Текст книги "Отражение: Миссия (СИ)"
Автор книги: Snejik
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)
– Я дома, рара! – крикнул Лекс из гостиной. – Только что приехал.
Мика дошла до гостиной, рассматривая свои туфли.
– Тата, как ты думаешь, – она показал их Себастьяну, – в них еще можно ходить?
Себастьян осмотрел подошвы и набойки.
– Если набойки поменять, – ответил он. – Вот только не представляю, куда еще ты сможешь надеть это платье. На следующий бал будем шить новое, а это…
– Это я продам, – ответила Мика. – Выставлю на Ебей. До следующего Рождества никаких вечеров мне не светит. На твои тусовки я не пойду. Покрасовалась и хватит.
– Может до того, как ты его продашь, тебя в нем Лариса пофоткает? – спросил Барнс. – Лекс, рассказывай, как прошло?
– Отлично прошло, – ответил Лекс, развязывая галстук-бабочку и снимая смокинг. – Меня Кларисса Леринг на белый танец пригласила, это такая… – он покрутил рукой в воздухе, – королева бала. Ну, у нас многие хорошо танцуют, не только я. А у вас, Мика?
– Да никто не умеет почти, – Мика фыркнула. – Только Джереми немного.
– Ладно, топайте спать, времени уже дофига, – распорядился Барнс. – Завтра будете рассказывать и показывать.
Барнс глянул на Себастьяна, обещая, что они продолжат то, что так быстро закончили перед тем, как Барнс поехал за Микой.
– Вот и первый бал наших детей, – с легкой печалью сказал Себастьян, когда близнецы разошлись по своим комнатам. – Стареем?
Развернув Себастьяна к ростовому зеркалу в коридоре, Барнс обнял его со спины, положив подбородок на плечо.
– Разве? – спросил он. – Ты посмотри на себя. Свеж, как майская роза. Лапушка, это дети взрослеют, а не мы стареем.
Из зеркала на них смотрели двое красивых мужчин, одному из которых явно было не больше тридцати, а второму не дашь и сорока. Ухоженные, довольные друг другом и жизнью.
– Наверное, ты прав, – задумчиво сказал Себастьян. – Но бороды у нас уже седые.
– Если бороду брить, то об этом никто не узнает, – Барнс начал задирать на Себастьяне одежду прямо перед зеркалом, открывая соблазнительный живот, не утративший своего рельефа. – Ты такой красивый, и не скажешь, что полвека разменял. Посмотри на себя. На тебя до сих пор пускают слюни огромное количество женщин и завидует такое же количество мужчин.
Он стянул с Себастьяна футболку и бросил ее ему под ноги, забираясь руками под домашние штаны, спуская их на бедра, чтобы открыть как можно больше столь привлекательного тела.
Себастьян провел ладонью по груди, по накачанным выпуклым мышцам. Но волоски на ней были наполовину седые.
– Ты красив, успешен, желанен многими, – Барнс сопровождал каждое слово поцелуем в шею и поглаживанием, все ниже спускаясь руками, уже касаясь лобка, – и принадлежишь только мне. Я самый счастливый человек на свете.
Себастьян прижался к нему крепкой задницей, чувствуя стояк Баки.
– В спальню? – предложил он.
– Я еще не все тебе показал, – шепнул Барнс, стягивая с Себастьяна штаны вместе с бельем к щиколоткам. Он совершенно не боялся, что случайно появятся дети, он четко слышал, как они уже шуршали одеялами в своих кроватях.
Себастьян качнул бедрами, демонстрируя уже привставший член.
– Думаешь, я его не видел? – спросил он.
Барнса возбуждало зрелище обнаженного Себастьяна и одетого его. Он обхватил рукой член мужа, принимаясь нежно ласкать, а второй рукой поглаживал живот, обводя кубики.
– Уверен, что видел, – жарко выдохнул он на ухо Себастьяну, – может быть, я хочу посмотреть на тебя такого, или показать тебе, какой ты, когда хочешь меня. Ты же хочешь меня?
– О да, – севшим голосом сказал Себастьян. – Всегда.
– И чувствуешь, – Барнс прижался к нему своим ощутимым стояком, потеревшись между упругими половинками, – как я хочу тебя?
