Текст книги "Отражение: Миссия (СИ)"
Автор книги: Snejik
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)
“Вернусь послезавтра. Люблю тебя. Поцелуй за меня детей”.
“И я тебя люблю. Потом объяснюсь со Стэллой”.
Барнс устроился с ноутбуком в детской, подумал, но не стал прогонять с себя Стива, который там уютно устроился.
Когда Стэлла ушла, Барнса отпустило, ему стало легче, он перестал нервничать, Зимний Солдат снова уснул. Он понимал, что повел себя очень странно, но объяснить своего поступка нормальными резонами не смог бы ни за что.
Дети спали спокойно, тихо посапывая во сне, Барнс строчил очередную статью, теперь их было больше, чем переводов, и прикидывал, что ему надо сделать еще, пока есть свободная минута, потому что, когда малыши проснутся, будет уже не до планирования и беготни по квартире.
Барнс каждый час мерил температуру, но она не поднималась выше критической отметки. К утру жар начал спадать, но все равно температура оставалась высокой.
В семь Барнс отправил сообщение Доре, чтобы она не приезжала, он позвонит, когда она будет нужна, и, успокоившись, что никто не потревожит его с детьми, занялся только ими. Правда, пришлось нанять выгульщика собак, потому что сам он не мог гулять с Кайлом. Кайлу это не очень понравилось, но громко протестовать он не стал.
Днем и Лекс, и Мика отказывались нормально есть, плакали, и Барнс исхитрился взять на руки их обоих сразу, уложил и уселся в кресло-качалку, и прокачался в ней несколько часов подряд, радуясь тому, что дети спят. Сейчас это было самым важным.
Днем он позвонил их педиатру и уточнил назначения, та не придумала ничего нового, и Барнс успокоился совсем, полностью погрузившись в лечение детей.
Все шло хорошо, но к вечеру второго дня температура у Лекса просто зашкалила, малыш никак не мог уснуть, постоянно плакал и этим будил сестру. Барнс разрывался, не зная, что ему делать. То ли качать обоих, то ли укачать Мику, а Лекс пусть плачет, а потом поменять их местами, то ли наоборот. Но укачивания никак не помогали. Барнс пробовал поить детей водой, потому что доктор прописал много жидкости, но воду малыши пить просто-напросто отказывались.
Финт с кресло-качалкой на этот раз не прокатил, потому что Лекс успокаивался, только когда Барнс ходил, и тому пришлось ходить. Он всю ночь проходил по квартире с обоими малышами на руках, и даже успел подумать, что лучше сутки в полной выкладке по пересеченной местности в самых хуевых метеоусловиях, чем такое.
Барнс присел на диван первый раз часов за пять ходьбы туда-сюда, и тут же нарисовался Стив, который уселся к нему на колени между Микой и Лексом и заурчал. Начавший было хныкать Лекс как-то незаметно успокоился, а Мика даже не проснулась.
Приехавший Себастьян так и застал Барнса на диване с детьми и котом.
– Баки, – с порога сказал Себастьян. – Ты же совсем не спал.
Он бросил вещи у порога, разулся, вымыл руки и принес термометр. У Лекса была немного повышенная температура, ничего страшного, Мика и вовсе оказалась в порядке.
– Я отнесу детей в детскую, – сказал Себастьян, – покормлю, когда проснутся, а ты иди спать. Все в порядке, они почти здоровы.
– Т-ш-ш-ш, – попытки унести детей от кота заканчивались тем, что дети просыпались и начинали хныкать. Все оказалось сложнее, чем было на первый взгляд. – Спят себе и пусть спят. Режим, правда, по пизде пойдет. А я потом посплю. Только жрать нечего. Так что поцелуй меня и отдыхай от поездки. А, и купи мне пирожных.
Барнс был рад видеть Себастьяна, очень рад. Это был родной, любимый, дорогой человек, его не возникало желания убить, когда он приближался к детям.
– Куплю, куплю.
Себастьян купил и пирожных, и горячего шоколада, и заказал готовой еды. Со сладостями и шоколадом на небольшом подносе он вошел в гостиную, опустил поднос с Баки рядом и велел:
– Ешь. Потом принесу обед.
