальшиво насвистывать какую-то мелодию. Отец только усмехался. А поскольку до мастерской было лишь чуть дальше чем до стоянки транспорта, Настя счастливо доехала на мне. По прибытию дядя Яков загнал Настю в роботизированный стенд, который начал с жужжанием подключаться к техническим портам ее скафандра.
– Дядь Яков, а почему с Настиным скафом столько сложностей? Мой вот столько подстройки не требовал, на воротах тогда одел, он подстроился и все, никаких проблем и прочего, – спросил я, а Настя насторожила ушки.
– Так у нее пилотский скаф. У него почти вся начинка другая. Мощнее и дороже, чем в наших. Усиления экзоскелета встроены, гелевые амортизирующие подкладки, система противодействия перегрузкам, усиленная аптечка и прочее. Я тоже сперва думал что обычный, тем более что все стандартизировано, клапаны и карманы на тех же местах. А когда начал батареи менять и рацию, тобой выдранную, на место ставить, разобрался, – ответил он и обратился к Насте, – Готова?
Она кивнула. Он набрал команду на пульте и настройка началась.
По подключенным трубкам из недр скафа побежал гель из которого после очистки сформируются новые прокладки. Подсвеченный специальными лампочками он напоминал кровь, хоть и был ярко синего цвета. Картина была скорее биологического вида, чем технического, словно присутствуешь при операции. Затем черед пришел приводов подстройки, небольшие двигатели начали вращать подстроечные шпильки, подгоняя размер конечностей под пользователя. Они последовательно вращались то в одну сторону, то обратно, с уменьшающимся шагом, пока не подберут оптимальное положение.
– Дядь Яков, это об этой подстройке ты говорил? – спросил я.
– Да. Теоретически эту подстройку я мог бы сделать просто покрутив шпильки ключами. Беда в том, что внутренняя подкладка не поменяется, и если ее сжать или подтянуть она перестанет соответствовать внутреннему содержимому, – пояснил он.
– А зачем вообще такие сложности? У меня же такого нет, хотя усилители экзоскелетые можно и на мой поставить, – задал я интересующий меня вопрос.
– Тут разница очень во многом, в том числе чисто технологическая, – начал объяснять он. У тебя, меня и большинства скафы простенькие. Заточенные на работу в атмосфере и в основном применяются с целью защиты от окружающей среды. Им подобные навороты не нужны. Подстройка прокладок выполняется пневматикой, заодно и температуру держит чуть лучше. Помнишь как твой отец «с улицы» зашел? На неподвижных частях слой льда, а он считай не за пару минут от ворот добрался.
– Помню. А что в этом скафе совсем другая начинка? – спросил я.
– Да почти полностью. Это скафандр пилота. А у них задачи другие. В атмосфере тепло он похуже держит, в вакууме-то нет теплоносителя, пусть даже он такой слабый как воздух. Гелевые прокладки обеспечивают защиту от падений давления крови при перегрузках, когда под действием ускорения кровь от мозга собирается в ногах или наоборот. А в особо сложных случаях и на стационарном посту может вообще перевести на снабжение перенасыщенной кислородом жидкостью. То есть сначала утопит тебя, а потом обратно вытащит. Отсюда и более сложная аптечка. И усилители нужны именно для того, чтобы под перегрузкой можно было руками-ногами шевелить.
– А чего я этого не увидел когда к ее скафу подключался, ну тогда, сразу после того как ее завалило? – задал я очередной вопрос.
– Так ты в глубокие настройки не лез. Открыл записи о техническом состоянии и жизнеобеспечении и успокоился, – предположил он.
– Наверное так и есть, – поразмыслив, я подтвердил его предположения.
– Эй, а про меня все забыли? – раздался возмущенный крик от Насти.
– Забудешь про тебя, как же, – тут же отозвался Яков, – Все у тебя нормально идет, сейчас гель обратно заливать начнет, готовься.
– Брр, опять облапает всю, – перекосила она мордашку.
– Что так неприятно? – спросил у нее я, – Как выяснилось, я в такую модель не видел никогда, не то чтобы пользоваться.
– Ну как тебе сказать, – она задумалась, – Представь что тебя начинает сплющивать сразу со всех сторон, неудобно, неприятно и везде. Потом заставляют двигаться и эти валики расходятся как надо, но первые моменты – отвратительны. А иногда система ошибается и геля слишком много, тогда он собирается в комок в любом месте где есть слабина. Чаще всего – в подмышках, между ягодиц, в пояснице, в паху. Ощущения сам понимаешь какие. Зато если все отработало как надо– скаф вообще не ощущается. Вот и приходится терпеть.
