Текст книги "В двух шагах до контакта (СИ)"
Автор книги: Темные Окна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)
Интерлюдия 4
Брюс налил в кружку кофе и вернулся к столу. За прошедшее время с приезда собрать удалось не так много фактов. Все загадки вели в шахту. Разгадка этой истории была там. Но еще раз окинул глазами вычерченную схему.
Электрические скачки выводят стационарные газоанализаторы внутри технической зоны. Погибшие шахтеры начинают пользоваться носимыми наборами в дополнение в штатным скафандров. Информация сбрасывалась на основные сервера инфоцентрали, сейчас недоступные. Бумажные рапорты они не писали, значит содержание встревожившей их примеси очень мало. Подстраховались и ладно, а теперь этот кусочек головоломки выпал.
Из-за пористой структуры горной породы сканеры выдают нечитаемую засветку, сплошной «белый шум» на экранах. Точно устанавливаются только большие скопления материала, и только с небольшого расстояния. Выработанные «пузыри», добавляются на карту и используются под различные нужды, в зависимости от текущих потребностей. Как результат – эта база больше похожа на лабиринт. Ориентироваться в нем можно без проблем либо «старожилам», лично участвовавшим в прокладке, либо с активным использованием сети. Как же не вовремя отключился сервер.
С этой аварией тоже не все ясно. Многократно резервируемая техника пропускает электрический импульс и выгорает. Запустить можно, но на ремонт требуется много времени и специалисты. Ремкомплекты есть на складах, но без инфоцентрали найти их в этих лабиринтах не представляется возможным. Все происходящее больше похоже на какой-то сценарий к голофильму – детективу. Вот только происходит в реальности.
Опустевшая кружка нашла свое место на краю стола. Размышления продолжались.
Опять же, вся история возвращается к шахте. Что могло вызвать такой интерес, что несмотря на принятое решение об остановке работ, Вышневецкий запускает систему и пробивает боковой проход. Причем это тоже из категории предположений. Единственная документальная информация – график расхода энергии и информация по поступившей руде на переработку. Поток руды с высоким содержанием прерывается, на энергозаборе идут изменения, по которым можно установить перенаправление комплекса, и добыча возобновляется. Причем содержание добываемого материала в образцах снижается. Жаль самые последние образцы не доехали до анализа. Возможно была бы еще одна зацепка. Затем он останавливает основной комплекс и использует малый проходчик. Технику, которой при промышленной работе нет места в шахте. Ими пользуются для прокладки небольших исследовательских штреков и коридоров для прокладки инженерных сетей.
Для дальнейшего расследования нужно попасть внутрь. Через усиленные гермодвери шахты. И тоже загадка. Эти двери появились не так давно. Около трех месяцев назад. Когда решили перенести выработку ближе к заводу, чтобы сэкономить на логистике доставки. В нашем общественном строе задавать лишние вопросы не принято, раз специалисты на месте решили что-то изменить, значит так надо. «– Общая выработка не упадет? – Нет. Либо кратковременно и незначительно. – Тогда действуйте.» И все. Пробили новые проходы, установили двери и транспортерные ленты и добыча продолжилась. Единственное отличие от стандартных – чуть большее бронирование и шумопоглощение. Для чего это было сделано?
Но как провести разведку внутри?
Единственный вариант который виделся Брюсу сейчас – отправка автомата-робота. Вот только специализированной модели разведчика в отделе безопасности не нашлось. Оставался вариант взять любую другую модель, но просмотрев списки оборудования на складах безопасности, он обнаружил, что никаких роботизированных платформ на объекте нет. Единственное что нашлось – кабелеукладчик у энергетиков, который заявленным требованиям не соответствовал. Хотя это было поправимо, для доработки можно обойтись своими силами, благо возиться с железками Костя любил с детства, да и ремонтники обещали помочь. Рабочие камеры есть у них на складе, там же взяли и новый комплект газоанализаторов.