Барнс продолжал надрачивать член Себастьяна, гладить его по животу и целовать в шею, прикусывать мочку уха. Он ласкал и смотрел, как туманится взгляд его мужа, затягивается поволокой желания, как меняется ритм дыхания, становится рваным.
– Да… – качнувшись, отозвался Себастьян.
– Ты расскажешь мне, как ты хочешь? – жарким шепотом, посылая мурашки вдоль позвоночника, спросил Барнс. – Или я все решу сам?
– Сам, – выдохнул Себастьян, откидывая голову назад.
Барнс оглянулся, увидел недалеко стоящий свой рюкзак и подтянул его к себе ногой, не выпуская Себастьяна из своей хватки.
– Хорошо, сам так сам, – продолжал жарко шептать он, нашаривая в кармане клапана смазку, которую уже давно возил с собой всегда.
Барнс подтолкнул Себастьяна к зеркалу, заставляя опереться на него руками, и немного прогнуться в спине.
Его будоражило предвкушение, перемешанное с вожделением, желанием и бесконечной нежностью.
Себастьян расставил ноги пошире и выпятил задницу. Оглянулся через плечо, медленно облизал губы.
Барнса как током прошибло от этого зрелища, он обожал смотреть, как язык Себастьяна облизывает его яркие, такие манящие губы. Он впился в его рот поцелуем, судорожно сражаясь с застежкой молнии на джинсах.
Он справился довольно быстро, приспустив их вместе с бельем, давая свободу изнывающему члену, потерся о задницу Себастьяна, выдавливая на пальцы смазку.
– Смотри, какой ты красивый, – почти задыхаясь, сказал ему Барнс, вставляя сразу два пальца, принимаясь ласкать нежные стенки, безошибочно находя простату.
Себастьян коротко простонал, подставляясь, прогибаясь еще сильнее.
Барнс любил заниматься сексом лицом к лицу, любил смотреть на Себастьяна: на затуманенные наслаждением глаза, на приоткрытые влажные губы, которые так и манили коснуться их, на то, как он запрокидывает голову, подаваясь ему навстречу. И никогда не задумывался, как же выглядит он сам.
Сейчас Барнс имел удовольствие лицезреть себя во всей красе, только что одетого, резко контрастирующего с обнаженным, горячим на ощупь Себастьяном. Он видел свой жадный, ласкающий отражение мужа в зеркале взгляд, горящий предвкушением. Видел, как что-то шепчут губы, непрестанно целуя шею, плечо, но представления не имел, что он говорит. Смотрел, как их тела прижаты друг к другу, как одно почти идеально повторяет изгибы другого.
И ласкал, растягивая, никуда не спеша, словно у них было все время мира в удобной кровати, словно не они сейчас стояли между гостиной и прихожей напротив огромного зеркала, в отражении которого творилось что-то невероятное.
– Ну давай же! – попросил Себастьян. – Трахни меня!
Барнса всего трясло от напряжения и возбуждения, он плавился, глядя в зеркало на них обоих, даже не предполагая, что это может так возбуждать.
Барнс выпустил член Себастьяна и обвел пальцами его яркие, манящие губы, коснувшись пальцами языка.
– Обязательно трахну, – пообещал он. – Нравишься себе?
Себастьян бросил быстрый взгляд в зеркало и застонал.
Этот стон прошелся по нервным окончаниям Барнса жаркой волной, он уткнулся Себастьяну в шею, чуть прикусывая ее. Резко глубже вставил пальцы, трахая ими Себастьяна, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как не хватает ему этого прикосновения кожи к коже, но раздеться значило выпустить Себастьяна из рук, а он этого уже не мог.
Себастьян завел руку назад, чтобы ухватить Баки за возбужденный горячий член.
– Давай же!
Вынув пальцы из вожделенной задницы, Барнс повиновался желаниям Себастьяна, не мог не повиноваться. Он приставил головку к растянутым мышцам и толкнулся в узкое, жаркое нутро.
Себастьян жадно застонал, принимая его член. Качнулся назад, насаживаясь до самого конца. Бросил быстрый взгляд в зеркало на свое раскрасневшееся лицо и затуманенные глаза.
Они были вместе больше двадцати лет, секс был постоянной составляющей их жизни, но он не просто не приелся, они наслаждались друг другом каждую минуту, проведенную вдвоем. Потому что каждый их раз был не похож на предыдущий, каждый раз был как первый.