– Ты со мной носишься, как будто это я болезный, – проворчал Барнс, кое-как дотягиваясь до пирожного и склоняясь, чтобы откусить кусок. Есть с двумя малышами на руках ему было явно неудобно.
– Если ты замучаешь себя, я останусь с тобой и двумя простуженными детьми на руках, – Себастьян принялся кормить Баки из рук. – Не кусайся только.
– Как … ты… это… себе представляешь, – пытаясь не говорить с набитым ртом, спросил Барнс. – Я суперсолдат, меня и похлеще мучили всякими марш-бросками и прочей дребеденью. Одна морошка чего стоила. Спасибо, лапушка, – Барнс поцеловал пальцы Себастьяна, слизывая с них шоколадную начинку. – Я сейчас поем и давай попробуем их переложить, потому что скоро их надо кормить и очень неплохо было бы переодеть. И позвони Доре или Стэлле, чья там смена.
– Нашим детям нужен папа Баки, а не Зимний Солдат, – напомнил Себастьян.
Он помог Баки утолить первый голод, унес поднос и посуду и очень осторожно взял на руки Лекса. Тот завозился, но не проснулся.
– Давай, котик, – сказал Себастьян. – Перенесем их в детскую, они еще поспят. Ты поешь и вымоешься, а я за ними пригляжу и позвоню няне.
– Мне надо будет извиняться за свое поведение? – спросил Барнс.
Он поднялся с Микой на руках, позволив Стиву забраться на плечи – тот по каким-то причинам тоже не желал расставаться с хозяином – и понес дочку в спальню, где аккуратно положил ее в кроватку. Мика попыталась захныкать во сне, но Барнс тут же поняв, что ей просто стало холодно без теплого тела рядом, подоткнул под нее одеяльце.
– Как хочешь, – ответил Себастьян. – Идем есть. Я поставил видеоняню на кухню.
– Просто не будем вычитать это из их зарплаты, – предложил Барнс вариант “извинения” за свое странное поведение и желание остаться с болеющими детьми один на один. – Я больше так не буду, честно. Просто я испугался.
– Я понимаю, котик, – Себастьян обнял его. – Идем, что тебе те пирожные. Поешь нормально.
– Спать ты меня не загонишь, – сразу предупредил Барнс, садясь за стол, уверенный, что за ним поухаживают, хотя обычно все было наоборот. – Как прошли съемки?
– Обкурился по самое не могу, – сказал Себастьян, выставляя перед Баки тарелки. – Мой персонаж – гангстер из двадцатых прошлого века. Все время с сигарой.
– Бедненький, – издевательски протянул Барнс, принимаясь за еду. – Я тебе искренне сочувствую. Правда. Вот представляешь, это сейчас они еще спят на руках, а еще чуть-чуть, и они начнут расползаться в разные стороны. Уже пытаются.
– А Кайл будет пытаться согнать их в одно стадо, как овец, – рассмеялся Себастьян.
Барнс рассмеялся, представив себе эту картину, как уже старенький Кайл носится вокруг расползающихся близнецов.
– Ты звонил няням, кто завтра придет? И, я так понимаю, ты тоже дома? – спросил Барнс.
– Дора придет, – ответил Себастьян. – Предлагала прийти сегодня пораньше, но я думаю, до завтра мы справимся. Если ты хотя бы четыре часа поспишь. И да, я дома.
– Я ночью посплю, дети тоже спать будут, – уверенно сказал Барнс, хотя выглядел он откровенно даже не уставшим, а просто заебанным. – А завтра утром я встану, повожусь с мелкими, потом придет Дора и пойду поснимаю кое-чего. Хочешь поучаствовать?
Сейчас Барнс уже не боялся за детей и убивать кого-нибудь у него желания тоже не было. Он вообще не совсем понимал, что с ним такое случилось, и это надо было обдумать. Хорошо обдумать, потому что, если такое повторится не с няней, которая просто приняла как данность странность своего работодателя, а с кем-нибудь совершенно посторонним, это будет вообще невозможно объяснить.
– Хочу, – кивнул Себастьян. – Так прикольно потом читать комментарии. Добавку будешь?
– Буду, – кивнул Барнс и принялся рассказывать про несколько автоматических пистолетов Кольта, которые он собрался обозревать в следующий раз. Рассказывал обстоятельно, словно по писаному говорил.
