Текст книги "Отражение: Миссия (СИ)"
Автор книги: Snejik
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)
По крайней мере Барнс был уверен, что им так больше нравится, потому что они все делали вместе. Их даже по разным комнатам расселить не удалось. Нет, у близнецов были отдельные комнаты с трех лет, вот только спать они все равно бегали друг к другу. Но уже сейчас было заметно, что они все-таки разные. Если Лекс старался все сложить аккуратно, помня место каждой вещи, то Мике было на это глубоко плевать и в ее комнате прибиралась домработница чаще, чем ее хозяйка или родители. Но малышей совершенно не напрягала подобная разница в обустройстве личного пространства, когда они были вдвоем.
– Синее, – звонко обрадовалась Мика, находя среди вешалок нужную.
– Хорошо, принцесса, – Барнс отдал ей платье, которое Мика принялась натягивать. – Вот тебе колготки, надевай и их тоже. Я пойду Лексу одежду дам.
Лексу достались джинсы, белая футболка и синяя, под цвет платью Мики, жилетка.
– Нравится? – спросил Барнс, потому что жилетку он заказал месяца назад и Лекс ее еще не видел.
– Да, – кивнул Лекс. Но Барнс по глазам видел, как ему все равно, жилетка, так жилетка.
Такое равнодушие сына к одежде Себастьяна очень удивляло. Сам он был модником с детства. В возрасте Лекса у него была любимая футболка с тигренком, любимый свитер, нелюбимая шапка и нелюбимые, но единственные ботинки. А вот Лексу, казалось, было абсолютно все равно, что носить.
– Тебя это беспокоит? – спросил Барнс у Себастьяна, который не понимал, почему Лекс настолько равнодушен к одежде.
– Скорее озадачивает. В этом возрасте у детей уже есть любимые персонажи мультиков и любимая одежда. А Лекс смотрит все мультики подряд, не выделяя, и на одежду ему явно наплевать. Зато он на тебя похож.
– Чем? – удивился Барнс, логично понимая, что дети на него похожи быть просто не могут в силу того, он не был им биологическим отцом.
– Ну смотри: у него почти тот же оттенок волос, что и у тебя, и они так же вьются. Такие же глаза. И широкие скулы, как у тебя.
– Волосы еще могут изменить цвет, – не согласился с мужем Барнс. – А то, что он похож на меня, это скорее я похож на тебя, поэтому и на него. Ne putai teploe s miagkim, – усмехнулся он.
По правде говоря, Барнса радовал, что дети были похожи и на него тоже, в некоторых случаях это решало массу проблем. Некоторые мамы находили общее с ним и у Лекса, и у Мики, и Барнсу, надо сказать, это льстило.
Мика подошла к ним, посмотрела снизу вверх, уперев кулачки в бока.
– Тата, я хочу корону, – заявила она. – Все принцессы носят корону!
Себастьян растерянно посмотрел на Баки. Он не помнил, есть ли у них в хозяйстве корона, точнее, не помнил, где она лежит. На прошлый день рождения Стэлла подарили Мике набор феи – волшебную палочку, бусы и диадему. Но с тех пор прошел целый год.
– Дорогая, корона у тебя в комнате, – хотя Баки в этом совершенно не был уверен, но точно помнил, что они ее не выкидывали. – Найдешь до тех пор, когда нам надо будет выходить – у тебя будет корона. Нет – будешь принцесса без короны. Договорились?
– Papa, поможешь? – с надеждой спросила Мика.
– И даже Лекса позовем, – пообещал Барнс.
Поиски были грандиозными, Мика активно вытряхивала все и отовсюду, Лекс, любивший порядок, все это аккуратно пытался назад запихивать, а Барнс с Себастьяном искали там, куда детям было просто не добраться. Мика была не большой любитель корон и прочей принцессно-фейской атрибутики, поэтому та диадема была ношена всего-то раза два или три.
– А вот и корона! – Себастьян радостно выудил ее из коробки с пальчиковыми куклами. – Наверное, вот эта корова хотела ее поносить.
Лекс хихикнул:
– Коровы не носят корон!
– Да, для этой коровы корона великовата, – согласился Барнс. – Ну что, все готовы? Раз корона нашлась вовремя, то будешь ты, Мика, принцесса с короной. Все, пойдем, не хорошо опаздывать на собственный праздник.
