Текст книги "Отражение: Миссия (СИ)"

Автор книги: Snejik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

– Гриз старый, – сменила тему Мика, втаскивая собаку себе на колени. – Вся морда уже седая. – Она вздохнула. – Он же скоро умрет, да? Для собак и кошек нет такой медицины, как для людей…

– Да, дорогая, – грустно сказал Барнс, поглаживая лежащего у него на коленях Стива, который больше не гонялся за хвостом Гриза, не прыгал никому на плечи и редко уходил с подушки Барнса, предпочитая там проводить свое время, или на диване, куда приходил, медленно переваливаясь. – Для животных ничего такого не придумали. Прости.

Странно, но Барнс чувствовал себя виноватым в том, что живность скоро помрет, хотя они взяли Стива давно, он был уже очень стар, да и Гриз тоже был старичком.

– Вы будете брать нового кота и новую собаку, когда они умрут? – спросил Лекс. – Как-то не представляю себе дом без животных.

– Не знаю, – честно признался Барнс, потому что не представлял, кто бы заменил ему Стива. – Может быть. Но это будут ваши животные.

– Но мы же скоро закончим школу и уедем, – сказал Лекс.

– Ты собираешься учиться в университете Нью-Йорка, – напомнил Себастьян. – Что, будешь жить в кампусе?

– Я еще не решил, – сказал Лекс.

– Я точно не буду, – помотала головой Мика. – Не хочу в общежитие.

– Будешь жить с нами до упора? – насмешливо спросил Барнс, который хорошо помнил, как Мика в прошлом году после их вывертов у зеркала интересовалась, чего это они так орут.

– Надеюсь, что к нашему совершеннолетию вы научитесь держать себя в рамках, – высокомерно сказала Мика.

========== 35 ==========

– Я нашел кафе с интересными десертами, – объявил Барнс Себастьяну. – Собирайся.

На самом деле, Барнс понятия не имел, какие там десерты, да и что это за кафе, но он услышал, что Лекс поведет туда свою подругу, и у него сразу же созрел коварный план, как можно на нее посмотреть. Но посвящать в него Себастьяна он не собирался, уверенный, что тот начнет его отговаривать. Или просто откажется идти с ним.

Барнсу очень повезло, что он услышал этот разговор, потому что дети, зная про его острый слух, редко просто так трепались по телефону, предпочитая обмениваться текстовыми сообщениями. А Барнс никогда специально не подслушивал, но звезды сошлись, и он не собирался упускать шанса.

– С шоколадными? – спросил Себастьян и подмигнул.

– Да, с шоколадными, – кивнул Барнс.

Лекс ушел на встречу минут двадцать назад, но Барнс не представлял, сколько времени они будут там сидеть, и сколько будет собираться Себастьян.

– Ты так редко выводишь меня в люди… – капризно протянул Себастьян, переодеваясь. Нацепил любимую кепку и заржал, глядя на выражение лица Баки.

– В люди ты хорошо выводишься и сам, – охуел от заявления Барнс. – А я люблю тебя дома.

На улице светило яркое майское послеполуденное солнышко, до кафе было недалеко, и Барнс предложил пройтись. Повинуясь душевному порыву, он взял Себастьяна за руку, переплетя пальцы, и ему было плевать, что подобное больше свойственно подросткам, а они были далеко не молоды.

Зайдя в маленькое кафе и выберя столик в глубине зала, Себастьян окинул взглядом посетителей, прикидывая, кто из них будет снимать его исподтишка, заметил за столиком у окна хорошенькую блондинку с легкими кудрявыми волосами. Подсвеченные солнцем, они окружали ее милое личико, словно нимб. Напротив блондинки сидел Лекс и смотрел на нее с воодушевлением.

Барнс не особо собирался скрывать их присутствие, но и радостно сообщать Лексу, что они с Себастьяном тоже тут, не спешил, уверенный, что он сам их заметит несколько позже, или вообще не заметит, уж больно он был увлечен девушкой.

– Хорошенькая, – тихо сказал Барнс, раскрывая меню. – Как ты считаешь?

– Очень хорошенькая, – согласился Себастьян, глядя больше на сына, чем на его девушку. Лекс светился воодушевлением, глаза сияли. – Ты меня за этим сюда вытащил?

