Текст книги "В двух шагах до контакта (СИ)"
Автор книги: Темные Окна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)
Интерлюдия 10
Михаил как раз в этот момент закрепил страховку и подошел в приоткрытому шлюзу наружу. За эту пару минут в щель намело уже небольшую кучку снега, ветер снаружи выл и бесновался, неся острые колючие льдинки с вполне приличной скоростью. Портативный блок спутниковой связи занял свое место на плечах, решительно выдохнув, Рогов вышел в холодную ночь. Его идея связаться с городом состояла в том, чтобы использовать орбитальный челнок в качестве ретранслятора. Расписание челноков было известно всем, и он надеялся, что не ошибся в расчетах и сейчас он как раз должен проходить над ними. Многодневные снежные бури, тяжелая облачность с перенасыщенными атмосферным электричеством облаками, то и дело подсвечивающимися от разрядов, мешали полноценно использовать этот вид связи, да и подгорное расположение городов вносило свою лепту, поэтому и орбиту решили не замусоривать большей частью бесполезными спутниками связи. В обычное время это было оправданно. Беспроводные ретрансляторы в городах и подземные коммуникации между ними обеспечивали связь по всему миру. Это работало везде, кроме поврежденного аварией Рассветного, где они застряли. Он поежился, неприятное чувство оторванности от остального мира холодными каплями пробежало по спине. Все эти непонятности, тайны и загадки, порядком нервировали. Что лежит там, в глубине шахты, что послало этих гусениц-переростков на них. Здравый смысл и привычка соблюдать технику безопасности призывали держаться от них подальше, а мальчишеское любопытство наоборот призывало к исследованию. Связь Михаилу нужна была еще и за этим: чтобы либо намертво перекрыть тропинки любопытству, либо получить карт-бланш на исследования и вооружившись всеми известными ему технологиями попытаться разгадать эту загадку. Может и не дело, переваливать ответственность на других, но почувствовать поддержку от далеких людей было нужно. Как почувствовать прикосновение плеча к плечу в толпе. «Ты не один, за тобой все человечество».
За створками ветер радостно попробовал на зуб новую «игрушку», упруго ударил волной, закачал, подергал порывами, в попытке свалить с ног и унести подальше. Михаил сделал несколько шагов по ветру и пригнулся, чтобы снизить нагрузку, оперся покрепче на ледоруб и пошагал в сторону от ворот, выходя из-под скального козырька на открытую местность.
Добравшись до торчащего столбиком контрольного поста, он развернул и укрепил на нем аппаратуру. Раскрывшаяся антенна повертелась, нащупывая своего большого собрата и засветила зеленый сигнал на пульте. Нажатием кнопки Михаил отправил подготовленный файл с отчетами и письмом для Дианы. В условиях ненадежной связи отправка пакетов документов надежнее голосовой связи. Теперь следовало дождаться ответа и можно возвращаться. В нетерпении Михаил прошелся вокруг поста, следя, чтобы спасательный трос не перехлестнулся или обмотался за что-нибудь. Движение сбило налипший снег и ледовую корку на поверхности скафандра. «Мда, поверхность в этих широтах точно не для людей», мелькнула у него мысль, и пропала, заменившись на радостное ожидание, передатчик начал принимать сообщение из города.
Глава 13
Отец появился когда я уже успел плотно поужинать и перемыв посуду, устроиться с очередной кружкой чая за столом. Записанный Настей текст следовало прочитать со свежей головой и выправить найденные недочеты. Похрустывая ломающейся ледяной коркой на скафе и распространяя вокруг себя холод, папа устроился на свободном месте напротив меня, мимоходом стянув мою кружку.
– Чем угощать будете, разгильдяи? – обратился он к нам с Подгорельским.
– Дык, чем богаты – все на столе, проходи, садись, закуривай, – отозвался дядя Яков, припоминая старый анекдот, – Ну рассказывай, чего такой довольный, удалось связаться с базой?
