Текст книги "В двух шагах до контакта (СИ)"
Автор книги: Темные Окна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)
– А что ты еще можешь выжать из этого материала? Вроде уже до клеток разобрала.
– Самое-самое малое – перекрестная проверка результатов. Но и так много чего еще можно найти. Поврежденные в первом случае структуры исследовать. Вы же не всегда в одну точку попадали.
– То есть, мы от тебя можем новым экземпляром старой зверушки откупиться?
– Не-не-не, так не пойдет. Лучше несите новое, а старое пусть и дальше хранится. Соскобы только дайте сделать, для анализа на микрофлору.
– А что, в прошлый раз, лентяйка, не сделала?
– Сделала. Но не уверена в достоверности результатов проверки. У них нет никаких микроогранизмов на поверхности, кроме привнесенных во время транспортировки. Или вы свою зверушку помыли дезинфектором и повторно контаминировали?
– Не было такого. Сам же перекладывал, при тебе. До этого из шахты сразу в морозилку Миша положил.
– И на внутренних полостях нет микроорганизмов. Абсолютная стерильность.
– А вот это вызывает много вопросов, – заметил Михаил, – В телах ребят достаточно своей микрофлоры, чтобы вызвать разложение. Но судя по состоянию тел, нормальный процесс был остановлен, и был заменен на какой-то иной. Затронувший кости. Ты точно не можешь провести вскрытие?
– Сожалею, но нет. У меня и оборудования соответствующего нет.
– А по старинке? Стол, ножик, пила и лампочка под потолком?
– Тут навыка не хватит. Я по биологии растений. Ты, конечно, тот еще сорняк, но царством не подошел.
– Тогда нам нужно поймать свежего представителя нового вида. И допросить с пристрастием. Даю час на подготовку.
– Вот и договорились. Пакуемся, причесываемся и идем на происки приключений.
Сдвоенное “Ура” и молодежь смылась. Михаил потер лицо ладонью.
– Что, уверился было, что они поумнеют? – почти зеркально повторил его жест Подгорельский.
– Были надежды.
– Зря надеялся. Ты уверен что ее стоит брать с собой?
– Наоборот. Я уверен, что надо вызвать челнок и черт с ней с экологией. Почистим потом. А кроме челнока через бурю ничего не пройдет. Но теперь ты уперся. И тут наступает выбор из двух вариантов, или мы идем все, или они втихомолку натворят чего нибудь. Упрутся на прогулку и еще раз потеряются. Или найдут кривую лазейку в пещеру или чужую лабораторию. Блин, еще отчет надо было отправить Савельеву. Замотался вчера и забыл.
– Успеем перед выходом.
– Только его еще и написать надо.
– Вот это хуже.
Отчет составили быстро, сложив в кучу весь собранный материал и снабдив небольшими комментариями. Пусть у всех остальных головы болят, их задача – уцелеть. Переправив все это в город Михаил получил ответ на свое ночное письмо от Дианы.
«Здравствуй, мой хороший. Отложенный отпуск, это конечно не очень приятно, но мы легко это перенесем. Лучше займись Максимом. Лекцию ему там прочитай, ну там бабочки, цветочки, итд. Мне еще рано становиться бабушкой, я еще одну дочку хотела. У нас все по прежнему, со Светкой увлеклись рисованием, без вас можно бардак разводить и прочую рабочую обстановку. Веселимся от души. Но по вам все равно соскучились. И на Настю нужно взглянуть требовательным родительским взором. Это ты можешь сто раз повторить что девчушка хорошая, но мне надо самой увидеть. И что это за кухонное рабство? Вы всю готовку на нее скинули? Ну-ка быстро установили очередь. Вот все у вас в этот раз наперекосяк. Девки липнут к Максиму, вместо сухпайков комплексный обед.
Мышик мой, а там точно не опасно, все эти тайны, лаборатории, эксперименты? Тебе по шапке не прилетит? Вдруг это тоже какой-то секрет?