– Да! – Мика задрала нос и нацепила корону. – Я принцесса.
Выглядели дети странновато. Они довольно рано поняли, что их путают, если они похоже одеты, и пользовались этим вовсю: подбирали одинаковую одежду, с четырех лет требовали одинаковые стрижки. Аргумент “девочки носят длинные волосы, а мальчики – короткие” – не прокатывал из-за короткой прически Стэллы и длиннющей папиной косы.
В итоге Барнс предложил их вообще не стричь, потому что было больше геморроя с подбором причёсок, а так можно было завязать обычный конский хвост и все. И аккуратно, и волосы не лезут во все стороны, и дети довольны. У обоих волосы были хорошие, густые, не чета некоторым мышиным хвостикам. Барнс иногда поражался, зачем заплетать девочкам чахленькие косицы, которые их только портили. Хорошо таких было очень мало.
– Да, дорогая, ты принцесса, – подтвердил Барнс, поправляя диадему. – Все, идём.
Они решили праздновать в кафе известной сети недалеко от дома, и Барнс уже чувствовал, что это ему не понравится, потому что будут ещё и родители, которых, Барнс надеялся, Себастьян возьмёт на себя.
На свой день рождения близнецы пригласили всего троих самых близких друзей из садика. Хотя в садике их день рождения праздновали всей группой. Он не знал, кто из родителей придет с приглашенными, но готов был общаться с кем угодно, пока Баки присмотрит за детьми.
Клоунов нанимать не стали. Вместо него позвали фокусника. Себастьян потратил два вечера, согласовывая с другими родителями меню.
Гости пришли почти одновременно, опоздав минут на пятнадцать. Гостями были девочка и два мальчика со своими родителями. Две мамы и семейная пара. Барнс поприветствовал родителей, познакомился с ними и тихо слинял к детям, надеясь, что его пообщать никто не захочет.
Себастьян развлекал отца, пока мамы и Баки присматривали за детьми. Брайан работал на Уолл-стрит и увлекался дайвингом. Себастьян быстренько втянул его в разговор о школах. Брайан собирался отдать сына в частную школу для особо творческих детей, Баки и Себастьян же выбрали просто очень хорошую муниципальную. Брайан хвастался талантами Энтони. Себастьян больше слушал. На его взгляд, ничего особенного в талантах Энтони не было, близнецы умели и знали не меньше, а то и больше. Но не портить же человеку настроение?
С детьми было интереснее, чем со взрослыми, их можно было увлечь простой, но забавной игрой, и Барнс развлекался, позволив мамам просто наблюдать за своими чадами.
Одна мама, Кэтрин, спрашивала, не хотят ли они снимать своих детей, на что Барнс ответил, что, если захотят сниматься, возможность у них будет, но он бы не желал, чтобы его дети связали свою жизнь с миром шоу-бизнеса.
Мика затеяла хоровод вокруг столика с тортом. Она не любила сладкое, но очень любила верховодить. Лекс послушно взял сестру за руку, но то и дело поглядывал на столик с подарками.
Барнс понимал, что неуемную энергию дочери надо срочно пускать в мирное русло, предполагая, что бассейна и крав мага ей маловато. Но он собирался увлечь детей стрельбой, как раз вывезя их в лес в ближайшие выходные. Правда, Себастьяну он сказал только о том, что поедет с детьми в поход, не рассказывая подробно, что он там собирается с ними делать.
Праздник шел своим чередом, фокусник оказался действительно хорош и увлек не только детей, но и взрослых, хотя Барнсу было обидно, что он видит эти быстрые движения, которых не видели остальные.
Через три часа Себастьян с облегчением усаживал объевшихся сладкого и перевозбужденных детей в машину.
– А подарки? – спросил Лекс.
– Подарки в багажнике, – ответил Себастьян. – Дома распакуем.
Дома настало время подарков. От них малыши получили подарки уже с утра, теперь принялись распаковывать подарки от гостей. Мика с удовольствием рвала подарочную упаковку, а Лекс, не иначе переняв от Барнса, открывал аккуратно, насколько позволяли детские пальчики. Они не договаривались, что дарить детям, поэтому, что внутри, было сюрпризом для всех.
