Текст книги "Отражение: Миссия (СИ)"
Автор книги: Snejik
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)
– Джеймс, Себ, привет! – обрадовался он. – Это ваши?
– Дети наши, да.
– Я им вон там огородил “лягушатник”, дельфины заплывут, а дети не выберутся. Они плавают у вас?
– Еще как!
Это было развлечение Себастьяна, Барнс ровно дышал к дельфинам, но с удовольствием составлял ему компанию. Сейчас и здесь он был настроен скептически, не сильно представляя, как малыши отреагируют на здоровенных морских жителей. Барнс опасался, что они расстроятся, испугаются и ещё бог знает что случится, хотя, надо заметить, их дети были не из трусливых.
Опасливее всего к дельфинам отнеслась Стэлла. Мика пришла в полный восторг и, кажется, даже верещала на одной частоте с дельфинами. Лекс тоже был очень доволен.
От радостного верещания Мики, от не менее радостных восклицаний Лекса и звуков, издаваемых самими дельфинами, чуткий слух суперсолдата не выдержал, и у Барнса случилась шумовая перегрузка. Он распластался на воде, погрузив голову как можно глубже, где звуки были не такими острыми, звонкими и въедающимися в голову.
Повезло, что организм смог быстро подстроиться под шумовой фон, и дальше Барнс уже без проблем купался, но все равно больше тусовался с детьми.
Себастьян был в восторге от того, как дети радуются дельфинам. Они были его детьми – не только потому, что темноволосые и сероглазые, не только потому, что он заботился о них, но и потому, что радости у них были общие.
Радости радостями, но малыши накупались и наигрались так, что пора было заканчивать, а то от переизбытка ощущений у них могла начаться истерика. Барнс оставил Стэллу, которая попривыкла к дельфинам, купаться, а детей вытащил на берег.
– Все, говорим дельфинам пока-пока, – сказал он.
– Пака, фини! – помахала ручкой Мика и широко зевнула.
– Пака! Пака! – Лекс тоже неуклюже махнул ручкой, этот жест ему почему-то не давался ещё.
Себастьян намазал детей солнцезащитным кремом и уложил отдохнуть на покрывало под зонтиком. Мика уснула сразу, растянувшись на животе. Лекс повозился недолго и тоже уснул.
– И почему ты не хочешь со мной на Аляску летом? – тихо, чтобы не разбудить детей, спросил Барнс. – Я бы показал тебе белого медведя, они тоже красивые. Вот будет им лет пять, я их с собой возьму, а то с такими мелкими я один там не справлюсь.
– Когда им будет пять, вместе и поедем, – ответил Себастьян. – Не оставлять же детей на Стэллу.
– Ты поедешь со мной на Аляску? Жить в палатке и мыться в речке? – изумился Барнс, потому что раньше Себастьян обходил подобное сомнительное развлечение стороной.
– С тобой и с детьми. И нас сожрет комарье и мошка.
– Не сожрёт. Есть масса специальных средств, – рассмеялся Барнс. Он обнял Себастьяна и нежно поцеловал. – Ещё поплаваешь пойдешь? Я тут посижу с мелкими.
– Да, поплаваю, – Себастьян поцеловал его и ушел в воду.
Барнс сидел рядом со спящими детьми и смотрел, как Себастьян плещется с дельфинами. Стэлла накупалась и тоже пришла к детям, выполнять свои должностные обязанности.
– И вы так каждый год? – тихо спросила она у Барнса, который погрузился в созерцание мужа.
– Ага, – отозвался Барнс. – Себастьяну очень нравится. А мне не сложно составить ему компанию.
– Мне тоже понравилось, так здорово. Спасибо, – от души поблагодарила Стэлла.
– Ты больше не пойдешь? – спросил Барнс, и Стэлла отрицательно покачала головой. – Тогда я еще поплаваю.
Барнсу нравилось плавать с дельфинами наперегонки, это давало возможность телу размяться, полностью выложиться. Сейчас, когда Стэлла с детьми была на берегу, можно было спокойно отдаться развлечению. Барнс забрался в воду и нацепил моноласту, с этой штукой у него были шансы даже обогнать дельфина, и поплыл дразнить морских обитателей.
Себастьян вернулся, как раз когда дети проснулись, и помог Стэлле их накормить.
“Дельфиний пастух”, Мик, подошел, когда они заканчивали.