Он сделал заказ и устроился поудобнее, чтобы разглядывать сына и его девушку дальше.

– Esli gora ne idet k Magomedu, знаешь ли, – пожал плечами Барнс. – Мне было интересно, я случайно узнал и решил, что не стоит упускать шанс.

Барнс тоже разглядывал Лекса и девушку, не применяя никаких оценочных суждений, просто смотрел и видел, что его сын явно заинтересован в этой блондинке, и совершенно не понимал, почему он не приглашает ее в гости. С другой стороны, сам он тоже никогда не знакомил родителей со своими девушками, но больше из опасения, что они ошибочно примут очередную его пассию за невесту.

Девушка тронула Лекса за руку и что-то тихо сказала ему. Лекс повернул голову, оглядел кафе и досадливо сморщился. Поцеловал девушке пальчики, встал, подошел к Себастьяну и Баки, оглядел их стол.

– Рара, как всегда, метет шоколад как дракон, – сказал он. – Тата, а ты вечно на диете и не ешь сладкого.

С этими словами Лекс взял блюдце с вычурным пирожным, стоящее перед Себастьяном, и отнес за свой столик. Поставил перед девушкой, улыбнулся ей, подмигнул родителям и больше не обращал на них внимания.

– И что это только что сейчас было? – удивился Барнс, провожая Лекса взглядом.

– Вот скажи мне, – начал Себастьян, заказывая пирожное заново, – в кого он такой наглый?

– Представления не имею, – честно ответил Барнс. – Интересно, его подруге понравится твой выбор?

– Это самый дорогой и самый низкокалорийный из местных десертов, – сказал Себастьян. – Попробовал бы он не понравиться.

Блондинка уже ковыряла пирожное ложечкой, бросала быстрые взгляды на Себастьяна и Баки и хихикала.

– А вдруг, – усмехнулся Барнс, – может, она не оценит твоего вкуса? Хочешь, скажу, о чем они говорят?

– Скажи, – согласился Себастьян.

В кафе тихо играла музыка, переговаривались многочисленные гости, и слушать, о чем дети говорят, было просто неудобно, поэтому он внимательно смотрел на их губы, чтобы понять, о чем идет разговор.

– Они говорят о какой-то выставке и высоких материях, в которых я ничего не понимаю, – через некоторое время сказал он Себастьяну.

– Тогда не подслушивай, – посоветовал Себастьян.

– Я не подслушиваю, я подглядываю, – тихо рассмеялся Барнс.

– Ну и не подглядывай. У детей уже своя жизнь, котик.

– Так я же в эту жизнь не лезу своими лапищами, – возразил Барнс, – я так, стою рядом и поглядываю на нее, потому что интересно. Потому что у меня все было по-другому. Знаешь, своими разговорами об искусстве и рисованием мне Лекс иногда напоминает Стива. Тот тоже мог часами трепаться о высоких материях, до которых мне никогда не было никакого дела.

– Ну, а Лекс явно находит, с кем об этом поговорить. Посмотри, как на него девушка смотрит.

– Это хорошо, что ему есть с кем поговорить о своих увлечениях, – сказал Барнс. – Не со мной же ему обсуждать творчество импрессионистов. Я даже не знаю, кто это такие.

– Пойдем в музей, – предложил Себастьян, доедая пирожное. – Покажу и расскажу.

– А может, я лучше и дальше останусь бараном необразованным? – рассмеялся Барнс. – Если мне понадобится, я в интернете прочитаю. Или ты просто хочешь в музей?

– Честно? – спросил Себастьян. – Не хочу. Пойдем лучше просто прогуляемся.

– Пойдем, конечно, лапушка. Раз я уж вывел тебя в люди, почему бы и не погулять, – Барнс улыбнулся, снова кинул взгляд на сына с девушкой. – Но ты точно хочешь оставить их без нашего внимания?

– Будь уверен, – кивнул Себастьян. – Пусть наслаждаются юностью и друг другом.

– А мы будем наслаждаться друг другом? – спросил Барнс.

Они оплатили счет, и Барнс потащил Себастьяна гулять в парк.

– Как ты думаешь, Лекс выскажет нам свое “фи”, что мы притащились на него посмотреть?

– Вечером узнаем, – улыбнулся Себастьян. – Хотя он четко дал нам понять, что не принял нашу встречу за совпадение.

