Текст книги "Вечное "люблю" (СИ)"
Автор книги: Смешинка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)
– Я боюсь, – произнесла я, решив быть уж совсем откровенной.
– Чего? – мгновенно посерьезнела Аврелия.
– Того, что его не так ко мне тянет, – пояснила я. – И, как вывод, я боюсь, что он не так сильно меня любит.
– Ну, что за глупости? – снова рассмеялась женщина. – Я видела, как он мучился весь этот месяц. Слышала, как он звал тебя во сне почти каждую ночь. Да достаточно было просто взглянуть на его лицо, когда он сбежал из Аргентины после твоего поцелуя.
– Откуда… Ах, ну, да. Папа.
– Именно. Но речь не о том. Когда Федерико приехал, я снова увидела его таким, каким он давно не был. Мой мальчик уже года полтора, как научился прятать свою боль за улыбкой. Но тогда я увидела сына прежним. Я не понимала, что произошло. Не понимала, пока вы с Германом не приехали. Поверь, Федерико любит тебя. Любит так, как только можно любить человека.
– Тогда почему он так поспешно отстраняется, стоит мне только слишком сильно прижаться к нему?
– Ради тебя же. Мой сын, как ты уже верно заметила, очень благороден. К тому же, он обожает и боготворит тебя. Слияние всего этого образовывает в нем желание защищать тебя даже от самого себя.
– То есть, если бы он меня так не любил…
– … давно поддался бы на твои намеки. А то, что у вас до сих пор ничего не было, делает ему честь и говорит о неограниченной глубине его чувств к тебе.
Мое сердце снова запело от счастья. Любит… Федерико любит меня! Любит так сильно, что боится даже самого себя ко мне подпускать! И осознание этого факта заставляет меня летать.
– Но что мне делать? – спросила я, наконец. – Ждать, пока его паранойя уйдет сама?
– А она и не уйдет, – покачала головой Аврелия. – Эта, как ты сказала, паранойя, вызвана любовью Федерико к тебе. Она бесконечна и безгранична. Соответственно, паранойя тоже. Пока у меня будет только один совет. Подумай. Не сердцем, а головой. Только головой. Подумай и реши, действительно ли ты готова к переходу ваших отношений на новый уровень. Просто подумай, а потом скажи мне свое решение.
– Хорошо, – кивнула я. – А как Вы думаете, Федерико… готов?
– Я не думаю, а знаю, Виолетта, – улыбнулась женщина. – Это стало ясно очень скоро после того, как он встретил тебя. Его чувства к тебе – это больше, чем просто подростковое увлечение. Намного больше. Наверное, даже больше, чем просто любовь. Кроме того, Федерико и сам по себе очень рано повзрослел.
– Что Вы имеете в виду? – напряглась я.
– Не то, о чем ты сейчас подумала, – успокоила меня Аврелия. – Просто он уже довольно давно осознал, что должен быть для меня другом, защитником, надеждой и опорой. И он стал им. Я знаю, что мой сын всегда будет на моей стороне. Наверное, отчасти в этом виноват Герман. Он все время говорит Федерико, что тот должен быть сильным.
– Да, я понимаю, – тихо сказала я. – Папа рассказывал мне историю рождения Федерико. Его отец…
Я осеклась, потому что Аврелия вдруг стремительно переменилась в лице. Оно внезапно ожесточилось. Серьезно. На мгновение женщина даже, казалось, постарела. Когда же она заговорила, в голосе ее послышался металл.
– А отца, считай, у твоего парня, вообще, не было, – отчеканила Аврелия Гонсалес.
– Простите, – быстро извинилась я.
Мгновение прошло. Как будто щелкнул выключатель. Мать Федерико снова стала самой собой – ласковой, милой и доброй.
– Ну, что, – решила она, взглянув на часы. – Я сейчас приведу себя в порядок, и мы можем ехать на концерт. Как раз успеем к началу.
Она ушла в ванную, а я осталась сидеть на кухне, гадая, как можно так внезапно измениться, пусть даже был упомянут человек, о котором ты знать не желаешь…
====== Глава 21 ======
Мы в молчании доехали до школы Федерико на серебристой машине Аврелии. Я чувствовала, что женщина на меня вовсе не сердится, но завести новый разговор боялась. Вдруг снова мимоходом задену больную тему?