Моторная лодка на пульте управления для Лекса и кукла из последней коллекции для Мики. Близнецы переглянулись и с удовольствием принялись изучать лодку, а кукла осталась забытой.
– Надо сделать для этой Барби спецназовский прикид и муляж калаша, Мике должно понравиться, – предложил Барнс.
– Вроде бы можно готовые купить, – сказал Себастьян. – Что-то такое я видел.
– Значит, надо купить будет, – кивнул Барнс, глядя на ядрено-розовую куклу в дискотечной одёжке.
Дети продолжали потрошить подарки. Следующими были две развивающие настольные игры. Одна про слова, вторая ассоциативная.
Не сказать, чтобы игры сильно заинтересовали детей, но заинтересовали Барнса, который тут же влез в каждую коробку и вытащил правила.
– Слушай, а интересно, – сказал он Себастьяну, показывая на коробку с игрой в слова.
– Рановато им в “Скрэбл” играть, – задумчиво сказал Себастьян, – но будет интересно. Только они же пока читают еле-еле. Лучше мы с тобой вдвоем сыграем.
– Спорим, я больше слов знаю? – рассмеялся Барнс, обнимая и целуя Себастьяна.
Дети тут же побросали подарки и полезли к обнимающихся родителям, требуя свою порцию ласки. Тут же оживился Гриз и слез с плеч Барнса Стив.
В итоге Барнс, сидящий на полу и облокачивающийся на диван, был быстро обсижен всеми.
– Да, – смеялся он, – я тоже вас всех люблю.
– Листики желтые и красные, – Мика запрокинула голову, выскочив из машины. – Рара, мы будем собирать листики?
– Если хочешь – обязательно будем, – пообещал Барнс. – Но сначала нам нужно найти место для ночлега.
Они приехали в Парк Харрман во второй половине дня, и Барнс прекрасно понимали, что много они не пройдут, дети и так устали от дороги и половины дня в садике.
И сейчас, выехав на природу? должны были получить массу впечатлений. Хотя это была не первая их поездка, до этого они ездили только на одну ночь и почти никуда не шли.
В этот раз им предстояла долгая прогулка по яркому осеннему лесу. Вокруг было тихо для городских жителей, но Барнс отчетливо слышал каждый шорох лесных обитателей, хотя и не особо в них разбирался.
Он достал подробную карту местности и развернул ее, уверенный, что навигатором дети научаться пользоваться сами, а вот ориентироваться по-старинке их нужно непременно научить.
– Значит так. Мы здесь, – Барнс ткнул пальцем в карту. Он давно научил детей разбираться в картах и обращаться с компасом, периодически играя с ними в парке у дома, и вот сегодня им уже было по пять лет, и Барнс посчитал, что они достаточно взрослые, чтобы ориентироваться самостоятельно. Не сегодня. Сегодня должно было скоро стемнеть, и им нужно было просто дойти до лагеря. А вот завтра после завтрака все и начнется.
– Нам надо прийти вот сюда, – он ткнул в другое место на карте. – Сегодня вас поведу я. А завтра вы пойдете вот сюда, – он ткнул в еще одну точку на карте, – самостоятельно. Как поняли?
– Совсем-совсем сами? – с воодушевлением спросила Мика.
– А если на нас медведь нападет? – с опаской поинтересовался более осторожный Лекс.
– Совсем-совсем сами, – улыбнулся Барнс, радуясь бойкости дочери. – Нет, Лекс, не волнуйся, если медведь и придет, в чем я сильно сомневаюсь, я его прогоню, обещаю.
– Рара медведю стукнет в нос и медведь убежит! – уверенно сказала Мика. – Правда, pара?
– Правда-правда, – заверил дочку Барнс. – Все, идёмте.
Поскольку они были только втроем, они говорили на русском. Барнс снова показал детям карту. И принялся в который раз не только объяснять, что к чему, но и спрашивать, спрашивать и спрашивать. Он понимал, что даже его незримое присутствие завтра рядом с детьми не даст полной гарантии, что все пройдет благополучно.
А если бы Себастьян знал, что он затеял, то никогда бы не отпустил с ним малышей.
Барнс с детьми шли до самого вечера, пока солнце не стало клониться к закату, окрашивая небо и верхушки деревьев ярко-оранжевым и алым.
