Текст книги "Вечное "люблю" (СИ)"

Автор книги: Смешинка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

Этой фразой я ввела всех присутствующих в полнейший ступор. Все, включая Джейт и Матиаса, как по команде, разинули рты. Что касается Анжи, она его и не закрывала. В гостиной воцарилось предгрозовое молчание. Нарушил его мой отец секунд через тридцать. И то, голос его звучал очень тихо и неуверенно.

– В кого?

– Ты верно услышал, – почувствовав себя смелее, заговорила я. – Это Федерико. Когда он появился, чувства к Леону и Томасу у меня начали постепенно уходить. А к нему я испытывала то, чего, вообще, никогда ни к кому не испытывала. Эти чувства меня поначалу пугали. Но время шло, а я все сильнее привязывалась к Федерико и все сильнее влюблялась в него. А вчера вечером я внезапно осознала, что ни Леон, ни Томас мне не нужны. Что теперь место в моем сердце есть только для Федерико. И тогда… Не знаю, что тогда на меня нашло, но я… поцеловала его.

– Что?! – взревел мой отец.

– Спокойно, сеньор Герман! – воскликнула Ольга. – Что Вы кричите, не разобравшись? Может, Виолетта имеет в виду безобидный чмок в щеку!

– Нет, – заявила я. – Не безобидный. Я поцеловала его в губы. По-настоящему.

– С языком что ли? – ляпнула Джейт.

Все удивленно на нее уставились. Женщина покраснела, пробормотала что-то нечленораздельное и поспешно замолкла. Однако, наверное, мне следовало сказать невесте своего отца «спасибо». Хоть ее никто и не понял, она невольно разрядила обстановку.

– Ладно, – тихо произнес Герман Кастильо через пару секунд. – Но сейчас ты понимаешь, что поступила неправильно?

– Может быть, – отвечала я. – Но мне слишком плохо, чтобы об этом задуматься.

По щекам моим снова потекли слезы. Никто, конечно, их не видел, а всхлипы я подавила, несмотря на боль. Волосы надежно прикрывали лицо. А вот дрожь в голосе мне спрятать не удалось.

– Из-за того, что Федерико уехал? – тихо спросила Ольга.

Этими словами она сделала мне еще больнее. Лишний раз напомнила, что мой любимый человек уехал неизвестно, куда. И попала в точку, поэтому я кивнула, роняя слезы на юбку.

– Сбежал он, а не уехал! – встряла Анжи. Я последней его видела. Прости, Вилу, но он сказал, что не хочет ранить твои чувства, поэтому уезжает. Он не любит тебя.

Я посмотрела на гувернантку. Господи, да где раньше были мои глаза?! Она ведь нагло врет сейчас! Хотя, не знай я правды, могла бы и поверить. Но одного Анжи не учла: Федерико гораздо умнее, чем она думала. Ну, сейчас я ей устрою!

– Неужели? – холодно заговорила я. – А что ты на это скажешь?

С этими словами, я развернула письмо Федерико, встряхнула его и начала читать вслух. Голос мой дрожал, по щекам катились слезы, но я не замокала, пропустив только тот фрагмент, где мой любимый просил прощения за то, что чуть не рассказал папе про «Студию» и что пытался меня поцеловать (а то этот самый папа убил бы его).

– Это письмо я нашла сегодня утром у своей двери, – заявила я, завершив чтение. – И ты, Анжи, все еще утверждаешь, что видела Федерико? Хочешь, я тебе скажу, что на самом деле произошло? Вчера вечером ты случайно увидела наш поцелуй и была очень встревожена тем, что я, в разговоре с тобой, не воспринимала твои доводы. И ты решила, что нет Федерико – нет проблемы. Поэтому ты, поговорив со мной, зашла к нему и сказала, что я его не люблю, а поцеловала просто под воздействием какого-то импульса. Все верно?

Гувернантка, округлив глаза, смотрела на меня. Но только она еще не все видит. Вот, сейчас… Я откинула волосы назад так, чтобы стали заметны мои слезы, опухшее лицо и красные глаза.

– Вот это все, – заявила я, – все, что ты сейчас видишь на моем лице – последствия отъезда Федерико. Ты думала, что чувства к нему мне только мерещатся. Будь это так, я бы не стала ни плакать, ни рассказывать что-либо папе, правда? Но я рассказала. Более того, я весь день не просто плакала. Нет. Я рыдала и билась в истерике, а виновата в этом ты!