– Хорошо поплавали? – спросил он.
– Очень! Вернемся домой – оставим тебе самый радужный отзыв, – пообещал Себастьян.
– Только напишите, что ваши дети сами плавают, а то натащат мне мелких, которые воды боятся.
– Напишем, – заверил Себастьян.
Просто сияющий от радости Барнс вернулся, когда дети были уже накормлены, он шел от воды, выжимая свою косу, которую снова зацепил заколкой.
– Я его таки обогнал, – сообщил он Себастьяну. – Моноласта – великая вещь.
Себастьян рассмеялся, притянул мокрого Баки к себе и поцеловал.
– Рара буль фини! – сказала Мика и заулыбалась.
– Фини? – спросил Лекс.
– Дельфины поплавали с папой и уплыли, – сказал Себастьян. – А мы поедем домой.
– Да, папа обогнал дельфина, – похвастался Барнс детям. – Предлагаю нам тоже зайти в какой-нибудь ресторан, поесть. Можно в тот же, что и всегда.
– Как ты обогнал дельфина? – недоверчиво спросила Стэлла, собирая детские вещи и игрушки, которые успели раскидать, а их возили с собой для двоих целую сумку.
– А я быстро плаваю, – улыбнулся Барнс. – Если мы сегодня уложим мелких хоть приблизительно вовремя, это будет круто, потому что впечатлений у них на сегодня выше крыши.
– Надо им пару плюшевых дельфинчиков купить, – предложил Себастьян. – Пусть спят с ними.
– Купи, – разрешил Барнс. Он помог Стэлле обуть детей и, взяв их за руки, медленно пошел с ними от пляжа. Долго они все равно вряд ли бы проходили, но и бесконечно ездить на руках Барнс им не позволял. Хотя со Стэллой этот номер тоже не проходил, потому что она была хрупкая женщина и одна, а близнецов было двое, и они были далеко не легкими.
До ресторана, в котором они с Себастьяном обычно ели, было неблизко, но Барнс точно помнил, что видел тут неподалеку маленький ресторанчик. Они даже в нем были как-то раз, и там было все неплохо.
– Ну что, до нашего добираться будем, или в местечковый зайдем? – спросил Барнс.
– Зайдем в местечковый. Детям возьмем сока, а сами пообедаем, – ответил Себастьян. – Стэлла, ты же голодная?
Няня кивнула.
Они дошли до небольшого ресторанчика, который весь был из пальмовых листьев и жердей, открытый и продуваемый всеми ветрами. Барнс выбрал столик с видом на океан, что было вполне ожидаемо, в это время дня и года тут почти никого не было.
Детям было откровенно скучно просто так сидеть за столом, пока взрослые изучали меню, но бегать по помещению и мешать тем немногочисленным посетителям, что тут тоже были, Барнс просто не разрешил.
Стэлла уже привыкла к количеству еды, которое мог съесть Барнс, а вот официант слегка удивленно вскинул брови, но, естественно, ничего не сказал.
– Яхта у нас на послезавтра, – напомнил Барнс. – Стэлла, ты когда-нибудь каталась на яхте?
– Нет, – смутившись, улыбнулась она.
Стэлла вообще была несколько обескуражена, что ее не просто держали при детях, но и брали с собой, хотя вполне могли этого не делать, а оставить с детьми.
– Ладно, там не страшно, освоишься, – заключил Барнс. – Мы как, вокруг острова, как обычно, или можно смотаться до другого острова?
– Давай смотаемся до другого, – предложил Себастьян. – На сколько у нас аренда? – он подсунул Лексу кусочек арбуза из своего салата.
– Двое суток. Зато поболтаемся в открытом океане, а времени хватит, я считал, – Барнс сжевал зеленый лист какого-то местного салата. – По расстоянию чуть больше, но мы Оаху за сутки обходим, так что времени хватит точно. А рулить я могу и ночью. Так что точно вернемся вовремя. А если что, доплатим, не страшно.
– Ты сам управляешь яхтой? – изумленно спросила Стэлла.
– Ага, – не отрываясь от еды кивнул Барнс, даже не подумав, что для Стэллы это может быть необычно. – Моторной, парусной, какой хочешь. Я еще и на танке ездить умею.
Стэлла вопросительно посмотрела на Себастьяна.
– Умеет, – кивнул он.