Как раз в этот момент и началась эта стадия подстройки, трубки заново наполнились подсвеченным гелем, а Настя сморщилась. От скафандра отошли манипуляторы управляющие подстройкой и освободили ей место. Она осталась как котенок подвешена за шкирку и начала разрабатывать конечности, сгибая руки и ноги, сворачиваясь клубочком и выкручиваясь по всякому. Наконец и эта процедура закончилась. С негромким пшиком расстегнулся замок, удерживающий ее в подвешенном состоянии и она подошла к нам. Странно, но мне показалось что она стала чуточку выше, но люди же не растут так быстро за пару дней.
– Нормально, нигде ничего не мешает? – обратился к ней Подгорельский.
– Не, все отлично, даже лучше чем было, – отозвалась она, и не преминула подколоть, – Можешь ведь работать хорошо, если под неусыпным контролем.
– Вот ведь язва, – он расхохотался, – Ну что, братцы-кролики, пойдем лабораторию осваивать. Вот и посмотрим на тебя в естественной, так сказать, среде обитания.
– Идем, – подтвердила она и прижалась ко мне, заглядывая в глаза, – «Мой господин»?
Меня аж жаром одело, а она звонко рассмеявшись ускакала вперед.
– Эк она тебя, – со смехом протянул Яков, – Бес, а не девчонка. Надо брать!
Взяв себя в руки я молча двинулся за ними, подходящие слова так и не удалось подобрать, просто не помещались они в голове, заполненной этими огромными доверчивыми глазами. Вот опять, запнулся на ровном месте, я остановился и потряс головой, чтобы хоть как-то разогнать эту муть. «Страшная штука гормоны. Еще страшней тот, кто ими управляет», вспомнил я изречение из какой-то прочитанной книжки. Тогда это было не понятно, но теперь осознал в полной мере. Да уж.
Глава 18
Добравшись до жилой зоны мы обнаружили что отец тоже закончил с работой и возился с кухней. Как мне показалось, он был чем-то сильно загружен. Потому что задумчиво перекладывал посуду с места на место по столу, будто выстраивая ей какую-то схему.
– Да поставь ты ее уже на место, сколько можно ей елозить, – сказал дядя Яков, проходя в дверь, – Сам ведь знаешь, от перестановки тарелок по столу добавки не появится.
– О, вы тоже освободились? – сказал отец, выныривая из своих размышлений.
– Да, и теперь готовы вкусно поесть и сладко подремать, – ответила ему Настя.
– Добро, – отозвался он, – Я теперь временно безработный, так что можете мной располагать. Каскад запущен и на контроле у города. Чем займемся?
– Соберем автодок и посмотрим наконец на вашу зверюшку, – в тон ему ответила Настя, – А то разговоров много было, а потрогать не дали. Даже не показали, жадины.
– А ведь точно, – протянул отец, – Мы про записи скафов забыли. Они же должны были снимать все что мы делаем, а раз была стрельба, то эти записи с солидным куском до и после должны быть сохранены дополнительно. А я и забыл совсем.
– Мы. У меня тоже из головы вылетело. Отвык, понимаешь, от того что каждый шаг пишется, – повинился Подгорельский, – Сейчас посмотрю.
– Он углубился в настройки скафа, а на размещенном на стене экране пошло видео.
Вот они подходят к повороту, Подгорельский осматривается и что-то ударяет его в руку. Отец стреляет. Короткий разговор, граната. И они осматривают животное. На вид это была гусеница. Толстая такая и не длинная. Но с тонким и длинным языком-копьем, как у хамелеона. Вот только не липким как у него, а снабженным острым шипом на конце. Острие, кстати, от удара в броню почти не пострадало.
Отвлекшись от видео я посмотрел на Настю. Ее глаза светились каким-то диким любопытством и предвкушением, аж пальцы подергивались в нетерпении, будто она сама в него этими руками полезет. Это немного пугало.
– И вы это скрывали, – возмущенно начала она.
– Не скрывали, – ответил отец, – Элементарно забыли. На тот момент у нас были более важные дела. Например, поиск неких потеряшек, одним из которых был мой сын. Да и потом были более важные дела. Про запись вообще не вспоминали. Обычную работу никто не пишет на видео, просто незачем.