– Да, все получилось. Макся, тебе привет от мамы, с кучей советов и придирок, потом сброшу, почитаешь. Костя с остальными еще не доехали, но успели связаться с городом, так что большую часть они уже знали, поэтому на мой рапорт ответ так быстро пришел. В целом, мы остаемся тут надолго. Обещали наладить связь и инфоподдержку, но через пару дней. Работаем как работали. Игорь просил запускать реакторы по мере настройки, что-то они по мощностям просели.
– Весь каскад только через пару дней сможем запустить, – вмешался Яков, – Можно запустить только третий и пятый энергоблоки, ну да это ты и сам знаешь. И хорош уже юлить, чего по исследованиям? Нам можно пошариться, подсмотреть одним глазком, или строго настрого запретили?
– Василич, блин, всю интригу испортил. Сказали можно, только после запуска каскада, плюсом специально уточнили, что инструкции и руководства отдельно пришлют, как связь наладим. А до того – ни-ни, даже не думай.
– Эт добре, посчитаемся-отплатим, – довольно протянул Яков, – А то неуютно как-то, они на меня охотились, а я на них – нет. Надо будет исправить эту несправедливость.
– Теперь по тебе, мелочь безмозглая, – довольный отец посмотрел на меня, – Тебя немножечко ругали, капельку хвалили и сильно грозили, сам разберешься чего куда?
– Так, ругали – это за то что после аварии решили выбираться самостоятельно, нужно было дожидаться помощи на месте. Хвалили, – я задумался, – Вроде не за что, ошибка на ошибке в общем-то. А грозили чтоб больше без спросу никуда не лазил. Так?
– В целом, да. Похвалу ты за помощь получил и за то что Настю смог успокоить и сберечь. Отчего-то она на отдельном счету стоит у безопасности и научников, не выяснял правда почему. Кстати, Светлана выполнила свое обещание, всю технику которой поуправлял тебе в профиль внесли. Гордись и соответствуй. Как связь появится чтоб инструкции прочитал.
– Рад стараться, ваше высокоблагородие, – я шутливо вытянулся во фрунт, – Разрешите выполнять?
– Вот и хорошо. И где моя тарелка с едой? – переключился он.
– Вот. Приятного аппетита, – произнес я, пододвигая ему еду, которую успел наложить пока он рассказывал.
– Чего на завтра решаем, – спросил он, в перерыве между ложками.
– С утра ты один будешь, Максимка мне поможет с ремонтом моей лапки-хваталки, а там вместе будем.
– А Настя? – спросил я.
– Если освободится к той поре – с нами будет, нет – так пусть у себя посидит. Хотя я больше чем уверен, она на пару дней у себя зависнет, – предположил Подгорельский.
– Почему ты так думаешь? – спросил отец.
– Факты собрал, – усмехнулся Яков, – У простых людей биованны в комнате не стоит – это раз, два – я все-таки вспомнил, где я видел похожую пластику движений. У потомственных орбитальщиков. Но у них еще и в скелете небольшие отклонения есть, так что она не чистая жительница свободного космоса. А при таких ударных нагрузках как у нее вышли, пара дней полной ревизии ей обеспечены, так ведь?
Я с уважением посмотрел на хитро улыбающегося Якова. Или этот старый пройдоха где-то добыл всю информацию по ней, или надо срочно идти к нему в ученики, последнюю мысль я и озвучил. Он рассмеялся.
– И ты бы догадался, если повидал столько же. Про пластику я уже сказал. Скаф с увеличенными батареями и экзоскелетом в глаза не особо бросается, но наметанным глазом видно. Значит она еще не прошла полный курс адаптации к планете. А если учесть сколько вам пришлось пройти, то она точно из медкапсулы не выйдет, не захочет походить на расплющенную лягушку в твоих глазах. По тебе и то видно как умаялся, завтра пищать весь день будешь от боли в мышцах. А она этот период в капсуле просидит с комфортом, – пояснил он.
