Текст книги "В двух шагах до контакта (СИ)"
Автор книги: Темные Окна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)
Я сразу же подошел к Насте. Она старательно набирала цепочки патронов смешно сморщившись. Разумеется я не мог оставить это без внимания: – И кто это у нас тут носик морщит?
– Я. И мне неприятно. Блин, на знаю как объяснить, будто берешь что-то неприятное, склизкое или испорченное. Мерзко. – отозвалась она. Я чуть в ступор не впал.
– Ты серьезно? – переспросил я еще раз чтобы убедится.
– Целиком и полностью, – ответила она и ее передернуло.
– Так, стоп. Смотри на меня. И повторяй. Я сортирую пластиковые фигурки. Они смешные и плохо сделаны. Мне нужно их построить по порядку, – медленно проговорил я, а она повторила.
– Хмм, вроде легче стало. Ты меня гипнотизировать пытался? – сказала она через пару минут.
– Не совсем, просто запомни, ты сортируешь пластиковые фигурки, – я замялся, как сказать «а не патроны» не говоря этого слова. Удивительно, но я уже встречал похожую реакцию. Но там девушка не могла сделать выстрела. Могла заряжать, чистить и снаряжать, а выстрелить – никак. Вплоть до тошноты. Правда она с этим боролась изо всех сил. Она хотела стать геологом-практиком, а без умения обращаться с оружием в экспедицию не попадешь. Так вот, она делила все свои действия и подменяла им названия и суть. Оружие переставало так на нее действовать. Но вот с выстрелом у нее пока были проблемы. «Пацифизм в обостренной форме» обзывал это инструктор, но старался ей помочь.
– Давай так, ты строишь столбики рядами, а я делаю с ними прочее, – предложил я.
– Ты меня очень выручишь, – произнесла она с закушенной губой, – что ж так сложно-то «не думай о белой обезьяне».
– Попробуй думать о чем-то совсем другом, – предложил я, – например чего хочешь на ужин?
– Чего я хочу я уже в комбайн заложила. Так что об этом думать поздно. А завтра очередь готовки меняется. Ты же не думал что всегда я буду заниматься?
– Ну как тебе сказать, – замялся я, – Я хорошо открываю сухпайки и еще варю яйца, но это с непредсказуемым результатом.
– Как это? – не поняла она, уставившись на меня своими бездонными глазами.
– Ну в том плане что повторимость результата не гарантируется. Короче, каждый раз по разному. И вроде все правильно делаю, и по таймеру. А вот… – я развел руками.
– «И чую я здесь запах лжи, тлетворный аромат обмана», – процитировала она, – сдается мне что кое кто решил меня на кухню законопатить. С особым цинизмом. И то что я девушка вам такого права не дает.
– Ну может еще не моя очередь, – предположил я, – Может еще и обойдется.
– Так ты серьезно? – удивилась она.
– Целиком и полностью, – смущенно подтвердил я.
– Ты не умеешь готовить?! – она расхохоталась., – Да я была уверена что это все могут. Вообще все. Да за эти полгода здесь они вроде и не повторились ни разу, ну ребята с которыми я жила тут. Что такое каша каждый день я только у вас увидела. И что, вы все такие? В смысле, старик только кашу готовит, а вы с отцом только консервы открывать способны?
– Отец умеет, – немного обиделся я, – Дома чаще мама готовит, она от этого удовольствие получает, вот я и не научился.
– Уф, – попыталась отдышаться она, – Нельзя так над людьми издеваться. Надо же, человеки неспособные себя накормить. Вынужденные грызть корочку посреди изобилия вкуснятины.
– О чем это ты? – я вопросительно смотрел на нее, уж больно ее реакция была странной.
– И жевали они пустую кашу, так и не узнав о ломящихся закромах от продуктов. Вы в холодильники в столовке хоть раз заглядывали? Там же всего полно. Я прям не знаю, – она замахала руками в воздухе, показывая свое возмущение, – Там все что угодно можно было сделать. Ну сами не можете, в комбайн бы заложили. Разложить компоненты по ящикам и пару кнопок нажать. А они… – она явно выходила на второй круг веселья.