Мика ухватила из салата кусок банана и деловито его жевала.
– А что ты думала? – ухмыльнулся Барнс, протягивая лист салата Лексу, тот с интересом взял предложенное, но, попробовав, тут же отказался. – До того, как я стал переводчиком и моделью, у меня была длинная насыщенная жизнь. Так что у меня много скрытых талантов. А яхта парусная.
Стэлла мечтательно улыбнулась.
– Парусная яхта – это, наверное, так красиво! – сказала она.
– Очень красиво, – кивнул Себастьян. – Мика, нельзя! – сказал он, когда Мика потянулась к его тарелке с горячим. – Это моя еда. Держи лучше, – он протянул ей клубничину.
Барнс тоже предложил Лексу фруктов, и тот принялся их есть с большим удовольствием, чем салат.
– В этот раз пришлось больше яхту взять, потому что мы такой толпой, – продолжил мысль Барнс, принимаясь за вторую тарелку горячего.
– А какие паруса? – спросил Себастьян. – Снова пластиковые? На полотняных уже не ходят?
– Да, мягкий армированный пластик, – кивнул Барнс. – Дакроновые отходят. Есть, конечно, у тех, что денег жалеют, но это уже совсем трындец. Я ходил на старых растянутых, потерявших форму парусах на таком корыте, что и яхтой-то не назвать.
– А ты много проплавал под парусом? – спросила Стэлла.
– Как тебе сказать… – покачал головой Барнс, потому что опыт Зимнего и немного после к делу было не пришить. – У меня большой опыт войны и выживания в различных условиях от экватора до тундры по всему миру. Так что не волнуйся, я достаточно опытен, чтобы не бояться брать с собой своих детей.
Стэлла посмотрела сначала на Барнса, потом на Себастьяна, словно только что поняла о них что-то новое, что-то, что для неё объясняло если не все, то многое.
– Значит, я доверяюсь твоему опыту, – смело сказала она.
– И это правильно! – одобрил Себастьян. – Я тоже всегда ему доверяюсь, и еще ни разу не пожалел об этом. Кстати, ты знаешь, что несколько лет назад Баки спас целую команду, когда их самолет упал на Аляске?
– Нет, – вытаращилась на Баки Стэлла. – Расскажешь?
– Не упал, а сел черт знает где, потому что приборы отказали, – поправил Барнс. – Ну, у меня подготовка позволяет, я решил дойти до ближайшего города. Шел сутки, чтобы позвонить Себастьяну и сказать, что со мной все в порядке. Так что мой дражайший супруг меня идеализирует. Я просто хотел ему позвонить. А мне, в итоге, медаль дали, и я в Фэрбенксе герой.
Барнс себя героем не считал никак, но отказываться от звания особо не стал.
– Вы так любите друг друга! – вырвалось у Стэллы. – Вы такие потрясающие!
Залитый румянцем смущения Барнс – зрелище более чем редкое, и Стэлла в эту минуту стала его свидетелем.
Он не знал, что сказать, потому что никак не мог понять, откуда Стэлла сделала свои выводы, хотя да, они действительно любили друг друга. Наслаждались обществом друг друга, каждой минутой, проведенной вместе.
– И в чем я спалился? – хмыкнул Барнс.
– Да во всем! – взмахнула руками Стэлла. – И этот поход по Аляске, только чтобы Себ не беспокоился…
Барнс протянул руку и накрыл ею ладонь Себастьяна, посмотрел на него и тепло-тепло улыбнулся.
– Да, – Барнс чуть кивнул сам себе, глядя прямо на Себастьяна. – Я люблю тебя. И всегда буду любить.
========== 18 ==========
– Какая красивая яхта! – воскликнула Стэлла. – Смотри, Мика, это яхта. Кораблик. И мы сейчас на нем поплывем.
– Буль? – немного недоверчиво уточнила Мика.
Лекс, радостно смеясь, потянулся с рук Себастьяна к яхте.
– Так, – напомнил Себастья. – Стэлла, на тебя и на детей сразу спасательные жилеты и не снимать.
– А купаться с нее можно? – спросила Стэлла.
– Можно. Без жилета. И по одному.
– Скучно мелким будет, – предположил Барнс. – Стэлла, не стукнись головой о гик. Да, это вот эта горизонтальная штука.
Он дождался, пока все заберутся на борт, помог надеть на детей жилеты, купили специально самые маленькие, какие нашли.