– Я, наверное, напугала тебя? – неожиданно спросила Аврелия, когда мы уже парковались.
Я смущенно взглянула на нее, но ничего не сказала.
– Не отвечай, вижу, что напугала, – сама же и отвечала мать Федерико. – Просто не упоминай больше о НЕМ, и все будет хорошо.
В то мгновение я впервые услышала в голосе этой удивительной жизнерадостной женщины боль. И тогда все стало понятно. Ее до сих пор мучает боль, которую причинил Иглессиас. И это нормально. Странным здесь можно назвать лишь то, что Аврелия Гонсалес осталась доброй, веселой, открытой, улыбчивой и жизнерадостной женщиной. Некоторые черты ее характера, к слову, унаследовал и сын.
– Хорошо, – согласилась я, наконец. – Еще раз простите меня. Больше такого не повторится.
– Все в порядке, дорогая, – ласково улыбнулась Аврелия. – Это ты меня прости. Зря я сорвалась…
– Это нормально, – возразила я. – После всего, что мне рассказал об этом папа, это абсолютно нормально. Я, вообще, удивлена, что Вы не замкнулись в себе, а остались таким же замечательным человеком, воспитавшим, к тому же, замечательного сына.
Женщина ласково погладила меня по плечу, и я, как это ни удивительно, почувствовала что-то знакомое. Что-то, что очень давно не чувствовала. Как будто какое-то ощущение из детства.
Лишь тогда, когда мы вышли из машины возле трехэтажного белого здания, я вспомнила. То же самое я чувствовала в далеком детстве, когда меня обнимала мама. Почему-то именно Аврелия Гонсалес смогла дать мне то же ощущение. Именно она ассоциировалась у меня теперь со словом «мама». Странно. Хотя, наверное, все дело в том, что она – мать человека, которого я люблю больше жизни.
Наконец, мы подошли к дверям. В холле уже толпился народ. Несколько человек поздоровались с Аврелией, и та кивнула в ответ. Тут в коридоре показалась какая-то девочка. Невысокая, чуть ниже меня, и красивая. Прямые угольно-черные волосы блестели, отражая свет их окон, и ниспадали почти до пояса. Карие глаза смотрели с озорством, а одета она была просто – в джинсы и черную футболку с синим орнаментом. Тем не менее, выглядела эта девушка весьма эффектно. Она напомнила мне гимнастку из цирка – такая же тонкая, стройная и гибкая.
– Уважаемые гости! – звонко воскликнула она. – Мы просим вас пройти в зал. Концерт скоро начнется.
Толпа понесла нас в актовый зал. Мы с Аврелией вместе сели на третий ряд. А я вдруг поймала себя на мысли, что переживаю за Федерико больше даже, чем вчера за саму себя. Нет, я ни в коем случае в нем не сомневаюсь. Просто, если что-то пойдет не так, он расстроится, а для меня это невыносимо.
Но вот, зазвучали фанфары, и на сцену вышли позвавшая нас девушка и незнакомый парень. Высокий, статный юноша, примерно наших лет. Темноволосый, с маленькими почти черными глазами, очень крупным носом и округлым лицом.
– Добрый день, уважаемые гости! – провозгласил этот самый парень в микрофон.
– Мы рады приветствовать вас на нашем отчетном концерте! – вторила ему девушка.
– Этот концерт имеет большое значение для всех студентов нашей академии, – добавил парень.
– Особенно это важно для нас – первокурсников, – продолжила девушка.
– Сегодня мы впервые продемонстрируем свои таланты открыто.
– И мы – ваши конферансье…
– …Мартино…
– … и Глория…
– … с радостью представляем вам одну из наших восходящих звезд.
– Без преувеличений, она – королева восточного танца!
– У нее волшебный голос!
– Ее бедра – гордость нашей академии! – с нехорошей ухмылкой добавил парень.
– И почти все мальчики тайно в нее влюблены! – пробурчала девушка.
– На сцене первокурсница Деянира…
… с вокально-танцевальным номером «Мечта».