– Все, – Барнс встал под деревом и скинул рюкзак, дети тут же последовали его примеру, побросав на землю, покрытую палой листвой, свои маленькие рюкзачки.
– А мы поможем тебе ставить палатку? – спросил Лекс.
– Мы костер разожжем? – добавила Мика.
– Хотите, разведем костер без спичек? – предложил Барнс, специальная приспособа для этого у него была, а последнюю неделю погода стояла сухая и теплая, поэтому все должно было получиться.
– Потому что спички детям не игрушки? – спросил Лекс.
– Нет, – покачал головой Барнс. – Но и это тоже. Потому что спички имеют свойство отсыревать, заканчиваться, теряться. А огниво можно носить на шее на шнурке, и так оно не потеряется.
Барнс достал современное огниво, показывая детям. Оно представляло собой небольшую палочку и маленькую металлическую пластинку.
– Давайте поставим палатку, а потом пойдем за дровами и будем готовить ужин. Но надо быстро, пока не стемнело, – огласил план действий Барнс, распаковывая рюкзак.
– Я принесу дрова! – объявила Мика и устремилась в лес.
Лекс тем временем помогал ставить палатку. Мика притаскивала палочки и веточки, а под конец, пыхтя, приволокла здоровенную ветку, всю во мху и лишайниках.
С мелкой, но неоценимой в своей искренности помощью детей Барнс разбил лагерь за полчаса и принялся учить детей разводить костер. Огнива у него было три, чтобы хватило всем. Дабы успеть приготовить ужин, Барнс дальновидно соорудил два костра, один из которых быстро разжёг сам, показав заодно детям, как это делается, а другой предоставил разжигать им, пока готовился ужин, уверенный, что кому-нибудь из них точно быстро надоест, но ошибся. И Мика, и Лекс были очень упорными, если не сказать упертыми? в том, чего хотели добиться. А сейчас они собирались развести костер, чего бы им это не стоило.
Дети пыхтели и старались, высекая искры на сухой мох, и он наконец занялся. Тогда они принялись подкладывать веточки, палочки, палки побольше, и наконец у них получился пусть маленький, но полноценный костерок.
– Рара, смотри! – закричала Мика. – Костер!
– Умнички мои, – образовался Барнс. – Ужин скоро будет, а вы пока расстелите спальники.
Дети юркнули в палатку заниматься выданным заданием, а Барнс продолжал заморчиваться с нехитрым ужином.
– Значит так, рассказываю сказку, какую скажете, и спать, договорились? – предложил Барнс, когда все, поужинав, сидели у небольшого костерка.
Проголодавшиеся дети смели армейские пайки просто влет.
– Про Умку, – попросила Мика. – Лекс, про Умку?
Лекс закивал и зевнул.
– Папа, я писать хочу, – сказал он.
– И я, – добавила Мика.
Барнс по очереди отвёл детей в туалет, потому что уже успело стемнеть, а он был не настолько отмороженный на всю голову, чтобы отправлять детей блуждать по темному лесу с фонариком
Когда они снова устроились у костра, он уже видел, что малышам не до сказки. Они оба осоловело смотрели на языки пламени, играющие в темноте, лижущие сухие ветки, и Барнс принял стратегическое решение.
– Так, марш по спальникам, сказку буду рассказывать в палатке, – а сам поднялся и пошел за водой к ближайшему ручейку, чтобы затушить костры.
Уснули дети мгновенно. Мика прижала к груди маленького плюшевого котенка, а Лекс – пластикового динозавра. Никаких сказок им не понадобилось.
Барнс достал телефон. Связь была отличная, и он, сфоткав спящих чуть ли не в обнимку близнецов, послал фото Себастьяну.
“Хорошо мелким, они уже спят, – написал он. – А я скучаю по тебе”.
Барнс смотрел в звёздное небо, пробивающееся сквозь пока ещё густые кроны деревьев, и думал о том, как ему сейчас не хватает Себастьяна. Как можно было бы сидеть вдвоем у догорающего костра и просто слушать ночь.
“Вы же завтра вернетесь”, – ответил Себастьян и скинул селфи с Гризом и Стивом.
“У тебя неверная информация. Мы вернёмся послезавтра”
“Поснимай детей в лесу”, – попросил Себастьян. – “Сделаем альбом. Лекс любит рассматривать свои фотки”.