Ладно, пока ты за нее ручаешься – принимаем, все равно нужно смотреть самой. А Максимка все равно будет поступать по своему, он в тебя – упертый. Так что невестку мне обижать бросьте. Но побеседуй с ними. Ничего из взрослых удовольствий от них не убежит. А первые радости цветочно-конфетного периода лучше продлить подольше. Предвкушение бывает слаще самого результата. Ей, бедняжке, и поговорить-то наверное не с кем, одни «сапоги» кругом. Надо будет ей отдельно написать. Напутствовать и предостеречь. Целую вас. Диана. Ps от Светки большой привет и фото.» Светловолосая еще по малолетству дочь сидела за столом и старательно раскрашивала большой глаз дракона. Вполне уже узнаваемый, оставались только мелкие детали. На щеке пятно от краски, за ухом подкрашенная прядка. Опять поленилась прибрать волосы перед работой. Родная мелочь. На душе у него стало тепло.
Глава 30
В первый раз я проснулся от того, что Настя под боком возится и хнычет. Ну, не совсем хнычет, а издает какой-то похожий звук.
– Что с тобой? – прошептал я в удобно расположенное ухо.
– Не спится, кушать хочу, – жалобно прошептала она в ответ.
– Хочешь немножко перекусить, – вспоминая о припрятанном в рюкзаке питательном батончике, – Или нормально поесть.
– Прямо много и всерьез, – фыркнула она, да так жалобно. Разумеется я не мог отставить это без реакции.
– Тогда пойдем, поищем чего тебе можно слопать.
– Ага, – согласилась она, еще плотнее прижимаясь ко мне.
– Вставай, значит вся вставай, – я передвинул руку и пощекотал ее за животик. Она захихикала и задергала ногами от щекотки. Провернулась в моих руках, чтобы оказаться нос к носу и спросила: – А ты правда меня не оставишь одну?
– Правда, – с уверенностью подтвердил я. Может она и не самая красивая виденная мной девушка, но я ей нужен, а она мне. Как-то я это целиком понял в этот момент. Я ведь тоже не предел мечтаний, и может быть потом она встретит кого-то лучше меня. Но пока этого нет, я буду ее поддерживать. Она потянулась ко мне с поцелуем. Ее животик издал жалобный хнык. Вкусный поцелуй так и не случился.
– Но-но, у нас были планы, и нам не до глупостей, – я старательно изобразил на лице суровость и непреклонность, ну как мне думалось. Она усмехнулась и смешинки разбежались искорками от ее глаз.
– Глупость сделаем утром? – поддразнила она.
– Посмотрим на ваше поведение. «Глупость», знаете ли, еще заслужить надо, – я наставительно поднял палец вверх, относительно позы конечно. Мы расхохотались.
– Поедем, – она встала и потянула меня за руку.
– Будешь в броню одеваться? – поинтересовался я, подхватывая автомат. Как-то незаметно я стал все время носить его с собой. Этак и фобию какую можно заработать.
– Нет, тут недалеко, а ты рядом, – она прижалась и потерлась щекой об мою щеку. Почему-то мне казалась что она ниже ростом. Нет она и сейчас ниже и тоньше, но вроде чуточку подросла.
В столовой я ограничился кружкой растворимого чая, когда как Настя развела кипучую деятельность по организации ночного перекуса. Я сидел и смотрел, как она насыщается. Она так аппетитно и вкусно ела, что я не выдержал и стянул у нее с тарелки один бутерброд. Второй она сама отдала, соразмерив видимо объем оставшейся еды и свободное место.
Пришел отец, мы немного поперекидывались шуточками, и он погрузился в какие-то чертежи. Настя перекусила, прибрала посуду в мойку и мы вернулись обратно. Когда я лег и притянул ее к себе, она возразила: – Но-но, глупости отложим на утро, я такая кругленькая сейчас, меня тискать нельзя.
И повернулась на бок, почти мгновенно сонно засопев. Милая такая. Я укрыл нас одеялом, обнял ее и уткнул нос в ее макушку. Внезапно навалилась куча сомнений и переживаний. «А что ей во мне понравилось? Вдруг она со мной только от безысходности? И как только у нее появиться выбор она найдет себе парня лучше? И что делать мне? А что мне самому хочется? Я хочу быть с ней, чтобы она не оставалась одна, или это что-то большее? Или я хочу просто физической близости с понравившейся девушкой? Но нет, возразил я сам себе, не только. Скорее мне нравится, как она дополняет меня, и это ощущение хочется сохранить, как можно дольше. А может я выдаю желаемое за действительное?» Но тут она завозилась и все рефлексии вынесло из головы, оставив чисто физиологическую проблему – как удобнее устроиться, чтобы она этого не заметила? Уж очень смущающе. Она что-то сонно мурлыкнула и я расслабился, задумавшись об «утренних глупостях». В голове замелькали разные приятные картинки. И я задремал.