Все же Барнс не удержался, и с появлением в доме оружейного сейфа появилось и оружие. Не так много, как можно было себе представить, но достаточно. Правда, он его постоянно менял, Гарри привозил ему что-то, другое увозил, но оружие дома все равно было. Хотя Барнс и старался не накапливать его в большом количестве.
Они закончили обедать как раз когда дети проснулись и захныкали. Себастьян тут же принялся готовить смесь для кормления. Он делал это не то чтобы часто, но регулярно и уже совершенно автоматически. Руки сами знали, что делать.
Теперь кормить стало гораздо проще. Барнс дал Мике бутылочку, и малышка с удовольствием ее схватила, присосавшись к соске. Лекс от нее не отставал.
Барнс склонился над кроваткой дочки, помогая удерживать еще пока тяжелую для нее бутылочку.
– Я не хочу давать мелким промышленное детское питание, – сказал Барнс, они это еще не обсуждали, хотя первый прикорм в виде чайной ложки яблочного пюре, сделанного собственноручно, уже давали. – Я могу сам готовить, но я же не всегда бываю дома. Как думаешь, Дора со Стэллой согласяться готовить детям, когда нас нет?
– Обсудим это с ними. Тут в другом проблема, котик: в качестве исходных продуктов. При промышленном производстве детского питания проверка жестче, чем при продаже продуктов для взрослых в магазинах.
Барнс задумался, потому что это он мог сожрать протухший кусок мяса и даже не заметить этого, а вот детям нужно было действительно все свежее и натуральное.
– Хорошо, возможно, мясо – спорный вопрос. Но овощи, фрукты, ягоды? Каши? – не отступился он. – Рыбу можно покупать на рынке, раз в неделю вполне. Я, конечно, может быть, псих, но почему бы не найти ферму, которая продает в розницу? Мне кажется, мы достаточно зарабатываем, чтобы не экономить на своих детях?
– Фермерских рынков полно, – согласился Себастьян, – но они все сезонные. Знаешь, ты почитай, что об этом пишут, и решишь.
– Хорошо, почитаю, – согласился Барнс. – Но овощи и фрукты можно покупать в обычном супермаркете. И каши тоже. Хорошо, каши, может быть, можно и разводные. Но промышленные пюрешки меня все равно смущают.
Барнс забрал бутылочку у уже играющейся с ней Мики. Та явно с узнаванием смотрела на него и тянула ручки.
– Ну нет, у меня на руках ты насиделась за эти дни, – возразил Барнс. – Минут через пятнадцать переоденем, и я им попоказываю эту жуткую книжку, – предложил он.
Жуткой книжкой была книга для совсем маленьких детей, которую можно было жевать и пытаться рвать. А еще она шуршала. Таких было две, у каждого из детей своя, но абсолютно одинаковые. Там были нарисованы звери, но Барнсу они не нравились, потому что были изображены слишком по-детски.
– Или положим их в манеж, пусть играют друг с другом, как могут.
– Книжки им явно нравятся, – улыбнулся Себастьян. – Лекс особенно любит мешочек с крупой. И пузырьки.
– Ты не поверишь, но Мика любит простой полиэтиленовый пакет, – Барнс умильно улыбнулся дочке. – Он шуршит.
Дети играли недолго – они пока ни на чем надолго не сосредотачивались. Себастьян переодел Лекса, а Баки – Мику, и детей отправили в большой манеж, полный игрушек. Лекс неуклюже перевернулся на живот и попробовал ползти, поднимая попу, но голова перевешивала. Мика увлеченно пыталась дербанить шуршащую книжку, активно пробуя ее погрызть.
Пока дети были заняты, Барнс успел привести себя в порядок и устроился на полу за ноутом работать, периодически поглядывая на детей. Он понимал, что ему надо учиться дозировать свое время, когда он оставался с детьми один, не посвящая им каждую минуту, не только, чтобы у него было время на себя, а чтобы дети не привыкали к постоянному присутствию родителей и отклику на каждый их писк.
Себастьян принял душ, взял телефон и тоже устроился в детской – просматривать новости и почту.
– Люблю тебя, котик, – сказал он Баки.
– И я тебя люблю, – отозвался Барнс.