Барнс прошёлся по здоровенной девяностофутовой яхте, проверяя последний раз все, что только можно, и отдавая швартовы. Мотор уже работал на холостом ходу.
Как обычно, они выходили в море в полдень. Барнс уверенно вывел яхту из бухты в океан, все дальше и дальше от берега.
– Ну, хватит, – сам себе сказал он и вырубил мотор. Чехлы с парусов давно были сняты, и оставалось только потянуть за фалы, чтобы сине-белые паруса взмыли вверх, наполняясь упругим свежим ветром.
Барнс стоял за рулём, уверенный в себе и в том, что делает, и чуть улыбался, ловя неимоверный кайф от процесса.
Форштевень мягко взрезал водную гладь, паруса прониклись попутным ветром, яхта споро шла на восток, ведомая уверенной рукой.
Себастьян и Стэлла уселись в шезлонги на узкой палубе, держа детей на руках.
– Смотрите, – сказал детям Себастьян. – Это открытый океан, и мы идем по нему на яхте. Правда, сейчас вы мало что поймете, – добавил он тише.
Сам он наслаждался простором и ветром.
– Тица, – показал Лекс на чаек, кружившихся в небе.
– Много птиц, – кивнул Себастьн. – Это чайки.
– Чай-чай! – крикнула Мика. Получилось очень похоже на чаячьи вопли.
Барнс наслаждался ветром, трепавшим выбившиеся из косы волосы, посматривал на компас и точно держал курс на соседний остров.
Океан благоволил их путешествию, яхта летела, подгоняемая ветром, по небольшим волнам, солнце светило сквозь набегающие перистые облака. Почти пасторальная идиллия.
– Лапушка! – крикнул Барнс. – Купаться будем?
– Давай по очереди, – предложил Себастьян. – Чтобы за детьми каждый раз присматривали двое взрослых.
Минут через десять Барнс убрал паруса и кинул якорь. Яхта нехотя остановилась и замерла, покачиваясь на волнах.
– Ну, кто первый хочет? – спросил Барнс, подходя к сидящим в шезлонгах Себастьяну и Стэлле, и подхватывая на руки Мику. – Будешь купаться с papoi в океане?
– Атя! Атя! – обрадовалась Мика.
– Атя а? – обиженно посмотрел на Барнса Лекс, который почувствовал, что его в чем-то обделяют.
– Конечно, и ты будешь купаться, – Барнс подхватил на руки и Лекса. – Только по очереди. Чтобы тата не волновался.
– Сейчас мы посмотрим, как купаются рара и Мика, а потом будем купаться сами, – сказал сыну Себастьян. – Давайте, ныряйте.
Барнс не рискнул прыгать с дочкой с борта, хотя сам бы нырнул только так. Он откинул трапик на корме и аккуратно по нему спустился с Микой на руках. Конечно, купать таких маленьких детей в открытом океане было опасной затеей, Барнс иногда думал, что у Стэллы кровь стыла в жилах, что он вытворял с малышами (одно закаливание чего стоило), но Себастьян позволял ему это, и Барнс делал без зазрения совести.
Он как мог аккуратно погрузился в воду, сразу перевернувшись на спину, и посадил Мику себе на грудь. Та била ручками по воде, по литым мышцам и озиралась вокруг, а Барнс молился, чтобы малышка не закатила истерику, поняв, что суши нет вообще.
– Представляешь, Мика, ты купаешься в открытом океане, – сказал ей Барнс. – Давай нырять.
– Ать! – согласилась Мика, и Барнс сделал несколько сальто в воде вместе с ней, каждый раз выныривая и давая вдохнуть.
Минут через двадцать, когда Мика устала не только плавать и нырять, но и сидеть у Барнса на груди, он подплыл к яхте, подтянулся на одной руке на трапике и передал Мику Стэлле, а потом вылез и сам.
– Атя! – потребовал Лекс.
Себастьян вместе с ним полез в теплую ласковую воду. Они плавали те же двадцать минут, Лекс фыркал, как моржонок, и не хотел вылезать.
Поднявшись с сыном на борт, Себастьян укутал его в полотенце и спросил:
– Пойдешь купаться, Стэлла?
– Пойду, – уверенно ответила она.