Отец отвлекся от еды, надел шлем и перебросил на мой скаф письмо от мамы, после чего опять снял его и продолжил ужин. Мне идти за шлемом не требовалось, я заблаговременно подключил свой планшет к скафу, так что открыл письмо и погрузился в чтение. Папы-мамины обнимашки-целовашки и пропустил, да там и было-то всего с десяток строк. Она говорила что у них все хорошо, ругалась на нас, что застрянем надолго. Мне вменялось в обязанности следить за режимом сна и питания отца и Василича. Чтоб ныл, скандалил и не пропускал. Собственно я так и собирался этим заниматься, знаю уже, что они если дорываются до авральных работ, то есть и спать забывают. Про то, что они столкнулись с враждебной биосферой отец ей видимо не сообщал. Тогда и я не буду, зачем ее беспокоить. Забросал ответное послание, дежурно-нейтральные слова, типа: все понял, воспринял и буду неуклонно соблюдать. Перебросил обратно отцу, он с оказией отправит, явно ведь придумал как наладить двухсторонний канал обмена. Хоть я и старательно размышлял над поставленной Подгорельским задачей, ничего путного придумать не удалось. Да и голова от усталости не соображала.
Отец закончил с ужином, насмешливо посмотрел на нас, и сказал: – Ну что, инвалидное воинство, расползаемся на отоспаться? Утро вечера мудреней будет.
На утро прогноз Якова Васильевича оправдался в полной мере, со скрипами и стонами я сполз с кровати. Шевелиться было больно, то, как ныли натруженные мышцы вчерашним утром это сегодняшнее состояние и рядом не лежало. Хотелось заползти обратно под одеяло и носа не высовывать. Меня спас отец, появившийся с аптечкой в руках на пороге комнаты.
– Шо, хреново тебе, прынц гадский? – процитировал он какую-то старую шутку и после многозначительной паузы продолжил, – Заваливайся обратно, лечить буду.
Вколов мне какой-то стимулятор он старательно размял мышцы, попутно намазав мазью. От его действий было больнее, мог бы – попытался убежать, но сил не было.
– Подремли минут десять и пойдем завтракать, уже должен будешь оклематься. Я пока твою подружку проведаю, – сказал он закончив экзекуцию. Я еще успел подумать что это он так издевается, но вырубился. Проснулся я от его слов: – Ну что, как самочувствие?
Как не странно, но мне стало значительно лучше. Хоть все тело ныло и дрожало, позывов к прекращению жизнедеятельности больше не было.
– В целом сносно, но далеко от хорошего, – ответил я, – а чего ты мне вколол?
– Потом покажу, стимулятор из аварийной аптечки, он вообще для другого предназначен, это так, нецелевое использование. На себе проверено, при перегрузках помогает, пользоваться только часто нельзя, так что завтра будешь ныть и стонать по новой. Но, глядишь, отойдешь за день, не так все плохо будет, – пояснил он.
На завтрак опять была каша. Наваристая с густым мясным запахом и вкуснейшей подливкой. Дядя Яков тайком от отца поставил передо мной стакан с какой-то бесцветной жидкостью и резким неприятным запахом.
– Махом и запей, – подсказал он, и пояснил, после того как я выполнил – это чтоб мышцы быстрее нарастали.
– А вы меня не потравите, – с сомнением сказал я, – Отец тоже с утра чего-то дал.
– Не должно, – отмахнулся старик, – Он тебе с аптечки четверку вколол, она с моим средством не пересекается. Жуй давай, и пойдем в мастерскую.
Закончив завтракать мы опять разошлись с отцом в разные стороны. А ведь я собирался ему помогать, но за эти дни и виделись только несколько раз. Меньше даже чем дома. Но, думаю, в дальнейшем это поменяется.