– Минутку! – привлек всеобщее внимание мой отец. – Это что выходит?! Моя дочь влюбилась в сына моей подруги, Анжи это не понравилось, она решила всех обмануть, а теперь из-за нее Виолетта в таком состоянии?!

– Да, папа, – ответила я.

– Вилу, – тихо сказала Анжи, – я… я хотела, как лучше!

– А получилось так, что ты причинила мне боль! – отрезала я.

– Но ты же знаешь, я не к этому стремилась! Я не думала, что у тебя все настолько серьезно!

– Именно! – огрызнулась я. – Ты НЕ ДУМАЛА! В этом все дело! А насчет Федерико, да, все серьезно, а не как с Леоном и Томасом!

– А ты уверена, что с его стороны все так же серьезно?! – напрямик спросила Анжи.

– Да, уверена, – парировала я. – Чтобы ты знала, Федерико чуть ли не самого нашего знакомства пылинки с меня сдувал! Ни один парень не относился ко мне так!

Я снова расплакалась, вспомнив его ласковые взгляды и нежные улыбки. То есть, конечно, дело не в воспоминаниях. Они-то вызывали у меня химические реакции в организме и приятное головокружение. Причиной моих слез являлось то, какими далекими кажутся эти самые воспоминания теперь, когда Федерико уехал…

– Кстати, Анжи, Виолетта права, – вставил Ромальо. – Я однажды видел, как эти двое беседовали. Их взгляды, жесты – все так и было преисполнено любовью.

– Вот именно, – выдавила я сквозь рыдания. – Я сердцем чувствую, что это все серьезно, и…

– Нет! – вскричал мой отец. – Ты еще мала для серьезных отношений!

– А для несерьезных? – хихикнула Джейт.

– Тем более! – отрезал Герман Кастильо. – Ты еще ребенок, Виолетта! Я запрещаю…

– Что запрещаешь?! – вступился Ромальо. – Влюбляться?! Извини, но сердцу не прикажешь!

– Я запрещаю даже близко подходить к Федерико! – отмахнулся тот.

– А смысл, если он уже уехал? – изогнул бровь Ромальо.

– И вообще, – неожиданно подала голос Джейт, – тебе, дорогой, не мешает поучиться женской психологии. Даже если ты запрешь все двери, Виолетта сбежит к своему возлюбленному через окно!

– А что мне делать? – развел руками Герман Кастильо. – Моя дочь влюбляется в сына моей подру…

– Вот именно! – вскричал Ромальо. – Прислушайся к собственным словам! Она влюбилась не в кого-нибудь, а в сына твоей подруги, то есть, в человека, которого ты хорошо знаешь и которому доверяешь! Это ли не везение?!

– Но не в семнадцать же лет!

– А ты бы предпочел, чтобы она в тридцать втрескалась по уши в какого-то проходимца? Мой отец помолчал секунд пять, а потом уже спокойнее произнес:

– Пожалуй, нет.

– Правильно! – встряла Ольга. – А теперь, посмотрите еще раз на Виолетту!

– Неужели твое сердце не разрывается от боли, когда ты видишь ее опухшее лицо и заплаканные глаза?! – подхватил Ромальо.

– Они правы! – неожиданно подал голос Матиас. – Страдания Виолетты здесь увидели все! Я, Джейт, Ольга, Ромальо, Анжи… Неужели ты не видишь их?!

– Точно! – ввернула Джейт. – Герман, твоей дочери плохо!

– Она страдает, Герман! – заключил Ромальо. – Так вместо того, чтобы кричать, не лучше ли попытаться помочь ей?!

Мой отец обвел присутствующих взглядом и задержал его на мне. Поняв, чего он ждет, я робко заговорила:

– Ну, пожалуйста! Ты ведь знаешь, где он живет! Просто скажи мне адрес, а все остальное я сделаю сама!

Герман Кастильо задумался. Я с замиранием сердца ждала вердикта. Именно от моего отца зависело то, увижу ли я снова своего любимого человека. Папа еще раз окинул взглядом всех присутствующих, вздохнул и, наконец, спросил:

– Ромальо, у нас завтра нет никаких важных дел?

– Нет, – покачал головой тот. – Только встреча с финской делегацией, которой ты собирался отказать.