Заиграла восточная музыка. Конферансье ушли, а на сцену выплыла (по-другому не скажешь) девушка. Нет, не просто девушка, а очень-очень красивая девушка. Знойная брюнетка с очень длинными и очень пышными волосами, карими глазами, сверкающими, как топазы, тонкими чертами лица и точеной фигурой. Но меня поразило не это. Во-первых, лицо девушки покрывал такой толстый слой косметики, что, казалось, от резких движений он может разбиться, как стекло. Еще у этой самой Деяниры были очень сильно подведены глаза. Серьезно! Стрелки она вывела почти до висков, а толщина подводки была видна даже с третьего ряда. Во-вторых же, Деянира была почти обнажена. Босая, в сверкающей голубой юбке с разрезами выше бедер. Сама юбка была длинной, но два разреза по бокам ноги открывали. Таким образом, прикрытым тканью (да и то, почти прозрачной) оставалось только то, что находилось между ног. Бедра девушки были увешаны цепочками и бубенчиками, которые звенели при каждом движении. Верхняя часть тела тоже была почти обнажена, если не считать прозрачного топа, едва прикрывавшего грудь, который тоже был увешан различными бубенцами.
Потом Деянира начала петь. Голос у нее был мелодичным и даже приятным. Но сама песня… Я честно пыталась вслушаться и уловить хотя бы общий смысл. Обычно, люди пишут о том, что чувствуют. Но в этой песне абсолютно не было никакого смысла, никакой души и никаких чувств. Просто глупо зарифмованные строчки, положенные на посредственную музыку.
Зато танцевала Деянира отлично. Вся мужская часть зала, как зачарованная, смотрела на ее колыхающиеся бедра и грудь. Хотя, на мой взгляд, все это было несколько пошлым. Но меня волновало другое: действует ли это на Федерико. Относится ли он к числу парней, которые с ума по Деянире сходят? Нет, его, конечно, можно понять. Ведь она, и впрямь, очень красива. Но в груди у меня все равно вспыхнула ревность. Несмотря ни на что, я видела, до чего она красива и до чего прекрасно двигается. И мне казалось, что на ее фоне я сильно проигрываю.
Наконец, выступление закончилось. Зрительный зал взорвался аплодисментами и разочарованными криками. Мужская часть зрителей не хотела отпускать Деяниру. Даже странно. Абсолютно бессмысленная песня, исполненная без души. Удивительно, какую большую роль играет внешность. Мужчины…
Тем временем, Деянира ушла, а на сцену вернулись конферансье – Мартино и Глория.
– Всецело разделяю восторг зрителей! – провозгласил Мартино. – Сам до сих пор не пришел в себя!
– А теперь, я обращаюсь к женской части зала, – продолжила Глория. – Для вас тоже есть приятный подарок. Пока ваши мужчины приходят в себя, мы порадуем вас.
– Некоторые отправятся в такой же экстаз, как мы от Деяниры, – добавил Мартино.
– Итак, – подытожила Глория, – на сцене, без лишней лести, самый лучший парень во всей академии!
– Вот, спасибо! – деланно обиделся Мартино. – Обласкала!
– Констатация факта, – отмахнулась Глория. – А еще, он – самый добрый, самый вежливый, самый талантливый… В общем, самый-самый!
– Но главной отличительной чертой этого парня является другое, – встрял Мартино. – При всех своих замечательных качествах, он – единственный, кого абсолютно не трогают танцы Деяниры.
– Более того, – добавила Глория. – Он – единственный, за кем Деянира бегает сама, а парень даже смотреть на нее не хочет.
– Да за ним, вообще, все девушки без исключения бегают, – фыркнул Мартино.
– Итак, на сцене первокурсник Федерико с песней «Убит»!
Я на секунду даже подумала, что ослышалась. Но, когда на сцену во всем своем великолепии вышел мой возлюбленный, стало понятно, что все было услышано верно. Федерико никогда не бегал за Деянирой! Ура!
Стоп! Но ведь это значит, что это за ним бегают многие девушки! А если он с кем-то флиртует? Хотя, откуда такие мысли?! Мой возлюбленный просто не может мне врать! Он уже не один раз доказывал, что любит меня до безумия. И я не стану в нем сомневаться. Нет. Просто спрошу сегодня вечером, что у него со всеми этими девушками. Врать он не умеет, что я уже поняла.