Работа в мастерской была мне, в принципе, знакома. Сложно было отрешиться от того, что на этот раз я ковыряюсь не в очередной поделке на кружке, а в живом человеке. Пусть даже эта конечность и была механической. Дядя Яков разделся до пояса, уложил поврежденную руку на верстак и разобрал ее. Жуткое зрелище. Дальше он начал гонять меня между станками за деталями и инструментами и мне стало не до рассматривания. Ухватил только краем глаза крупную татуировку на правом плече с незнакомыми знаками различия. А чем еще может быть рисунок состоящий из полос и звездочек с датами и номерами. Правда я не слышал чтобы у нас была такая традиция. Ну да я много еще не знаю. И еще, мне показалось что это копия, он перенес эту татуировку с левой руки, потому что она была почти вся затянута синтетическим заменителем кожи, только на краешке, там где оставалась живая ткань просматривался край рисунка. Хотя летопись его бурной жизни просматривалась на всем торсе. Асимметричные мышцы, безволосые проплешины шрамов, рубцы. Создавалось впечатление что жизнь его конкретно глодала и только чудом он смог выпрыгнуть из пасти. Странно, почему он не стал это исправлять. Ну ладно избавляться от протеза, он уже объяснил почему не стал, но убрать шрамы не настолько уж и долго, если верить его же объяснениям.
А вот сейчас было почти обидно. Заставив меня вручную навивать искусственную мышцу он запустил станок и сделал такую же, но сделанную автоматом. Ее же и поставил на место перерубленной. И ведь похвалил даже, я сделал почти такую же, различия в двух знаках после запятой, он сам показал. Ну, умом то я понимаю что автоматика не ошибается, но все равно немного обидно. Зато похвала была приятна, да. Заслужил. Не зря столько моделей перебирал на кружке в школе.
Наконец работа была закончена. Дядя Яков с видимой радостью сжал кулак и двигал пальцами любуясь их движениями. Вот если бы он еще и кожу сразу натянул на место, мне было бы гораздо приятнее. А так, серая конечность и проблескивающими металлом шарнирами суставов и болтающийся от локтя лоскут кожи несколько портили впечатление.
– Ну вот, совсем другое дело, прям как старая, хорошо потрудился Максимка, спасибо тебе. Даже калибровка не требуется, идеально в шаблоны вписался. Молодец. Давай помогай, сейчас шкурку на место натянем и обедничать, а то Миха нас, чай, уже заждался.
Мы закончили работу, и пошли в столовую. Я успел забежать к Насте. Дверь она мне, конечно, не открыла, но вполне бодрым голосом (аж завидно) отрапортовала что с ней все в порядке, в норму еще не пришла и пробудет тут еще пару дней. Есть-пить не хочет и вообще у нее все есть, чтоб я шел куда собирался и не мешал ей спать. Почему-то это знание приятно легло на душу, видимо я все-таки о ней беспокоился.
К столовой я подошел одновременно с Подгорельским, избежав чувства неловкости что за мной кому-то нужно ухаживать, делая за меня то, с чем я могу справиться сам. Судя по всему папа опять поленился прийти обедать, поэтому его порцию захватили с собой.
Когда мы добрались до энергоцентрали он сидел в кресле, одной рукой водя какие-то параметры в программу управления, а в другой держал питательный батончик из сухпайка и одновременно обсуждая что-то со своим начальником на соседнем экране.
– Глянь-ка, почти как была, – весело приветствовал его Яков, свернув из пальцев фигу и шевеля большим пальцем. Затем он обратил внимание на экран и поздоровался, – Привет Игорь.
– И тебе здравствовать Яков Василич, – ответил тот, – так когда энергию подадите, разгильдяи?
– Если совсем туго, то к вечеру, если терпит, то через пару дней, но лучше дня через четыре, зато в полном объеме, – предложил отец.
– Ладно, сейчас прикинем-посчитаем, скажу. В целом терпит еще, – отозвался Игорь, – заканчивайте переоснащение пока.
Когда он отключился, я спросил: – Тебе удалось наладить связь?
– Вроде того, мы договорились использовать резервные линии в кабеле, по которому телеметрию с энергоцентрали получаем. Так что связь у нас есть, но пока только с диспетчерами, Игорь обещал нормально подключить нас в сеть через пару дней. Так что будут у нас и карта и нормальная информационная поддержка. Сможешь даже с друзьями созвонится, последние сплетни обсудить.
– Здорово. А то как мышь по лабиринту вслепую шарился. А когда примерно будет? – поинтересовался я.