========== 7 ==========
День не задался с самого утра. Позвонила Стэлла и сообщила, что заболела, естественно, больной ее никто к детям пускать не собирался. Стэлла, конечно, извинялась, что так подводит, но Барнс с Себастьяном понимали, что болезнь – состояние непредвиденное. Решили, что просто позвонят Доре, но та сказала, что она, если и сможет приехать, то только вечером, она навещала свою престарелую мать в другом городе. И все бы было ничего, они могли справиться со своими детьми и без нянь, но у Барнса были съемки на натуре, от которых он никак не мог отказаться или перенести.
Барнсу очень не хотелось оставлять Себастьяна одного с малышами, но обстоятельства были сильнее. До своего отъезда на съемки Барнс помог, чем мог, приготовил все, что мог приготовить, и отбыл, оставив мужа с двумя детьми одного.
– Все, лапушка, я уехал. Вернусь завтра вечером, – Барнс поцеловал обоих детей, Себастьяна и почти убежал, потому что страшно опаздывал.
Себастьян освободил день полностью и с оптимизмом приступил к единоличному выполнению отцовских обязанностей. Он покормил близнецов – Мика больше любила яблоко, а Лекс – морковку. Почитал им сказку про Тудору на румынском. Подумав, запустил ползать по полу детской, а не в манеже, под присмотром Стива и Кайла, которые очень интересовались детьми. Сел там же в кресло-качалку с новым сценарием, то и дело выныривая из него, чтобы глянуть на детей.
Ползали дети пока очень плохо, больше вставая на четвереньки и раскачиваясь на месте, поэтому далеко от живности не уползали, но очень ею заинтересовались. Мика что-то агукала, растянувшись на животе, и тянула ручки к Кайлу, Лекса же заинтересовал Стив, который подошел слишком близко и был нещадно схвачен за что пришлось.
Бедный кот, не привыкший к такому обращению, истошно возопил, пытаясь вырваться из сильной детской хватки.
Себастьян кинулся спасать кошачий хвост.
– Лекс, котику больно, – приговаривал он, разжимая цепкие пальчики. – Не надо так.
Лекс захныкал, и Себастьян взял его на руки. Лекс довольно потянулся к отцу, схватил его за нос и заулыбался.
– Какой же ты хулиган, – рассмеялся Себастьян.
Не добравшись до Кайла, который занял стратегически верную позицию не совсем рядом с малышкой, Мика захныкала, перевернулась на спинку и тоже потребовала взять ее на руки.
Себастьян сначала растерялся, не очень понимая, как взять на руки второго ребенка, если первый уже на руках. Потом сообразил и исхитрился. Близнецы немедленно заулыбались друг другу, и Мика попыталась ткнуть брата пальцем в глаз.
Маневр удался, и тут же поднялся ор. Сначала заревел Лекс от такого хамского поведения своей сестры, а потом и сама Мика расстроилась, потому что расстроила брата. Хотя, скорее всего, она еще не понимала, что это она расстроила Лекса, а вой подняла за компанию.
Некоторое время Себастьян носил их на руках, укачивая, но дети не умолкали. Тогда Себастьян уложил их в манеж и протянул каждому по музыкальной погремушке.
Не сразу, пришлось изловчиться, но музыка увлекла обоих. Минут на пять. А потом снова поднялся вой, потому что дети снова хотели на руки, к папе или чего-то неведомого, или спать. Тут сложно было понять, со временем поводов поплакать у них стало в разы больше.
Себастьян проверил подгузники – чистые. Снова поносил малышей на руках. Лекс успокоился, а вот Мика продолжала хныкать. Кое-как уложив Лекса в кроватку, Себастьян ушел с Микой в гостиную, сел в кресло-качалку и принялся раскачиваться, тихо напевая песенку.
Мика потихоньку успокоилась, заулыбалась, а потом начала зевать и тереть уши. Еще немного, и малышка уже сонно хлопала глазами, засыпая. Себастьян облегченно выдохнул, укладывая ее спать – и вспомнил, что с детьми же еще надо погулять. А перед прогулкой покормить и переодеть.
Себастьяну повезло. Малыши спокойно спали в своих кроватках, но недолго. Сейчас у них время сна было разбросано, весь режим сбился, они перестраивались спать меньше, а бодрствовать больше. Поэтому уже через полтора часа из детской стало доноситься подозрительное хныканье. Хотя Себастьян точно знал, что обе няни оставляли детей в кроватках на какое-то время одних.