– Да чего ты, вполне вкусно было, – попробовал утихомирить ее я, – Отличная каша была, сытная, наваристая.
– Бедный, – она изобразила сочувствие всем телом, – Несчастный ребенок, не пробовавший по настоящему вкусной еды. Но я это исправлю… Э-э-э, в свою очередь, – она почти забыла с чего начала этот разговор, но исправилась. И теперь смотрела на меня будто это я ее подбивал на сомнительные эксперименты.
– Мне было вкусно. Можешь лучше – докажи. Кстати, фиолетовый суп был забавен, но требовал присутствия духа чтобы попробовать, – перенес я внимание со своей персоны, она забавно покраснела и потупилась.
– У всех бывают ошибки, о кстати, мы почти закончили – она тряхнула ящик из которого доставала коробки с патронами.
– И самые наблюдательные получают бампером по загривку, – сказал дядя Яков, шлепнув меня по шлему, – Ты, суслик, чего должен был делать? По сторонам смотреть. А он на свою красу ненаглядную пялился. Слопали бы вас если бы было кому.
– Осознал, больше не повторится, – произнес я, мучительно сгорая от стыда, я совершенно не заметил когда он вернулся.
– Надеюсь, – ответил Подгорельский, – Доставай детали с коробки, поясню как собирается.
Собрав первую турель, он снарядил ее набитыми магазинами и унес ставить. Я начал собирать следующую. Болтать с Настей больше не хотелось, ну точнее совсем наоборот, но подводить себя и ее еще раз? Нет. Лучше дома поговорим, за чашкой чая. Чай-то у меня всегда хорошо получается.
На этот раз я заметил когда он вернулся, буркнув что-то невразумительное он забрал готовые турели и обратился к Насте: – Ну что, красавица, тебе придется немного поскучать пока мы к этой двери с другой стороны подойдем.
– Сильно долго не ходите, а то тут совсем скучно будет, – ответила она с интонациями светской львицы из старых фильмов, очевидно пряча беспокойство за очередной маской.
– Не, мы шустренько, Максимка, залезай на телегу, наведем немного порядок, – он уселся за руль уже разгруженного первого поезда и продолжил выдавать Насте инструкции, – как мы уедем переставь свой транспорт поближе к воротам, возможно потребуется твоя помощь. Да и ты поближе будешь.
– Хорошо, – согласилась она, – А мне точно с вами нельзя?
– Было бы можно – не отставили бы, – ответил Яков, – Постарайся не волноваться, мы быстро. Да и связь должна нас поймать.
И мы уехали. Отогнав поезд до ближайшего пустого коридора мы вернулись к неприметной двери в технический коридор. Подгорельский установил одну из турелей обозревать коридор, попутно пояснив мне, как это делать. Потом вскрыл кожух привода и что-то закоротил внутри. Дверь начала открываться и я дисциплинированно взял ее на прицел.
– Молодец, правильно выполнил. Для новичка и против животного, – сказал Яков, вроде и похвалил, а вроде и нет.
– А в чем ошибся? – решил переспросить я.
– Встал прямо напротив двери, животные от движущегося объекта отодвинутся ну и изменение в освещенности не дадут им сразу бросится. А против человека нужна совсем другая тактика, – пояснил он, – твоя позиция должна быть сбоку и в щель сразу нужно было сунуть разведку. Камеру или зеркало на худой конец.
Он прикрыл кожух и прошел в коридор, – Заходи, я за нами дверь закрою, – сказал он мне, удерживая в руках провод, видимо подключенный к приводу.
По уже знакомому коридору мы вышли обратно на склад. С моего последнего посещения этого места в зале ничего не поменялось.
– Мда, на косипорили вы тут, – протянул дядя Яков, – Устроили кошмар интенданта. Ну да разберемся.
– Тут не совсем мы, – попробовал оправдаться я, – Тельфер закоротило и повело в сторону, грузом штабель и уронило.
– Да это и так ясно было. Давай смотреть как исправлять будем. Где вас привалило?
– Вон там, – показал я лучом нарукавного фонаря.