– Аккуратнее, тут водятся акулы, – смеялся Барнс, когда Стэлла аккуратно слезала в воду, думал напугать ее, но та лишь фыркнула и поплыла. – Вот так, мелкие, у вас просто бесстрашная няня. Пойдем их уложим, как раз Стэлла накупается. С тебя еда, с меня продолжение плавания.
С Микой на руках, которая уже отчаянно зевала, Барнс подошёл к Себастьяну и, приобняв его, поцеловал.
– Мой лапушка, – шепнул Барнс так тихо, что слова унесло ветром, и об их смысле можно было догадаться только по губам.
Детей уложили в каюте в гамаки, подвешенные к потолку.
– Из меня тот еще кулинар, – покачал головой Себастьян. – Не жалуйся потом.
– Ладно, тогда тебе рулить, – предложил Барнс. – Готовься, а я пойду выну из воды Стэллу и якорь.
Себастьян рассмеялся, поправил детям тонкие одеяла и пошел становиться за штурвал.
Барнс помог выбраться Стэлле, которая пребывала в полном восторге от купания.
– Работая на вас, никакой отпуск не нужен, – улыбаясь, призналась она.
– На Аляску летом в палатке жить поедешь? – тут же спросил Барнс, и Стэлла глубоко задумалась, потому что яхта в океане и палатка в сопках Аляски были диаметрально противоположными вещами. – Да я шучу.
Вытащив якорь, Барнс быстро поставил паруса, вывел яхту на курс и отдал штурвал Себастьяну.
– Правь на восток, – сказал он, указывая на стрелку компаса, – а я пошел сооружать нам пожрать.
Себастьян правил яхтой. Стэлла пошла переодеться и проверить, как там дети.
Барнс соорудил нехитрый обед и они успели поесть, пока дети спали. А дальше Барнс стоял за штурвалом, пока Стэлла и Себастьян развлекали детей, как могли, потому что те хотели бегать, а бегать было банально негде.
На небе давно отгорели последние краски заката, когда детей удалось уложить спать. Они, несмотря на то, что активных игр у них было мало, вымотались за день от массы новых впечатлений.
Стэлла вышла подышать воздухом перед сном.
– Ты будешь всю ночь рулить? – удивилась она, увидев, что Барнс не собирается становиться на якорь.
– Да, – кивнул Барнс. И сказал, как есть, решив, что сойдёт за шутку. – Я, знаешь ли, суперсолдат и все такое, могу себе позволить.
– Шуточки у вас, мистер Барнс, – засмеялась Стэлла. – Спокойной ночи.
Они провели на яхте два дня, оставив Большой остров далеко позади, они обошли Молокаи, на котором практически не было никакой инфраструктуры, и возвращались обратно. Дети просились в воду при любой возможности. Себастьян заметил, что они стали намного лучше плавать. Стэлла немного загорела и уже не была такой бледной, как в Нью-Йорке.
Барнсу нравилось это ощущение свободы, которое давал ветер, несущий вперед яхту, которую, идя гоночным бейдевиндом, Барнс умудрялся разгонять намного быстрее ветра, но заставить глиссировать такую махину у него ни разу не получилось. Хотя он очень старался.
Конечно, Барнс натерпелся, потому что малыши норовили побегать по яхте, к качке которой быстро привыкли, вылезть за борт, совершенно ничего не боясь, и от этого каждый раз сердце замирало, пока Себастьян или Стэлла не перехватывали их.
В этот раз они вернулись немного позже заявленного времени, но хозяин яхты, как Барнс со смехом предполагал, не прыгал по причалу, ему вообще было до фонаря, вернулись они, или нет к назначенному времени.
Пришвартовавшись, Барнс помог Стэлле и детям оказаться на берегу.
– Я пошел сдаваться, а ты вызывай такси, – сказал он Себастьяну.
Вызвать пришлось две машины – с детским креслом в каждой. Пока Баки сдавал яхту, Себастьян и Стэлла рассадили детей по машинам.
– Завтра сходим в зоопарк, – пообещал Себастьян. – Что, Стэлла, заспамила ты Инстаграм своими фоточками?
– Вас с Баки там не было, – заверила Стэлла, зарумянившись. – И детей тоже.
– Зато теперь тебе все твои подписчики будут завидовать: Гавайи, яхта…
– Ну это лучше, чем когда они меня жалели, потому что работать сразу с двумя детьми тяжелее, чем с одним, – резонно заметила Стэлла. – И скучать малыши по мне не будут, когда вы меня уволите, потому что я им не заменяю родителей, как бывает, а только дополняю.