Приняв решение Брюс поднялся и приступил к его реализации. Своего рабочего робота ремонтники разумеется не отдали, в чем он собственно почти не сомневался. Обе договаривающиеся стороны понимали, что уведенный безопасником прокладчик скорее всего хозяевам не вернется, так что спорили отчаянно. Если Брюс напирал на скорость подготовки к вылазке готового робота, то Степан жадничал и предлагал "вот такой же, только со склада". Точку в их недолгом противостоянии поставил Марк, просто привезя объемистую коробку с частями нового. Сборка и подключение не заняли много времени, а набор программ Марк просто слил со своего. Теперь готового проходчика требовалось немного раскурочить и перенастроить для выполнения совсем другой задачи. Пока Степан выгибал и резал навесные кронштейны для дополнительных камер, Брюс старался заменить штатный передатчик полевой радиостанцией. К несчастью, единого интерфейса у этих двух устройств не было, и с подключением пришлось повозиться. Выход предложил Марк, предложивший не встраивать рацию в системы робота, как хотел Костя, а перевести ее в режим широкополосного модема, добыв из личных закромов пару акустических переходников. Теперь цифровой сигнал с робота переводился звук и передавался рацией без проблем. На другой стороне это происходило в обратном порядке. Система работала, но делала это с заметной задержкой. Хорошо еще что область сигналов удалось загнать в неслышимый человеком диапазон, иначе треск и шелест переговаривающихся модемов не давал нормально работать, через пару минут обеспечив головной болью. Хитрый Степан тут же объявил это исключительно полезной вещью. "Заодно и слушать окружающую обстановку будешь" – аргументировал он, убедительно заменяя наверченный огород подпорок целенаправленной идеей, будто так и было запланировано. Наибольшая сложность возникла с размещением газоанализаторов. Комплекта для установки на робоплатформы на складе не нашлось, а переносимая малая лаборатория занимала слишком много места. Хорошо хоть с ее подключением через рацию мудрить не пришлось. Рассматривали даже вариант привесить ее на прицеп, но по здравому размышлению от такой идеи отказались. Марк в очередной раз проявил смекалку, вытряхнув всю начинку из стандартного корпуса и пересобрал с большей плотностью. В таком виде ее удалось разместить на корпусе бывшего проходчика. Конструкция получилась крайне неказистой, но свои новые функции выполняла. Обвешанный лабораторией робот был совсем не похож на себя, хорошо хоть в линейные размеры все же удалось вписаться.
Несколько раз перепроверив работу узлов и сопряжений поделку признали годной. Ближайшим доступным проходом в шахту была система вентиляции выработки, к которой Костю и разведчика подвез возвращающийся на свой объект Степан. Марк закончил раньше и сразу уехал.
Заслонки системы вентиляции пропустили усовершенствованного робота с легкостью. Запихнув робота в короб, Степан откланялся. Костя закрыл заслонки и пешком вернулся в диспетчерскую, где было решено разместить систему управления роботом. Брюс устроился удобнее в кресле оператора, работа ему предстояла долгая.
Робот уверенно продвигался по вентиляции до конечной развязки. Когда зона выработки уйдет дальше короб вентиляции продолжат. А пока робот выбрался из него и переместился на пол тоннеля. Освещение на этом участке отсутствовало. Видимо тоже было повреждено последним «выдохом». На транспортерной ленте лежали куски руды в вперемешку с камнем основной породы. Повинуясь командам с пульта робот отошел от ленты и двинулся в глубь тоннеля.
Робот замер и отключил привод турбинки газоанализатора, звук привлекший внимание оператора повторился. Тихое шуршание и поскрипывание повторилось. Так поскрипывают мелкие камешки если по ним тащить волоком небольшой груз. Повинуясь команде оператора, разведчик двинулся дальше, снизив до предела скорость и издаваемый им шум. Источник звука медленно приближался. Брюс до упора выкрутил регулятор громкости.