– Ага, а тельфер? – он зашарил своим лучом по потолку, – Вижу. Ну полезли наверх посмотрим.
– Это вы там? – раздался обеспокоенный голос Насти в общем канале связи.
– Мы, у тебя все в порядке? – спросил я, обрадовавшись что она рядом.
– В полном. Даже заскучать толком не успела, – ответила она, – Изменений в обстановке нет.
Яков Василич уже забрался на поперечную рельсу тельфера и закопался во внутренности крана.
– Максим, движкам хана, сейчас я что мешается отверну и спущу вниз, примешь. Может починим когда. А пока буду руками вал крутить, благо сдвинуть надо не так уж и много. А ты пока обойди периметр, в подозрительных местах еще турели поставь, – поставил он мне задачу.
С моего предыдущего обхода ничего равным счетом не изменилось, ни дверей новых, ни нор, ничего. На всякий случай я установил турель в направлении соседнего склада и вернулся. Открученный двигатель уже лежал на полу, а рама тельфера медленно отползала в сторону нужного контейнера. Сидящий на ней дядя Яков азартно накручивал какую-то шестеренку в редукторе.
Установив кран над контейнером он зацепил блок и спустил мне веревку с блоком.
– Цепляй его, за две точки. Концом веревки и крюком блока, попробуем поднять, – сказал он и полюбопытствовал, – что такое полиспаст знаешь?
– Знаю. Грузоподъемное устройство из подвижных и неподвижных блоков позволяющее поднимать груз с кратно меньшим усилием, – ответил я как по учебнику.
– Правильно, а пользоваться умеешь? – не унимался он.
– Немного. Альпинизмом занимался в секции, – ответил я.
– Блин, что за образованная молодежь пошла, подопнуть не за что, – показал обиду в голосе он, и весело продолжил – ну раз знаешь, тогда я не буду спускаться, цепляй сам. Вот и проверим чему научился.
Я прикинул кратность получающегося механизма и сказал: – Не хватит. Тут почти полторы тонны без учета тары, я столько не вытяну даже с учетом блоков.
– И тут не поймался, – ответил хитрый старик, – а так хотелось посмотреть на твое пыхтение. На, лови еще один, – и он сбросил еще один блок с веревкой.
– Дядь Яков, а собирать в простой или комплексный?
– Как тебе удобнее, тут разницы уже не будет, – ответил он.
Пошкрябав по шлему в районе затылка я приступил к сборке. По моей прикидке получалось 12:1. Это все равно немного больше, чем я мог поднять. Когда я уже собрался сказать о полученном результате, сверху упала дополнительная веревка.
– Цепляй ее восходящему концу, как не крутись, а все равно выйдет больше чем тебе поднимать можно. А вдвоем управимся.
Видимо я чем-то себя выдал, потому что Подгорельский продолжил, – Да верю я, что ты можешь это сделать и один, но зачем перенапрягаться без лишней необходимости? На восходящем сделай «узел третьего» и за него зацепи.
Даже вдвоем поднимать такой груз было тяжело, очень медленно но контейнер начал подниматься на веревке. Когда под ним образовался достаточный просвет, я по команде дяди Якова привязал свой конец веревки к грузу, надежно его зафиксировав.
– Вот и славно! Сейчас отгоню его в сторону я ты слазишь посмотришь, можно девичий сарафанчик достать или еще двигать придется? – сказал Подгорельский, шумно дыша в микрофон шлема.
Нагруженный тельфер шел совсем медленно, все-таки он должен приводится в движение источником более мощным, чем мускульная сила одного человека. Судя по движению губ на экране и полной тишине в канале, дядя Яков активно себе помогал в работе применением обсценной лексики. Когда контейнер отодвинулся на достаточное расстояние, я спустился к Настиному скафу. Сейчас его можно было легко достать, что я и сделал с помощью рычага приподняв край контейнера, благо он давил не всем своим весом на ноги скафа. Вытянув его на соседний контейнер я вернулся к подвешенному грузу.
– Спускаем? – спросил я Подгорельского, – Тут достаточно места. Встанет как будто тут и должен был стоять.