Барнс обхватил Себастьяна поперек груди и живота, толкнувшись в него, прижимая к себе крепче, и принялся трахать, почти отключившись от мира вокруг, только глядя в отражение подернутых поволокой глаз Себастьяна.
Себастьян жадно принимал каждый толчок, вскрикивая, отдаваясь Баки как в последний раз. Член горел, требуя прикосновений, но Себастьян не решался перенести опору только на одну руку – Баки долбился в него, словно сваезабивочная машина.
Барнс сам догадался, что нужно Себастьяну, он обхватил его член ладонью, принимаясь дрочить ему. Сам он чувствовал, что скоро кончит, напряжение, копившееся внутри, должно было вот-вот выплеснуться ярким наслаждением.
– Баки, да! – выдыхал Себастьян. – Еще! Еще немного, умоляю.
Барнс застонал ему в шею, вбиваясь еще сильнее, сжимая в ладони член. Он чувствовал, что вот сейчас, вот-вот его накроет, захлестнет, перекрутит и выплюнет оглушенного оргазмом.
– Да, лапушка, – Барнс прижал его к себе еще сильнее. – Все для тебя.
Себастьян задушенно закричал. На зеркало выплеснулась сперма и потекла по нему. Он сжимался в оргазме на члене Баки, дыхание вырывалось из его груди короткими толчками.
Еще несколько толчков, и Барнс кончил глубоко внутри сжимающейся задницы. Его потряхивало, дыхание сбилось и не желало восстанавливаться. Он понял, что если сейчас не сядет на пол, то упадет на него, и аккуратно опустился, утянув за собой Себастьяна.
– Мы заляпали зеркало, лапушка, – тихо рассмеялся он, покрывая поцелуями спину мужа.
– Тебе отмывать, – улыбнулся Себастьян. – Твоя была идея.
– Так говоришь, словно ты в этом не участвовал, – Барнс привалился к стене, облокотив на себя Себастьяна, гладил его по груди и животу. Он наслаждался им, его теплом, его запахом, биением его сердца.
– Я без сил, – признался Себастьян и потерся щекой о грудь Баки. – Давай спать.
========== 34 ==========
Март выдался теплым, дождливым и слякотным. С первого бала близнецов прошло больше года. Они стремительно взрослели, становясь все более независимыми, но не отгораживались от своих родителей, продолжая поддерживать с ними доверительные отношения.
– Рара, – позвал Лекс субботним утром, собираясь выгуливать Гриза, – пойдешь с нами гулять?
Стив был уже стар и далеко гулять пешком не любил, поэтому совместные прогулки с Гризом теперь были ему недоступны, и Барнс выгуливал свое шерстяное чудовище сам, таская, как обычно, на плечах воротником.
– Да, – крикнул Барнс, – пять минут.
Он быстро оделся, поцеловал еще валяющегося в кровати Себастьяна и сгреб в охапку спящего на подушке Стива.
– С тебя завтрак, – объявил Барнс и выскользнул за дверь.
– Пошли, – скомандовал он, обувшись, видя, что дети уже готовы идти.
В парке их приветствовали пока что голые, без намека на почки, деревья и кусты, хмурые в этот довольно ранний пасмурный час люди и мерзкая морось, которая вскоре прекратилась.
Они втроем медленно шли по парку, болтая о том, как завтра постреляют у Гарри, обсуждая ТТХ новой papinoi винтовки, которую обоим хотелось опробовать, и дела в школе, успехи в крав мага и самбо.
– Кстати, рара, – не глядя на Барнса вдруг сказал Мика, – можно, я приведу в гости друга?
Не то чтобы это было из ряда вон выходящим случаем, к Мике приходили подруги, да и друзья тоже, но что-то в голосе дочери показалось Барнсу странным.
– Что за друг? – спросил Барнс, а Лекс почему-то хихикнул, сразу же получив от Барнса подзатыльник, чтобы не перебивал сестру.
– Ну, с крав мага, Итан, он давно занимается, но недавно стал к нам ходить, – начала рассказывать Мика, – пару месяцев как. Они с родителями три месяца назад переехали в Нью-Йорк из Чикаго, мама у него домохозяйка, а папа пожарный следователь. У него еще маленькая сестренка была. И он хорошо занимается, я его не всегда побеждаю в спаррингах.