Наконец, заиграла музыка. Медленная, грустная и очень трогательная. Каждая нотка была пропитана такой болью, что наворачивались слезы. Еще до начала самой песни мне хотелось убить того, кто причинил Федерико эту самую боль. А потом, когда он начал петь, мне сразу стало ясно: винить нужно не кого-нибудь, а саму себя. Я поняла: эту песню мой возлюбленный написал, когда вернулся сюда после нашего первого поцелуя в моей комнате и обмана Анжи. Это я виновата. Из-за меня ему было так больно. Ведь он так любит меня, а тут поцелуй и потом слова Анжи…
В песне было все. Вся печаль Федерико. Вся боль. Все страдания. Все мрачные мысли. Он пел о том, как хотел бы забыть поцелуй, но не может. Пел о том, что мой образ все время всплывает у него перед глазами, и он ничего не может с собой поделать. О том, как ему без меня плохо. О том, что не хочет жить (от этих слов меня обуял ужас, и я негромко ахнула). Сама песня носила несколько неясный характер. На протяжении ее, Федерико, словно говорил с кем-то. Он как будто общался с человеком, которого ему не хватало, делился с ним своими переживаниями и звал его, называя другом. Что бы это значило? Заканчивалась песня куплетом о том, что, как бы жестоко я с ним ни поступила, он будет любить меня всегда.
Федерико замолчал и нашел меня глазами. На миг наши взгляды встретились, и я только тогда поняла, что сижу в слезах. Мы посмотрели друг на друга. По моему телу прошла волна жара, потому что взгляд парня был полон любви и нежности. Мой тоже. На миг зал перестал существовать. Остался только Федерико и его взгляд, от которого кружилась голова. Я даже почти не слышала громовых аплодисментов от женской части зала. В себя пришла только тогда, когда парень скрылся за кулисами, а на сцену снова вышли ведущие.
– Итак, пока некоторые приходят в себя после выступления Федерико… – ехидно начал Мартино.
– Да ну тебя! – огрызнулась Глория и снова обратилась к зрителям. – Не знаю, как вам, а мне хочется пристрелить того, кто причинил нашему Федерико такую боль.
«А я хочу застрелиться сама, – пронеслось у меня в голове, – и Анжи с собой захватить».
– Итак, сейчас выступит еще одна девушка, – провозгласил Мартино. – Моя боевая подруга детства…
– Отличная певица! – добавила Глория.
– Непревзойденный композитор! – подхватил Мартино.
– Великолепный поэт!
– Замечательная танцовщица!
– И просто хороший человек!
– Габриэлла с песней «Не удивляйся»!
На сцену вышла девушка, которую и девушкой-то можно было назвать с натяжкой. Она больше походила на девочку-подростка, чем на шестнадцатилетнюю девушку. Короткие темные волосы ежиком торчали из-под серой бейсболки. Одета она была в мешковатые шорты и футболку. На ногах же красовались черные кеды. Однако пела Габриэлла, и впрямь, отлично. Да и танцевала здорово. Интересно, а как Федерико относится к ней?
В общей сложности, на этом концерте выступило около дюжины самых разных парней и девушек. Юношей, правда, было не так уж и много. Зато девушек порядком. И к каждой из них я невольно ревновала Федерико. Знаю, я ненормальная. Но почему-то каждая девушка казалась мне намного красивее меня самой. Возлюбленный не давал мне поводов, но что, если какая-то из этих девушек ему хотя бы нравится? Даже едва уловимо и несерьезно? Мысль о том, чтобы делить любовь Федерико с кем-то еще (кроме, разумеется, его семьи), меня ужасала. Он только мой. Навсегда.
====== Глава 22 ======
Комментарий к Глава 22 Внимание! Читая данную главу, автор настоятельно не рекомендует что-то есть или пить – можете поперхнуться! Я вас предупредила! За последствия не ручаюсь!
Когда концерт закончился, все выступившие студенты вышли на поклон. И вот, тогда мое терпение подверглось серьезному испытанию. Федерико стоял между Глорией и Деянирой. Вторая все время вилась вокруг него и пыталась тереться о его плечо. Мой возлюбленный, к его чести, отодвигался от нее дальше и дальше. Но проблема в том, что он очень приблизился к Глории. И, что странно, их это, казалось, вовсе не смутило. Напротив, девушка что-то спросила у Федерико, а тот кивнул.