– Сейчас, дай передохну маленько, – отозвался он.
– Вы мой скаф достали? – спросила Настя, – ремонта много требуется?
– Да, нет, – ответил я сразу на оба вопроса, – «Да», в смысле достали, и «Нет», ремонт вроде не требуется, только поставить на место радио и перезарядить батареи с расходниками. Вечером будешь форсить в своем костюмчике.
– Здорово, – обрадовалась она, – А вы долго еще? А то мне тут совсем одиноко и скучно. Вы тем же путем обратно пойдете?
– Да не трещи ты так, пичуга, сейчас посмотрим. Хотелось как приличным людям в ворота выйти, так что жди дальше. Пока даже не посмотрели чего у ворот творится, – ответил ей Яков и обратился ко мне, – Давай опускать.
Обратная подъему процедура заняла меньше времени, да и с разбором системы блоков управились быстрее. Хотя были и свои сложности, когда в блок чуть не затянуло узел с привязанным к нему вторым стропом. Всем хорош полиспаст, вот только длина хода веревки увеличивается пропорционально кратности. Но эту проблему решили через промежуточный подвес груза, так что выигрыш по скорости нивелировался.
Собрав блоки и веревки мы направились осматривать завал в воротах. Сейчас, имея на руках веревки и блоки, полоса препятствий закрывшая нам выход в первый раз казалась более проходимой, да и присутствие дяди Якова придавало дополнительных сил.
Заваленный проход осматривали долго, со всех возможных сторон и направлений. Результат порадовал и огорчил одновременно. Контейнеров было много и стояли они в расклин, но были они с верхних полок стеллажа. А значит что? Они пустые. Никто не ставит более тяжелые грузы наверх, во избежание перекоса. Да и пустую тару лучше брать поближе, это за полным стоит пройтись, поискать более подходящий по объему или содержимому. Не потащишь же со склада лист проката если нужна тебе маленькая шестеренка из него, а тут в соседнем ящике можно найти если не нужную, то обрезок из которого можно ее выпилить. Вот и появилась такая организация хранения. Ну это я опять отвлекся. – Эх вы, бракоделы, оптом вас и в розницу, – обозвал меня дядя Яков, – Если бы посмотрели путем, сами бы выбрались. Тут работы-то на полчаса. Пойдем тягать.
И действительно, завал вполне под силу оказалось разобрать даже без грузоподъемных механизмов. Но уж явно не в одиночку, тут он все-таки перегнул. Работа доставляла больше психологического дискомфорта чем физических неудобств. Сложно воспринимать контейнер в твой рост шириной и пару ростов длиной как что-то легкое. Оно конечно углепластик и прочие полимеры, но когда ты теряешься а его фоне, далеко не сразу доходит что он тебе по силам. Вдвоем мы достаточно быстро расчистили лаз в который вышли на свободное пространство перед складом. Настя уже вся извелась и постоянно приставала ко мне с вопросами типа: «Ну вы скоро?», «А когда?», «А что так долго?» что я просто дал ей доступ на мою камеру на шлеме и приглушил ее канал в половину, чтобы не слушать ее писки по разным поводам.
Глава 16
Выбравшись на свободу со склада и по тряся добычей перед восторженной девушкой мы погрузились на платформу и двинулись домой. Ну не совсем домой, к месту нашего постоянного обитания. Когда делать стало нечего я задал вопрос над которым давно размышлял: – Дядь Яков, может все-таки объяснишь, зачем ты дразнил Настю. Не, в то что ты сказал я верю, но чувствуется в этом какое-то двойное дно.
– Хе, тогда рассказ будет долгим и сложным, – начал он издалека, – Вот скажи, ты счастлив?
– Ну да, полностью, – согласился я быстрее чем подумал, череда картинок-воспоминаний пробежала перед моим внутренним взором, нет, ну были и грустные эпизоды, и несчастливые, но наверное я всегда мог назвать себя счастливым.
– А можешь ты назвать глубоко несчастного человека в своем окружении? Не в конкретную минуту, а вообще, чтобы постоянно был несчастен и жаловался об этом?