“Из меня фотограф аховый, но поснимаю, хорошо. Тут днём очень красиво. Все такое желто-оранжевое, яркое. Утром их пощелкаю.”
“Сплети Мике венок из кленовых листьев. Умеешь?”
“Обязательно сплету, – пообещал Барнс. – Пойду и я спать. Завтра фоток пришлю”
“Хорошей тебе ночи, kotik”.
На утро Барнс не стал заморачиваться с костром, тем более, что дети ещё спали, сообразив завтрак на горелке. Утро было свежим и солнечным, влажно пахло росой и палой листвой.
– Подъем! – скомандовал Барнс, когда завтрак был готов, а он в полной мере насладился утренним одиночеством. – Умываться и завтракать!
– А где умываться? – спросила Мика. – А зубы тоже чистить? А как?
Барнс вздохнул, достал косметичку, в которой лежали мыльно-рыльные принадлежности, и выдал по зубной щетке и пасту.
– Вот, – улыбнулся он. – Вода в кружках, так что расходовать экономно, тут нет крана с водой.
Минут через пять дети вернули ему перемазанные вишневой пастой щетки. Мордочки у них тоже были вымазаны во вспененной пасте.
– Ладно, – Барнс кивнул сам себе. – А теперь пошли умываться в холодном ручье, раз кружки с водой зубы почистить не хватило.
Взяв детей за руки и прихватив полотенце, Барнс повел их к ручью, который весело бежал по песчаному руслу, но был чистый-чистый. Без разговоров он наклонил над ручьем сначала Лекса, чтобы не сильно намочить одежду, и принялся умывать его ледяной водой.
Лекс дергался и попискивал, но не вырывался, а вот Мика смело сунула руки в воду.
– Ай! Холодная! – взвизгнула она, но умылась самостоятельно. – Я молодец, pара?
– Молодец-молодец, – потрепал ее по голове Барнс. – Так, раз все умылись, значит, можно завтракать и собираться. Впереди долгая дорога.
Барнс прикидывал, сколько дети смогут пройти за полдня, и решил, что не больше десяти километров. Два часа для взрослого человека – полдня для пятилеток. Полдня, которые они проведут, по их мнению, одни в незнакомом лесу, но под чутким наблюдением. Барнс понимал, что большая часть родителей посчитала бы его психом, подвергающим детей опасности, но сам он так не считал. Ведь он же будет постоянно рядом, просто мелкие не будут его видеть.
Пока дети завтракали, Барнс собирал вещи, что заняло совсем немного времени.
– Так, а теперь ещё раз показывайте мне, где мы находимся и куда мы должны сегодня прийти, – скомандовал он. – Помните, что я пойду другой дорогой, посмотрим, кто доберется быстрее.
Мика и Лекс вдвоем развернули карту.
– Мы вот здесь, – ткнула в нее Мика. – А прийти должны…
– Вот сюда, – показал Лекс. – Правильно, рара? А там речка по дороге. Там есть мостик?
– У мостика есть обозначение, – напомнил Барнс, тыкая в легенду карты.
– Нет мостика? – огорчился Лекс. – А как мы тогда? Переплывем? Вода холодная.
– Как нет? – удивился Барнс, точно видя нужное обозначение. – Внимательно смотри.
– Вот мостик, – показала Мика. – А в речке рыбки водятся?
– Конечно, водятся, – заверил Барнс. – Только мы не взяли ничего, чтобы их ловить. Так, разобрались с картой, а теперь вперёд. Вода у вас с собой есть, куртки, если будет жарко, можно снять. От маршрута не отклоняться. Все ясно?
– Да, папа.
Дети надели на плечи рюкзаки и смело потопали вперед. Прежде чем свернуть за густые кусты, Мика обернулась и помахала Баки.
Барнс тоже помахал, закинул на плечи свой рюкзак и бесшумной тенью скользнул за близнецами. Поначалу дети шли довольно быстро и уверенно. Барнс знал, что они не боятся пустого леса, он никогда не пугал детей всякими бабайками, считая что в мире полно реальных страшных вещей, о которых им ещё предстоит узнать. Пока дети знали, что нельзя ни разговаривать, ни куда-либо ходить с незнакомыми людьми.