Сердце мое опалила жгучая ревность. Они стоят так близко, да еще и шепчутся о чем-то! Да что эта идиотка себе позволяет?! И как Федерико – мой любимый, родной и единственный – может так поступать со мной?! Я не могу на это смотреть! На глаза навернулись слезы. В груди полыхало адское пламя. Не такое, как при объятиях и поцелуях с Федерико. Нет. Это пламя было злым. Оно сжигало все на своем пути.
Конечно, у моего возлюбленного с Глорией могли быть и чисто-дружеские отношения. Но ведь Мартино говорил, что за Федерико бегают все девушки без исключения. А значит, и Глория тоже. Нет. Здесь не просто дружба. То есть, конечно, мой любимый человек не стал бы меня обманывать. Возможно, он не знает о чувствах девушки. Или знает, но не говорит об этом, чтобы не ранить ее. Одно, впрочем, ясно: Глория общается с ним специально, чтобы когда-нибудь завоевать его сердце. Но уж этому не бывать! Сердце Федерико, как и он сам, принадлежит только мне! Навсегда!
Зрители начали расходиться. Мы с Аврелией тоже поспешили к выходу. Я все еще кипела от ярости, но машинально шла в нужном направлении.
– Мы подождем Федерико возле машины, – пояснила мать моего возлюбленного. – Он сам подойдет, как только примет поздравления от педагогов.
Ох. Значит, мы скоро увидимся. От этой мысли стало чуть легче. Но, конечно, ревности, кипевшей в груди, это нисколько не убавило. Честное слово, если эта крыса еще раз подойдет к моему возлюбленному, я за себя не ручаюсь! Кстати, интересно, а Аврелия в курсе, кто такая эта Глория и стоит ли ревновать к ней Федерико?
– А кто та девушка? – спросила я, когда мы, наконец, оказались возле машины. – Ну, которая была конферансье?
– Федерико сам тебе все расскажет, – уклончиво ответила Аврелия.
Я видела: эта женщина что-то знает. Но, раз Федерико сам должен мне все рассказать, настаивать не следует. Тем более, что гораздо удобнее слушать самого возлюбленного, чем его мать.
– А про Деяниру тоже расскажет? – уточнила я.
– Да нет, – улыбнулась Аврелия. – Здесь тайны никакой нет. Деянира, вместе с родителями, приехала сюда из Марокко, поэтому отлично танцует восточные танцы. Представители ее национальности, как правило, отличаются целомудрием. Но это не про Деяниру. Наверное, дело все в том, что она привыкла к повышенному вниманию со стороны противоположного пола. Весь Рим в курсе того, что она уже давно не девственница, и через нее прошло немало парней. Деянира одно время встречалась с сыном моей коллеги и, по ее словам, раздвинула ноги на третий день отношений. Федерико же увидел в ней не красивую оболочку, а душу. И ему стало понятно, насколько она пропащая.
– Но он понравился Деянире, – возразила я. – Ведь она так и вьется вокруг него.
– Может, понравился, – согласилась Аврелия, – а может, ей просто обидно. За ней все парни бегают, а он один смотреть на нее не хочет. Говорят, она заключила пари со своими подругами, что закрутит с ним роман.
– Да, и благополучно его проиграла! – со смехом произнес сзади знакомый голос.
Мы с Аврелией дружно обернулись. За нашими спинами, действительно, стоял Федерико собственной персоной. На мгновение я забыла обо всем и просто бросилась ему на шею. Мой возлюбленный оторвал меня от земли и крепко прижал к себе. Положив голову ему на плечо, я закрыла глаза. Господи, даже за какие-то несколько часов я так соскучилась! И теперь так счастлива, что он снова рядом!
Но вот, я открыла глаза и почти зарычала от возмущения, выпутываясь из объятий Федерико. Сердце протестующе ныло, но голова твердила, что нужно во всем разобраться. Потому что за спиной моего возлюбленного стояла Глория. Интересно, а что эта швабра здесь делает?! Федерико только мой!