И снова время потянулось: смена подгузников, кормление, долгая прогулка с детьми и собакой. На прогулке они снова задремали.
К вечеру Себастьян вымотался.
У Себастьяна зажужжал телефон. Они с Барнсом давно привыкли ставить телефон на вибрацию, когда занимались детьми. Звонил Барнс. Похоже, у него наконец-то появилось свободное время.
Себастьян, глядя на ползающих по полу детей – Стив подпускал к себе Лекса ровно настолько, чтобы тот не мог его схватить, а вот Кайл спокойно позволил Мике мусолить свое ухо, – ответил на звонок.
– Привет, котик, – устало сказал он.
– Как ты? – сразу спросил Барнс.
Он очень волновался и за детей, и за Себастьяна, потому что он с малышами один еще не оставался так надолго.
– Они меня замучили, – признался Себастьян. – Считаю минуты до вечернего сна.
– Ночью они уже не едят, но могут просыпаться и плакать, – тут же предупредил Барнс, забыв вообще, о чем хотел поговорить в минуты покоя. По крайней мере, у себя. – А просыпаются они оба два. Я постоянно поражаюсь, как орать – так вместе. Лапушка, потерпи немного. Завтра утром придет Дора и тебе поможет. Поспишь, если мелкие не дадут. Я вечером приеду.
Барнс не стал спрашивать ничего о том, что Себастьян делал с детьми, уверенный, что тот и покормил, и переодел малышей. Ему казалось, что иначе это будет выглядеть как допрос и недоверие, потому что сам Себастьян никогда ему таких вопросов не задавал.
– Тебе чего-нибудь купить, или завтра определишься?
– Большую соленую рыбу, – попросил Себастьян. – Надеюсь, ночью дети будут спать. Мика, не отрывай собаке ухо!
– Уже играют со зверьем? – спросил Барнс. – Какую именно соленую рыбу? Сушеную, красную или белую?
– Играют вовсю, у Кайла все ухо мокрое. Красную. Слабосоленую.
– А Стив как? – Барнс понимал, что Кайл вряд ли будет обижать детей, и порода не та, и характер. А вот Стив… Стив любил только Барнса, жил на нем и рядом с ним. И очень тосковал, когда тот уезжал. К Себастьяну Стив просто привык, не считая его хозяином, и не лез к нему по этому поводу, хотя иногда ластился, чтобы погладили. Ласку шерстяная тварь любила. Поэтому Барнс не очень хорошо представлял, как Стив будет играть с детьми, потому что полежать рядом со спящими – это одно, а вот когда тебя хотя сцапать за твою пятнистую шкурку – другое.
– Стив дразнится. Держится так, чтобы Лекс не мог до него дотянуться буквально пару дюймов. Лекс ползет – кот отходит. Они уже полчаса так.
– Прекрасно, – рассмеялся Барнс. – Смотри, чтобы Лекс его не схватил, а то цапнет еще, потом долго будешь успокаивать.
Хотя Барнс предполагал, что, раз до сих пор ничего экстраординарного не произошло, то уже не произойдет. Или произойдет, но совсем не сейчас, и он уже успеет вернуться.
– Лапушка, я скучаю по вам всем. Очень. Лариса звонила, сказала, что у нее есть идея для следующей фотосессии для мелких. Я соглашаюсь? – они с Ларисой подружились еще тогда, давно, когда Барнс только начинал свою карьеру модели. Тогда она помогла самому Барнсу, а Барнс посредством Себастьяна помог ей. Сейчас она была очень востребованным фотографом, но каждый месяц находила время для того, чтобы пофотографировать их с детьми, утверждая, что первый год жизни – это очень важно. И Барнс ей верил, так как у нее с ее женщиной было уже двое детей. Одному около шести, а второму четыре.
– Да, соглашайся. Лекс Стива уже хватал, за хвост. Пришлось кота отбивать. Но мелкого он не обидел.