Лекс сосредоточенно шел по тропинке, держа за руку сестру, которая то и дело норовила отвлечься то на поздний цветок, то на яркий лист, то на грибы.
– Они ядовитые! – говорил он.
– Неправда, просто несъедобные, – возражала Мика и тут же отвлекалась на что-нибудь еще.
Идя за детьми, Барнс даже веселился, наблюдая за ними, когда они думали, что находятся одни. Ему было интересно, потому что дома он мог их только слышать, а это не всегда давало полную картину.
Через два часа дети явно подустали, но продолжали идти вперёд, они совершенно не хотели, чтобы Барнс их обогнал, поэтому топали своими маленькими ножками все дальше и дальше, периодически сверяясь с картой.
Они дошли до мостика, взошли на него и долго смотрели в воду. Мика отколупывала кору от жерди перил, кидала вниз и смотрела, как она плывет.
– Есть хочу, – сказал Лекс.
– У нас есть еда, – ответила Мика. – Пойдем на ту сторону, сядем на пенек и поедим. Видишь пенек?
– На нем грибы.
– А мы с краешку.
Барнс улыбнулся, дети успешно продвигались вперёд и за три с половиной часа одолели пять километров. В идеале им оставалось пройти ещё столько же, но Барнс прекрасно сознавал, что ничего не выйдет, если он хочет ещё пофотографировать детей в осеннем лесу. Если бы он шел с ними, они бы шли гораздо быстрее, хотя и не со скоростью взрослого человека.
Дети уже собирались идти дальше, когда Барнс услышал приближение двоих. Чтобы оказаться рядом с детьми, ему нужна была минута. С одной стороны, ему было интересно, что будут делать дети, потому что к ним запросто будут вопросы, но Барнс решил не рисковать, мало ли, какие отморозки могут гулять в этих лесах.
– Мелкие, а вот и я, – Барнс вышел из-за кустов совершенно бесшумно. – Не ждали?
– Рара! – обрадовались они в один голос. – А мы тебя обогнали! – добавила Мика.
– Обогнали, – согласился Барнс. – Долго будете отдыхать?
В это время из-за поворота тропинки вышли парень с девушкой, они весело болтали, обсуждая что-то своё, но как только увидели их, сразу замолчали, а девушка старалась как можно дольше задержать взгляд на Барнсе, хотя и делала это украдкой.
Они довольно быстро отошли, и по разговору Барнс понял, что девушка узнала его. Он усмехнулся.
– Ну что, идём дальше вместе, или сами хотите? – спросил Барнс.
– Сами, – уверенно сказала Мика. – Вот увидишь, мы тебя обгоним. Правда, Лекс?
– Обгоним, – кивнул Лекс. – Если нам медведь не встретится.
– Тогда вперёд! – скомандовал Барнс. – Даю вам десять минут форы.
– А что такое “фора”? – спросила Мика.
– Дополнительное время или очки перед началом какого-либо состязания, – объяснил Барнс. – Все, вперёд, а то до заката не управимся, а тата хотел фотографий ваших. Сегодня.
– А ты нас сейчас сфотографируй, – кокетливо улыбнулась Мика.
– Ладно, – согласился Барнс и сделал несколько кадров, надо сказать, довольно удачных.
Когда они снова разошлись, и Барнс снова стал наблюдать за детьми. Они отдохнули и весело топали по тропе в нужном направлении. Барнс беспокоился, что дети будут блуждать, но нет, наука пошла впрок. Они уверенно шли в нужном направлении, на каждом перекрестке тропинок сверяясь с картой и компасами.
Стояло индейское лето, и к середине дня в лесу стало довольно жарко. Дети остановились напиться, а потом Мика сняла курточку и запихала в рюкзак. Лекс сделал то же самое, но куртку не упихнул комом, как сестра, а со всей возможной аккуратностью сложил.
К трем часам дня дети-таки добрались до места, выйдя к берегу ещё одной реки, протекающей в парке. С пологого берега с небольшим песчаным пляжем открывался замечательный вид на спокойную воду, в которой отражались золотое и багряное кружево листвы. С чистого неба светило почти летнее солнце.
Барнс вышел к детям спустя десять минут, давая им возможность с вами выбрать место.
– Рара, а мы первые пришли! – кинулась к нему Мика. – И совсем-совсем не испугались!