– Отлично, откажешь им завтра сам, – заявил Герман Кастильо и обратился ко мне. – Вот, что, Виолетта. Точного адреса Гонсаллесов я не помню, но дорогу знаю. Поэтому завтра мы летим в Италию.

Мое сердце зашлось. Завтра я увижу Федерико! Уже завтра! Через каких-то несколько часов мы поговорим и все выясним! В радостном порыве я подбежала к отцу, крепко обняла его и чмокнула в щеку. Тот рассмеялся, но тут же смутился.

– Слушай, – слегка отстранив меня, произнес он, – ты не обижайся, но, если Федерико завтра увидит тебя в таком виде, он испугается.

Я густо покраснела. Да, могу себе представить, на кого сейчас похожа! Хотя, нет. Даже представить боюсь.

– Не волнуйся, милая, – неожиданно тепло улыбнулась мне Джейт. – Я помогу тебе оправиться.

Я удивилась, но все же кивком поблагодарила будущую мачеху. А мой отец тем временем обратился к Анжи:

– Что касается Вас, Вы сами себя наказали. Я очень сомневаюсь, что в будущем моя дочь снова начнет Вам доверять. И все-таки хочу предупредить: если Вы еще раз причините ей боль, я Вас уволю.

Анжи сидела, опустив голову, как провинившаяся школьница. И мне впервые в жизни не было ее жаль.

– А сейчас, – подытожил мой отец, – будьте добры, найдите садовника и передайте, чтобы он помыл мою машину. А после этого проследите, чтобы он сделал это качественно.

Женщина вздохнула и вышла на улицу.

– Ты что, на машине собрался в Италию ехать? – спросил Ромальо, когда за ней закрылась дверь.

– Нет, – улыбнулся Герман Кастильо. – Просто решил ее спровадить, чтобы не крутилась под ногами. У нас дел невпроворот, а лично я Анжи ничего важного доверять больше не могу.

Мы все дружно понимающе кивнули. Самое интересное, что мне и сейчас не было жаль свою гувернантку. Она пыталась разлучить меня с любимым, и вполне заслужила такую участь. А папа тем временем торопливо заговорил:

– Итак, нам нужно спешить. Ольга, займитесь ужином. Ромальо, пойдем в кабинет, я дам тебе указания насчет завтрашнего дня. Джейт, милая, когда приведешь Виолетту в порядок, помоги ей собраться, пожалуйста. Матиас, не сочти за труд, позвони в аэропорт и закажи два билета на ближайший рейс до Рима.

После этого, все поспешили разойтись. Ольга – на кухню, папа с Ромальо – в кабинет, Матиас – к стационарному телефону, а мы с Джейт – к ней в комнату.

====== Глава 5 ======

У Джейт была своя ванная, куда она меня и отвела. Я послушно шла за будущей мачехой, но в голове у меня висел вопрос: почему эта мегера вдруг стала так хорошо ко мне относиться?

– Не бойся, Виолетта, – улыбнулась Джейт, придвигая стул к раковине, – я приведу тебя в порядок.

– Правда, приведешь? – приподняла бровь я.

– Обижаешь! – рассмеялась невеста моего отца. – Я за час сделаю из тебя такую красотку, что родной отец не узнает!

– Знаю, знаю, – отмахнулась я. – Мне непонятно, зачем ты это все делаешь? Ты ведь, вроде как, на дух меня не переносишь!

– Да нет, – пожала плечами Джейт. – То есть, ты мне не очень-то нравилась, но дело все в твоей истории. Я тебя очень хорошо понимаю, и это несколько меняет мое к тебе отношение.

– То есть, у тебя было нечто похожее? – уточнила я.

Джейт кивнула, перестав улыбаться. И тогда я увидела то, что невольно вызвало у меня сочувствие. Боль. Страдания. Было заметно, что невесту моего отца до сих пор мучают те события. В ту секунду между нами возникла некая связь. Мне внезапно захотелось узнать, что произошло.

– Расскажешь? – спросила я.

– Если пообещаешь, что об этом никто, кроме нас двоих, никогда не узнает, – ответила Джейт.

– Клянусь, – кивнула я.

Мы вернулись в саму комнату. Невеста моего отца присела на кровать и жестом пригласила меня занять место рядом.

– Так что произошло? – тихо спросила я, усаживаясь.