Барнс задумался, когда они с Себастьяном оба дома, потому что считал своим долгом познакомиться с другом Мики, к которому, похоже, Лекс относился несколько скептически.
– Хорошо, дорогая, – согласился Барнс. – В пятницу. И он останется на ужин.
– Рара, – почти простонала Мика, потому что после ужина с Барнсом некоторые “друзья” больше в гостях не появлялись. Хорошо, что Мика по этому поводу не очень расстраивалась, считая их после этого слабаками.
– А ты познакомишь нас с татой со своей подругой? – невинно поинтересовался Барнс у Лекса.
– Ну уж нет, – ответил тот. – Чтобы она от меня сбежала, увидев, как ты на нее смотришь? Все мои подруги с нежной душевной организацией, которую ты им точно нарушишь.
– Как хочешь, – не стал настаивать Барнс, уверенный, что найдет способ и с подругой Лекса познакомиться. Да хоть проследит за сыном. Это, конечно, были крайние меры, но почему бы смеху ради не задуматься о слежке за подростками.
– Что не так с тем, как я смотрю на друзей наших детей? – спросил Барнс у Себастьяна после завтрака, сидя на подоконнике и поглаживая кота. Дети в кабинете чистили автоматы, каждый свой, поэтому Барнс не опасался, что разговор будет услышан.
Себастьян хихикнул и сказал:
– On na les glianet – i les povianet. Это про тебя. Мика говорила, я слышал.
– Я в принципе так на всех смотрю, даже на фотографов, но они же от меня не шарахаются, – проворчал Барнс. Он реально не понимал, что не так с его обычным взглядом на посторонних людей, потому что не пытался никого специально запугать. Вот если пытался, то да, люди начинали его обходить и старались лишний раз на глаза не показываться. А так-то что?
– Прими как факт, что подростки, кроме наших детей, тебя пугаются, – посоветовал Себастьян.
Итан оказался высоким для своего возраста плечистым блондином со стрижкой ежиком и располагающей улыбкой. Мика познакомила его с родителями и увела в свою комнату.
– Как думаешь, он ножом и вилкой пользоваться умеет? – спросил Барнс, чисто визуально оценивая выбор Мики как неплохой.
– Вилкой точно умеет, – фыркнул Себастьян. – Неужели ты думаешь, что наша девочка способна выбрать троглодита?
– Знаешь, я вообще не думаю, – честно признался Барнс. – Если Мике нравится, кто я такой, чтобы лишать ее приятной для нее компании, если эта компания не угрожает ее жизни и благосостоянию. А если он ее обидит, она сама ему что-нибудь отстрелит. А я замету все следы.
Барнс в этом отношении был совершенно серьезен.
– Значит, и беспокоиться не о чем, – заключил Себастьян. – Кстати, ты знаешь, что Лекс уже зарабатывает?
– Знаю, – кивнул Барнс. – А ты знаешь его девушку?
– Встречал их пару раз, – ответил Себастьян. – Милая блондиночка, то ли танцовщица, то ли балерина. Правда, я не уверен, что это была одна и та же.
– Значит, не знаешь, – резюмировал Барнс. – Я тоже видел какую-то блондинку. Можно предположить, что это тенденция?
– Ему пятнадцать. Рано говорить о тенденции. Посмотрим через пару лет. Кстати, ты учитываешь, что Лекс вполне может оказаться би, как и мы с тобой?
– А Мика не может? – вскинул брови Барнс.
Он рассматривал возможность того, что его дети будут би и даже гомосексуальны, и понял, что ему на это плевать. Было бы лицемерно осуждать выбор однополого партнера, когда сам живешь с мужчиной. Да и отсутствие внуков Барнс бы точно пережил.
– Лапушка, что тебя в этом смущает?
– Ничего, – покачал головой Себастьян. – Я только надеюсь, что он еще не начал эксперименты в этой области. Рано пока.
– Что рано? – решил уточнить Барнс. – Рано целоваться в принципе, или с мальчиками? И только ему, или Мике тоже?
– Трахаться им рано, – прямо сказал Себастьян. – Я уже в университете девственности лишился.
– Трахаться да, – согласился Барнс, – рано. Наверное. Себастьян, но мы же не сможем их остановить, если они захотят.