– Ах, вот оно как, Стивка уже наученный, хвост прятать не умеет, – рассмеялся Барнс. – Хорошо, я соглашусь, давай в субботу? Она еще своих мелких хочет с нашими пофоткать ради эксперимента. У нее снова какой-то мега-проект, в котором она хочет задействовать друзей и близких. Ты не против? Она мне отвалила пятнадцать процентов с моих фоток с прошлого проекта. Помнишь?
– Не помню, но давай. Уилл предлагал встретиться в детском центре, но я отказался – его пацану уже три, нашим полгода, смысла нет.
– Выбери с ним время один на один, – предложил Барнс, прекрасно понимая, что Себастьян хочет встречаться со своими друзьями. Он сам с ними так особо и не подружился. Нет, они, конечно, общались, и вполне мирно, когда оказывались в одной компании, но образовалось что-то вроде негласного соглашения, что Барнс не ходит на те встречи, на которые можно не ходить. Даже если это вечеринка у них дома. У него не получалось найти общий язык ни с кем, кроме Эмили. – Я даже посижу с мелкими. Давай, не отказывай себе в удовольствии.
– Да Уилл опять с собой Алиссию притащит, а я что-то не хочу ее видеть, – признался Себастьян.
– Поэтому ты хочешь подписать на это дело меня? – шутливо нахмурился Бранс. – Она тебя всегда напрягала. А он оказался хорошим другом, и меня тоже зачем-то позвал на свадьбу. Я Алисии наелся там. Но чисто для тебя могу предложить запихать мелких по слингам и прийти вдвоем. Они от тепла наших тел и привычного запаха будут умиротворены и сонны, поэтому ты сможешь спокойно пообщаться с Уиллом, пока Алисия бегает за их дитем, а я так, постараюсь не отсвечивать.
– Не хочу пока, – Себастьян наморщил нос. – Я не в настроении. К тому же он опять обфоткается для Инстаграма, а мне что-то не хочется светить детей, пока они такие маленькие.
– Ты их уже засветил профессиональной фотосессией в возрасте полутора месяцев, – напомнил Барнс. – И еще засветишь благодаря Ларисе. Она делает хорошие фото, но никогда не раскрывает личность, кто на них. И покупают, дай боже. И с моделями всегда делится процентом. Если, конечно, ей разрешить выставить фото. Но это ты и твои дети, лапушка. А с друзьями все равно надо встречаться. Я же с Гарри вижусь. И Майкл обещал приехать, по делам, правда, но все равно сказал, что встретимся. Тем более, у нас есть фото мелких на каждый месяц. Хочешь – выкладывай в Инсту, хочешь – нет.
– Котик, вот будет весна – и мы с парнями устроим большую встречу. А сейчас не хочу.
Дети начали покряхтывать.
– Кажется, дети проголодались. Пора кормить.
– Удачи, лапушка, – попрощался Барнс и отключился.
Дети устали и от ползания по полу, и от животных и явно хотели родителя, который бы занялся ими. Мика уже собиралась откровенно зареветь, а Лекс пока еще держался, просто наморщив носик. Но уже было известно, что если ревели близнецы, то ревели они вдвоем.
Себастьян взял их на руки и отнес на кухню. Усадил в высокие детские стулья, приготовил смесь и выдал каждому по бутылочке.
Если Мика, как примерная девочка, ела, удерживая бутылочку сама, то Лекс решил, что за него должен держать папа, и активно бутылочку то ронял, то вообще пытался выкинуть, и есть отказывался наотрез. Насмотревшись на брата, Мика тоже стала играть, пытаясь отказаться от еды.
С горем пополам Себастьян накормил обоих, умыл замурзанные мордашки и с ужасом вспомнил про вечернее купание.
Барнс, обычно сам купавший детей, словно почувствовав, прислал четкие указания по купанию малышей. Набрать в ванну воды такой-то температуры до такой-то отметки, а потом уже опускать в воду мелких. Подушечки для купания, полотенца и подгузники лежали в ванной.
Выкупал детей Себастьян уже из последних сил. Детям купаться нравилось, они улыбались, что-то лепетали, и Себастьян не мог не улыбаться им.
Он уложил Мику и Лекса спать и читал им на румынском, пока они не заснули. Потом отправил смску “Детей уложил”. И, едва-едва приняв душ, вырубился сам.
Ночь не принесла покоя. Сколько Себастьян проспал, сказать было сложно, но его разбудила видеоняня. Мика хныкала и грозила разбудить спокойно спящего Лекса.