Я задумался. У всех бывали неудачи, малые и большие печали, потери, иной раз безвозвратные. Но рано или поздно каждый находил свое малое счастье, успокаивался и расцветал. Находил себя в каком-то занятии, менялся. Но все равно становился доволен.
– Пожалуй нет, не знаю, – ответил я после долгого раздумья.
– Вот в этом и причина. Но вот такой парадокс, не могут быть все счастливы одновременно. Интересы пересекаются естественным путем. Ты хочешь мороженку, и я, и она, – он кивнул на Настю, – А она одна. Как поступить? Вот тут и начинаются различия миров. Сколько ты сейчас знаешь планет занятых человечеством? – он опять резко поменял тему.
– Ну, – замялся я, – Больше двадцати наверное. Это если про системам считать, а планет не знаю, на каждой наверное кто-нибудь да есть, хоть маленькая научная станция.
– И на каждой свои условия, свой набор флоры и фауны, ресурсов и опасностей. И как объединять настолько разных существ в одно человечество? Как научить находить общий язык настолько раздробленные кучки людей. Над этими вопросами ломали головы все правители и государства, всегда, с обретения разума и пока этот разум нас не покинет. Тем более что люди сами стремятся в обособлению. Вот нет ничего более приятного, как войти в какой-то «закрытый клуб» по интересам. И отгородиться от остальных. Вот и идет непрерывный эксперимент один на всех и везде по-своему. А человечество должно быть едино и сплоченно, потому так дальше начинаются чужие звезды. Эта звезда – край нашей системы, дальше человечество добраться не могло ни при каких условиях. Край карты, так сказать. Мы рассеяны по огромной территории, и разделены не только пространством, но и условиями. Слышали небось поговорку «Бытие определяет сознание». А как объединяться если условия у всех разные. У нас год длиннее стандартного почти вдвое, на Слапагосе, как на Венере в системе Солнца, сутки превышают оборот вокруг светила. На Розалинде линия терминатора движется со скоростью неспешного пешехода, можно сутками закатом любоваться, только стул переставляй. Про астероидные города вообще молчу, там такой бардак что и не разберешь. А поскольку условия разные то и системы воспитания и обучения должны быть другими. Что может быть безопасно для одних, представляет опасность для других. А вот теперь придумай способ как всех объединить. По доброму и ненасильственно. Потому как насилие для обитателей разных планет тоже будет разным. Точнее грани и способы применения этого насилия системой к человеку. Как строить системы взаимодействия? Фактически, мы давно перешли точку когда все можно автоматизировать, а гайки крутим вручную. И нужно это больше для воспитания, чем для распределения ресурсов. Мы можем все отдать на откуп технике, включая продолжение рода и обучение, но сможем ли мы остаться после этого людьми? И опять баланс, между принуждением к труду и удовольствием от результатов труда. Можно быть и лентяем, но тогда поймаешь общественное порицание. Можешь заняться чем-либо художественным, но пока все не увидят результатов – ты лентяй. Эти ваши открытые профили тоже для этого нужны. Ты всегда знаешь что нельзя поступить неправильно и тебе будет стыдно. Воспитание в определенных программах. А, повторюсь, условия везде разные. И при различиях в программах воспитания личности база должна быть одинакова. И при этом, каждый отдельный человек должен быть счастлив – значит все сделано правильно. Не взирая на возможные различия. Нужно чтобы каждый человек чувствовал себя частицей целого и не терял индивидуальности, чтобы частное не превалировало над общим. Чтобы этика и мораль могли выступать равным критерием оценки поступков, с учетом места и без него.
– По-моему ты отклоняешься, – предположил я.