Сам Барнс рано лишился невинности, может, был еще младше, чем его дети, он точно не помнил. Он даже не помнил, как звали ту девчонку, только рыжие локоны, бледную кожу и затхлый воздух подсобки. Он у нее был явно не первым.
– Не сможем, – вздохнул Себастьян.
Мика высунулась из своей комнаты.
– Пап, можно я покажу Итану, как собирать и разбирать “калашников”?
Барнс вздохнул. С одной стороны, он не видел ничего страшного, если Мика покажет калаш гостю, приобщит его к сборке-разборке. Но он не разрешал выносить оружие из кабинета, и надо было бы открыть сейф – ключи от него он детям пока не доверял.
– Лапушка? – посмотрел он на Себастьяна. – Так-то я не против. Пусть покажет.
– Да пусть, – кивнул Себастьян. – Патронов же нет?
– Ну, я заряженным оружие не храню, но обойма набитая лежит, – сказал Барнс и крикнул Мике. – Хорошо. Только калаш, или тебе М-16 тоже достать?
И пошел в кабинет.
– Давай и М-16, – кивнула Мика.
Итан не выглядел таким уверенным.
– Мне папа оружие брать не разрешает, – сказал он. – У него есть револьвер.
– А ты хочешь стрелять? – спросил Барнс, который понимал людей, не доверяющих свое оружие даже взрослым детям. Вот только, чтобы дети умели пользоваться оружием и им было не опасно его давать, нужно было учить их, а не все взрослые умели в достаточной мере пользоваться своим. А еще Барнс просто любил посвящать людей в свою веру.
– Не уверен, – покачал головой Итан.
– Я с пяти лет стреляю, – похвасталась Мика. – Из пневматики. А из боевого с одиннадцати.
– Да, – Барнс достал ключи от оружейного сейфа, – Мика отлично стреляет. Из снайперки бьет почти на километр в цель, иногда дальше.
Мика горделиво задрала нос.
– А еще я сама смеситель в кухне поменяла, – сказала она.
– И он до сих пор работает, – усмехнулся Барнс, поражаясь этой способности его дочери, и внимательно глядя на Итана.
– Круто! – искренне сказал Итан.
– Ладно, вот вам “калаш” и М-16, развлекайтесь, – сказал Барнс, глядя на то, как Итан восхищенно смотрит на Мику, и подумал, что пока можно страшно не смотреть. Да вообще никак лучше не смотреть.
– Растут детки, – усмехнулся Себастьян, когда Мика и Итан закрылись в кабинете. – Мика явно хочет ему понравиться, но еще не определилась, как.
– Я бы на ее месте изобразил женщину, – честно сказал Барнс. – Ну сам посуди, он сейчас будет пребывать просто в шоке от того, как она наощупь собирает и разбирает “калаш” и М-16. Знаешь, даже люби я оружие, я бы испугался.
– Боюсь, Мика пока в точности не знает, как изображать женщину. Не у нас же ей учиться.
– Не у нас, это ты прав, – вздохнул Барнс. – Но она такая, какая есть. Знаешь, мне она чем-то даже напоминает Андреа.
– Ну так мужское воспитание, – заметил Себастьян. – Андреа тоже мужчина воспитывал.
– Знаешь, если этот Итан после всего не убежит, прекратив с Микой все контакты, то я даже будут не против, если они будут встречаться, – вынес свой вердикт Барнс. – Поможешь с ужином?
– Буду сидеть рядом и подбадривать? – спросил Себастьян. – Ты же знаешь, я готовлю только напитки.
– Господи, как ты без меня вообще жил? – рассмеялся Барнс, подхватывая Себастьяна под затылок и целуя. – Пойдем, лапушка, посидишь со мной.
Барнс расстарался и приготовил классический американский ужин: стейки, картофельное пюре и салат. Итан умело пользовался ножом и вилкой, поддерживал ни к чему не обязывающий разговор о школе и крав мага. Они с Микой и Лексом обсудили заменяющего тренера, сравнили свои школы и предметы. Лекс похвастался тем, что ему заказали дизайн оружия для игры “Беглые зомби” – телефонного шутера.
Барнс чуть не ляпнул, что может рассказать, какое оружие было у Тони Старка, но прикусил язык вовремя. Несмотря на то, что он уже больше двадцати лет жил в этом мире с Себастьяном, он вспоминал свой родной мир.