– Я же говорю, через пару дней. Пока они сопряжение с нашими сетями сделают и с чертежей, что Сурин привез, нормальные карты выстроят. Так что с приключениями и прогулками под луной придется обождать, – он рассмеялся, – Тем паче, что твоя подружка от тебя прячется.
– И ничего она не прячется, – насупился я, – И она не моя подружка. Просто знакомая.
– Ну не буду спорить, – он хитро перемигнулся с Подгорельским, – Ладно, готовы к ударному труду на благо общества?
– Да заканчивай трепаться уже, – поддержал его Яков Василич, – Командуй, чего нести, зачем трясти, куда сваливать.
И мы занялись работой. Мне доверили укладывать новые кабели по коробам и их крепеж. Нудное и времезатратное дело. Зато отец с Подгорельским от этой работы освободились. Работали опять не нормативно, до позднего вечера, поужинали (опять кашей), и спать.
Новое утро лишь немного отличалось от вчерашнего, в том смысле что выло, ныло и скрипело по прежнему, но обошлось без уколов. А папа, размяв мне спину, просто выдал тюбик, с наказом остальным заниматься самому. А когда я зашел в столовую, они как раз спорили.
– Да ничего ему не будет, только мясо нарастет, – Говорил дядя Яков.
– Блин, я не про это вообще, я спрашиваю, чего ты туда намешал, коновал сельский, чтоб хуже не было. Твои познания в медицине нормального человека в ужас приводят, я уже не говорю про поседевших от ужаса врачей.
– Да не кипятись ты, это стандартный коктейль «новобранец», вот никому с него хуже не было. Ну ни разу. В соревнования ему на полгода дорога закрыта будет, это да, а все остальное нормально будет. Безвредный он. Сейчас хапнет, кулешом сверху прихлопнет и жизнь прекрасна.
– Да я тебе про другое. Ты пичкаешь моего ребенка сомнительными медикаментами у меня за спиной, а мне про еду сказки сказывать начинаешь.
– А я тебе говорю, что лучше сытного кулеша ничего нет! На, как чуял что понадобится, – он протянул отцу записку, – Специально написал.
– Ты сдурел, старый?! – папа в диком раздражении практически кричит.
– А ты дальше первых трех строк прочитай. Не веришь мне – свяжись с медициной.
– Так, Максимка, эту бурду не пей, я сейчас, – и он выскочил за дверь.
– Дядь Яков, а чего это ты намешал, что его так… – я замялся подбирая слово.
– Анаболики, стероиды, немного направленных анальгетиков и протекторы. Самодельный состав для набора мышечной массы и скорости. Привет, так сказать из армейского прошлого. Правда и тебе придется вдобавок к этому на тренажерах всерьез повисеть, чтоб в сало не ушло. Как раз вечером и займемся, – пояснил он.
– А зачем? – задал я интересующий меня вопрос.
– Понимаешь, малой, не верю я что вся эта история закончилась. Сам посуди, до конца карантина нам отсюда ходу нет, а значит шахту придется разведывать и укреплять по настоящему. Так что дополнительные руки с оружием нам ой как пригодятся. Да и не думаю я, что к нам исследователи быстро доберутся. Значит полезем мы сами, дадут допуск и спишут в потери. А с этим твои шансы будут чуть выше. По реакции ты пока на первом месте будешь.
– Что-то ты какие-то ужасы рассказываешь, – усомнился я.
– Да ничуть. Подружка твоя точно на месте не усидит, видел я таких дурноголовых исследовательниц. Как отойдет от последствий вашей прогулки и до тушки доберется – труба дело, либо нас вынудит на разведку идти, либо, что скорее всего, сама полезет. А мы за ней.
– А не перегибаешь? Не совсем же она дурная.
– Вот и проверим. Но готовься, – он замолчал, задумавшись и будто вороша в памяти страницы прошлого.
– Мда, надо было ему сказать, нехорошо получилось. Хотя точно бы уперся и в случае чего были бы не готовы. Сделанного все равно не воротишь. Жуй давай, а то остынет все окончательно.