Себастьян внимательно посмотрел на нее.
– Знаешь, – сказал он, – не рассчитывай на скорое увольнение. Они, конечно, в садик пойдут, но ведь сначала только на полдня. Плюс Баки хочет с трех лет отдать их на какую-нибудь борьбу, значит, надо будет их возить. А у нас работа, сама знаешь, какая. А тебя мы знаем, и мелкие тебя любят.
– Все, поехали, – вернулся Барнс. – Нас любят и не стали драть за лишние пару часов. Я обаяшка.
Детей они накормили еще на воде, и те сейчас были сыты довольны и собирались уснуть прямо в машине.
– Я тебе который год твержу, что ты обаяшка, а ты все не веришь, – сказал Себастьян.
Они кое-как разместились по машинам и поехали в гостиницу в городе.
– Обаяшка у нас ты, а я так, прикидываюсь, – рассмеялся Барнс. Он слегка вымотался за эти двое суток, мечтал промыть голову от соленой воды, потому что на яхте этого сделать было просто невозможно, поэтому предвкушал в первую очередь в номере ванну, а потом все остальное.
– Значит, ты хочешь сходить в зоопарк с мелкими? – прикидывал планы на завтра он. – Я посмотрю, может быть, с вами не пойду. У меня тут образовались люди, которые ждут именно моего перевода, представляешь? И готовы ждать чуть ли не неделю. Вот долбанутые, есть переводчики ничуть не хуже меня.
– Ты обаятельный, – повторил Себастьян с улыбкой. – Хочешь, я вымою тебе волосы?
– Хочу, – тут же согласился Барнс. Он любил, когда Себастьян мыл его голову, еще он любил, когда Себастьян его расчесывал, но чаще делал это сам, потому что процесс был непростой. – Еще я хочу пожрать. А потом окопаться в койке и не выпускать тебя оттуда.
Последнюю фразу Барнс сказал на ухо, интимным шепотом.
Себастьян, стиснутый между детским креслом со спящей Микой и Баки, тихо рассмеялся.
Не отличающийся расточительностью Барнс на отдыхе всегда на деньги плевать хотел, поэтому сняли два номера, один для них с Себастьяном, другой для Стэллы с детьми, не самые дорогие, которые были, но близко к этому.
– Есть, купаться, потом мыть мне волосы, и я буду счастлив до следующего купания, – предлагал программу на вечер Барнс, развалившись на здоровенной кровати. – Потом ужин и ты.
– Закажем еду в номер? – спросил Себастьян.
– Заказывай, – согласился Барнс, похоже, не собирающийся расставаться с понравившейся ему кроватью. Он только что не попрыгал на ней, знал, что кровать такого издевательства не выдержит.
В итоге он устроился по-турецки почти в ее центре, устроив на коленях ноут и отключился от мира живых минут на двадцать, проверяя почту и заливая фотки в Инстаграм.
Два официанта прикатили тележки с заказанными блюдами. Они явно рассчитывали увидеть в номере толпу и очень удивились, что в ней только два человека. Себастьян вручил им чаевые, выпроводил и запер дверь.
– Еда тут, – объявил он, снимая крышку с блюда. – Уммм, ребрышки в кисло-сладком соусе, мои любимые!
Послышался неслабый хлопок крышки ноутбука.
– У меня есть работа, – радостно сказал Барнс, беря первую попавшуюся тарелку с запеченой рыбой. Прихватил приборы и устроился в кресле. – Так что я с вами не купаюсь. И завтра в зоопарк не иду. Но на тебя вечером я время найду обязательно.
– Котик, ты хоть объясняй своим заказчикам, что у тебя тоже бывает отпуск, – посоветовал Себастьян. – Надо же разгружать мозги.
– Не, если хочешь, я откажусь, конечно, – но было видно, что Барнса такой исход событий не радовал. Не то чтобы ему очень хотелось заниматься работой на отдыхе, но переводить он любил.
– Я не требую, котик, – заметил Себастьян, – я только предлагаю. Просто всех денег все равно не заработаешь.
Барнс взял следующую тарелку и снова устроился в кресле.