– Итан, а чем занимается твоя семья? – задал вполне обычный вопрос Барнс, которому было интереснее даже не что он скажет, а как.
– Папа расследует причины пожаров, – ответил Итан. – А мама – редактор, работает с разными журналами. У меня была младшая сестра, Линдси, но ее сбила машина в прошлом году. Мы еще и поэтому переехали.
– Мне очень жаль, – искренне сказал Барнс, он даже не представлял, как это, потерять кого-то близкого, и знать не хотел, хотя и понимал, что пройдет еще время и терять он начнет. – А с какими журналами работает твоя мама?
– Мы все по ней очень скучаем, – вздохнул Итан. – У нас был свой дом в Чикаго, олени приходили на задний двор… Папа все обещал, что с шестнадцати будет брать меня на охоту, а теперь не знаю. – Он отпил сока. – Мама всякие рукодельные статьи редактирует – по вязанию, по шитью. Она и сама вяжет, даже на продажу. Этот жилет, – он ткнул в свой узорчатый вязаный жилет, – она мне связала.
Барнс посмотрел на Себастьяна, ну не умел он поддерживать светские беседы, если они не были связаны с его непосредственными занятиями. Он не знал, как общаться с подростками, поэтому чего он там хотел познакомиться, вообще непонятно.
– Здорово, – улыбнулся Барнс. Его мама тоже шила и вязала им одежду, когда он был маленький, но Барнс помнил это, опять же, местами. – В Нью-Йорке не на кого охотиться. А твой отец охотник?
– Он ездил на охоту каждый год перед Днем благодарения, – сказал Итан. – Привозил оленей. Не знаю, будет ли он ездить теперь. Далеко же.
Он поблагодарил за вкусный ужин и распрощался.
– Дорогая, он тебе нравится? – спросил Барнс, когда проводили Итана.
– Он ничего, – пожала плечами Мика. – Он милый. И не трус.
– Потому что он не убежал, пока я доставал тебе стволы, или после того, как ты их профессионально разобрала и собрала? – рассмеялся Барнс.
Он волновался, что мальчик статусом ниже Мики, и это может помешать их отношениям, или помешать Мике, хрен его знает. С другой стороны, Барнс изначально тоже совершенно не подходил Себастьяну, да и сейчас находились люди, которые утверждали всякую несусветную хрень на тему того, что непонятный мутный любитель оружия совершенно не подходит утонченному актеру.
– Он и на крав мага смелый, – сказала Мика. – Он, конечно, не ожидал, что у нас дома такие стволы, но ему было интересно.
– То есть, ты ему не рассказывала до этого, что ты практически профи? – искренне изумился Барнс. – И не говорила, что стреляешь из снайперки последней модели каждое воскресенье? А ты пробовала его вольным стилем, так сказать, победить?
Вольным стилем Барнс называл применение элементов всех видов рукопашного боя, которые были известны.
– Вольным стилем во вторник попробую, – сказала Мика. – Рарa, я много чего ему не говорила. Что тата в кино снимается, что ты писатель и модель… Зачем хвастаться? Он из простой семьи, ты же видишь. А он мне нравится.
– А после похода к нам в гости, ты думаешь, он не догадается, что ты несколько не его круга девочка? – резонно заметил Барнс, окинув взглядом несколько своих портретов в гостиной и две статуэтки Оскара, подпирающие книги на полке.
Барнсу было неважно, что парень из простой семьи, он не видел в этом ничего страшного, главное, чтобы человек был порядочный, а денег в будущем заработать может каждый, главное, найти свое призвание. Он скорее волновался о том, что Итан убежит от Мики или, наоборот, попытается ею воспользоваться.
– Он милый, но я не сказала, что он умный, – усмехнулась Мика. – То есть умный, конечно, но не как ты. Посмотрим, рара. И потом, откуда я знаю, какого я круга? Мои одноклассники все умные, но жутко нудные. Господи, рара, ты же сам не любишь всю эту киношную тусовку, и я не люблю, а вы, писатели, не тусуетесь.
– Дорогая, я не такой писатель, – несколько даже смутился Барнс. – Я пишу про оружие. Да, встречаюсь с коллегами по перу, но мы же больше оружие обсуждаем и стреляем.
– Твой лучший друг – Гарри, – продолжила Мика. – Он нашего круга? Лучшие друзья таты – гораздо более слабые актеры, чем он. Они нашего круга? Все это глупости, – припечатала она.