Шуршание стало совсем отчетливым. И начало удаляться. Разведчик двинулся вперед, изгиб коридора и темная коробка не давала полного обзора. Но обогнув этот оставленный рабочими агрегат не обнаружил ничего. Коридор был пуст. Ожидание в режиме повышенной тишины ничего не дало. Выждав некоторое время робот двинулся дальше.
Последний участок выработки был хорошо освещен переносными прожекторами. Это было обычной практикой, для работы нужно хорошее освещение, а дежурную линию электрики подведут позже, когда фронт работ отодвинется на достаточное расстояние.
Новый тоннель отходил от основного под большим углом и с серьезным уклоном вниз. Проходческий комбайн стоял в тупике, дополнительно освещая его своими фарами. Открытая дверь кабины оставляла впечатление, что оператор вот-вот вернется. С трудом забравшись в кабину робот покрутил камерой. Тревожное впечатление усилилось оставленными ключами в замке, включенной подсветкой салона и не захлопнутыми дверцами шкафчиков с инструментом. Вышневецкий явно взял что-то из инструмента и вышел осмотреть.
Никаких звуков вокруг, никакой активности. Чтобы осмотреть комбайн с другой стороны нужно было либо вернуться назад, либо провести робота под днищем. Константин выбрал первый вариант. Кустарно модернизированный робот мог зацепиться чем-нибудь и застрять. Ведя в обвод машины разведчик заглянул в приемный бункер комбайна. Все как и до этого: рыжеватый камень основной породы, маслянисто отблескивающие кусочки руды и непонятные куски серого материала. Стоп. Эти осколки выглядят неправильно. Не бывает в природе совершенно ровно окрашенных пород с включениями более твердых частей с одинаковой формой зерна. А торчащие прутики металлической арматуры явно несут искусственное происхождение. Это бетон. Но на такой глубине и в этом направлении не должно быть наших конструкций. Костя мысленно сделал зарубку, это требовалось перепроверить при следующем сеансе связи.
С другой стороны комбайна ждал давно ожидаемый невеселый сюрприз. Семенов и Вышневецкий были здесь, в аккурат возле темнеющего отверстия в сплошной скале. Скафандр Вышневецкого стоял опершись рукой на край пролома и казалось продолжал вглядываться в его туманную глубь, скаф Семенова лежал чуть в отдалении. По его перекрученной позе можно было установить что его кончина сопровождалась борьбой или агонией. Оба были в дополнительных экзоскелетах «рабочего» типа. Без серьезной экранировки и бронирования.
Брюс подвел разведчика к ближайшему, им оказался Семенов. Между пластин левого бока зияло отверстие с кулак. Пластина, которая должна была прикрывать это места вырвана наружу. На броне небольшие потеки крови, гораздо меньше чем должно быть при таком ранении. Брюс подвел камеру вплотную к ране, внутри была пустота…
Только окровавленная и заскорузлая ткань комбинезона, там где должно было быть тело. Заглянуть в глубину не получалось, камеры разведчика были жестко закрепленными, а гибкого эндоскопа на этой модели не было. Поляризующее стекло шлема не давало рассмотреть лицо, даже само наличие или отсутствие головы.
– Черт – эмоционально высказался Костя, ощутив пробежавший по спине холодок.
Характер повреждений скафандра Вышневецкого был аналогичным, с той разницей что рана находилась ниже и ближе к центру симметрии. «что-то» напало на него первым, выведя его экзоскелет из строя и уничтожив носителя. Иначе бы он не остался стоять как истукан. Людям свойственно не верить в свою смерть и бороться до конца, здесь же этого не наблюдалось. Подошел посмотреть на свою находку и остался смотреть на нее навсегда. Семенов бросился на выручку и попал под второй удар.
После внешнего осмотра тел, наступило время осмотреть пролом. Буры проходчика одинаково ровно прогрызли и камень основной породы, и бетон чужой постройки. В глубине провала клубился непонятный туман.