– Ну это-то я понял, – они шагали по дорожке, вокруг зеленели лужайки, вовсю цвели деревья, а ветер разносил этот цветочный аромат по всему парку.

Барнс частично удовлетворил свое любопытство, не собираясь глубже влезать в жизнь Лекса.

– И как ты думаешь, кто она? – спросил он у Себастьяна.

– Танцовщица, судя по осанке и тому, как она двигалась, – ответил тот. – Скорее всего, из его школы. Семья небедная, на дочери не экономит.

– А теперь что-нибудь менее очевидное, – попросил Барнс, потому что оценить пластику движений и шмотки мог и сам. – Я не могу понять, почему Лекс не показывает нам своих девушек.

– Вечером спросим, – пожал плечами Себастьян. – Но, думаю, потому, что не хочет светить свое родство.

– И кого из нас он не хочет светить? – поинтересовался Барнс, в общем-то, зная ответ. Но было интересно послушать соображения Себастьяна.

– Скорее всего, меня. У нас очень гордые дети, Баки. Неудивительно, что они хотят сиять собственным светом, а не светом родителя-звезды.

– Звезда ты моя, – Барнс тормознул Себастьяна, обхватив за талию, и поцеловал.

Себастьян долго и вдумчиво отвечал на поцелуй, а когда они перестали целоваться, тайны детей как-то разом забылись.

Они подходили к дому, когда из их подъезда выскочил какой-то встрепанный подросток и пошел вверх по улице.

– Это еще откуда? – удивился Себастьян. – Дети этого возраста есть только у нас.

– Может, это от Мики кто-то сбежал? – хохотнул Барнс, хотя на самом деле ему было не очень смешно. – Или догоним и спросим, если тебе так интересно.

– Зачем догонять? – удивился Себастьян. – Проще спросить у Мики.

Барнсу не терпелось узнать у Мики, что это такое выскочило из подъезда перед их приходом, но бежать к ней, только скинув обувь, он не собирался.

Мика сама вышла к ним – румяная, слегка растрепанная, с яркими припухшими губами.

– У тебя были гости? – спросил Себастьян.

– Были! – Мика вздернула нос. – А что?

– А нам интересно, – сказал Барнс, поднимая на руки Стива, который уже не мог забраться на него по одежде, но с удовольствием лежал на плечах. – Так что рассказывай. Или я сейчас догоню этого несчастного и вытрясу из него всю правду.

Угроза, конечно, была шуточной, но Барнс надеялся, что она подействует, потому что от него можно было ждать разного.

– Рара, не вмешивайся в мою личную жизнь, – твердо сказала Мика.

– Я твоей личной жизни пока еще ничего не сделал, – немного обалдел Барнс от такого поворота событий и откровенно обиделся, но постарался не подать виду и просто пожал плечами. – Ну ладно.

Он прошел в гостиную и устроился на подоконнике, больше не собираясь задавать вопросов. Он понимал, что дети выросли, и их надо было оставить в покое, но не мог с этим вот так вот запросто смириться. И даже понимая, что обижаться глупо, все равно обижался.

Мика подошла и встала напротив него.

– Я устала от того, что ты норовишь распугать моих парней, – сказала она. – Поэтому Алан ушел до твоего прихода, вот и все.

– Дорогая, что я сделал не так? – спросил Барнс. – Я просто хочу, чтобы твой партнер был достоин тебя.

– Я сама решу, достоин меня мой партнер или нет, – сказала Мика. – Критерии достойности за последние сто лет поменялись, знаешь ли.

– Мика, за что ты на меня злишься? Я, вроде бы, ничего еще не сделал.

– Я не злюсь, – Мика подумала и уточнила: – Пока. Если я буду представлять тебе своего парня, а он сбежит, с чем я останусь? С разбитым сердцем?

“Охуеть, дожили”, – горько подумал Барнс.

– Хорошо, – вздохнул он, понимая, что ничего уже не сможет изменить, его дети выросли, хотят свободы и независимости, а не страшного отца, который распугивает их парней и девушек. – Я буду предупреждать тебя, когда возвращаюсь домой, чтобы твои ухажеры могли сделать ноги. С татой договаривайся сама.

– Да ни в кого она не влюблена, – сказал Себастьян, когда Баки пересказал ему разговор с дочерью. – По-моему, она просто пустилась в эксперименты с собственной сексуальностью, вот и все.