– А медведя так и не было, – с легким разочарованием добавил Лекс.
– На медведя мы в другой раз посмотрим, – пообещал Барнс. – Так, сейчас мы разбиваем лагерь, я готовлю обед, а вы с Микой собираете красивые листья, чтобы сделать Мике венок. Идёт?
– А мне можно венок? – спросил Лекс. – Я хочу желтый.
– А я красный! – вмешалась Мика.
– Хорошо, будет вам по венку, – согласился Барнс.
Они быстро разбили лагерь, и Барнс отправил детей собирать листья, а сам принялся за приготовление обеда. Он снова решил не разжигать костра, оставив это дело детям на вечер.
Потому они поели, и Барнс сел плести венки. Красный и жёлтый. Получилось неплохо, хотя он был явно не мастер плести венки.
– Готово, – выдал Барнс по заказанному венку. – Пойдем на берег фотографироваться.
Солнце ещё стояло над горизонтом, но у них оставалось совсем немного времени, чтобы получились хорошие кадры.
– Фоточки! – обрадовалась Мика. Она любила фотографироваться. – А тата их увидит?
– Конечно, увидит, – ответил Лекс и поправил сползающий на нос венок. – Рара ему сразу пошлет.
Минут тридцать Барнс фотографировал детей в разных видах и позах. Вместе и по одному, даже сделал пару селфи с ними, а потом скопом отправил Себастьяну.
У них было ещё полдня, чтобы погулять по лесу, можно было даже прогуляться вдоль реки.
– Рара, а ты умеешь ловить рыбу руками? – спросил Лекс, заметив в речке форель. – Смотри, какая большая.
– Рара все умеет! – уверенно ответила Мика. – Правда?
– Поймать вам рыбу на ужин? – спросил Барнс. На Аляске он практиковался каждое лето, поэтому был уверен, что труда это ему не составит.
– Да! – завопили дети.
Делать было нечего, раз сам предложил. Наказав детям сидеть у палатки и никуда не отходить, Барнс разделся до белья и подошёл, шлепая босыми ногами по песку, к воде. Тронул темную ледяную воду пальцами, слегка поежившись, и смело вошёл в воду. Его сразу же обнял в чем-то очень привычный мокрый холод.
Течение, с берега казавшееся практически незаметным, на поверку оказалось сильным, и его приходилось перегребать, чтобы его не сносило. Вода была мутной, но рыбы в ней оказалось много, и Барнсу не составило труда поймать даже парочку. Одну себе, одну детям.
Как Барнс ни старался, а на берег он вышел метров на двадцать ниже по течению. С двумя здоровыми рыбинами в руках. С волос текла вода, но он не стал их выжимать, так и пошел в лагерь, весь мокрый и холодный.
– Какая рыба! – восхитилась Мика. – Такая большая!
– И дрыгается! – добавил Лекс, глядя на рыбин сияющими глазами. – Рара, ты замерз? Иди скорее вытираться, а то простудишься.
– Тебе надо скорее одеться, – добавила Мика. – У тебя мурашки.
Барнс не рассчитывал на купание, поэтому полотенца не взял, пришлось вытираться футболкой, а волосы выжимать и распускать, иначе они не высохнут до утра.
Переодевшись, Барнс сфотографировал рыбу и детей, потом сделал очень растрепанное селфи и отослал Себастьяну.
“Рыбалка удалась” – написал он.
“Мой муж экстремал”, – ответил Себастьян. – “Ты там не околел? Рыба роскошная, прям завидую вам”.
“Твой муж Зимний Солдат))))” – ответил Барнс.
– Так, мелкие, пока светло, надо натаскать веток для костра, – объявил он. – А я пока почищу рыбу. Если что – кричите.
– Если медведь? – спросил Лекс.
– Да, если медведь, – нетерпеливо ответила ему Мика, схватила за руку и потащила в лес.
Барнс наломал ещё дров голыми руками, совершенно не стесняясь детей, которые только поражались, какой у них рара сильный.
К сумеркам рыба была готова, а Барнс вспомнил, как они с Себастьяном отдыхали на Навассе и готовили рыбу на углях почти каждый день. Только ловил ее Себастьян. Подумав, Барнс рассказал об этом отдыхе детям, опустив пикантные подробности.