Костя запустил газоанализатор. Сразу же поползли предупреждающие надписи. Туман оказался многокомпонентной взрывчаткой, но без смеси-детонатора. Видимо эта часть обороны бункера вышла из строя, раз подрыва не произошло при вскрытии.
– Черти чертово чертили колесо – пробормотал Брюс, погрузившись в размышления. – если система не сработала сразу при вскрытии, то не значит что этого не произойдет в дальнейшем. По хорошему, надо все останавливать и вызывать историков с саперами, пусть разбираются в «подарочке». Но остановить консервацию базы – это потерять очень многое. Восстанавливать бывает сложнее, чем новое строить. Да и энергоцентр нужен нам. Знать бы примерное расположение чужой базы, можно бы было отвести людей от потенциально опасных участков и закончить работы. В шахту больше лезть нельзя, хоть по прогнозу эта взрывчатка и стабильна, причины почему не сработал узел подрыва не известно. Может нет проверки на целостность стен, а может на баллоне с катализатором вентиль окислился. Опять же, что произошло с шахтерами. Если это автоматика, почему не атаковала робота. Почему на скафандрах так мало крови? Почему не просматриваются тела? Значит робота возвращать нельзя. А как же тела? Их нужно вытащить и обследовать, не дело бросать их вот так. Вопросы роились и нарастали как снежный ком.
Повторный осмотр тел добавил в копилку лишь пару новых фактов. Материал скафандра был прорезан с большим усилием острым предметом, а края разреза раздвинуты, вывернуты наружу. Выстрелом охранной системы это быть не могло, от текущего положения тела в глубину пролома не возможно провести прямую линию. А управляемые снаряды нанесли бы другие повреждения, как минимум оставив брызги крови.
Глава 6
С разгрузкой возились долго, штабели контейнеров уходили концами в темноту зала. Лампы освещения то-ли вышли из строя, то-ли включались в другом месте, разбираться было дольше чем сделать без них, была подключена только дежурная подсветка, которой хватало на ориентацию и не более. С лампами скафандров работать было можно, но значительно медленнее. А мы с Настей торопились, по нашему плану мы уже должны были выехать за следующей партией, а разгружен был только мой поезд и пара тележек с ее.
– Слушай, запаса мощности этого тельфера достаточно чтобы брать по два контейнера вместо одного, – предложила она, – хоть сколько-нибудь времени отыграем.
– По идее, ты права. Но это будет нарушением ТБ – с сомнением возразил я, уважение к технике безопасность отец вдалбливал постоянно.
– Мелким. К тому же мы не выходим за грузоподъемность тельфера и строп.
– Ну давай попробуем. – с некоторым сомнением я согласился.
Работа и правда пошла чуть быстрее. Зацепив один контейнер я поднимал его, Настя передвигала поезд под него. Я опускал и перецеплял стропы на нижний. Такой способ действительно давал небольшой прирост в скорости работы.
Пока не пришел очередной скачок мощности. Мы как раз должны были опустить очередную пару контейнеров на положенное им место когда истерично взвыв электродвигателем тельфер рванул в сторону. Избыточное напряжение пробило изоляцию и закоротило схему движения. Контейнеры с силой ударили в штабель и потащились дальше, разваливая всю стенку. Вокруг нас начался «эффект домино», одна падающая стопка цепляла другую. Заискрившие и мигающие лампы усиливали начинающуюся сумятицу.
Грохот и скрежет продолжались пару минут.
– Настя, ты как, в порядке? – обеспокоенно спросил я, понимаю что вопрос дурацкий, но ничего лучше в голову не пришло.
– Не совсем. – прозвучал в наушника испуганный голос. – Сама не пострадала, но похоже меня завалило. Ее голос все больше начинал дрожать.
– Не волнуйся, сейчас я тебя вытащу. – главное не впадать в панику. Отец всегда говорил: в любой нештатке, паника – твой злейший враг.
– Только не уходи от меня далеко, мне страшно. – она отчетливо всхлипывала. – Не оставляй меня одну, пожалуйста. Не уходи.