– Я была, примерно, в твоем возрасте, – начала Джейт, отрешенно уставившись в противоположную стену. – Училась, ходила на дискотеки, сплетничала с подругами. Словом, была обычным подростком. Тогда и появился он. Парень на год старше меня. Он приехал из Мексики по программе обмена. Его звали Шанди. Он был таким красавцем… Все девочки тут же начали строить ему глазки, а выбрал он одну меня. Начал за мной ухаживать, но я решила чуть-чуть построить из себя недотрогу. Зря. Пока Шанди пытался добиться меня, моя двоюродная сестра Саритта быстренько его окрутила. История, конечно, очень популярная. Такие ситуации встречаются сейчас на каждом шагу. Но мне от этого не легче. Очень больно, когда тебя предают близкие люди. Вот так. Меня предала двоюродная сестра, а тебя – гувернантка, которую ты считала подругой.

Я молчала. Сердце мое наполнилось сочувствием и пониманием. Впервые мне стало искренне жаль Джейт. И, посмотрев на нее, я впервые осознала, что она гораздо старше меня. А еще, я невольно прониклась доверием к этой женщине. Поняла, что могу не думать о том, о чем с ней говорю.

– Вот такая история. О ней знает только Матиас, а теперь и ты. А, когда ты сегодня рассказала о том, что произошло с Федерико, я очень хорошо тебя поняла. Поэтому и решила помочь тебе. Анжи так с тобой поступила, потому что не смогла понять. А вот я поняла. И не хочу, чтобы ты повторяла мои ошибки. Я ведь сдалась тогда, отступила в сторону. А кто знает – вдруг Шанди и был моей судьбой?

Не отдавая себе отчета, я обняла Джейт. Она тоже обхватила мои плечи и даже чмокнула в макушку.

– Мы могли бы стать подругами, как думаешь? – тихо спросила невеста моего отца.

– Наверное, – ответила я. – Но сейчас мне важно только одно: найти и вернуть Федерико.

– Понимаю! – рассмеялась Джейт, отпустив меня.

И вот, как будто щелкнул выключатель, передо мной оказалась та женщина, которая только что завела меня в комнату. Веселая и оптимистично настроенная. И добрая.

– Тогда чего мы ждем? – смеясь, спросила она. – Ты ведь не можешь встретиться со своим принцем в таком виде, правда? Но не бойся, ты попала в хорошие руки. Сейчас я сделаю из тебя такую красотку… Мы твоего Федерико просто сразим!

– Он и так с меня пылинки сдувал, – заметила я, невольно все же улыбнувшись.

– И будет сдувать, – продолжала невеста моего отца. Не волнуйся, мы вернем его.

С этими словами, она схватила меня за руку, завела в ванную, посадила на стол и объявила:

– Сначала займемся волосами!

– А что с ними не так? – занервничала я, рассеянно потянув за прядь.

– Все так, не волнуйся, – успокоила меня Джейт. – Просто на встречу с любимым человеком лучше ехать с идеально-чистой головой, не находишь? К тому же, на завтра у меня огромные планы по поводу прически. Твой Федерико упадет еще до того, как ты начнешь что-то ему объяснять!

Она посмеялась, а затем, велела мне откинуть голову назад, опустила мои волосы в раковину и включила теплую воду. Следует признать, эта женщина знала, что делала. Ее пальца проворно втирали шампунь в мою голову. И это было совсем не больно. После тщательной промывки, мои волосы подверглись такой же тщательной сушке феном.

Так, – подытожила невеста моего отца. – Теперь лицо. Герман прав, если я ничего с ним не сделаю, твой Федерико испугается.

Признаться, я не верила, что любимый человек испугается моего опухшего лица. Нет. Его хватит удар, когда он поймет, что это все произошло со мной из-за его отъезда. Не думаю, что ему так уж важен внешний вид девушки. Тем не менее, не став спорить, я позволила Джейт нанести на мое лицо какой-то прохладный гель, который пах травами.

– Теперь ждем пять минут, – распорядилась моего отца. – А пока, я немного подпилю твои ногти. Ты не возражаешь?

– Нет, – отвечала я.

Секунды через три мою руку взяли, и я почувствовала, как по ногтям забегала пилка. Признаться, мне никогда не нравился этот звук, поэтому я решила завести разговор.

– Джейт, а помнишь, я сказала, что сама поцеловала Федерико?

– Помню.

– Ты меня не осуждаешь?