Я принялся завтракать, примерно на середине порции вернулся отец. Уже не таким бешеным, но все равно сердитым и взъерошенным. Плюхнулся за стол перед своей тарелкой, грустно вздохнул и со странным выражением лица пододвинул мне стакан с коктейлем.
– Разобрался? – спросил Подгорельский. Отец кивнул и ответил: – Но ты мог мне и сказать. Не мутить за спиной.
– Прости старого дурака, – повинился Яков, – но ты никак бы не согласился с моими доводами. И потеряли бы время.
– Медицина дала добро, – обратился ко мне отец, – Но соревнования тебе закрыты минимум на год, любые, ну кроме шахмат разве что. Эта бурда поможет тебе набрать массу, мне еще выдали список тренировок на реакцию и ловкость. На вот, осваивайся, – он подошел ко мне и протянул список, – Прости что не уберег, – он положил руку мне на плечо и крепко сжал, заглядывая в глаза, – Сейчас поедим и свяжемся с городом, у нашего главы безопасников какое-то дело к всем нам.
Глава 14
На вызов глава безопасности Николай Степанович Савельев ответил практически сразу, посмотрел на нас, собравшихся перед экраном, поморщился и потер усталым жестом виски.
– С чего бы начать и как продолжить, чтоб это не было пафосной чепухой и голимым канцеляритом, – наконец сказал он, – Проблема в том, что мы не можем сейчас ни вас забрать с опасного объекта, ни прислать помощь или специалистов. Машины просто не дойдут. Мы с вами, ребята, но далеко. Как только пройдет буря все будет, и люди и техника. Мне надо чтобы вы продержались это время. Причем, судя про твоему, Миша, отчету, угроза из вскрытой шахты начала расползаться, и чем дольше вы там остаетесь тем хуже. К сожалению у нас нет никаких данных по пойманной вами зверушке. Да, Настя где?
– В регкапсуле, – ответил отец, – Сказала еще пару дней точно пролежит. Опасности для жизни нет, небольшие проблемы в мышцах и связках.
– В принципе даже хорошо что ее сейчас с вами нет. Эту информацию до нее лучше не доводить. В общем с ней обнаружились некоторые непонятки, сейчас мы это прорабатываем. Как только картина прояснится, мы вам сообщим. Девчонку беречь, но не жалеть, займите ее на исследованиях вашего трофея. Теоретически она может провести большой кусок исследований на доступном вам оборудовании, эти данные нам очень важны. Пусть развлекается со скальпелем и микроскопом, все свободное время. По возможности держите ее подальше от шахты. Но, подчеркну, но если она полезет сама – ваша задача поддержать ее в этом. Уберечь и вернуть, запирать и иными способами препятствовать нельзя, – он обвел нас взглядом, – пока можете удерживать так и делайте. Если начнет ломиться – бронируетесь и идете с ней. Большего сказать пока не могу, сам не точно не уверен, но мы над этим работаем, – он замолчал, нахмурился и продолжил, откашлявшись, – Зыбко тут все, на одних почти предположениях работаем. Постарайтесь и сами уцелеть, и ее сберечь. Она очень ценна для нас всех.
– Ну хоть чем она такая дорогая сказать сможешь, секретоноситель ты наш, – обратился к нему Подгорельский.
– Ну например, она разработала само поддерживающуюся искусственную биосферу на своем астероиде в объеме в полкубкилометра. Вывела несколько видов гибридных растений для пониженной гравитации. Создала новую теорию вмешательства в геном растений. Хватит или продолжить? – спросил он.
– А это что, еще не весь список, – крайне удивленно спросил отец.
– Нет, – покачал головой Савельев, – Но остальное поменьше размером. Прониклись?
– Мда, чуть более, чем полностью, – сказал Яков, – А чего же вы ее, такую башковитую в город не сманили или в какой институт не законопатили?
– Рады бы, да только не смогли, психологические травмы не пропустили. Она реабилитацию проходила в Рассветном. В привычных условиях, с минимумом общения и коллектива. А теперь вон как все обернулось. Тут пара академиков чуть ли не штурмовой шаттл сажать предлагают, лишь бы ее вытащить, всю связь мне оборвали, – он невесело усмехнулся.