– Ничуть, это так, предыстория. Так вот, объединять можно общими целями или угрозами. Вот только любимая страшилка прошлого про ксенов уже не должна быть использована. Потому что до них рукой подать. И заранее настраиваться на конфликт – глупо. Вот и пытаются наши правители вести всех к одной цели, кого добром и лаской, кого пинком и краской. Потому вас, молодежь, так и перемешивают, гоняют с планеты на планету, чтобы не закукливались общества, не начинали самоизолироваться. Чтобы своими головами вывели способ объединить кучу идей, методов и учений в одну системы воспитания, для всех планет в единое человечество. А пока все имеют свои особенности, эти особенности можно отловить и нужно учитывать. У тебя к примеру отсутствует понимание собственности. А у твоей подружки – границы ее «я» размазаны. Для нее и скаф, и транспорт, и ты, и большой кусок базы – это она. А вот я не вписываюсь, поэтому мы так много спорим. А вот вы наоборот сошлись в отношении, она считает тебя частью себя, а ты не видишь границ.
– Ты утрируешь, – подала голос Настя, – Нет ничего такого.
– Да ничуть, – он усмехнулся, – Вот только за собой замечать особенности крайне сложно. Мне это удается от того, что общаться я учился уже в разумном возрасте. Таких как я не воспитывали, нас растили, вооружали и расходовали. Уцелел – отлично, меньше расходов корпорации. Программа распакованная из чипа и вперед. Когда ваши меня в порядок привели мне много чему пришлось учиться. Очень многому. А наработанный опыт хоть и не во всех ситуациях помогает, но приучает думать. Хотя тысяча двести четырнадцать способов штурма укрепленной позиции противника не помогут тебе подарить цветы девушке, но вполне позволяют рассчитать маневры подхода и отхода, да и шансы прикинуть, – он усмехнулся и замолчал.
– Это все равно не ответ, – сказал я.
– Это необходимые пояснения. Так вот, чтобы понять кто перед тобой, можно долго жить рядом, смотреть за поступками, наблюдать реакции. А можно расшевелить, раздраконить и когда разум уснет, задавленный эмоциями, из твоих глаз выглянут твои демоны. Вот они никогда не врут. Знаете все эти сказочки про всепрощение, очередные шансы на исправление и прочую милоту? Так вот, люди не меняются. Можно научиться жить в мире со своим внутренним зверем, но нельзя от него избавиться совсем, и стоит его разбудить, как ты станешь таким, какой есть. То основание, на котором выстроена твоя личность. Тот базис общества в котором ты жил. К чему ты готов и как будешь действовать. Приятного в этом мало, но ты никуда не денешься от самого себя. Каждый из нас несет в себе эти знания и своих демонов. А как и когда они вырвутся – не предугадаешь. Но их можно подсмотреть, угадать, и не трогать в дальнейшем. Вот для чего все это было. Теперь я могу понять общество из которого пришла она, так что больше этого не будет. Твой мир, Максимка, несмотря на внешний лоск и комфорт, не самое приятное место, и твоих демонов я бесить не буду, сожрут.
– Это не так, что-то ты совсем не так говоришь, – обескураженно произнес я, то что он говорил как-то в корне не соответствовало моим представлениям.
– Так. Просто ты живешь с этим всю жизнь. Возьмем например ваши игры, виртуалки, вы всегда боретесь против окружения. У вас нет персонифицированного противника. Вы приучаетесь просто убирать помехи на пути. А что или кто станет такой помехой – значения не имеет. Люди, роботы, животные, погодные условия – вы действуете с одинаковой методичностью и эмоциональностью. Отмахнулись, избавились и забыли. Да, но при этом против людей вы практически не воюете. Нет у вас этого в пропаганде. Наоборот, «Люди с людьми не воюют». Вот только упражнение на подавление огнем укрепленной точки подразумевает что на той стороне кто-то им управляет. А противопоставления человек-человек нет. Так что ты просто смахнешь меня с пути и пойдешь дальше. Даже не осознаешь этого.
– Вот такие вот пирожки с котятами, – пошутил он в своей манере после паузы, – Понятно почему мы ссоримся и ругаемся? Потому что мы слишком разные. Еще сколько-нибудь поскандалим, найдем точки соприкосновения и успокоимся. Настройки у нас всех такие, глобальные. Не бывает утопий, бывают комфортные антиутопии. И да, Настя, ты же собиралась в какую-то лабораторию заехать, забыла или на потом отложила?