– Разумеется, нет! Более того, я всецело тебя поддерживаю! Понимаешь, мужчины во всем любят точность. Вот, пока не скажешь им всю правду прямо в лоб, они будут молчать и никаких намеков не поймут. Поэтому я считаю, что ты правильно сделала, поцеловав Федерико. Это уже Анжи во всем виновата. Не вмешайся она, утром вы бы все обсудили, и…

Она хмыкнула, давая понять, что монолог закончен, и перешла к другой руке. А я вдруг почувствовала необычайное доверие к ней. Поэтому решилась рассказать кое-что еще.

– Слушай, если я тебе поведаю то, о чем не сказала никому, ты сохранишь это в секрете?

– Обещаю. Давай.

– Однажды Федерико уже пытался меня поцеловать. А я его оттолкнула, да еще и накричала.

– Почему?

– Ну, тогда я еще не разобралась в своих чувствах к нему. И, когда он приблизился, мне стало стыдно. Я ведь еще встречалась с Леоном…

– А сейчас? Вы расстались?

– Да, расстались. Точнее, это он меня бросил. А мне вдруг как-то все равно стало. И Томас как будто больше ничего для меня не значит…

– Это нормально. Леон и Томас просто тебе нравились. А вот в Федерико ты влюбилась. Но любовь эта зарождалась постепенно, поэтому ты, испугавшись, собственных чувств, оттолкнула его.

– Да, верно, – вздохнула я. – Ты права. Так это наш секрет?

– Как и то, что я рассказала тебе, – ответила Джейт. – Теперь давай смоем маску.

Когда мое лицо снова было чистым, я посмотрела в зеркало. Опухоль спала, но краснота оставалась.

– Это еще не все, – улыбнулась невеста моего отца. – Подожди минутку.

С этими словами, она намочила какой-то жидкостью два ватных диска и, приказав мне закрыть глаза, аккуратно приложила их к ним.

– Нужно еще немного подождать, – услышала я ее голос. – А пока, можно кое о чем тебя спросить?

– Давай, – пожала я плечами.

– Ты говорила, что сама поцеловала вчера Федерико. А что же он?

Сердце мое зашлось, когда я вспомнила реакцию любимого. Вспомнила, как от его пыла у меня закружилась голова. Вспомнила, как он оторвал меня от пола. Вспомнила его такой родной запах. Вспомнила вкус его губ…

– Он… ответил, – призналась я. – Ответил так, что я чуть с ума не сошла.

– А это был короткий поцелуй? – полюбопытствовала Джейт. – Просто короткое соприкосновение или что-то еще?

– Не знаю, – честно ответила я. – Помню только, как наши губы встретились, как у меня внутри все пылало огнем… А потом вошла Анжи.

Джейт замолчала, но теперь любопытство ощутила уже я.

– Слушай, помнишь, когда я сказала, что вовсе не в щеку чмокнула Федерико, а поцеловала в губы?

– Помню.

– Ты тогда задала какой-то странный вопрос… Что значит «с языком»?

– Кхм… Тебе лучше не знать. Пока, по крайней мере.

– Нет, скажи!

– Тебе еще рано это знать!

– Ты прямо, как папа! Просто объясни в двух словах, что это такое?

– В двух словах? Это такая форма поцелуя.

С этими словами, она освободила мои глаза и велела еще раз умыться. Я снова посмотрела на себя в зеркало и приятно удивилась. Никакой красноты! Джейт взяла полотенце и принялась аккуратно промокать мое лицо. Интересно, что она еще задумала? Но больше всего меня волновало любопытство, которое так и не было удовлетворено.

– А чем обычный поцелуй отличается от этого… с языком?

– Ой, прекрати! – поморщилась женщина. – Твой отец меня убьет, если мы будем общаться на такие темы!

– А мы ему не скажем, – состроив умоляющую мину, заканючила я. – Ну, пожалуйста!

– Ладно, ладно, – рассмеялась Джейт. – Расскажу подробнее. Поцелуй с языком по-другому еще называют французским поцелуем. Суть его заключается в том, что ты касаешься партнера не только губами, но и языком.

– Это как? – опешила я.

– Ну, смотри. Ты, во время поцелуя, немного разжимаешь зубы и касаешься языком языка партнера.

– И все?

– Нет, почему? Настоящий французский поцелуй подразумевает всякое там поглаживание языков друг друга, переплетение этих самых языков… Да все, что угодно!

– А есть, вообще, какие-то ограничения?