– У меня и от этого мурашки по коже, – признался Барнс. – А ты мне про эксперименты с сексуальностью. Лапушка, ты хочешь, чтобы меня инфаркт хватил?

Барнс улегся, кладя голову Себастьяну на колени, обнимая бедро. Он понимал, что детям нужна свобода, личное пространство и прочая, прочая… Вот только понимать и принимать – две разные вещи.

– Гордые и самостоятельные, – вздохнул Барнс. – А мне что теперь делать?

– Принять как данность и быть готовым офигачить сковородкой в любой момент, когда дети этого попросят.

– А ты вот так вот взял и принял как данность, да? – раздраженно сказал Барнс. Он еще обижался на Мику, но у них вообще не было принято как-то ярко выражать свои обиды, вот он и молчал по этому поводу.

– А у меня есть выбор? – спросил Себастьян. – Если запретить, она просто перестанет водить парней домой и начнет ходить к ним, а это опаснее, понимаешь?

– Да не собираюсь я ей ничего запрещать, – Барнс давно оставил эту идею как гиблую. Он предпочитал объяснять детям, почему их поступки могут привести к печальным последствиям, чем тупо сказать “нельзя” без объяснения причин. – Мне просто обидно, что они мне больше не доверяют. Я ведь ничего такого не сделал.

– Это не недоверие, Баки, – вздохнул Себастьян. – Это самостоятельность. Просто не та, с которой проходят три дня по диким землям. Дети растут, и с этим ничего не поделаешь. Давай лучше дождемся Лекса и поговорим с ним.

– Или он поговорит с нами и скажет не лезть в его личную жизнь? – скептически спросил Барнс. – Знаешь, уже не хочу. Злые вы, уеду я от вас куда-нибудь в глушь, будете по мне скучать.

– А ты по нам, – Себастьян обнял его. – Скажешь, нет?

========== 36 ==========

Лекса не понадобилось даже припирать к стенке. Он объяснил сразу:

– Рара, она… она моя муза, понимаешь? Такая тонкая, возвышенная…

– Питается пирожными, – не смог не подколоть Себастьян.

– Раз в неделю можно, – отмахнулся Лекс. – В общем, ты для моих девочек слишком земной и плотский.

– Оху… Обалдеть, – выдал Барнс на такое заявление. – Я злой, страшный, земной и плотский. И поэтому со мной нельзя никого знакомить.

– Ну вот я и про это тоже, – улыбнулся Лекс и похлопал Баки по плечу. – Да зачем тебе мои музы? Они в оружии не то что не разбираются – они даже боевики не смотрят. Тебе с ними будет скучно, а им с тобой – неуютно. Ну и потом, это все равно не всерьез.

– А тут поподробнее, – попросил Себастьян.

– Ну я тут закономерность вывел, – объяснил Лекс. – У меня семестровые проекты, ну, ты знаешь. И если я влюблюсь перед проектом, то проект получается лучше, не зря же я первые места второй год беру. А потом оно как-то само на нет сходит. И почему-то девочки… в общем, они не задерживаются.

Незадерживающиеся девочки Лекса Барнса не сильно беспокоили, по крайней мере, не так сильно, как мальчики Мики. Музы Лекса вряд ли могли его серьезно обидеть, в отличие от ухажеров Мики, хотя он и понимал, что его принцесса может кому хочешь голову открутить и в задницу засунуть.

– И тебя не беспокоит, – посмотрел он на Себастьяна, – что дети считают меня таким страшным и приземленным?

– Ну знаешь, котик, ты не безобидный и не возвышенный, – улыбнулся Себастьян.

– Отлично! – у Барнса не было слов. Он представления не имел, что на это сказать. – Странно, что я тебя устраиваю, – наигранно обиженно сказал он.

– Вот такой у меня извращенный вкус, – Себастьян поцеловал его. – Люблю твою каменную задницу.

И он прижался к Баки и прихватил его за эту самую задницу.

– Это все, что ты во мне любишь? – состроил удивленную мину Барнс.

– Мне начать перечислять? – спросил Себастьян и потрогал его член.

– Начни, – улыбнулся Барнс, – порадуй меня. А то я начинаю чувствовать себя неполноценным и старым.