– Настя, я тут, успокойся. Я никуда не ушел. Я рядом. – начал я повторять в микрофон. Я начал перебираться через завал, в который превратились аккуратные штабели. – я почти на месте. Включи все дополнительные фонари скафандра.
– Сейчас. – она ответила, судорожно всхлипывая. – включила.
– Руки свободны? – спросил я.
– Одна совсем, а левую возле локтя прижало. – страха в голосе стало больше. Блин, чего же делать-то.
– Включи еще и фонарики на запястьях, и помаши руками во все стороны. Тебя под ящиками не видно.
– Сейчас, ты только не уходи, не оставляй меня, ладно?
– Я никуда не уйду, успокойся. – краем глаза я заметил отсвет под одним из контейнеров. – стой, верни руки обратно. Пятно света дернулось, – я тебя нашел. Я перелез через очередной контейнер и сунул фонарь в щель – видишь свет?
– Нет. Наверное с другой стороны. Сейчас рукой пошевелю – свет заметался.
– Сейчас обойду. – я пролез в щель между контейнерами с другой стороны.
– Я тебя вижу – радости в ее голосе не было конца.
Прижало ее капитально, хотя все не так уж совсем плохо. Левая рука оказалась прижата контейнером, который встал над ней горкой, упираясь другим краем на электрокар. Плохо было то, что ноги были прижаты другим контейнером. Сквозь стекло шлема было видно ее испуганное лицо с дорожками слез.
Понимая, что толку от нее в таком состоянии мало я попросил – дай мне руку, – она протянула. А откинул крышку с технического люка и подключился к ее скафандру. Тест не выявил поломок. Состояние девушки тоже не вызывало опасений, учащенное сердцебиение и дыхание, как следствие стресса и паники. Для верности я сверил ее показания со своими. Все показатели были почти одинаковыми с моими, а не совпадающие укладывались в норму. Отличалась только одна строка для скафандра.
– Насть, у тебя установлены усиления экзоскелета? – с удивлением спросил я.
– Да. только по мощности ограничены. Не выйдет с их помощью выбраться. Я уже пробовала.
– Жалко, но сейчас чего-нибудь придумаем. Не переживай. Давай дополнительно подключим видеоканал с внутренней камеры шлема, так ты будешь меня видеть, а я тебя.
– Хорошо.
– Сейчас я посмотрю что с тельфером и вернусь. А ты подождешь меня здесь. – стараясь говорить спокойно объяснил я ей. Главное не спровоцировать новую истерику.
– Будто у меня есть выбор. Ты только не долго. Не оставляй меня одну тут.
– Я тут, рядом – успокаивал я ее. Меня бы кто успокоил. В школе тренировки по действиям в чрезвычайных ситуациях проводились, но не с такой же реалистичностью. И связи нет, но помощь не позовешь. Хотя во всех школьных инструкциях первым стоит запросить помощи у взрослых и специалистов.
Тельфер нашелся в десятке метров от нас. Над кожухом двигателя поднимался дымок, вспомнилась шутка дяди Якова «вся электротехника работает на синем дыме, если он наружу вышел – то все, работать не будет». Значит поднять контейнер не выйдет. Даже вручную через блок, передвинуть балку со сгоревшими двигателями не получится.
С этими невеселыми новостями я вернулся к Насте.
– Кран-балка не работает, вручную контейнер я не передвину. Вытащить тебя отсюда можно только одним способом, если вытащить тебя из скафандра.
– Нет. – прозвучал быстрый категоричный ответ. Я опешил – ну почему?
– Я не одета.
– Прости, что? – я подумал что ослышался.
– Ну, у меня под скафандром ничего нет – произнесла она смущаясь и запинаясь. Щеки и все видимое лицо начал заливать румянец, – так случайно вышло.
– Блин, Настя, никто не носит скаф на голое тело.
– Я ношу. Мне так привычнее. – в ее голосе опять появилась грусть, – Да и не смогу я без него.