– Знаешь, это странно. Вроде и детьми занимаемся, и что-то делаем, а все равно ощущение, что не делаем ничего. Устал я просто. Хочу отдохнуть вот таким вот странным способом, – он развел руками.
– Ты просто не привык отдыхать, – Себастьян обгрызал мясо с ребрышек. – За все наши годы. У тебя, считай, отпуск только в Ваканде и был. До войны отпусков, насколько я знаю, не полагалось, Зимнему Солдату – тоже.
– У Солдата был замечательный отпуск в ледяном гробу, – пожал плечами Барнс, его эта тема никогда особо не трогала. – Длиной в года иногда. Я могу заниматься одним и тем же, могу не заниматься ничем, я все-таки снайпер, а это много времени очень сложного ничегонеделанья. Мне нравится менять вид деятельности. А вы идите купайтесь. Будете со Стэллой смотреться, как милая семейная пара.
– Да уже на Тамблере кипеш, что я с тобой расстался, женился и нарожал детей, – рассмеялся Себастьян. – Тебя жалеют, меня ругают, Стэлле завидуют.
– Надо наспамить где-нибудь наших счастливых фоток с детьми, – предложил Барнс. – Интересно, а почему жалеют меня, вдруг это я от тебя сам ушел?
Барнс рассмеялся идиотизму подобной мысли. По собственной доброй воле он бы не расстался с Себастьяном, наверное, даже если бы тот начал ему изменять или что-то в этом духе.
– Перед отъездом наспамим и видео сделаем. Я давно не выкладывал историй.
– Знаешь, я пойду тоже купаться, а то обязательно найдется кто-нибудь одни, кто узнает тебя, увидит со Стэллой и мелкими, сфоткает и выложит в сеть, – Барнс взялся за десерт. – И потом начнет всякая хрень гулять.
– Значит, сделаю видео с тобой. Так даже лучше. Представляешь, какая реклама Стэлле как няне?
– И когда же ей придется сменить работу? – ехидно поинтересовался Барнс.
– Когда дети в школу пойдут, – честно ответил Себастьян. – До этого времени нам все равно кто-нибудь понадобится, а она уже проверена и хорошо себя показала. И дети ее любят.
– Ты же понимаешь, что это дохрена времени? – спросил Барнс. – Она может устроить свою личную жизнь и уйти от нас раньше. И это будет совершенно нормально, потому что сейчас наши дети отнимают все ее время.
– Ну, с личной жизнью она сама решит, – заверил Себастьян. – Захочет уйти – держать не будем, но в ближайшие годы Стэлла нам нужна. Камилла, кстати, хоть и замужем, тоже увольняться не спешит и детей не заводит. И Камилла мониторит аккаунты Стэллы. Та очень жестко придерживается контракта: никаких записей о нас или детях, никаких фото, ничего такого.
– Вот так вот, работает у охуенного известного человека, а никому рассказать об этом не может, – вздохнул Барнс. – Ну что, идем купаться, или поваляемся?
– Мы компенсируем ей молчание офигенной зарплатой, – сказал Себастьян. – Она вот-вот свой студенческий кредит закроет, она мне говорила. Так что давай валяться, щекотаться и трахаться.
Подхватив Себастьяна, Барнс, не церемонясь, швырнул его на кровать и навис сверху, прижав руки руки над головой.
– Ты расскажешь мне, как ты хочешь, или я сам что-нибудь придумаю? – мурлыкнул Барнс, потираясь о пах Себастьяна.
– Сааам… – протянул Себастьян. – Можешь меня даже привязать, здесь спинка подходящая.
– Лентяй, – рассмеялся Барнс и принялся целовать Себастьяна, попутно раздевая.
Идея привязать мужа была интересной, но за тем, чем привязывать, да и за смазкой все равно надо было идти, но очень не хотелось отрываться от любимого тела.
– Вот были бы мы дамы, у нас были бы чулки и можно было бы привязать чулками, – мечтательно сказал Себастьян.
– Приедем домой – тебе ничего не помешает надеть чулки. Я буду долго ржать, – честно сказал Барнс, выпуская Себастьяна. – Есть у меня веревка, не волнуйся. Не для тебя, конечно, берег, но сгодится.
Он представил себе своего мужа в чулках, поясе и кружевное белье, и чуть не заржал, быстро отогнав эту картинку, пока она не уничтожила игривое настроение на корню.