– А мы поплывем на остров? – спросил впечатленный историей Лекс.
– Да, рара, мы поплывем?
– Обязательно, – пообещал Барнс. – Когда подрастете.
Съездить ещё раз на Навассу самим, а тем более свозить туда детей было интересной идеей, которую имело смысл обсудить с Себастьяном.
Дети с огромным энтузиазмом слопали пойманную рарoi рыбину и начали зевать.
Барнс уложил детей спать, а сам залил костер и пошел к реке, посмотреть на тихие воды и позвонить Себастьяну, потому что сообщений ему было мало, он хотел услышать его голос. Было ещё не слишком поздно, и он набрал номер.
– Привет, котик, – по голосу Себастьяна было слышно, что он рад. – Как вы там?
– Здравствуй, – тихо сказал Барнс, присаживаясь на поваленное дерево на берегу. – Я соскучился.
– Так скоро? – мягко спросил Себастьян. – Я люблю тебя.
– И я тебя, – улыбнулся Барнс. – Мы должны вернуться завтра часам к шести. Ты будешь дома?
Он представлял мягкость губ, упругость тела, его жар, прикрыв утонул в ощущениях, таких ярких сейчас, на прохладном осеннем ветру.
– Да, котик, – ответил Себастьян. – Как дети?
Барнс увлеченно рассказал, как они провели время, совершенно забыв о том, что не собирался говорить Себастьяну, как он учил детей ориентированию на местности.
– То есть ты отправил двух пятилеток одних по незнакомому лесу с картой и компасом, я правильно понял? – уточнил Себастьян.
– Ну, не совсем так… – замялся Барнс, понимая, что получит. – Не злись, лапушка, я все время был рядом. Просто хотел, чтобы они оттачивали свои навыки без возможности постоянно спрашивать у меня.
Себастьян помолчал.
– Даже не знаю, что тебе сказать, – признался он. – Дети в порядке?
– С ними все отлично, – радостно сказал Барнс. – Им даже понравилось. Не злись на меня. Я контролировал ситуацию.
– Я не злюсь, – вздохнул Себастьян. – Просто предупреждай меня о таком, что ли.
– Но тебе это не нравится, – тихо вздохнул Барнс, но виноватым он себя не чувствовал. Виноватым в том, как гулял с детьми по лесу, но в том, что не сказал о своих планах Себастьяну, это заставило чувствовать вину.
– То, что ты меня не предупредил – да, – согласился Себастьян. – А что за рыбу ты выловил? Я не разобрал на фото.
– Кажется, форель, – пожал плечами Барнс. – Я не разбираюсь в рыбе. Поехал бы хоть раз со мной на Аляску, объелся бы рыбы. Хотя вода там не сильно теплее, чем здесь сейчас. У меня волосы мокрые ещё.
– Так и ляжешь с мокрыми? – спросил Себастьян. – Про Аляску я подумаю. Но комары и мошка меня серьезно пугают.
– Ну, они не очень мокрые, влажные, скорее. Заплетусь и лягу, – Барнс забрался пятерней во влажную шевелюру, растрепав ее. – Им полезна самостоятельность.
– Уже в этом возрасте? – с сомнением спросил Себастьян. – Не пожалеть бы нам об этом. Ты представляешь, что они будут вытворять, если решат, что уже совсем самостоятельные?
– Не думаю, – ответил Барнс, – что они скоро осознают себя действительно самостоятельными. Но есть вещи, которые они должны уметь делать сами. Мыть посуду тоже, кстати говоря.
– Ты еще скажи – ножи точить, – рассмеялся Себастьян.
– И обращаться с ними, – подтвердил его мысль Барнс. – Но позже. Хотя помню, видел десятилетних жонглеров ножами. Мелких тоже научить можно.
– Ну уж нет, – возразил Себастьян. – Учи их жонглировать мячиками. Без ножей обойдутся.
– Хорошо, – тихо рассмеялся Барнс. – Ладно, до завтра. Я позвоню, когда поедем обратно.
– Хорошо, котик. Жду вас завтра. Поцелуй за меня детей.
– Обязательно. Люблю тебя, – сказал Барнс и отключился.
Он ещё немного посидел на берегу и пошел к детям. Завтра вернуться было проще всего и не должно было занять много времени.