– Как это – от испытанного удивления мои брови должны быть где-то в районе темечка.
– Ну… – протянула она, грустнея на глазах. А затем, видимо решившись, выпалила. – Я орбитальщица, Максим. Я всю жизнь провела в крайне низкой гравитации. У меня мышцы не тянут нагрузку. Без усилителей я почти не могу передвигаться. Я на планете-то всего четвертый месяц.
Это было плохо. Сильно плохо. Не катастрофически, но плохо. Ее придется нести. Иначе она себе что-нибудь повредит. Неожиданно для себя я спросил – и как это объясняет что ты под броней голышом?
– Ну… – она опять замялась и зарделась от смущения, – Не было у меня одежды моего размера на станции где я жила. Так и привыкла. А теперь не могу переучиться, все время мешается и натирает. – на ее красных щеках наверное можно было оладушки жарить.
– Так, если я отдам тебе свою одежду и отвернусь, ты сможешь сама выбраться и одеться?
– Наверное смогу, – неуверенно произнесла она.
– Тогда так и сделаем. – сказал я начав раздеваться, тут надо действовать быстро, пока она не опомнилась и не придумала какую-нибудь еще отговорку.
Чтобы раздеться пришлось вылазить на контейнер. Сняв верхнюю одежду и сбросив ее вниз. Я залез обратно в скаф и вызвал Настю.
– Одежда внизу, можешь выбираться.
– Только ты обещай не подсматривать.
– Обещаю. Я пока пройдусь, оценю масштаб устроенного нами бедлама.
– Ладно. Только не уходи совсем. – опять страх и паника. Да что же с ней произошло в прошлом, если вызывает такой ужас.
– Я буду рядом, и не буду подсматривать. – Что за странные существа девушки.
Полоса разрушений оказалась не очень обширной, но вела точно по направлению на выход. Пройдя еще я выяснил, что мои самые плохие прогнозы оправдались – проход обратно был завален, качественно и полностью непроходимо. Мы заперты. Без техники мы не сможем растащить завал, а техника способная на это, лежит под завалом. Замкнутый круг.
В отчаянии я начал обходить нашу тюремную камеру по кругу, двигаясь вдоль стены.
Из четырех обнаруженных мной проходов, три оказались тупиками, такими же складами, но значительно меньшего размера.
Четвертый был более интересным. Начать с того, что он был прикрыт дверью и являлся техническим переходом для кабелей и труб. Двигаясь по нему мы вполне могли выйти обратно в обжитые части базы.
С этими новостями я вернулся к Насте. Она уже выбралась на свободу и теперь лежала отдыхая.
Без скафандра она производила впечатление снежинки на рукавице. Невысокая, стройная и хрупкая, с огромными глазами и пушистыми ресницами. Она выглядела совсем не так как знакомые мне девушки, почему-то появилось желание обнять и погладить ее как котенка. В моей рубашке и штанах ее образ был каким-то законченным что-ли. Гармоничным. Рукава и штанины она закатала, разница в габаритах оказалась довольно существенной.
– Ты нашел выход? – был ее первый вопрос.
– Возможно. Основной проход, через который мы сюда попали непроходим без техники, но я нашел дверь в коммуникационные тоннели. – ответил я.
– Карты которых у нас нет.
– Зато не останемся здесь.
– Тоже верно, – сказала она и поднялась на ноги, – идем?
– Не так быстро. – остановил ее я, и начал расстегивать скаф. – сначала нужно снять с твоего скафандра носимые части.
– Зачем это? И что именно? – она с любопытством посмотрела на меня.
– Связь, запасы еды и воды, аптечку. Фонарики и батареи. Непонятно сколько придется блуждать.
– Понятно. А я только про еду догадалась. Не знала что радио можно снять.
– Ну вообще-то нет. Но мне дядя Яков показывал как это можно сделать. Недокументированный способ.
– Ясно, а скаф зачем снимаешь? – она смутилась.