Себастьян выполз из-под одеяла, которое словно тонну весило, с трудом разлепив глаза, дополз в детскую, взял Мику на руки. Подгузник надо поменять…
Меняя подгузник, он душераздирающе зевал. Мика проснулась, улыбалась, даже смеялась в мягком желтоватом свете ночника. И была полностью поглощена папой, отказываясь засыпать обратно.
Себастьян упал в кресло-качалку, обнимая дочь, и напевал ей все песенки на румынском, какие знал. Как ему показалось, до утра.
В шесть проснулся, кряхтя и потягиваясь, Лекс.
До прихода Доры оставалось два часа. Два очень длинных часа.
Дети просыпались рано, несмотря на то, во сколько они уснули, им было невдомёк, что взрослые хотят спать, но сразу они не требовали ничего, ни еды, ни внимания к себе, тихо просыпаясь в своих кроватках. Вот только есть они потребовали раньше, чем пришла няня.
Себастьян накормил детей, едва не забыв про прикорм. Лекс с удовольствием съел ложку тыквы – кажется, ему нравился ее цвет. Мика – ложку кабачково-яблочного пюре. Проголодавшиеся за ночь, они высосали по бутылочке смеси, а потом им опять пришлось менять подгузники.
Звонок в домофон Себастьян воспринял как райские трубы.
Дора поздоровалась, очень быстро разделась и профессионально оттеснила Себастьяна из детской.
– Вам нужно поспать, – уверенно сказала она Себастьяну и заговорила, обращаясь к детям: – А мы сейчас пойдем гулять, чтобы не мешать папе, да, малыши?
Увидев знакомое лицо, дети заагукали, обрадовавшись бодрой интонации, совершенно не понимая, что их сейчас ждет.
– Кормили-переодевали? – деловито спросила она, доставая уличную одежду.
– Да, – кивнул Себастьян и зевнул. – Господи, как ты только с ними справляешься?
– Привычка, опыт, – пожала плечами Дора. – Тем более, я с ними день через день, и вы очень внимательные к детям родители. На постоянку с одним выходным к близнецам я бы не согласилась, это очень тяжело. А вы требовали няню в помощь.
Дора ловко одевала Мику в уличную одежду, Лекс был на очереди.
– И, надо сказать, мы действительно только помогаем. Вы замечательные родители, – она улыбнулась по-матерински. – Себастьян, иди спать. Няня для того и нужна, чтобы облегчать родительское бремя.
Себастьян снова зевнул, пробормотал: “Полчаса” и убрел в спальню.
========== 8 ==========
– Доброе утро, мои хорошие, – вошел в детскую Барнс, собираясь помочь Стэлле с утренним переодеванием. – Сегодня приедет babushka, – обрадовал он детей, которые уже во всю гулили и издавали разные звуки. Определить, какие именно, было сложно, потому что с ними говорили сразу на трех языках, но Барнс был уверен в успехе мероприятия. – Стэлла, я пока приготовлю им завтрак, идет?
– Ок, Джеймс, – отозвалась Стэлла, переодевая Мику с ночи. Дора должна была прийти только часа через три, дети просыпались очень рано. Лекс терпеливо ждал свой очереди, и Барнс решил переодеть его. Вдвоем они быстро управились, и Барнс ушел готовить смесь. Он вернулся быстро, неся в руках две бутылочки.
– Да, мои хорошие, papa принес еду, – улыбнулся Барнс, давая бутылочки детям. Те тут же присосались к еде.
– Я выведу Кайла, пусти их на пол со Стивом, пусть поиграют, – посоветовал Барнс.
– Хорошо, займу их Стивом, – согласилась Стэлла. – Не жалко тебе кота, – тихо рассмеялась она.
– Жалко, но он их любит, – улыбнулся Барнс. – Все, я ушел.
Барнс зашел в спальню, поцеловал спящего Себастьяна и пошел гулять с Кайлом. Старичок Кайл уже давно не бегал за мячиком, чинно бредя по дорожкам, и Барнс уважал его старость, с грустью думая о том, что Кайла в какой-то момент не станет, и его муж будет грустить, потому что собака давно и плотно была членом семьи.