К моей тихой печали, утром мы проспали время на запланированные глупости. Так что пришлось ускоренно умываться и бежать в столовую. А после завтрака началось…
– «… ты не настолько человек, как пытаешься показать…» – я вскипел и дернулся от этих слов, но Яков Василич как-то по своему истолковал мое движение и осадил меня. Он что, правда готов стрелять в Настю? И в меня, если я буду ее защищать? Но не выступать в ее защиту я не мог.
Совсем неожиданно сама Настя поделилась найденной нами случайно информацией. Вот ведь. Она что, не понимает что делает?
Пока я раздумывал про отношения Насти с высоколегированной сталью, разговор вильнул, и я опять оказался обсмеян всеми. Да знаю я, где эти подводные кости, только забыл немного.
И опять они ее дразнят, на этот раз вдвоем. Только у отца вид очень обеспокоенный. И я вспомнил еще один факт о Насте, на записи что показывал мне отец, там еще начальник Безопасности про это рассказывал. Что Настей было много. Но тут их совсем понесло. И тут я заметил, что отец внимательно следит за движениями Подгорельского, а на нас с Настей, лишь искоса посматривает. И тут меня осенило. Он доверяет нам, но не доверяет Якову. Настина чаша терпения переполнилась и она попыталась убежать. Я подскочил за ней. Догнал и обнял. Она дрожала, а в карих глазах стояли слезы. Я шепнул ей: – Все будет хорошо, я с тобой, – и украдкой чмокнул в висок. Мы вернулись за стол, но я не отпускал ее руку.
И все продолжилось. Вопросы, извинения Подгорельского, как я понял, для него это был новый опыт, уж очень коряво это прозвучало. Вроде извинился, но раскаяния в голосе нет. И опять подколки в Настину сторону. Но уже добрые. А после ее реплики про варенье, гнетущая атмосфера начала рассеиваться. Вот и Настя завозилась и поднырнула под руку. Обычно так к отцу мы со Светкой подлазили, ну, когда я был маленьким. Вот я и среагировал как он обычно. Притянул и чмокнул в нос. Он так мило сморщилась, вытирая нос ладошкой, забавная такая. Кажется я понял, что папа в этом находит. Но тут ей задали вопрос и она подобралась и посерьезнела.
Когда совещание все же закончилось, мы с облегчением слиняли из столовой. Как бы сказал папа: – «Впереди собственного визга», преодолев звуковой барьер. И несмотря на послабление в конце, эта беседа оставила много неприятного осадка в душе. Но оставался еще один большой вопрос, не знаю почему папа его не озвучил, он же сам мне ту запись показывал. Посомневавшись, я все-же решил его задать.
– Насть, а ты на своем астероиде во всех помещениях была?
– Конечно, а как иначе? Там не так много места, чтобы какие-то свободные площади игнорировать.
– Прямо во всех-всех, и даже… – я замялся подбирая правильное слово. Кладбище? Так там тела не захоронены. Склеп? Тоже самое. Костяница? Савельев говорил о телах, а не костях. Колумбарий? И тоже мимо.
– Что даже? – разорвала затянувшуюся паузу Настя.
– Усыпальнице, – нашел я более подходящее слово, – Ну, помещение, где лежат тела погибших при столкновении.
– Нет. Не в том смысле что не была, помещения такого не было. Понимаешь Максим, человеческое тело, это не только памятный предмет, но еще и хранилище большого числа ценных материалов. Кальций, калий, фосфор, натрий, железо и прочих. Про углерод, водород азот я и говорить не буду. Как бы неприятно это не звучало, но терять материалы в условиях их тотального дефицита нельзя, – сказало она откровенно, хоть и с некоторым напряжением.