– Так я в нем там не пролезу. И можешь не отворачиваться, я, в отличие от некоторых, белье одеваю.
Она фыркнула что-то неразборчиво и отвернулась. Потом правда повернулась обратно.
Я слез вниз и протиснулся к ее покинутому скафу.
Закончив с мародерством, мы двинулись в технические переходы. Где габариты коридоров позволяли, Настя ехала на моем плече, в узких местах, переходя пешком, правда очень быстро выдыхалась и останавливалась отдохнуть.
– Насть, а почему так получилось, как ты говоришь, что росла при пониженной силе тяжести?
– Долго рассказывать, – отмахнулась она.
– Ну, других развлечений я не вижу. А так время в пути незаметно пройдет.
– Ну, началось все очень задолго до моего рождения. Когда Земля-Изначальная стала перенаселена, с нее стартовало множество кораблей. Ну, это ты и из истории знаешь. На одном из таких кораблей летели и мои предки.
– Сверхдолгий полет со сменяемым экипажем?
– Да. Мои родители были из, как у вас говорят, касты гидропонщиков, так что свою будущую профессию я начала осваивать почти с рождения. Вместе с ними проводя много времени в теплицах.
– А потом ваш корабль догнали наши, более современные и взяли на буксир? Обычно так делают. «Осколки империи» как вас называют.
– Не перебивай, а то вообще рассказывать не буду.
– Все-все, молчу.
– Все шло к тому, что я сменю своих родителей в теплицах через пару десятков лет. Но служба навигации пропустила крупный объект. Космос не настолько пустой, как о нем принято думать. Гидропонная секция в которой я жила находилась на внешнем кольце, ударом ее оторвало и оставило на орбите вокруг этого камня. Из находившихся в секции на тот момент уцелели только я и дядя Ратмир. Это было почти 9 лет назад.
– Как вам это удалось?
– Мне около шести было, я почти ничего не помню. Скрежет металла, внезапная темнота. Мы выжили каким-то чудом, потом дядя Ратмир показывал расчеты и графики удара, нас должно было размазать ускорением как остальных, но мы оказались в точке где ускорения были приемлемыми. Так и жили, пока вы меня не нашли.
– А воздух, еда.
– Я же говорю, мы в теплицах были. Большая теплица и небольшой склад с продукцией и запасными частями, для текущего ремонта. Дядя Ратмир замедлил вращение нашего обломка, а потом и вовсе уронил его на астероид. Сила тяжести была, но очень небольшая, только чтобы вода в системе не разлеталась. Вот и вышло что я стала полноценным специалистом по гидропонике и генной инженерии растений в 11 лет. И без школьного образования.
– В смысле, без школы? Так не бывает.
– А где школу найти на астероиде с населением в 2 человека? Чего сам знал, тому и учил.
– И как же ты теперь будешь?
– Ну, учусь заочно, некоторые вещи экстерном сдала, некоторые не даются.
– А почему ты жила здесь, а не в большом городе?
– Слишком долго жила одна, не могу адаптироваться.
– Насть, у меня в голове не укладывается, как же вы вообще уцелели при столкновении? Вас же перегрузкой должно было раздавить?
– Ты наши скорости со скоростями ваших последних звездолетов не путай, мы двигались не настолько быстро, а во время удара, когда начал деформироваться корпус, сработали заряды, отстегнув нашу часть от основной массы. А вот дальше нам просто повезло, мы находились в центре вращения. Чем дальше от него, тем больше центробежная сила. У нас был хороший корабль, надежный. Он дальше полетел, а вот мы остались…
– И что дальше было?