– Да, дружище, – потрепал Барнс по ушам Кайла, – я помню, как ты носился тут с громким лаем. Пойдем домой?
Кайл тявкнул, наверное, соглашаясь, и они с Барнсом пошли домой, где еще должен был спать Себастьян и ползать по детской, терроризируя Стива, дети.
Стив с жалобным мяуканьем взлетел на плечи Баки, едва тот переступил порог. Из спальни выглянул Себастьян, уже умытый и побрившийся.
– Ну, Стивка, все хорошо, я с тобой, – погладил Барнс кота, у которого частило сердце, это Барнс слышал отчетливо. Он урчал у Барнса на плечах, явно не собирался спускаться ни под каким предлогом.
– Что дети сделали моему коту? – шутливо-серьезно спросил Барнс, обнимая и целуя Себастьяна. Они не таились от нянь, уверенные, что те уволятся, если их будет что-то не устраивать, а контракт свяжет их языки намертво. – Я помню про маму.
– Устроили засаду между котом и дверью, – улыбнулся Себастьян. – Он все не решался их перепрыгнуть.
– Мой бедный Стив, – погладил Барнс своего кота, сидящего на плечах. – Он не хочет спускаться, вы сделали что-то более страшное.
Стив любил детей, но не тогда, когда они до него добирались и пытались исследовать и любить. Этого несчастная животина не переносила на дух, убегая и прячась в спальне или на плечах у Барнса, где он не боялся даже детей, уверенный, что хозяин защитит от всех бед.
– Когда должна приехать мама? – спросил он.
Мама была ежемесячной напастью для Барнса, потому что было много вопросов, аккуратное общение с детьми, которые, один хрен, после прихода бабушки, взбудораженные, засыпали кое-как, но не привечать Жоржетту Барнс не мог. Она тоже уже была стара.
Барнс боялся того дня, когда она отойдет в мир иной, оставив своего единственного сына одного в этом мире. Ну, одного,– это громко сказано, но все равно, Барнс боялся, потому что подобная потеря больно, жестко ударит по Себастьяну, и Барнс ничего не сможет сделать, никак не сможет смягчить боль потери.
– Обещала после обеда, – ответил Себастьян. – После того как дети поспят днем. Погуляем с ней.
– Может, лучше дома посидим, ей не так просто гулять, да и она хотела бы внуков понянчить, – предложил Барнс.
– Да это она сама предложила, – объяснил Себастьян. – Давай съездим к Гарри? Хочу развеяться.
– Посниматься, или просто пострелять? Сниматься холодно будет, – сразу предупредил Барнс. – А так давай съездим. Или ты с детьми хочешь?
– Нет, без детей. Только с тобой, – улыбнулся Себастьян. – Можно и посниматься, оденусь потеплее.
Барнс притянул Себастьяна к себе, целуя. Он соскучился по нему, очень соскучился. По ним двоим, по тому времени, когда были только они. И возможность поехать пострелять вместе, особенно, если Себастьян сам хотел, была просто великолепна. Ее нельзя было упускать.
– Предупредим няню, что уезжаем, и махнем к Гарри, – согласился Барнс, жарко дыша на ухо. – Может, у него и останемся?
– Только если ты готов оставить детей на нянь на сутки, – шепнул Себастьян. – Но я бы хотел.
– Значит, оставим, – Барнс прижал Себастьяна к себе. – Я так соскучился по тебе, лапушка. Только по тебе. Мы же можем себе позволить маленький отпуск.
Барнс бы позволил себе и большой отпуск, если бы не подспудно гложущее чувство, что он что-то сделал не так, проебал что-то очень важное. Но сутки они могли себе позволить.
– Тогда договаривайся с Гарри – и едем, – обрадовался Себастьян.
– Сначала мама, а потом к Гарри, я как раз договорюсь, – напомнил Барнс и пошел общаться с Стэллой.
Гарри ждал их всегда, даже без звонка, хотя Андреа это иной раз и не нравилось, но она тоже всегда была рада Барнсу и Себастьяну, которые стали приезжать очень редко. От этого Гарри грустил, но Андреа не давала ему совсем скатиться в апатию, раз за разом напоминая, почему он взял ее в жены. Но иной раз высказывала Барнсу, что они забыли ее мужа, а он скучает.