Я отстранилась, скрестила руки на груди и хмуро посмотрела на девушку. А та преспокойно обратилась к… матери Федерико:
– Здравствуйте, Аврелия. Вы не возражаете, если я поеду с вами? Нам с Федерико нужно кое-что обсудить.
– Привет, Глория, – поздоровалась та. – Конечно, я не против.
Меня всю трясло от ярости и ревности. Хотелось порвать на куски эту… Глорию! Это что же выходит?! Она знает Аврелию?! У них с Федерико что, настолько близкие отношения?!
– Ну, что, тогда поехали? – пожал плечами мой возлюбленный.
– Погоди, – рассмеялась Глория, внезапно посмотрев на меня в упор. – Сначала давай объясним ситуацию твоей спутнице. А то она меня, похоже, сейчас меня на мелкие кусочки порвет!
Я задохнулась от возмущения. Нет, ну, это уже совсем ни в какие рамки! Она еще и смеется надо мной! Все, сейчас я ей выскажу!
Но все эти мысли повылетали из моей головы, когда любимые руки мягко обняли меня, а любимые губы нежно поцеловали складку, залегшую между моими нахмуренными бровями. Весь мой гнев куда-то испарился. Почему-то в объятиях Федерико я всегда уверена в том, что все у нас будет хорошо. И никакая Глория не сможет этого изменить.
– Ну, я сейчас вас познакомлю, и вы сами все поймете, – произнес мой возлюбленный.
Еще раз поцеловав меня в лоб, Федерико обратился к Глории:
– Я думаю, ты уже поняла, кто это.
– Поняла, – кивнула та, окинув меня оценивающим взглядом. – Так вот, из-за кого Федерико весь последний месяц был таким дерганным.
– Да не был я дерганным! – возмутился тот.
– Ну, да, всего-то пару раз грохнулся со стула, когда на телефон пришло очередное сообщение, – весело возразила Глория.
У меня возникло несколько странное ощущение. Ощущение, будто Федерико Глории, как парень, вовсе не нравится. Хоть она и окинула меня оценивающим взглядом, но, казалось, вовсе не видела во мне соперницы. И, тем не менее, она знает, кто я. Не думаю, что мой возлюбленный стал бы на каждом шагу рассказывать обо мне. А значит, Глория, как минимум, его хорошая знакомая.
Но тут Федерико, крепче обняв меня, кивком указал на девушку и сказал совсем уж неожиданную фразу:
– Вилу, это Глория, моя единокровная сестра.
Я остолбенела. Несколько секунд мой взгляд ошалело скользил с возлюбленного на Глорию и обратно. Да, я ожидала чего угодно, но только не этого! И, клянусь Богом, мне даже стало казаться, что эти двое чем-то друг на друга похожи!
– Но как… – только и смогла выдавить я.
– А ты думаешь, у Иглессиаса не было других интрижек на стороне? – изогнул бровь Федерико. – У него внебрачные дети почти по всему миру.
– Я не о том, – отмахнулась я. – Как вы нашли друг друга?
– Долгая история, – встряла девушка. – Давай поговорим об этом дома. Это мы уж так: чтобы ты меня не придушила.
Посмеиваясь, она первой села на пассажирское сидение. Аврелия уже сидела за рулем. Мы с Федерико вместе заняли задние места и смогли сидеть там в обнимку.
Ехали, молча. Я была счастлива. Все хорошо! Глория – просто сестра моего возлюбленного! А Мартино… Может, он просто не знает об их родстве, вот и причислил ее к остальным его поклонницам!
Вот и дом, в котором жили Федерико и Аврелия. Но, высадив нас, женщина сказала, что через полчаса у нее важная встреча, и уехала.
– Не хочет снова слушать об Иглессиасе,– с ходу определил Федерико, пока мы поднимались на лифте. – Для нее это нелегко.
– Знаю, – вздохнула Глория. – Жалко ее.
– Точно, – подхватил мой возлюбленный.
– Да, я сегодня утром как-то, сама от себя не ожидая, упомянула о нем, – виновато призналась я. – Чуть врагом не стала.
– С тобой все в порядке? – занервничал Федерико.
– Да, все хорошо, – кивнула я. – Аврелия просто как-то переменилась в лице.