– Ты точно уверена? – продолжал допытываться я.
– Да. Мне пару раз приходилось по поверхности астероида лазить, в поисках метеоритов, чтобы критические потребности в минералах пополнить. А это знаешь как страшно. Одно неловкое движение и будешь минут шесть обратно падать, тяготения почти нет. А запас воздуха в баллоне очень ограничен. В такой ситуации, если бы рядом были чьи-то тела, то поплакала бы и пустила в переработку.
– То есть, ты абсолютно уверена, что такого быть не может.
– Ну да, а что? Ты как-то слишком уверенно допытываешься.
– Понимаешь, – я замялся, – Отец показал мне запись своего разговора с безопасником города. У него в отчете о твоем астероиде указана такая комната. И несколько верхних, более новых тел – твои.
– Что-о? – протянула она шокированно.
– Я понимаю что это звучит дико, но он четко сказал, что там нашли несколько твоих тел. Ну в смысле с твоим геномом. Твои копии.
Настины ноги подкосились, я едва успел ее подхватить. Осторожно усадив ее на пол я устроился перед ней. Она пребывала в ступоре каком-то. Не знаю, как бы я сам реагировал на такие новости, если бы мне их вот так вывалили. Может быть, надо было начать этот разговор как-то по другому, или не мне. Наверное, отец справился бы лучше, но он меньше общался с Настей. Да и с чуткостью у нас с ним есть некоторые проблемы. Нет, с эмпатией все нормально, но вот с пониманием момента и комплиментами, есть много сложностей. Из нас всех, говорила мама, комплименты красиво и к месту умеет говорить только Светка. У меня вечно получаются двусмысленные полуоскорбления. Настя заморгала и ее глаза заполнились слезами, я поспешил обнять ее.
– Ну все, все. Я с тобой, я тебя не оставлю, – успокаивал я ее.
– Даже если я – «неведома зверушка»?
– Даже. И особенно. Такая только у меня есть, – и она обмякла после этих слов.
– Правда? – она чуть отодвинулась и посмотрела мне в глаза.
– Правда-правда, – заверил я. Я и в самом деле сказал чистую правду. Мне не важно кто или что она, я рад что она у меня есть.
– Если так, то это обратная сторона моих книг, – поделилась она результатом размышлений, – Раз я вижу текст на пустых листах, почему бы мне не видеть стену вместо двери, где она есть. Другой вопрос, кто и зачем так сделал.
– Знаешь, папа иногда говорил, «договориться можно хоть с чертом, был бы человек хороший». Вот ты у меня – хорошая. И вернули тебя мне хорошие люди. А были у них шесть пальцев или зеленые щупальца – не так важно. Ты-то у меня хорошая получилась.
– Какой ты смешной, – она спрятала лицо у меня на груди, – А вдруг я только притворяюсь, как старик думает, вот откушу тебе голову.
– И потом обратно приделаешь, а то как ты без меня будешь?
– Угу, – она помолчала, уткнувшись в меня, – Пойдем, надо собираться. У нас сегодня впереди много открытий.
И мы пошли в медцентр, он же Настина комната. Ей тоже надо подготовиться. Это мне только переодеться с нормальной одежды в комбинезон и разгрузку с дополнительными боеприпасами взять.
– Так, я буду переодеваться, а ты будешь "неподглядывать". Дверь я оставлю приоткрытой, чтобы тебе было удобнее, – поддразнила она меня.
– А вот и не буду, – надул щеки я.
– "Неподглядывать" или подсматривать?
– Ни то, ни другое. Я с тобой все время буду. Так что буду просто смотреть, – и я показал ей язык. Почему-то с ней так приятно дурачиться? Прямо как в детстве.
– А вот и нет, я дверь закрою.
– За мной и закроешь, чтобы не зашел никто и не мешал мне наслаждаться, – она порозовела до кончиков ушей. На ее светлой коже румянец был очень сильно заметен.
– А… – она не успела придумать следующую фразу, потому что уже дошли. Конечно я никуда не пошел, оставшись в основной комнате. Мне ведь тоже надо было переодеться, а это не настолько и быстрый процесс. Ведь надо разгладить каждую складочку, а ткань достаточно плотная и упругая, чтобы это было просто.