Cебастьян погладил его по плечам.

– Твои мощные плечи, – сказал он. – Твоя шея, – он присосался к ней, как вампир. – Твоя сильная грудь, – он потрогал грудные мышцы и потер соски через футболку. – Твой подтянутый живот…

Прижав к себе Себастьяна еще крепче, Барнс поцеловал его, лаская языком нежные губы, оторвался от них, прикусил мочку уха и выдохнул.

– А как же мой богатый внутренний мир?

– Полный акул? – спросил Себастьян. – И противотанковых заграждений?

– Все так ужасно? – улыбнулся Барнс, забираясь руками под одежду.

– Меня устраивает, – Себастьян прижался к нему. – А чужое мнение меня не беспокоит.

– А тебе кто-то высказывал свое мнение? – удивился Барнс, усаживая Себастьяна себе на пояс.

Тело уже жаждало продолжения. Он хотел опустить мужа на кровать, накрывая собой, чувствуя его каждой клеточкой своего тела, ощущать жар желания.

– Бывает иногда, – уклончиво ответил Себастьян и скомандовал: – В спальню!

Барнс запомнил, но решил не заострять внимания, потом выпытает подробности. А сейчас он хотел своего мужчину.

Уложив Себастьяна на кровать, Барнс начал медленно раздеваться, открывая себя, красуясь перед мужем. Себастьян приподнялся на локтях и смотрел, то и дело облизывая губы.

– Хочешь мне помочь? – спросил Барнс, откидывая в сторону футболку. Он провел по поясу джинсов, не спеша их расстегивать.

– Хочу посмотреть, – покачал головой Себастьян.

– Ну смотри, – легко согласился Барнс, погладив себя по груди, поиграв с сосками. Провел ладонями по кубикам пресса и расстегнул пуговицу. – Только смотри внимательно, вдруг что-то упустишь.

Безумно, преступно медленно Барнс расстегивал свои джинсы, поглаживая себя, и смотрел на Себастьяна, пожирая его глазами.

– Вдруг увижу что-нибудь новое? – медленно выговорил Себастьян, поглаживая себя по груди.

– Может, ты мне тоже что-нибудь покажешь? – предложил Барнс срывающимся голосом, продолжая, медленно, по сантиметру снимать с себя джинсы.

– Разве у меня есть что-то, чего ты еще не видел? – задал вопрос Себастьян и потянул с себя футболку.

– А у меня? – изогнул бровь Барнс, стянув свои джинсы на бедра, и щелкнул резинкой трусов. – Разве ты что-то не видел у меня?

Он поправил напряженный член, головка которого уже задорно торчала из-под резинки.

– Я всегда надеюсь на новое! – пафосно провозгласил Себастьян и расстегнул собственные джинсы.

– Все, надоело! – выдохнул Барнс, резко стаскивая джинсы с себя, а потом и с Себастьяна, пока тот не успел очухаться и понять, что происходит.

Он склонился над мужем, целуя его в идеальный живот, лизнул кончиком языка впадинку пупка, и прижался щекой.

Себастьян погладил его по волосам, по плечам, легонько царапнул шею.

Барнс тихо застонал, поглаживая его по груди, бокам, чувствовал грудью его колом стоящий член, и от понимая того, что Себастьян его хочет, просто от самого этого факта заводился еще сильнее.

Он спустился еще ниже и прихватил головку члена губами через белье, глянул на Себастьяна и снова прихватил головку, играя.

– Трахнешь меня? – подпустив голос неуверенности, спросил Себастьян.

– Нет, оставлю тебя лежать тут одного и изнывать от желания, – рассмеялся Барнс, погладив возбужденный член Себастьяна, запустил руки под задницу и сжал ее, утыкаясь носом в пах.

Себастьян стянул с себя трусы.

– Тогда принимайся за дело, – предложил он.

– Покомандуй мне тут! – шутливо пригрозил Барнс и облизал головку, довольно заурчав. Он обожал делать минет Себастьяну, чувствовать солоноватый вкус у себя во рту, ласкать шелковистую, мягкую кожу.

Он поиграл с уздечкой и насадился на член до упора, пропуская глубоко в горло.

Себастьян закрыл глаза от удовольствия. Он так любил горячий жадный рот Баки, его юркий умелый язык.