– Задачу я вам поставил, перейдем к пинкам. С этого момента вы все считаетесь призванными на действительную военную службу. Да, даже Максим. В оружейке подберете снаряжение и оружие. Старший – Подгорельский. Поздравляю, полковник, ты снова в строю.
– А вот хвост тебе за ухо, кончилось мое время, даже из запаса я уже по возрасту вышел, – отмахнулся с раздражением Яков, – отвоевал я свое, не заманите. И не заставите.
– Яков Василич, нету у нас времени торговаться и прочие антимонии разводить, – в голосе Савельева зазвенел металл, – Нету у меня других вариантов. И у тебя тоже.
– Так точно, – с каким-то внутренним отчуждением ответил Подгорельский.
– Вот такие пироги с котятами, – подвел итог Николай Степанович, – Мог бы вас не трогать – был бы счастлив, но-но, – он развел руками, – Берегите себя. Все что сможете придумать как использовать – берите. Оружейка и наши склады в полном вашем доступе. Я или мои замы на связи, чего бы не случилось – дайте знать. На крайний вариант – действительно можем шаттл подогнать. Но надеюсь до этого не дойдет. Вопросы есть?
Мы с отцом вразнобой помотали головами, а Яков Василич ответил за всех, – Нет вопросов тарщполковник, приступаем к выполнению поставленной задачи.
Савельев кивнул нам и отключился. Мы сидели придавленные свалившимися новостями, а сердито пыхтящий Подгорельский экспрессивно выругался, – Да раскудрить его в дугу, чтоб чесалось за ногу аж по саму голову. Опять вытащили, нашли блин спасителя, едрена кочерыжка, чтоб вам икалось чаще, чем хвост заячий дрожит.
В целом речь была крайне прочувственной и цветистой, но особого смысла не несла. Отец некоторое время смотрел на разорявшегося Якова, пока наконец не выдержал и спросил: – Ну и чего ты так скандалишь?
– Да так, в общем-то для самоуспокоения и в ознаменование, блин, покусай их комары. Чего ухмыляешься, Макс, поздравляю. Теперь ты стал взрослым, с большим списком обязанностей и «вечным добровольцем». Для тебя закрылись десятки возможных путей в жизнь и появилась тоненькая тропка армейского спеца. Да, ваши мозгокруты не дадут тебе пожалеть о сделанных шагах, но с твоими планами на жизнь можешь попрощаться. Причем ты сам это сможешь осознать только когда сойдешь на берег. И скорее всего по совокупности травм. А до того – беги-спасай и разбирай завалы. Думать за тебя теперь другие будут.
– Василич, ты передергиваешь, – вклинился в этот поток красноречия отец.
– Да не в жизнь. Не капли не приукрашиваю. А ты для начала осознай разницу, Миша, твой сын не в теплой и уютной службе безопасности. А в числе тех, кто будет разгребать проблемы и конфликты по всему обитаемому космосу. Гонять пиратов и подавлять мятежи. Расселять закрытые этногруппы. И таскать мороженное мясо из корпусов разбитых кораблей. Это тебя туда не пошлют, ты уже специалист, а он – нет. И поверь, он будет от этого счастлив, «Никто, кроме нас», «Спасители человечества», «Мы грудью закроем», – он процитировал девизы различных подразделений, – а на деле, без постоянного влияния мозгокрутов и уснуть-то проблема. Вот что его ждет.
– Да что в этом плохого, – спросил я, не понимая почему от так ругается.
Он с грустью посмотрел на меня и внезапно успокоился, будто выдохнул и уменьшился в размерах.
– Память это и жизненный опыт. То немногое чего дала мне армия и сколько отняла. И еще, ты теперь никогда не перестанешь быть армейцем. Кем бы ты не стал, какой жизненный путь не выбрал, ты всегда будешь военным. Писателем, электриком, водителем, врачом – ты навсегда закрепил этот значок перед профессией. И всегда будут находиться люди для которых это будет признаком твоего скудоумия и ограниченности. Идиотов всегда хватало.