– Максим, ты мне не поможешь, – неожиданно позвала Настя. Видимо она специально ждала, когда я закончу влазить в скаф. Воображение успело нарисовать много красивых картинок, как и с чем именно ей нужна помощь. Но вопреки моим мечтам, Настя уже переоделась.
– Что случилось?
– То, что и говорил вредный старик. Я еще чуточку подросла, – она трогательно посмотрела на меня исподлобья и чуть выпустив нижнюю губу.
– Но это же хорошо, – заверил ее я, – Скоро ты станешь ко мне еще ближе. На целый скаф.
– Я боюсь, – созналась она, – Я тоже не понимаю как и почему это происходит. Сколько я себя помню, я всегда была небольшой и слабой. Такие резкие изменения меня пугают. А что если этот процесс будет все больше ускоряться? И в конце я превращусь в монстра?
– Главное разум не теряй, а ко всему остальному притерпимся, – что мне еще оставалось сказать. Только успокоить. Да и не вижу я особых изменений в ней. Ну, может милее становится. Но это скорее влюбленность говорит. Моя-то голова на месте осталась. Наверное.
– Подстроишь немного скаф.
– А ключи?
– Вот, я приготовила. Еще в прошлый раз, когда старик про такую возможность сказал.
– Но ведь стенд лучше.
– Лучше, но замену геля я все равно не люблю. Да и поправить надо совсем капельку.
– Так, молодежь, если на вас одна простынь на двоих, в поход не идете, – раздался голос отца от двери в отсек.
– Сейчас, две шпильки докручу и мы готовы.
– От дурак-человек, и на кой ей пышная прическа на шпильках под шлемом? Мох очаровывать или зверей Якова? – подколол нас отец.
– Да нет, ты не так понял, не те шпильки.
– Да понял я, – отмахнулся он и обратился к Насте, – Растешь?
– Расту, – кивнула она. А я поспешил добавить, – На два оборота ключа голени, на треть оборота по спине прошел, и три примерно грудь в ширину, но тут с запасом сделал, вдруг дышать будет активно.
– Ладно. Самочувствие нормальное, таблетки от тошноты и испугивания приняла?
– Первые да, а разве вторые существуют, – она подозрительно подняла бровь.
– Это ты у нас за науку, вот и ответь.
– Тогда нет. Не успела вдоволь Максима наоблизываться, – поддразнила она обоих. Я немножко порозовел, судя по ощущениям, а отец ухмыльнулся.
– Еще бы, вы у меня теперь на постоянном контроле. Я еще молод и красив, куда мне в дедушки. Ну а теперь серьезно, – он подождал пока мы сосредоточим внимание на нем.
– Можно прочесть кучу книг, горы инструкций, но к моменту контакта, ты все равно готов не будешь. Я думаю Максим не утерпел и рассказал тебе о нашем с ним разговоре, – Настя кивнула и он продолжил, – Так и думал. Тогда проясним. Я считаю тебя человеком, от макушки до кончика хвоста. Но в тебя долго и аккуратно вмешивались, чтобы ты стала мостом между нами, человеками, и ими, другими людьми. Это не плохо и не хорошо, это просто еще один факт. Живите, стройте отношения, взаимопроникайтесь культурами, понятно, что остановить вас от чего-то большего я не смогу, просто будьте осмотрительны. И еще, Диана, мама этого оболтуса хотела бы с тобой пообщаться. Пока только по переписке. Да, и вот еще. Настя, постарайся не задевать Якова. У него процент конкурентности и ксенофобии все рано остался чуть выше, чем надо. Он пришел из немного другого общества с другими социальными законами. Ну это он сам расскажет, вечером. А сейчас, если готовы – вперед к приключениям! – весело и задорно почти прокричал он.
На него это было не похоже. Я насторожился. И угадал.
– А теперь выдохнули, успокоились и задумались над текущими задачами. Первое, мы идем на опасную территорию, значит никаких лишних движений. Увидели – предупредили. Второе. Любой образец брать только после того, как его проверят. Что оно не кусается, не бьется током, плюется кислотой или еще какую дичь творит. Третье. В прицел не лезем. Даже если очень захотелось. И ты увидела лошадку, бабочку и цветок папоротника в руках любимой бабушки. Проговариваешь, мы действуем. Со всем согласна?