– Точно, я совсем забыла, совсем ты меня заболтал вредный старик, – ответила Настя, – через два поворота направо до склада где блок автохирурга хранится.
– А за чем он тебе? У тебя же капсула есть? – не понял я и решил переспросить.
– Ты правда думаешь что я непонятный образец в свою кроватку положу? Или лично со скальпелем в его буторе колупаться буду? – спросила она меня. И тут до меня дошла вся глупость моего вопроса, действительно, заниматься с исследованиями нужно явно не в жилом блоке.
– Все. Понял, проникся, осознал, – скороговоркой пробормотал я смущенно.
– А о месте ты подумала? Как мы его потащим? Тут больше места нет, – вмешался Яков.
– Ерунда, – отмахнулась она, – Там погрузчик точно был, погрузите. Он небольшой совсем.
– Да как небольшой, – продолжал допытываться Подгорельский, – Все не меньше шести кубометров будет. Чтоб пациент целиком помещался.
– А, тогда понятно, – она рассмеялась, – Это вас слово «автохирург» в смущение вводит. Модуль лабораторного комплекса предназначенный для диссекции и аутопсии к хирургии отношение имеет крайне опосредованное. А за которым мы едем так и вообще маленький. У него рабочая камера всего в кубометр с небольшим, так что поместиться. А операционный модуль к биованне, которая и не биованна вовсе, называется совсем по мудреному, я и то не помню, а вы его и совсем, иначе как изнутри не видели.
– Тогда ладно, – согласился Яков Василич, – Вот только собирать его как будем, я с медтехникой как-то и правда дела не имел, тут ты права.
– Не переживай, я знаю, – ответила Настя, – А конкретно этот модуль так и совсем. Его совсем недавно демонтировали, хотели вместо него большего размера ставить, новую модель. Так что я его обратно соберу и подключу. Если конечно вы его пока грузить будете пару раз не ударите.
– А вот сейчас обидно было, – высказался я.
– А что? Сам же дал твоими глазами наблюдать как вы к выходу пробирались. Вы же ни одного контейнера аккуратно не положили как по инструкции положено, – тут же нашла к чему прикопаться она.
– А где мы тебе свободную площадку найдем достаточного размера, чтобы сформировать новый штабель? Лучше бы похвалила своего парня за героические пируэты с грузом в тесноте и по груде ящиков. Скакал, как юный горный непарнокопытный, даже от потолка пару раз отталкивался. Сам видел, – встрял Подгорельский со своим комментарием.
– И ты туда же. И с тем же. И сам такой. – перечислял я, придумывая подходящий по язвительности ответ, но как обычно ничего не придумывалось.
– А я ему добавки десерта положу в обед, – придумала Настя, – Из твоей доли возьму, чтобы не обижал «моего» парня. Раз уж ты так настаиваешь.
– Это смотря чего на десерт, – усомнился Яков, – мало ли чего у тебя на этот раз не получилось. Может это и есть-то нельзя.
– Да нет, все правильно должно быть, – задумалась она, – В крайнем случае помадкой побольше залью. И вообще, старик, – продолжила она с напором, – Ты уже убедился, что я готовлю лучше тебя просто несравнимо, а ты вместо того чтобы поклоняться и благодарить вечно какие-то подковырки измысливаешь. И слова у тебя какие-то прилипчивые. Фу.
– Так, и где нам искать этот модуль? – за разговором мы добрались до какого-то нового склада-пузыря. Как она вообще ориентируется в этих переплетениях?
– Сейчас покажу, – она дернулась слезть с сиденья, но только чуть сместилась, – Ну вот. И как же тогда, – ее голос задрожал, – Вы же без меня точно не найдете.
– Не осиляешь? – спросил я.
– Да, – смущенно, ответила она, – Не выходит. Без скафа смогла бы, но еще и его тащить не могу. Слишком тяжелый. А кое-кто, бедной девушке экзоскелет пожадничал поставить и подключить.
– Тогда эту «бедную девушку» пришлось бы вечно за хвост ловить. И почему нельзя я тебе говорил, – ответил ей дядя Яков, – Сейчас оборону выставлю и подхвачу тебя, сходим поищем. А Макс в это время будет нас охранять, как это он и должен был делать все это время.