– Ты сильно испугалась? – все еще беспокоился мой возлюбленный.
– Немного, – призналась я.
Федерико снова чуть приобнял меня и поцеловал в висок. По моему телу снова прошелся приятный электрический разряд. Сердце снова забилось, как колибри в клетке. И снова я подумала о том, что все у нас будет хорошо.
Наконец, мой возлюбленный открыл дверь, и мы прошли в квартиру. Федерико провел нас в гостиную, а сам сбегал и поставил чайник. Скоро мы пили чай с конфетами.
– Итак, – подытожила я, – рассказывайте, как вам удалось вычислить, что у вас один отец?
– Мы познакомились, когда поступили в эту академию, – начал Федерико. – Ребята как-то мне сказали, что Глория никогда не видела своего отца. Я тогда не придал этому особого значения. Пока не попал к ней домой.
– Домой? – изогнула бровь я, снова ощутив толчок ревности.
– Спокойно! – рассмеялась эта самая Глория. – Это не то, о чем ты думаешь! Просто я как-то раз заболела, а ребята всей группой решили прийти, навестить меня.
– Да, – подхватил Федерико. – Я, вообще, обалдел, когда увидел на столике с фотографиями знакомую физиономию!
– Он спросил, кто это, а я сказала, что единственное напоминание об отце, – добавила Глория. – И вот, тогда мы все поняли.
– Странно, – вздохнула я, обращаясь к возлюбленному. – Папа говорил, что ты никогда не хотел иметь с отцом ничего общего.
– И сейчас не хочу, – пояснил тот. – Но почему я не могу принять свою сестру? Она ведь ни в чем не виновата! Тем более, Иглессиас и ее не признал!
– Вот именно! – подхватила Глория. – Папаша у нас, конечно, не дай боже. Именно поэтому мы – его внебрачные дети – должны держаться вместе. Это делает наше существование более или менее осмысленным.
– Ты что говоришь такое?! – возмутилась я, крепче вцепившись в руку Федерико.
И в самом деле, что она несет?! Существование?! Федерико существует?! Да если бы не он, это я бы, наверное, не жила, а существовала, как было до встречи с ним! Именно он вдохнул в меня жизнь и научил любить по-настоящему! Существует… В жизни не слышала ничего глупее!
– Спокойно, спокойно! – рассмеялся мой возлюбленный, нежно целуя меня в щеку. – Она просто шутит!
– А с тобой мы еще поговорим по поводу того, что ты ничего мне не рассказал о своей сестре! – в шутку погрозила я возлюбленному.
– Боюсь, что это моя вина, – возразила Глория. – Это я попросила Федерико ничего пока тебе не говорить. Прости. Но уж очень хотелось посмотреть на выражение твоего лица!
– Кстати, да, – поддакнул ее брат и мой возлюбленный. – Я хотел рассказать, но Глория очень просила молчать.
Я улыбнулась и крепче прильнула к нему. А тот вдруг посерьезнел и обратился к сестре:
– Так, с этим мы разобрались. Теперь давай, выкладывай, о чем ты хотела поговорить?
– О Мартино, – тоже перестав веселиться и горестно вздохнув, изрекла та.
– Минутку! – спохватилась я. – Так вы об этом на сцене шептались?
– Да, – пояснил Федерико. – Глория сказала, что ей нужно со мной поговорить. Правда, о чем, я не знал.
– И что же с этим Мартино, если не секрет? – полюбопытствовала я.
Глория густо покраснела и принялась иступлено расправлять несуществующие складки на своей футболке.
– Он ей уже давно нравится, – ответил за сестру Федерико. – Но увивается за этой идиоткой, Деянирой.
– Вот-вот! – подхватила Глория. – Я вижу, что на самом деле она ему не нравится – это все воздействие ее обаяния. Но Мартино просто не видит или не хочет видеть того, кто она на самом деле. И того, что он мне нравится.
– Слепой идиот, – заключил Федерико. – Как и большинство парней в нашей академии, между прочим. Что они находят в Деянире – непонятно.
– Наверное, то же, что и в тебе – большинство девушек! – поддразнила Глория.
Меня снова обожгла ревность. Такая, что я непроизвольно крепко вцепилась в руку Федерико. Он, конечно, это почувствовал и со смехом нежно поцеловал меня в висок.