– Так точно, – козырнула Настя.
– Или остаешься на базе, поддержишь нас дронами отсюда.
– Не-не, мне своими глазами взглянуть хочется. Обещаю никуда не лезть и вести себя осмотрительно.
– И понятно.
– И понятно остальным. Чтобы Максиму не пришлось за меня краснеть, – она ткнула в меня пальцем. Ладно-ладно, будет и у меня шанс, покажу как научился щекотаться.
– Раз все готовы, пойдемте к шлюзу. Василич уже там наверное, я за вами пошел, а он через арсенал и мастерские. Снасти звереловные готовил.
– Вы ожидаете встретить что-то новое? – заинтересовалась Настя.
– Обязательно. Главное уцелеть в процессе поимки.
Глава 31
Экипировавшись, мы собрались перед шлюзом. Попрыгали – побрякали и пошли. Настя как ни старалась, на ходу больше трех дронов вокруг нас держать не смогла, или шагает, или карусель крутит. Пришлось брать ее за талию и вести, чтобы она меньше отвлекалась от управления. До логова добрались без происшествий.
– Так, суслики непарнокопытные, дальше так дело не пойдет, – не выдержал Подгорельский, – Или мы возвращаем Настю обратно, или делим команду. Двое тут, двое лезут дальше. И ты, Максимка, идешь дальше, а за твоей ненаглядной пусть Миша смотрит. А то ты от ее задницы ни глаз, ни рук не отрываешь.
– Да не было такого, – попытался оправдаться я, но не вышло. На меня с укоризной посмотрела даже Настя.
– И что, мы с ней останемся тут, просто посреди коридора? – задумался Рогов-старший.
– Нет конечно, сейчас проведем вас в кабину проходчика, там засядете. И одного дрона.
– Если не надо шагать и будет где расположиться, я смогу больше в воздухе одновременно держать, – предложила Настя.
– Верю, но слишком много тоже плохо. Загоняй своих стрекоз в логово, проверяй не наползло ли новых языкастеньких.
Пока ждали результата разведки, я караулил свой сектор и параллельно обдумывал, как сильно поменялась моя жизнь за эту неделю. У всего что я считал постоянным и неизменным, внезапно появилось второе, а то и третье дно. А что-то вообще перевернулось с ног на голову и оказалось, что оно так и должно было быть. Мир вокруг стремительно вырос, а я словно вернулся в раннее детство, когда все вокруг такое огромное, а ты совсем маленькиий. А еще ты ничего не понимаешь в окружении умных взрослых, и хочется мороженое и чтоб книжку почитали.
Пока мы с дядей Яковом держали оборону, Настя с отцом проверяли дальнейший путь.
– Впереди чисто. Можете двигаться, – дал отмашку отец. И мы выдвинулись.
Логово осталось ровно таким как мы его и оставили. Остановленный проходчик. Разбитый робот. Оплавленный кислотой визор Подгорельского. Все ровно так, как мы оставили вчера.
– Чисто, ходите, – скомандовал оставляемой половине команды полковник. А когда они подошли, открыл дверь в кабину проходчика, – Залезайте. Рычаги можно дергать сколько влезет, у всей такой техники сложная процедура старта, так что ничего не поломаете.
– И ты думаешь, что я не найду инструкцию? – ухмыльнулся отец.
– Ну, ты же точно не знаешь, что искать ее надо за вот этой дверцей, точнее на самой дверце с внутренней стороны, – вернул ему подколку Яков, – Но покататься с ветерком один бес не выйдет. Его и улитка обгоняет на поворотах, 2 ке-мэ в час для него крейсерская скорость.
– Ну да ему больше и не надо, – подтвердил отец, запихивая Настю в кресло оператора, – Садись давай, с комфортом. Поднимай двух стрекоз, а я одну поведу, я не такой уникум как некоторые. Ты смотришь за разведкой, я слежу за тобой. А вы топайте, топайте, нечего над душой стоять, – за его подчеркнуто-бодрым голосом стояла большая тревога за сына. Отпускать его одного в логово наводненные непонятными монстрами было страшно. Да, он не один, с ним Яков, но тот уже один раз чуть не попался. Так что кто кого беречь будет – не до конца ясно.