– Ну… да, – согласился Барнс, по достоинству оценивая логику Мики. – Ты права, дорогая.
– Мика, – вмешался в разговор Себастьян, – папа имеет в виду уровень дохода. В смысле финансов ты можешь позволить себе куда больше, чем Итан.
– Вряд ли, – хмыкнула Мика. – У меня и заработков почти нет, только Гриза выгулять, квартиру убрать и со зверьем к ветеринару сходить. То ли дело Лекс.
– А сколько у тебя на накопительном счету, дорогая? – спросил Себастьян.
Мика полезла в телефон.
– Десять тысяч шестьсот сорок два доллара, – сказала она. – У Лекса больше.
– Но вряд ли у Итана вообще есть собственный накопительный счет, – заметил Себастьян.
– Может, и есть, – Мика пожала плечами. – Я не спрашивала. Это невежливо.
– Мика, не у всех взрослых есть столько денег, сколько у тебя, – заметил Барнс.
– Правда? – удивилась Мика.
– Да, дорогая, некоторые живут на двадцать пять тысяч в год, а есть те, кто и меньше, – просветил дочку Барнс. – Десять тысяч – это большие деньги.
– Все так, Мика, – кивнул Себастьян. – Все, что ты имеешь, ты имеешь потому, что мы – богатая семья. Но мы пять лет копили деньги, чтобы иметь возможность привести в эту жизнь вас с Лексом. И сейчас мы с Баки не отказываемся от работы, чтобы у вас было все, что вам нужно.
– Это ты про тот раз, когда тебя похитили, а ты потом все равно закончил сниматься в фильме? – тихо спросила Мика.
– Да, и про него тоже. Не все мои роли главные, не все они интересные, но за все платят деньги. И Баки за его переводы тоже платят, а интересные они или нет – это уже дело десятое. Да, нас можно назвать богатыми, то, что называется “высокий средний класс”, но это не значит, что мы можем позволить себе не работать. А семья Итана – это просто средний класс. Он же в обычной школе учится?
– Да, в муниципальной на Четырнадцатой улице, – кивнула Мика. – Но вы же сами говорили, что у нас с Лексом не самые дорогие школы.
– Потому что мы выбирали школы, исходя из ваших склонностей, а не стоимости обучения. Но они частные, Мика. Ты тратишь на уход за собой наверняка больше, чем мама Итана. И вряд ли они могут позволить себе Рождество на Гавайях и лето в Европе.
– Они летом во Флориду ездили, Итан рассказывал. Мы поедем во Флориду? Мы там не были.
– Поедем, если хочешь, – улыбнулся Себастьян. – В общем, Мика, если хочешь сохранить с Итаном хорошие отношения, не свети своими возможностями. Или он будет чувствовать себя неполноценным, или будет тянуть из тебя деньги, в зависимости от его порядочности.
– Итан не станет! – топнула ногой Мика.
– Не давай ему такой возможности.
– Ладно, что ты пугаешь нашу принцессу, – улыбнулся Барнс, обнимая Мику. – Вспомни нас, я тоже был тебе не пара.
– Да ты вообще на меня работал! – рассмеялся Себастьян.
– А можно подробнее? – потребовал Лекс, оторвавшийся от планшета, в который пялился половину вечера.
Барнс вопросительно глянул на Себастьяна, потому что они никогда не обсуждали, какую версию их знакомства и начала отношений представить детям.
– В восемнадцатом году мне начали угрожать из-за роли Зимнего Солдата.
Мика закатила глаза:
– Это же только роль!
– И тем не менее. Угроз было много, я принял их всерьез, и Уилл – дядя Уилл – посоветовал мне телохранителя. Так я нанял Баки. Надо сказать, что угрозы оказались реальными – на меня действительно напали, и Баки меня спас. Мы влюбились друг в друга и с тех пор вместе.
– Я тогда был наемником, который пытался найти себе относительно мирную профессию и пошел в телохранители, – рассмеялся Барнс. – Так что всякое в жизни бывает.
– Значит, ты разбираешься в оружии, потому что был наемником? – тут же поймал параллель Лекс.
Они с Себастьяном не особо рассказывали детям, чем раньше занимался Барнс, но сейчас он решил придерживаться старой стандартной байки.
– А где ты воевал? – спросила Мика.