Барнс самозабвенно сосал, тихо сладко постанывая. Его член изнывал, стянутый бельем, без внимания, он терся о постель, мечтая хотя бы стянуть белье, но руки были заняты, сжимая самую охуенную на свете задницу.

– Сильнее, – попросил Себастьян. – Баки, пожалуйста, сильнее!

Барнс застонал, он любил слушать голос Себастьяна, особенно, когда отсасывал ему. Он принялся активнее сосать, то сжимая головку губами, то вибрируя горлом, сжимая головку им. Ласкал яйца и промежность, пробираясь пальцами ниже.

– Я… – тихо сказал Себастьян и подавился стоном. – Господи, Баки…

Барнс застонал, желая что-то сказать, но рот был занят членом, который он не собирался выпускать. Он ласкал ствол языком, сжимая горлом головку, чувствуя, что Себастьян уже готов кончить, ему осталось совсем чуть-чуть. И это возносило самого Барнса на вершину удовольствия.

Себастьян выгнулся и закричал, прижимая голову Баки к своему паху. Удовольствие прострелило его от промежности до затылка и оставило обессиленным и распластанным по постели.

Сглотнув, Барнс выпустил изо рта опадающий член, погладил Себастьяна по бедру и забрался повыше, чтобы положить голову ему на грудь. Взяв его руку, он приложил ладонь к своему колом стоящему члену.

Как он хотел Себастьяна, если бы кто знал. Барнс застонал, стаскивая с себя мешающее белье.

Себастьян дождался, пока он разденется, и опрокинул на спину. Погладил по бедрам и провел языком от мошонки до головки.

Барнс мелко задрожал и поджал пальцы на ногах от приятных ощущений. Его член дрогнул от напряжения. Барнс застонал, выгибаясь, желая коснуться членом губ Себастьяна, почувствовать их прикосновение.

Себастьян неторопливо облизал головку, приласкал кончиком языка щелку, пощекотал уздечку. Потом не спеша насадился ртом на член.

– Да… – простонал Барнс, поглаживая Себастьяна по затылку. – Да, лапушка… А потом я тебя трахну, – пообещал он.

Себастьян неторопливо и сосредоточенно трудился над членом Баки, ласкал его яйца, гладил промежность. Он так любил Баки, любил ласкать его, чувствовать его возбуждение.

Барнс выгнулся, зажмурив глаза от удовольствия, растекающегося по телу. Он обхватил голову Себастьяну руками, чуть надавив, скорее обозначая властное желание, чем осуществляя его.

Грудная клетка вздымалась от резкого прерывистого дыхания, Барнс был весь напряжен, как струна, чувствуя, как удовольствие растекается по телу.

Cебастьян боготворил его член языком и губами, поклонялся ему горлом, обожествлял его пальцами. Он любил этот меняющийся по мере возбуждения вкус, эту твердость ствола и нежность кожи.

Ощущая горячий влажный плен любимого рта, Барнс просто с ума сходил. Он отпустил голову Себастьяна, вцепившись пальцами в покрывало, которое затрещало под ними. Он чувствовал, как сейчас взорвется, не выдержав этого невероятно приятного напряжения.

– Лапушка… – простонал Барнс, проглотив пару согласных, – еще…

Себастьян ускорился, стал ласкать Баки жестче, чувствуя, что тот вот-вот кончит. Сперма ударила ему в горло, и он еще с минуту или две выдаивал член Баки языком.

Дыхание Барнса медленно успокаивалось, он нежно гладил Себастьяна по волосам, наслаждаясь посторгазменной негой.

– Иди ко мне, – потянул он на себя мужа.

Барнс хотел чувствовать его рядом с собой, кожа к коже. Прижаться к нему, как всегда любил делать после вынимающих душу ласк.

Себастьян устроился на нем, растянулся, раскинув руки. Полежал так, а потом обнял.

Перевернувшись, Барнс уложил Себастьяна на кровать, а сам устроился у него под боком, положив голову на плечо. Прижался всем телом, касаясь губами ключицы, груди. Он таял, растворялся в Себастьяне, полностью окунаясь в него в моменты близости.

Барнс гладил Себастьяна по груди, бедрам, касался пальцами лобка. Наслаждался в который раз изучая и так знакомое до последней впадинки и выпуклости тело.