– Поднимаю дронов, – продублировала голосом Настя, а мы с Подгорельским в этот момент открыли ворота в чужую лабораторию, чтобы дроны прошли на разведку. Мимо нас с шелестом проскочили все три. Разойдясь по широкой дуге сразу за воротами.
– Мы же собирались одного тут оставить? – не понял я их маневра.
– Так я на месте буду сидеть. Уже веду еще парочку, – отозвалась Настя.
– Потопали? – предложил Подгорельский.
– Идем, – согласился я и перевел флажок предохранителя на позицию «ОД». И мы вошли в пролом.
Красиво позвучало? Не то слово. На самом деле уровень пола после пролома был почти на метр ниже. Так что мы аккуратно спрыгнули на кучу колотого бетона, что проходчик наломал.
Дроны, покрутившись какое-то время вокруг нас уже умызнули в коридор, оставив нас в тишине. Мы же осматривали столы и лабораторное оборудование. Я никак не мог найти отличия от нашего кабинета химии в школе. Самые обыкновенные штативы, колбы, и прочий стеклянный набор юного химика. Судя по маркировке, даже в метрической системе. Буквы только непонятные – квадратиками. Но именно буквы, не иероглифы.
Я осторожно выдвинул ящик стола. Пыльные пробирки на потерявших всякий цвет чернил листах бумаги. В уголке – комок ржавчины. Скорее всего от канцелярских скрепок. Как не странно, но и в наше время это бюрократическое изобретение продолжает свой труд на благо общества. Хотя и не так часто пользуются бумажными носителями.
– Что застрял, пойдем дальше, – позвал меня дядя Яков.
– Иду, – и я так же медленно закрыл ящик. Не хватало еще неосторожным движением испортить бумагу. Она и так явно на пафосе держится. Давно пора в труху превратиться, а она еще форму сохраняет.
Я подошел к полковнику. Он как раз закончил перефотографировать шильдики на оборудовании вдоль стен. Мы перешлем их в город и дальше, пока не найдется человек, способный их перевести.
Оборудование, кстати, было плотно затянуто в паутину. Хотя наверное Настя права, это ближе к грибнице. Какой безумный паук будет охотится на такой глубине? Тут явно никаких мух нет. Да и ловчие сети тогда должны быть раскинуты все-же на большем пространстве комнаты. А не расползаться из одного угла комнаты, точнее шкафа в углу.
– Проверяем? Очень похоже на паучье логово.
– Да, вставай сбоку, по команде распахнешь, – скомандовал Подгорельский, заменяя патрон в дробовике, – На счет три.
– Готов, – я ухватился за ручку шкафа.
– Раз. Два. Три! – я рванул дверцу и отскочил в сторону. Тоже беря на прицел внутреннее пространство шкафа. Но паука или какой другой живности там не оказалось. Только два баллона с осыпавшейся краской и густо заплетенными вентилями перед каким-то устройством, видимо смешивателем и распылителем, судя по раструбу в верхней части. На одном вентиль почти отсутствовал, превратившись в невесомо-воздушные хлопья кристалла, от которого и начинала тянуться вся эта паутина. Как кристалл, так и паутинка не отличались ни хрупкостью, не гибкостью. Вентиль второго отсутствовал полностью. Лишь в паутине грустно висели детали запорного механизма, из другого сплава, видимо не такие вкусные. Мы закрыли шкаф и двинулись на выход.
– Образцы, – напомнила Настя, – Вы мне образцы обещали.
– И куда мы их тебе наколупаем? В карманы чет не хочется, – проворчал Подгорельский, – У меня только мягкие пакеты, больше ничего подходящего не нашлось.
– Стой, я вроде их видел, – я метнулся к лабораторному шкафу, за одной из приоткрытых дверок с осыпавшейся краской обнаружилась батарея тонких пробирок. И что особенно ценно, со стеклянными же пробками. Взяв несколько штук, я вернулся обратно.
– Обожди-ка, – остановил меня дядя Яков, когда я уже протянул руку к паутинке. Он внимательно смотрел на какой-то прибор, то приближая, то отводя щуп от места где паутинка соприкасалась со мхом.