– Да я и здесь могу купить чулки, – улыбнулся Себастьян. – Тебе какие больше нравятся: черные, белые или телесные? С кружевом или без?
– Нацепишь чулки – будешь дрочить, – предупредил Барнс, уходя за веревками и смазкой. Казалось, в его рюкзаке было все, что можно вообще придумать.
Себастьян приподнялся на локтях и спросил:
– Кому?
– Себе, – откликнулся Барнс, шебурша в рюкзаке. – Я согласен привязывать тебя чулками, но не видеть их на тебе.
– А я-то, может, мечтал… – протянул Себастьян. – Но подвязка же тебе понравилась.
Очень быстро вернувшись, Барнс уселся на Себастьяна и стал аккуратно, но с явным знанием дела привязывать его руки к спинке кровати.
– Я люблю мужика, – ласково говорил он в процессе, – и видеть хочу мужика, а не хуевый закос под бабу. Поэтому давай без чулок, любовь моя, чтобы меня инфаркт в расцвете лет не хватил.
Закончив с руками, Барнс сдернул с Себастьяна остатки одежды и принялся привязывать ноги. Веревка у него была одна, но длинная, и ради такого дела он не пожалел сделать из нее четыре покороче.
Себастьян лежал на кровати, растянутый между четырьмя углами, с горделиво торчащим членом, и часто дышал.
Барнс с ехидной улыбкой взял телефон и сделал несколько снимков.
– Такой красивый, а я даже похвастаться никому не могу, – вздохнул он.
Скинув одежду, Барнс устроился между раскинутых ног Себастьяна и принялся поглаживать его по всему телу, периодически склоняясь и целуя. Ему нравилось дразнить Себастьяна, ласкать его на тонкой грани, от чего он сам неимоверно заводился, чувствуя, как тугой спиралью скручивается возбуждение.
Себастьян закрыл глаза, отдаваясь ласкам, и то и дело облизывался, потому что губы сохли от возбуждения. Он вспыхивал и горел под ласками Баки, под прикосновениями его губ и рук.
Барнс удобно устроился и обхватил губами головку, принимаясь облизывать и посасывать ее, не позволяя Себастьяну толкаться глубже. Перебирал в пальцах яйца и тяжело дышал, желая продлить ласки как можно дольше.
Через некоторое время Себастьян начал тихо, почти неслышно стонать. Он сам отдался в руки Баки, целиком и полностью, и все же это оказалось сладкой пыткой.
От этих стонов по телу Барнса пробегали мурашки возбуждения. Он хотел. Как же он хотел, но даже не касался себя, чувствуя как зашкаливает возбуждение, как раскаляется прохладный кондиционированных воздух, как тлеет между ними жар желания, готовый в любой момент вспыхнуть неистовым пожаром.
Себастьян зажмурился, чтобы не видеть, не ждать. Ему казалось, он совсем уже близок к тому, чтобы кончить – и в то же время так далек!
– Смотри на меня, – хрипло попросил-потребовал Барнс, коснувшись подбородка Себастьяна. – Смотри!
Он налил на пальцы смазки и, наскоро растянув себя, завис над Себастьяном, приставив головку его члена к своему входу. Он был возбуждён настолько, что, казалось, кончит прямо сейчас, только от предвкушения ощущения члена в заднице.
Себастьян смотрел, как Баки издевательски медленно опускается на его член, и там, где их тела соприкасались, кожа горела. Он подался вверх, чтобы быстрее оказаться в этом тесном, шелковом, влажном.
Барнс полностью опустился на член и замер, медленно выдыхая, упираясь руками в грудь Себастьяна. А потом распластался по нему, умело, правильно задвигав тазом, целуя в шею, ключицу.
Невозможность почувствовать ласковые руки просто сводила с ума, добавляя остроты ощущениям.
Себастьян дергался в путах, не в силах прикоснуться к Баки и желая этого всем сердцем. Он весь пылал, соски ощущались двумя ноющими камушками. Баки двигался на нем, но медленно, так мучительно медленно…
Резко поднявшись, Барнс задвигался на Себастьяне частыми, короткими, резкими рывками, выкрутил пальцами его соски до боли и сладко, протяжно застонал от ярких ощущений, что прошивали насквозь его тело.
Себастьян закричал от смеси боли и наслаждения, пронзившей его.
– Господи, Баки! – вырвалось у него.