– Я это и делал, – ответил я.
– Да ну? – усомнился Подгорельский.
– Здесь два коридора и закрытая дверь. По одному мы приехали, следовательно он чист, а во втором я проверил пространство до поворота. Сам же видел, – спокойно ответил я.
– И где по твоему мнению может таиться угроза? – спросил Подгорельский.
– Ну, – я завертел головой, – тут ее нет.
– Есть. Справа от проводов короб лежит. Тут он опасности не представляет, но все равно обращай на такие предметы внимание, мало ли что, – поправил меня дядя Яков, и, подойдя к Насте, повернулся к ней спиной и скомандовал: – Полезай, красавица.
Когда на обняла его за шею, а он подхватил ее под коленки, меня будто что-то кольнуло. Странное чувство, будто отобрали что-то нужное, но небольшое.
– Показывай дорогу, – сказал Подгорельский, – а ты не забывай все обшаривать. На меня сейчас надежды мало, не брошу же я ее. Нет, брошу конечно, но все равно среагирую с задержкой, вот и сделай так чтобы не пришлось этого делать, чай ценность несу.
– О чем это ты, старик? – с подозрением спросила Настя.
– А тебе что, не видно как от твоего ненаглядного Максика искры ревности летят?
– Вот и поменялись бы, – ехидно предложила она, – мне привычнее на нем ездить.
– Да я бы с радостью, вот только кое-кто лишних килограммов наел с пару пудов, – подколол он ее, – И это без учета скафа.
– Ах так, вот и таскай их теперь, – она подумала и сменила тему, – А нам нужен четвертый проход по левую руку, секция «Е16», его туда отвозили.
– Настя, а зачем его вообще на склад убирали? – поинтересовался я.
– Просто опыты с образцами такого объема закончились, а мелочь и в микротоме подготовить можно. Мы же не просто так его убирали, собирались модель большего размера ставить, с запасом мощности, а успели только старый разобрать и на склад увезти.
– А чего тогда мы за маленьким едем? Поставили бы большой как вы и собирались, – спросил я, так просто чтобы отвлечься от непонятных переживаний.
– А как мы его искать будем и кто собирать будет? Эту модель я знаю, а любую другую, даже если найдем – нет. Мне обычно микротома хватало для нормальной работы, я больше по растениям работала, – пояснила Настя, – вот этот ящик забираем, и вот этот. И через два стеллажа коробку с предметными стеклами и красителями.
– И как мы это заберем? – засомневался я, коробки были не слишком большие, но тяжелые. И как пристроиться нести ящики, Настю и расходные материалы, и при этом контролировать округу на предмет угрозы.
– Тут колесики есть, – хихикнула она, – положите меня сверху на кучу, а я буду подгребать ее под себя и кричать «Мое!».
В целом оно так и получилось, забрав с другой полки несколько коробок Яков сгрузил Настю на упаковку с автохирургом и покатил ее к выходу. И даже погрузилась она нормально. Но вот место осталось одно.
– Отвезете и вернетесь за мной? – предложил я.
– Разделяться нельзя, на запятках ездить нельзя, дополнительного транспорта нет, – размышляла вслух Настя, – Кого-то ждет пробежка.
– Нормальное сопровождение транспорта, не егози, – поправил ее Яков, – Поехали потихоньку, по скорости ориентируйся на нас, чтобы совсем уж не отрываться, но и не совсем прогулочным шагом.
Так мы и двинулись. Сначала шагом, но постепенно все быстрее и быстрее. Неожиданно бежалось совсем легко, даже дыхание не особо сбилось. Вот что чудодейственные тренировки делают с человеком. Похоже последнюю мысль я произнес вслух, потому что синхронные смешки были от обоих сопровождающих? Напарников? Товарищей? Членов группы? И как нас называть, на подразделение мы не тянем. Над этой дилеммой я про размышлял почти всю дорогу до базы. Да и вообще странно, раньше я не заговаривался так, вслух произнося свои мысли, может этот коктейль на меня так влияет?