– Что там, – заинтересовался отец.
– Электричество, туды его в качель. Мох под напряжением. Не сильно большим, но есть. Точнее наоборот, напряжение высокое, сила тока маленькая, частота большая. Нам повредить не должно, но ситуация подозрительная.
– Василич, тебе сейчас все подозрительно. Даже как твоя струйка в дно унитаза бьется. Просто аккуратно возьмите образцы того и другого. Кусачками, чтоб под разряд не попасть, если оно начнет сопротивляться.
– Так, Максимка, дай мне пробирку и пару шагов назад. Если меня все же дернет током, то я назад отвалюсь, отволочешь подальше. Понял? – выдал мне инструкции Подгорельский.
– Принято, – я переместился к нему за спину, поставил автомат на предохранитель и убрал его за спину.
Он осторожно настриг несколько веточек мха и сложил их в пробирку. Так же поступил и с паутинкой.
– Ну что там? – не утерпела Настя, пожираемая своим неугомонным любопытством.
– Когда отрезал, небольшие скачки напряжения на мхе. Паутина – без изменений. Режутся плохо. Мох плотный, вязкий. Паутина больше на стекло походит. Крошится по срезу и ломается от давления, – прокомментировал дядя Яков. Он закрыл пробирки и спрятал каждую в свой пакетик. Одну пустую тоже.
– А ее зачем?
– Неуч, а как мне определять, что на мхе было, а что в пыльной пробирке завелось, – отчитала меня Настя, – Вроде умный, но местами такой…
– Красивый, – заступился за меня отец. Мы посмеялись. Мне было чуточку обидно. Иногда мне начинает казаться, что я здесь единственный ребенок, да еще и дошкольник. А они все большие, а я маленький, им до пояса. Хотя почти догнал дядю Якова в росте.
– Нашли что-нибудь?
– Прошли коридор в оба конца, большинство дверей закрыты, несколько штук прогрызены, как эта, остальные держатся. А еще в конце этого коридора переход на большой зал. Но там стеклянный шлюз, а у нас лапки, – пошутил отец.
Нашли еще место, откуда начал распространяться мох. Это на другой стороне коридора через три двери от этой, – дополнила Настя.
– Но вы туда врядли доберетесь. Там мох сильно разросся. Думаю и выдаваемое им напряжение будет выше.
– Так, а что по живности? Языкастеньких видели?
– Нет, но видели несколько медленных улиток. Грызут мох, ползут дальше.
– Крупные?
– С литровую кружку.
– Ага. Сейчас попробуем взять. Ты охотишься или я? – этот вопрос был неожиданным. И что выбрать? Скажем честно, мне не понравилось убивать. Но и сваливать грязную работу на товарищей нехорошо. Гниловастенько. Лицемерно.
– Давай я, – определился я с ответом.
– Давай, – подтвердил Яков и немедленно пошагал на выход из комнаты. Впереди меня. Под его ногами скрипел и искрил мох.
– Нормально. Скаф не пробивает, – поделился он наблюдениями, – Но нервирует.
– И зачем?
– Да жалко мне тебя. Хоть ты и легче по весу. Тебя выдернуть проще было бы.
Мы вышли в коридор. И как и все на этой базе, он был странным. Нет, коридор сам по себе был вполне обычным. Широкий, высокий, с регулярно висящими пыльными светильниками. А вот на полу было как всегда. Начнем с того, что мох покрывал не всю ширину коридора, а шел неширокой полосой ровно посередине. Второе, все повороты строго под прямым углом. Никакой анархии в живых порядках. Что так не бывает, было понятно даже мне. И третье. Мох шел только к открытым дверям. К закрытым – узенькая полусухая полосочка. Я мог бы предположить, что он рос просто на какой-то подложке, но под ногами был обычный полированный бетон. Без каких-либо признаков покрытия, за которое могли зацепиться корни.
– Как всегда, – протянул я, отшагивая в сторону, на пустое место вдоль стены.
– Ну ты глянь, а я и не догадывался, что знания по растениеводству, поцелуйными путями передаются, – ввернул шпильку дядя Яков.