– Только нормы элементарного приличия. На улице, к примеру, лучше с языком не целоваться, а то не всем прохожим приятны такие зрелища. Но, вообще, если вы вдвоем и уверены, что вас никто не потревожит… Тогда можно творить с языками что хотите. Можно даже перейти к легким покусываниям. Тут самое главное – не засовывать язык слишком глубоко в рот партнеру, а то можно и рвотный рефлекс вызвать.

– А ты целовалась с языком?

– Да. Два раза в жизни. Сначала в семнадцать лет – на спор, а потом, через два года, когда встречалась с французом.

– И как это?

Я сама себе поражалась. Наверное, услышав о сплетенных языках, я должна была испытать отвращение. Все-таки это – полное пренебрежение к правилам гигиены. Но в тот момент, я, вообще, об этом не думала. Нет. Мне почему-то стало очень любопытно. И даже очень захотелось попробовать. Но только с Федерико. Только с ним одним, потому что мысль о французском поцелуе, к примеру, с Леоном и вправду, вызывает жуткое отвращение. А вот стоит мне подумать о таком виде поцелуя с участием меня и Федерико, как внутри разгорается странное и неведомое доселе ощущение. Это похоже на… Хотя, нет. Это ни на что не похоже. Чувство, которое невозможно описать словами. Химические реакции, которые невозможно выразить. С уверенностью могу сказать только одно: я никогда ничего подобного не испытывала. Это было новое чувство, которое мне нравилось.

– Честно говоря, отвечала на мой вопрос Джейт, – ощущения от поцелуя с языком гораздо ярче, чем от обычного. Особенно, если ты целуешься с тем, кого по-настоящему любишь… Стоп! А зачем это тебе?!

– Да просто интересно, – невинно пожала плечами я, хотя мысленно все еще представляла наши с Федерико сплетенные языки.

– Смотри у меня! – шутливо погрозила мне пальцем Джейт. – Герман будет в ярости, если узнает, что ты целуешься с кем-то по-французски! А что он сделает со мной, если узнает, КТО тебе об этом рассказал, я, вообще, молчу!

– Не волнуйся, – кивнула я. – Он ни о чем не узнает. Пойдем собирать вещи.

Я не случайно перевела разговор на другую тему. И не случайно ответила именно так. Мне хотелось верить, что однажды мы с Федерико испытаем этот поцелуй с языком. Но сначала нужно его найти и поговорить с ним. Я объясню любимому ситуацию, и все будет хорошо! Мы встретимся уже завтра! Не могу дождаться! Клянусь, если бы не Джейт, я считала бы минуты. Скучаю по Федерико всем своим существом. И люблю его всем сердцем. Я верну тебя, родной мой!

====== Глава 6 ======

Утром я проснулась в диком волнении. Накануне Джейт уговорила меня лечь пораньше, но я все равно всю ночь ворочалась, думая о том, что скоро смогу поговорить с любимым человеком. Очень скоро я все ему объясню! Поэтому, наверное, по всем биологическим законам, я должна чувствовать себя разбитым градусником. Однако, это было не так. Нет. Я чувствовала только приятное тепло в груди и волнение перед встречей с любимым. А еще, сердце мое билось несколько чаще обычного, приближая долгожданный миг…

Набрав в грудь воздуха, я тут же выдохнула и поднялась. Мы с Джейт еще вчера вечером обсудили весь мой образ, поэтому, приняв душ, я быстро надела нежно-розовое платье чуть выше колен, браслет и кулон. Впрочем, стоило мне застегнуть последний аксессуар, как в комнату вошла Джейт с выражением шального предвкушения на лице.

– Ну, что, готова сразить своего Федерико наповал? – весело спросила она, немедленно схватив расческу.

– Немного волнуюсь, – призналась я. – А вдруг он не захочет меня слушать?

– Не говори глупостей, – отмахнулась невеста моего отца. – Если любит, обязательно выслушает и все поймет!

– А вдруг его просто нет в Италии? – не унималась я. – Вдруг он поехал не домой?

– Тогда его мать должна быть в курсе, где он, – успокоила меня Джейт. – И Герман сможет это у нее выпытать.

– А вдруг он не захочет возвращаться?

– Виолетта, он ведь влюблен в тебя! Поэтому последует за тобой куда угодно! Короче говоря, если любит, вернется.

– А вдруг…

– Слушай, перестань себя накручивать! – рассмеялась Джейт, причесывая меня. – Дождись встречи с Федерико, а там посмотришь! Все будет хорошо, ясно?