– Ты обещал меня еще трахнуть, – напомнил Себастьян.

– Ты же прекрасно знаешь, что я выполняю свои обещания, – мурлыкнул Барнс, погладив член Себастьяна, а потом принялся покрывать его тело поцелуями, медленно спускаясь от шеи ниже.

– Не уверен, что у меня еще раз встанет так скоро, – предупредил Себастьян.

– Мы никуда и не торопимся, – Барнс нежно поцеловал Себастьяна в губы, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, какой он теплый, нежный, и весь только его. – А я терпеливый.

– А если я усну? – спросил Себастьян, обнимая его.

– А ты собираешься уснуть? – поразился Барнс. – Я такой скучный и неинтересный?

Себастьян нащупал его полувставший член и сжал в ладони.

– Предложи мне занятие получше, котик, – улыбнулся он.

– Получше чем что? – игриво спросил Барнс и утянул Себастьяна в поцелуй, долгий, нежный, полный любви. Они целовались и целовались, Барнс гладил Себастьяна, ласкал его тело руками, касаясь заветных точек.

– Чем сон, – улыбнулся Себастьян.

– Разве то, чем мы занимаемся сейчас, не лучше, чем сон? – спросил Барнс, снова целуя Себастьяна.

– Пожалуй, – Себастьян продолжал неторопливо дрочить Баки.

Конечно, возраст мужа брал свое, но в такие моменты можно было отдаться неторопливым ласкам. Гладить, целовать, вылизывать, чем он и занялся, не пропуская и дюйма кожи. Барнс перевернул Себастьяна на живот, принимаясь выцеловывать каждый позвонок, то прижимаясь к нему всем телом, что невесомо касаясь только губами, обдавая жарким дыханием.

Себастьян таял от удовольствия, подставляясь, пластаясь под Баки, под его умелыми ласковыми руками, под горячими губами.

Потеревшись вновь колом стоящим членом о задницу Себастьяна, Барнс коснулся губами копчика, провел языком по ложбинке и, раздвинув упругие половинки, лизнул сжатый вход.

Себастьян тихо застонал от удовольствия. Доступность этой ласки до сих пор кружила ему голову.

Барнс мокро лизал сжатые мышцы, ввинчиваясь внутрь кончиком языка, тихо постанывал от удовольствия и поглаживал наполняющийся желанием член Себастьяна.

Он любил ласкать его, ощущать для себя как самую важную драгоценность, нежить в своих руках, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Сколько прошло времени, а чувства Барнса не только не угасали, а, казалось, разгорались все сильнее каждый год, каждый день.

Себастьян потребовал:

– Трахни меня наконец!

От слов Себастьяна по позвоночнику пробежали мурашки, Барнс оторвался от вылизывания его задницы, потянувшись за смазкой. Налил на пальцы, размазал по своему члену, по заднице Себастьяна, и толкнулся внутрь, аккуратно, но настойчиво проникая, чувствуя, как тугие мышцы обхватывают головку. Задохнулся от ощущения, чуть прикусив плечо мужа.

Себастьян подался назад, насаживаясь на толстый, твердый, горячий член, и всхлипнул от избытка ощущений.

– Давай же! – потребовал он.

– Лапушка моя, – прошептал Барнс, приникая всем телом к Себастьяну, повторяя изгибы его тела, и двинул бедрами. Толкнулся внутрь, загоняя свой член так глубоко, как только можно, и медленно подался назад.

Он медленно трахал Себастьяна, прижимаясь к нему, обхватив его руками, выцеловывая плечи, сжимая в объятиях.

Себастьян громко протяжно стонал, принимая Баки, отдаваясь ему, наслаждаясь своим мужем. Было так хорошо, так правильно.

– Я люблю тебя, – выдохнул Барнс ему на ухо, начиная быстрее и резче двигать бедрами, чувствуя, как по телу разливается сладкое наслаждение, жаром скапливающееся в паху.

Себастьян стонал все громче. Ему было хорошо, так хорошо!

– Давай, мой хороший, – Барнс застонал, вбиваясь в Себастьяна, – кончи для меня.

Он сам был на грани, на той тонкой сладкой грани, за которой чистое наслаждение.

Еще несколько движений, несколько сильных толчков – и Себастьян взвыл, тая, растворяясь, распадаясь на части.