– Опять перегибаешь, – поморщился отец, – Ты же сам видел что это не так. Здесь не так. На этой планете, в нашей ветке миров.
– Да? Тогда объясни мне простой факт, почему вместо команды исследования они вернули мне статус действующего офицера и загнали вас в подчинение? Не историков, не специалистов по артефактам, и прочая-прочая? Первых попавшихся людей, замеченных на объекте. Только из-за того, что у меня в профиле стоит этот значок.
– Ну так больше некому. И специалистов пришлют, как только буря закончится.
– Ну, да. Пришлют следующую пачку добровольцев с активным статусом и горящими глазами.
– Яша, – отец встал и взял Василича за плечо, – Та война закончилась. Все успокоилось, больше не горят города и не падают корабли. Ты больше не там. Ты тут, с нами, среди друзей, ты дома.
– Ладно, – он взял себя в руки и успокоился, – Дай мне полчаса и начнем строить планы. Пойду пройдусь немного. А ты, малец, запомни мои слова. Может оно у вас и по другому будет, но не далеко уйдет. Люди всегда одинаковы.
Он вышел. Отец налил чая из термоса в кружки и одну протянул мне.
– Не этого я хотел для тебя, сын. Но увы, поменять уже не выйдет. Яков при всей его горячности говорил правду. С небольшими уточнениями. Ему «повезло» родится на одном из осколков, и до того как их миры включило в себя объединенное человечество, он успел повоевать. Люди сражались с людьми. Поэтому он так отреагировал.
– Нам говорили что войн больше нет, ну на истории.
– Так и есть, но как всегда, с оговорками. Мы не воюем, не за территории, не за ресурсы. Но каждый обнаруженный осколок продолжает эту ужасную традицию, – он замолчал, погрузившись в свои воспоминания. После паузы он продолжил:
– Для того чтобы умирали разумные, не обязательно вести войны. И кому-то приходится это останавливать. Приходить и разнимать дерущихся. Учить обходится без этого.
– Так он все-таки прав?
– И да, и нет. Ты сам выберешь кем станешь после всего этого, но некоторые варианты тебе будут ближе. Прости что не уберег тебя от этого.
– Ничего, пап, я все понимаю. У нас нет выбора, мы должны сохранить этот город и разгадать его загадки. А потом вернемся к маме и Ветке.
– Обязательно. Я горжусь тобой, сын.
Когда зашел Подгорельский, мы уже допили чай и рассматривали схему поселка, полученную по сети.
– Звиняйте братцы, чего-то на меня накатило, – повинился он.
– Держись давай, – отец крепко пожал ему руку, – Ты нам нужен.
– Так чего делать будем? – спросил Яков, наливая себе чая.
– Я так думаю, надо будет разорить склады у безопасников, может там переносные турели есть, охранные. Патроны поменять и крепеж усилить и пойдет, на организацию периметра хватит. Вечером займемся. А сейчас давай доделаем за чем пришли, энергия нужна городу до зарезу.
– А с исследованиями чего делать будем? – поинтересовался я.
– Пока отложим. Может они перестраховываются насчет твоей подружки.
– Она не моя подружка, – устало отмахнулся я, – Пока по крайней мере. Но вы очень убедительно нас сватаете.
– Ладно-ладно, – согласился отец, – Чего задумал? Не с проста же ты такой вопрос задал.
– Да так, тень мысли. На инженерных скафандрах экзоскелеты есть? Штатные я имею в виду, – продолжил развивать идею я.
– Конечно, – отозвался Яков.
– А если повесить внутрь скафа дополнительные гироскопы и камеры выйдет замечательный разведчик полного погружения.
– В принципе, да, – они переглянулись, – Но так никто не делает.
– Разумеется. Никто не будет заменять копеечные модули разведки дорогостоящими скафами, но мы-то как раз не ограничены. Даже наоборот.
Тут они оба задумались. Дядя Яков почесал затылок, а отец прикусил ноготь большого пальца. Выглядело это уморительно. Хоть картину пиши «Крушение стереотипов». Хотелось сделать фото и дразнить их потом, но это было бы слишком по-детски.