– Ясно, – сдалась я.

Невеста моего отца, расчесав мне волосы, выпрямила их, а затем, снова накрутила. В результате вышли очень красивые локоны, которые, в сочетании с типом моего лица, смотрелись очень мило.

– Отлично, – изрекла Джейт, заливая прическу лаком для волос. – Все просто превосходно! Сейчас нанесем легкий макияж – и ты будешь полностью готова.

Макияж, действительно, был легким – лишь немного водостойкой туши и румян. Сильно меня красить Джейт не рискнула, ведь я могу, при встрече с Федерико, не выдержать и разревется. Когда я нанесла последний штрих в виде духов, в дверь постучались.

– Войдите! – одновременно воскликнули мы с Джейт.

Это оказался мой отец. Он окинул меня невольно восхищенным взглядом и сказал:

– Ну, вот, теперь это снова моя красавица-дочь! Джейт, ты умница!

Мы сего невестой переглянулись и в один голос спросили:

– Когда самолет?

– Через полтора часа, так что давайте поторопимся, – ответил Герман Кастильо. – Завтрак уже готов.

Мы втроем поспешили вниз. Ромальо и Анжи уже сидели за столом, а Ольга расставляла тарелки. Гувернантка бросила на меня виноватый взгляд, но я лишь холодно ей кивнула. Ничто уже не сможет заставить меня снова начать ей доверять. Теперь уже поздно.

– Как ты, Виолетта? – осторожно спросил Ромальо.

– Немного волнуюсь, но в целом неплохо, спасибо, – отвечала я, усаживаясь за стол.

– Перво-наперво, запомни, – вмешалась Ольга. – Когда вы с Федерико встретитесь, обязательно улыбнись ему. Тогда разговор пойдет лучше.

– Могла бы и не предупреждать, – заметила я. – На свете есть только один человек, который одним своим присутствием заставляет меня улыбаться. И именно к этому человеку я сейчас лечу.

– Тебе так кажется, потому что ты любишь Федерико, – мягко возразил Ромальо. – Наверное, так думают все влюбленные.

Я пожала плечами и взялась за завтрак. Правда, мне кусок не лез в горло от волнения. Все-таки, что ни говори, а я нервничала в достаточной степени для того, чтобы внутри все дрожало. Папа, казалось, это почувствовал, потому что скоро поднялся и провозгласил:

– Все, нам пора.

Не теряя больше ни секунды, я вскочила, как ужаленная, и первой почти побежала к выходу.

– Я завезу вас в аэропорт по дороге на встречу, – сказал Ромальо, направившись следом.

Через десять минут мы втроем уже отъезжали от дома. Джейт, Ольга и Анжи махали нам из окон. Я неуверенно улыбалась в ответ, гадая, вернусь ли сюда с Федерико или нет. Интересно, а если он предложит мне остаться с ним в Италии? Нет, папа этого не допустит! А если мать Федерико его уговорит? Готова ли я бросить родной город, друзей, «Студию»? Черт подери, да я, действительно, готова! Это все мне не нужно без него! Я готова оставить семью, друзей и даже музыку. Хотя, пожалуй, с музыкой я погорячилась. То есть, я готова бросить ее ради Федерико, но абсолютно точно знаю, что он никогда не поставит меня перед выбором. Никогда. Потому что любит.

Итак, вот и аэропорт. Отец быстро разобрался с билетами, и еще минут через сорок мы сидели в самолете. Мое сердце колотилось все чаще, стремясь скорее увидеть любимое лицо. Но я вытерплю. Теперь уже вытерплю. Осталась всего какая-то пара часов… Стоп! А когда я увижу Федерико – сразу после приземления или…

– Пап, а ты предупредил мать Федерико о том, что мы приедем? – спросила я у отца.

– Нет, – весело улыбнулся тот. – Мы устроим ей и самому Федерико сюрприз.

– Почему? – опешила я.

– Сама подумай, – пожал плечами Герман Кастильо. – Федерико – парень неглупый. Узнав, что мы с тобой приедем, он, конечно, поймет наш нехитрый план вернуть его. А поскольку он все еще уверен в правдивости слов Анжи, может решить, что ты это делаешь из жалости к его чувствам.

– Но ведь это не так!

– Знаю. Но Федерико не знает. И может надумать себе непонятно, чего.