– Дальше система замедлила кувыркание до безопасной скорости, исчерпав топливо. Дядя Ратмир рассказывал, что ему пришлось очень много воды потратить чтобы окончательно затормозить и стабилизировать осколок. У нас из четырех уцелевших секций теплиц только в одной полный объем жидкости оставался, и еще в одной меньше половины требуемого, остальное потратили как рабочее тело для двигателей ориентации. Подразумевалось, что по прилету на место корабль распадется по кубикам и сложится по новому, как из конструктора, часть останется новым спутником, часть перестроится в орбитальный лифт, маневровые двигатели станут основой для внутрисистемных транспортов. Вот и были наши теплицы снабжены простенькими двигателями конструкции «сопло и кипятильник», действующие только при отсутствии тяготения, слишком малая у них тяга. Из-за этого так много рабочего тела потратили. Хорошо астероид был с запасами водного и сухого льда. Понемногу, но было. Он развернул обломок к источнику света, установил солнечные панели, которые на складе были. У нас вся поверхность корабля ими выстилалась, поэтому ремонтный комплект был. И начали жить.
– А ваш корабль нашли?
– Насколько я знаю, еще нет. Если курс остался прежним, то лет через 200–270 они долетят до звезды. И обнаружат вас.
– «Нас», ты теперь тоже наша.
– Пока еще нет. Вы слишком другие. Взять хотя бы евгенику, у нас прямое вмешательство в геном человека было строжайше запрещено. А вы почти поголовно модифицированы. И еще много чего.
– Ты преувеличиваешь.
– Ничуть. Смотрела выкладки у своего врача. Сколько, например, ты видел людей в очках?
– Ну, сварщики там, или кто с кислотами работает.
– Нет, не в защитных, а для коррекции зрения? Когда люди плохо видят? Никого, я думаю.
– Ну не знаю, может просто здоровые все.
– Другой пример, вот ты сколько можешь поднять груза и нести?
– Примерно полтора своих веса, больше с инерцией сложно бороться, если в рывке только чтобы поднять, то около трех – трех с половиной.
– А для немодифицированных это не больше трети для переноса, подъем, при условии многолетних тренировок – около двух, причем в меньшую сторону. Ты что, сам не замечаешь, те несешь на себе скаф и меня, и при этом можешь болтать, так, дышишь чуть чаще. Что такое авитаминоз ты только в учебнике прочитать можешь. И еще много всего. Все, я устала, теперь твоя очередь рассказывать.
– А о чем? Я же не знаю что тебе интересно.
– Я в одной книге читала, «хочешь чтобы человек много и с удовольствием рассказывал – спроси его о нем самом». Вот и расскажи о себе. Где ты живешь и как.
– Сложно как-то. Ну что меня зовут Максим ты и так знаешь. Я живу с родителями и младшей сестрой в соседнем городе. Через несколько месяцев закончу школу и перейду на специализированное обучение. Скорее всего на робототехнику. В свободное время гоняю с друзьями в виртуалку или занимаюсь спортом.
– А каким именно?
– Да без особой системы, силовые на тренажерах и штанга, бег и футбол в компании, без особых показательных результатов, для себя.
– Ты сказал школу закончишь, сколько тебе сейчас лет?
– Семь.
– Что? Чего врешь, – ее возмущению не было предела, она даже попыталась перегнуться через плечо, чтобы посмотреть мне в лицо – не хочешь говорить так и скажи, чего врать-то.
– Вот ей-ей не вру. Ты о нашей системе хоть чего-нибудь читала?
– Какую-то заумь, мне эти цифры ничего не говорят, – теперь она смутилась и в голосе появилась неуверенность.
– Смотри, по сравнения с Землей Изначальной, длина орбиты больше – значит у нас год длится дольше, почти в два раза. А оборот планеты вокруг оси, цикл день-ночь, тоже чуть больше стандартного, но незначительно.
– И сколько тебе в стандартных?
– Семнадцать полных. Я в первой десятке родился, так что можно сказать – абориген.
– Ну тогда ладно – она успокоилась и перестала ерзать у меня на спине, постоянно смещая центр тяжести.
– Из-за того, что крайние точки орбиты находятся далеко от местного светила у нас длинная и суровая зима, зато потом почти год лето, – я замолчал переводя дыхание.
– Расскажи еще что нибудь, у тебя это интереснее чем в учебнике, – попросила она.