– Успокойся! – тоже рассмеялась Глория. – Он не одну из них в упор не видит! Особенно, после того, как вернулся из Аргентины!
– И влюбился там до предела! – заключил парень, отпустив мою руку лишь для того, чтобы обнять за плечи.
Я прильнула к нему крепко-крепко, чувствуя себя абсолютно счастливой. Он только мой! Навсегда! Никому его не отдам!
– Ну, то, что до предела, я в курсе! – хмыкнула Глория. – Надо было видеть твое лицо, когда ты, ни с того, ни с сего, приехал раньше положенного.
Это она, наверное, про тот случай с поцелуем. Видимо, в то время, Федерико нужна была поддержка, которую Глория ему предоставила. Может, ее даже стоит поблагодарить. Но сначала не мешает кое-что выяснить…
– Это он в своей песне случайно не к тебе обращался? – спросила я.
– Нет, – пробурчала та. – Я тоже пыталась выяснить объект его обращений, но он сказал, что не хочет об этом говорить.
– Ты, наверное, за него очень переживала? – сочувственно вздохнула я.
– Конечно, – согласилась Глория. – Когда он приехал, Аврелия позвонила мне, потому что не понимала, что с ним, а он не хотел рассказывать. Она видела только, что ему очень плохо. Я тут же пришла и едва узнала своего брата. Сказать, что ему было плохо, – это не сказать ничего. Он был полностью сломлен и морально истощен. Я смотрела ему в глаза и не видела ничего. Совсем. Федерико был похож на ожившего мертвеца. Глаза пустые, лицо белое, как мел… Но и это не самое страшное. Он как будто утратил волю. Волю к победам, волю к приключениям. Мне даже показалось, что он жить не хотел.
– Не показалось, – мрачно заявил Федерико.
Меня охватил леденящий ужас. Я чуть не потеряла его! Господи, а что было бы, не прилети я к нему?! Даже думать об этом боюсь! И все из-за выходки Анжи! Ненавижу ее! И никогда не прощу!
– Даже думать об этом больше не смей! – вскричала я, обращаясь к возлюбленному.
– Пока мы вместе – ни за что! – рассмеялся тот, крепче обняв меня. – Теперь ты – моя жизнь!
Нет, ну, вот, как, после таких слов, можно не успокоиться?! Поэтому я вздохнула и положила голову ему на плечо. Так тепло и хорошо – словами не описать!
– Ну, ладно, – подытожил Федерико. – Теперь давай, Лори, рассказывай, что там у тебя с Мартино.
Я сразу поняла, что Лори – это сокращение от Глории. Вполне понятно, что брат сокращает имя сестры. Я даже почти не ревновала.
– Да ничего, – пробурчала девушка. – В этом вся проблема! То есть, он на меня смотрит, но этим дело и ограничивается! То ли он чего-то боится, то ли стесняется – не знаю! Как мне все это надоело!
– Но ты ему нравишься, и это видно, – заметил Федерико. – Теперь самое главное – заставить этого придурка сделать первый шаг.
– Можно спросить? – подала голос я, потому что меня внезапно осенило.
– Конечно, – улыбнулся Федерико.
– Мартино и остальные ваши в курсе того, что вы брат и сестра?
– Нет, – отвечала Глория. – Мы решили сохранить это в тайне до поры, до времени.
– Это хорошо, – заметила я. – Мне кажется, я знаю, что делать. Во время концерта я заметила, что Мартино, кажется, немного ревнует тебя, Глория, к Федерико. Думаю, вам нужно проводить больше времени вместе – и он поймет, что, если не пошевелится сейчас, его опередят.
Вот так. Именно эта идея и пришла мне в голову. Может быть, так Мартино быстрее наберется мужества. И я не буду ревновать. Во-первых, потому что сама их на это подговорила, а во-вторых, потому что знаю об их родстве.
– А ведь верно, – задумчиво протянула Глория. – Он увидит нас пару раз вместе, начнет злиться, приревнует, и это придаст ему решимости.
– А потом мы скажем ему правду, – заключил Федерико. – Но только после того, как он сделает первый шаг!
– Виолетта, ты гений! – воскликнула Глория.