Я задумалась. Мысль о том, что любимый мною человек накручивает себя и занимается самобичеванием, причинила невыносимую боль. Нет, лучше уж я еще пару часов потерплю. Пусть лучше мне будет больно и плохо без него, чем он будет терзать себя!

– Да, ты прав, – согласилась я. – А далеко от аэропорта до дома Федерико?

– Около получаса, – успокоил меня отец. – Они с матерью живут в центре Рима. Переехали туда три года назад. А вообще, они всегда жили в Пескаре. Это в пяти с половиной часах езды от Рима. Чувствуешь разницу?

– Чувствую, – кивнула я.

В груди полыхал огонь. Полчаса… Всего полчаса после приземления – и я смогу увидеть ЕГО! Смогу поговорить с ним, смогу все ему объяснить… Всего какие-то полчаса после приземления… Ох, ладно. До этого самого приземления нужно еще дожить. А пока, я точно знаю, чего хочу…

– Пап, ты ведь давно знаешь мать Федерико? – спросила я.

– Да, разумеется, – отвечал мой отец. – И Мария тоже ее знала. Но это уже через меня. Мы с Аврелией…

– С кем?

– Так зовут мать Федерико. Мы с ней познакомились в университетские годы. И это даже смешно. Жили в разных уголках Земли, на разных материках, а потом нас обоих отправили на стажировку в Мадрид. У меня тогда была подружка – Елена. У нее – жених, Агустино. И так получилось, что во время стажировки Елена бросила меня, а Агустино – Аврелию. И это произошло в один день. Наверное, судьба. В общем, помню, иду я, весь такой расстроенный по улицам Мадрида и вижу в окне одного тамошнего кафе девушку в слезах. Стало интересно. Вошел. Подсел к ней. Мы разговорились, поддержали друг друга… Короче, так все и началось.

Мы продолжали общаться и после стажировки. Аврелия стала для меня очень близким другом. Она мне, как сестра. После встречи с твоей матерью, я познакомил с ней Аврелию, и они тоже подружились. Но все равно связь между мною и ней всегда оставалась. Аврелия поддерживала меня, когда мы с Марией ссорились. Она всегда находила слова утешения и направляла мои мысли в правильное русло. Наверное, если бы не она, тебя и на свете бы не было.

Именно Аврелия не дала мне погрузиться в полную депрессию после того, как Мария… Ну, в общем, ты поняла. Она, в общем-то, ничего не говорила. Просто обняла и дала почувствовать свою поддержку. Но в тот момент, для меня это было лучшим лекарством. Да и вообще, Аврелия – удивительный человек. Она ухитряется простыми словами и поступками лечить мою душу.

– А, так это у Федерико наследственное? – слегка улыбнулась я.

– Тоже заметила? – фыркнул мой отец. – Да, этим он пошел в мать.

– А что с его отцом? – поинтересовалась я. – Федерико как-то раз случайно обронил, что мать вырастила его одна.

Улыбка сползла с лица Германа Кастильо. Стало ясно, что эта тема была ему неприятна. Тем не менее, он хмуро проворчал:

– Да ничего с ним не произошло.

– Но ты ведь знал его? – допытывалась я.

– Имел такое несчастье, – согласился мой отец. – Да и ты, наверняка, о нем слышала. Его зовут Энрике Иглессиас.

– Испанский певец?! – охнула я. – Ну, тогда понятно, откуда у Федерико такой талант!

Отец удивленно приподнял брови.

– Я однажды слышала, как он поет, – быстро выкрутилась я. – Это было сказочно. Но почему Федерико ничего никогда не говорил о своем отце?

– А о ком говорить? – невесело рассмеялся Герман Кастильо. – Да он его видит-то только по телевизору и в журналах. Для Иглессиаса Аврелия была лишь одной из многочисленных интрижек на стороне. Он провел с ней две недели, когда приезжал в Пескару на гастроли. Я говорил Аврелии, что добром это не кончится. Даже приезжал к ней, пытался вразумить. Но она была влюблена по уши, и не хотела меня слушать. Тогда я попытался поговорить с самим Иглессиасом, но он просто отмахнулся. Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что зря не дал тогда ему в морду – не так обидно было бы. Но нет. Я просто пригрозил, что, если он причинит Аврелии боль, ему конец. А потом… В общем, так получилось, что она забеременела. Позвонила Иглессиасу – он тогда уже уехал…