Почувствовав, как Себастьян сжимает его внутри себя, Барнс крупно содрогнулся всем телом и кончил, протяжно застонав. Он замер, лежа на Себастьяне, чувствуя, как бешено колотятся их сердца.

Себастьян так и уснул под Баки, уже не почувствовав, как тот вытирает его горячим влажным полотенцем, перекатывает на подушку и укрывает.

Барнс устроил голову Себастьяна у себя на плече, поваляв его по кровати, совершенно не боясь разбудить, а сам долго лежал без сна, раздумывая о том, что ему сегодня сказали дети. Но так ничего и не надумал, просто понимая, что это неизбежно, а ссориться с детьми он совершенно не хотел.

========== 37 ==========

Как обычно, предупредив Мику сообщением, что он едет домой, Барнс спокойно вошел в квартиру, совершенно не придав значения чужим кроссовкам в прихожей. Мало ли, ну гость у Мики, значит, не боится его показать.

Звуки, которые он услышал из комнаты дочери Барнс опознал сразу, вот только не сразу осознал услышанное. Но ритмичное поскрипывание кровати, шумное дыхание и стоны на два голоса не оставляли места для полета фантазии. Мика с кем-то занималась сексом.

Это вызвало у Барнса массу противоречивых чувств от желания пойти и придушить парня (за что он был бы нещадно бит собственной дочерью) до того, чтобы тихо убраться из квартиры, пока его не обнаружили, и ничем не выдавать своего знания.

Ссориться с Микой на тему того, что он лезет в ее личную жизнь, Барнс не хотел, но не обратить внимания на все это не мог. В итоге он просто решил посидеть в гостиной и подождать, пока Мика не соберется провожать парня, а потом уже дать ей понять, что он тут сидит какое-то время, если она не заметит его раньше.

Примерно через полчаса в ванной зашумела вода. Потом Мика ойкнула, хихикнула и чуть погодя рассмеялась уже в голос.

Барнс старался не прислушиваться к происходящему, чувствуя себя очень по-идиотски в этой ситуации, но не получилось даже переводить, хотя он и пытался отвлечься. Радовало, что партнер Мики даже не догадается о том, что он все слышал.

Он бы позвонил или написал Себастьяну, но тот был на каком-то интервью и сейчас не смог бы ответить при всем желании.

Мика вошла в гостиную, подошла к Баки и поцеловала его в щеку. Она вся светилась – румяная, с сияющими глазами и яркими губами без помады.

– Привет, папа. Это Дерек, – она кивнула на мнущегося у двери парня лет семнадцати, высокого и немного нескладного, как большинство подростков. – Он из моей школы, на курс старше, специализируется в химии.

– Здравствуй, Дерек, – поприветствовал его Барнс, стараясь не смотреть как на жертву, но, похоже, получалось у него не очень, хотя Барнс даже постарался мило улыбнуться. – Останешься на ужин?

– Нет, спасибо, – нервно оскалился и помахал рукой парень. – Я пойду домой, надо поработать над семестровым проектом, мистер Барнс.

Мика подошла к Дереку и обняла его. Поцеловала его в щеку и сказала:

– Увидимся завтра в школе.

– До свидания, – попрощался Барнс и вопросительно посмотрел на Мику.

Она проводила Дерека до двери, вернулась в гостиную, села на пол напротив Барнса и притянула к себе на колени приковылявшего к ней Гриза.

– Если что, мы пользовались резинками, – сказала она. – Извини, я не услышала твою смску. Мы увлеклись.

– Он хорош? – выгнул бровь Барнс.

– Мне не с кем сравнивать, – пожала плечами Мика. – Но мне понравилось.

Барнса определенно радовало, что Дерек пока что был единственным парнем, побывавшем в постели его дочери, и он надеялся, что ее любовники будут меняться не часто.

Хотел ли он узнать поближе этого Дерека, Барнс не был уверен, даже, скорее, не хотел, чтобы не разочаровываться или не возжелать ему скорой смерти.

– И давно вы вместе? – с тех пор, как Барнс пообещал не лезть в личную жизнь Мики, он честно это обещание выполнял, но теперь все немного изменилось, и он считал, что имеет право знать.

– Четыре месяца, – честно ответила Мика. – С Рождества. А что? Танцует он, правда, отвратительно. Но он хороший, рара.