– Так. Та-ак, – протянула она, – Сейчас быстренько жуем и идем в лабораторию. Это надо смотреть инструментально. Оно слишком необычный для эндемика. Тут какой-то секрет. Вкусный секрет, – она облизнулась при этих словах, – Я его хочу.
Она метнулась за стойку к плите. С какой-то лихорадочной скоростью накрывая на стол.
– Охолони, красавица, – притормозил ее Яков, – Не пугай окружающих. Доктор Моро, блин горелый. Спешка нужна при ловле мелких насекомых паразитов. Сейчас мы не спеша и обстоятельно покушаем. Спокойно пойдем в лабораторию и соберем этот твой стол для вивисекции. А Миша с Максимом, тоже не спеша, отключат и привезут холодильник со зверушкой. И только потом, ты медленно и вдумчиво начнешь ее потрошить.
– А вот это вот «медленно, не спеша и обстоятельно» можно делать чуть быстрее? – спросила она насупившись.
– Можно. Но для начала тебе все равно стоит успокоиться. У нас полно времени до окончания карантина на нас с Мишей и до того как придет замена. Так что не будем пороть горячку, – подчеркнуто спокойно произнес дядя Яков.
– И правда, Настя, торопиться нет смысла, у нас достаточно времени для нормальных исследований. В дальнейших планах перекрыть имеющиеся проходы в подземелье и эвакуировать тела наших. По возможности проведем зачистку шахт от «зверушек», которые могли проникнуть туда из подземелья, – пояснил отец.
– А этим когда займемся? – тут уже я не утерпел.
– Чем именно? – переспросил отец, якобы не поняв о чем я.
– Зачисткой и перекрытием, как ты сказал– пояснил я.
– Скафами начнем заниматься пока Настя потрошит нам трофей. А полезем не раньше чем получим от нее практический набор информации. Не какое-нибудь заковыристое название на латыни и его место в классификации видов этой планеты, а нормальные тактико-технические характеристики. Где может прятаться, ядовито или нет, как далеко плюется, чем и как его можно отпугнуть или хоть обнаружить. Степень опасности для человека, как его самого так и сопутствующих ему организмов. Не знаю слышал ли ты историю про махаонов с Орхидеи.
– Что-то вспоминается, – я пошевелил в воздухе пальцами, словно хотел поймать воспоминание за хвост, – Но ничего толкового.
– Не мудрено, ты этим никогда не интересовался. Так вот, Орхидея – мир-цветник, с кучей жизненных форм самой разнообразной расцветки. И иным наборов даже не белков – аминокислот. То есть, ни мы их, ни они нас не едят. Практически безопасный мир. Но есть одно но. На одной из станций люди начали слепнуть. Разобрались достаточно быстро, и даже вылечили пострадавших. Так вот, слепоту вызывала мелкая водоросль, споры которой переносят на крылышках тамошние бабочки. Нет, на самом деле они не бабочки и вообще не насекомые, чисто по внешнему виду назвали. И ведь эта самая водоросль даже не паразитировала на людях. Нет, ее просто устроили условия. И она начала активно размножаться на поверхности глазных яблок. А что? Вода есть, свет тоже. Углекислый газ и пылинки всякие тоже есть. Чего бы не пожить? А то что свет через пленку водорослей не проходит – побочный эффект. Так тоже бывает. И пока наша «наука» добро не даст – в шахту никто не полезет, – отрезал отец. А дядя Яков подтвердил его слова кивком.
Дальше все жевали молча, видимо обдумывали эту историю и дальнейшие планы. И даже быстрее всех закончившая с обедом Настя, хоть и подпрыгивала на стуле в нетерпении, делала это молча. Пыхтение не в счет. Задумчивую тишину оборвал Подгорельский, убрав посуду за собой в мойку со словами: – «Ну пойдем, егоза!». Настю как ветром сдуло. На бегу она успела запихнуть свою посуду в мойку, что-то сделать с модулем автоповара, помахать всем ручкой и скрыться за дверью. Мне даже показалась, что на отдельных участках своего пути она вообще размазывалась в ленту от скорости. Дядя Яков только крякнул.
– Вот ведь егоза! – усмехнулся отец, с каким-то странным выражением на лице.
– Вот только не повторяй за эти старым сводником «Надо брать!», – взмолился я.
– Хм, – протянул он, – знаешь у меня есть к тебе некий сложный разговор, который я не знаю с чего начать, – он замолчал собираясь с мыслями. Он помялся, подумал еще и рубанул в лоб:
– Есть некоторая, далекая от нулевой, вероятность что она – не человек.