– Эх… – вздохнул Барнс и припомнил несколько жарких конфликтов того времени, в которое он “воевал”, чтобы не сильно обманывать детей. Он бы и рад был им рассказать, что он Баки Барнс из другого мира, который пришел к Себастьяну совершенно случайно, после одной из своих смертей, но не мог. Поэтому просто соврал. Именно потому, что ему приходилось врать им сейчас, он никогда не врал им в малом, по сути, не врал до этого.
– Но ведь сексуальные отношения между телохранителем и звездой – это непрофессионально, – сказал Лекс. – Рара, ты поэтому больше никогда не работал телохранителем?
– Нет, – решил честно ответить Барнс. – Я хотел быть с татой, а для этого мне нужна была мирная профессия, и я стал переводчиком.
– И видеоблоггером, – добавил Лекс. – Сколько уже лет твоему блогу?
– Скоро будет двадцать два, – с улыбкой ответил Барнс, вспоминая, как они с Гарри только начинали. – Странно, что меня до сих пор смотрят.
– Угу, – хмыкнул Лекс. – А золотая кнопка у тебя самозародилась.
– Нет, я въе… много старался ради этого, – сказал Барнс, посмотрев на Себастьяна. – А если бы не тата, то, может, и не было бы ничего.
– А при чем тут я? – искренне изумился Себастьян.
– А когда я тебя первый раз в своем блоге показал, у меня подписчиков тут же подвалило неслабо, – напомнил Барнс. – Что, не помнишь, мне видео то найти?
– Найди! – тут же потребовала Мика. – Я не видела.
– И я, – добавил Лекс.
– Сейчас, – рассмеялся Барнс, забираясь на свой подоконник в гостиной, который служил ему рабочим местом, и подключая к ноутбуку внешний диск. Он минут пять искал нужное, а потом перетащил диск и подключил его к телевизору, врубая нужный ролки. – Смотрите, мне что, жалко.
Дети плюхнулись на диван и уставились в телевизор. По мере просмотра они все чаще оборачивались на отцов.
– Вы почти не изменились! – не выдержала наконец Мика.
– И что такого? – невинно поинтересовался Барнс, потому что ответа на этот незаданный вопрос у него не было.
– Странно это… – тихо сказал Лекс. – Двадцать лет же! Тата, тебе же уже шестьдесят три!!! А раре пятьдесят восемь! Я что, тоже буду так выглядеть в шестьдесят?
Барнс почти беспомощно посмотрел на Себастьяна, обнимая Лекса за плечи, они все вчетвером уютно устроились на диване вместе со Стивом и Гризом.
– Я не знаю, Лекс, – честно сказал Барнс.
– Будешь, если у тебя хватит денег на соответствующую медицину, – сказал Себастьян. – И если ты вообще будешь этим заморачиваться. Нам с Баки это необходимо из-за работы. Все-таки мы оба лицом торгуем.
– Да и рано вам еще об этом думать, – нашелся Барнс. – А когда вам понадобится что-то подобное, наука давно уйдет вперед, и люди вообще стареть перестанут.
– Угу, будут молоденькими в гроб прыгать, – хихикнул Лекс. – Знаешь, тата, странно… Я и не думал, что ты такой старый. Хотя мог бы сообразить. Бабушке-то уже восемьдесят пять.
Барнс хмыкнул, прикинув, сколько лет ему, если он родился в семнадцатом году прошлого века, а на вид свеж и ухожен, но не стал никому это озвучивать, чтобы не вводить детей в потрясение.
– Тата не старый, – воспротивился подобному определению Барнс, потому что просто не мог себе позволить считать Себастьяна старым. Старость означала смерть, а он не мог потерять его. Барнс протянул под детьми руку, хватая Себастьяна за пальцы, чтобы сжать их, почувствовать его рядом хоть так.
– Да, лет пятьдесят еще протяну, – улыбнулся Себастьян.
Барнс с ужасом воспринял эти слова Себастьяна, потому что пятьдесят лет, конечно, это много, но не для него, суперсолдата. И даже такой длительный прогноз поверг его в уныние, потому что отпустить Себастьяна Барнс просто не мог. Он посмотрел на своего мужа почти больным взглядом, мечтая, чтобы тот не говорил о подобных прогнозах, потому что для него они были словно наждаком по нервам.
