Текст книги "Вечное "люблю" (СИ)"
Автор книги: Смешинка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)
А, неважно. Сейчас я, проигнорировав взгляд тети, преспокойно начала петь. Песня была легкой и нежной, но чем-то цепляла за душу. Я видела улыбки на лицах папы, Джейт, Ольгитты и Ромальо. Чувствовала восхищение в глазах других. Но от всего этого мне не было ни тепло, ни холодно. Взгляд Федерико – вот, что для меня по-настоящему важно. Его глаза, его улыбка… Скорее бы уже попасть в самолет! Тогда будет проще.
На протяжении всей песни я представляла любимое лицо, которое увижу всего через какие-то несколько часов. Представляла наши переплетенные пальцы, объятия и поцелуи. Главное, в потоке эмоций, которые вызывали во мне все эти мысли, не забыть слова песни!
Но вот, музыка стихла, и мой голос вместе с ней. Поклонившись, я быстро ушла за кулисы. Так. Теперь осталось только смыть макияж, переодеться и бежать к отцу. Еще совсем немного – и я увижу ЕГО!
Тут внезапно дорогу мне преградила чья-то широкая фигура. Быстро подняв глаза от ступней к лицу, я сообразила, что это всего лишь Леон. Очень-очень злой Леон. Я попыталась обойти бывшего, но тот не пропустил меня, делая шаги в сторону вместе со мной.
– Пропусти, пожалуйста, – вздохнула я, поняв, что разговора не избежать.
– Пабло сказал, что ты не останешься до конца, – начал Леон, проигнорировав мою просьбу. – Куда это ты собралась?
– А почему это тебя так интересует? – не поняла я.
– Куда ты собралась? – не отступал мой бывший. – Уж не к этому ли скользкому подозрительному итальянцу с дурацкой прической?!
Тут уж я не выдержала. Да как он смеет оскорблять Федерико?! Да мой возлюбленный самый лучший! Я допускаю, что Леон может со мной не соглашаться, но ему следует проявлять больше уважения к тому, что я люблю. А люблю я все – лицо Федерико, его улыбку, его глаза, его движения, теплоту его рук, вкус его губ… Люблю зарываться пальцами в его волосы, когда он меня целует… И никто не может остановить меня на пути к возлюбленному!
– Даже если это и так, почти зарычала я, уперев руки в бока, – с некоторых пор, тебя не должно это волновать! То, с кем я встречаюсь и чем с ними занимаюсь, больше не твоя проблема! А теперь отойди в сторону, не то я закричу!
Леон стоял пару секунд, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на сушу. Похоже, у бедняги иссяк словарный запас. Затем, с видом обиженного ребенка, который вызвал у меня лишь смех, мой бывший сделал шаг в сторону, пропуская меня.
Тихо удивляясь самой себе, я устремилась к гримерной. Нет, ну, надо же, на какие чудеса способна настоящая любовь! Если бы раньше кто-то сказал мне, что я вот так отвечу Леону, мне было бы смешно. А теперь это произошло на самом деле, и мне ни капельки не жаль бывшего. Он сам во всем виноват.
Кхм… А я стала решительнее. Не злее, а именно решительнее. Я никому не желаю зла, но больше никому не позволю оказывать на себя давление. Моя любовь предопределена небесами, и это – Федерико. Только ради него я научилась дерзить, отстаивать свою точку зрения и отличать настоящих друзей от поддельных. Только ради него бьется мое сердце!
Быстро смыв с лица грим, я сделала новый макияж, распустила волосы и вышла в зрительный зал. Папа, Джейт, Ромальо и Ольгитта уже ждали меня у выхода. Макси и Нати помахали мне и взглядами пожелали удачи. Они-то прекрасно знали, куда я собираюсь.
Помахав друзьям в ответ, я подошла к своей семье. Без лишних слов, мы побежали к машине. Нужно было поторопиться, потому что до самолета оставалось не так уж много времени. Но мне от этого только лучше. Ведь это значит, что совсем скоро я увижу Федерико!
– Помочь тебе собраться? – предложила Джейт, когда машина тронулась с места.
– Да нет, я уже давно сложила сумку, – отвечала я. – Но все равно спасибо.
Достав из сумочки телефон, я начала новую переписку с возлюбленным:
«Скоро мы встретимся, и я не могу дождаться этих мгновений! Жди меня!»
«Конечно. Вот только я боюсь, что раньше сойду с ума! Люблю тебя и скучаю!»
«Я тоже! Если ты не обнимешь меня при встрече, я тоже сойду с ума!»
На самом деле, мне хотелось гораздо большего, чем просто объятий. Хотелось горячих поцелуев, нежных прикосновений и… О, господи, опять я не о том думаю! Но тут от Федерико пришел ответ.
«А поцеловать можно?»
Мое сердце запело. Он тоже хочет поцелуев! Ему тоже их не хватало! И ему не хватало меня! Я просто таю! И дрожащими пальцами пишу:
«Еще как, можно!»
Наконец, мы приехали домой. Быстро приведя себя в порядок и схватив уже заранее собранную сумку, я рванула вниз. До вылета оставалось не больше полутора часов. Но в столовой Ольгитта заявила, что не отпустит меня голодной и почти силой усадила за стол.
– Ладно, ладно, – сдалась я и торопливо отправила в рот ложку овощного рагу.
За тем же столом сидела и Джейт.
– А где папа? – спросила я у новоявленной мачехи.
– Они с Ромальо в кабинете, – пояснила та. – Герман дает ему необходимые указания на время нашего свадебного путешествия.
– А, кстати, – спохватилась я. – Куда вы едете?
– В Мексику, – ответила Джейт. – Вылетаем завтра утром. Я бы могла пообещать напомнить ему позвонить тебе, но, думаю, он сам оборвет все телефоны.
Мы одновременно прыснули.
– А ты, что же, не дашь мне напутствия в дорогу? – спросила я.
– О чем ты? – не поняла жена моего отца.
– Ну, чтобы я вела себя хорошо и, цитируя папу, не совершала опрометчивых поступков, – пошутила я.
– А разве от этого будет хоть какой-то прок? – захихикала Джейт. – И потом, ведь Федерико не позволит тебе таких поступков совершить. Он так тебя любит…
– А я его что, не люблю?! – возмутилась я. – Да он для меня – счастье всей жизни! Да если бы ты знала, что я чувствую, когда вижу его…
– Знаю, знаю, – мягко возразила моя мачеха. – И это нормально. Я имела в виду, не только любит и боготворит, но и бережет тебя. Так что позволь ему заботиться о себе. Уверяю, ты об этом не пожалеешь!
Она проказливо мне подмигнула. И тут как раз в столовую вошли папа с Ромальо.
– Ты готова? – спросил у меня Герман Кастильо.
– Еще бы! – воскликнула я, поднимаясь.
Мы вышли из дома. Папа погрузил мою сумку в багажник и велел садиться. Он в мгновение ока проводил меня до аэропорта и сам проводил к посадочной полосе. На прощание я обняла отца и пожелала им с Джейт хорошо отдохнуть. А он поцеловал меня в макушку и пожелал того же. Удивляюсь, как он не добавил чего-нибудь эдакого по поводу опрометчивых поступков.
Наконец, я села в самолет и откинулась на спинку кресла, представляя себе, как очень скоро мы с Федерико, наконец, встретимся. Я так скучала по нему! Скучала по его пальцам, переплетенным с моими. Скучала по его рукам на своем теле. Скучала по его губам на своих губах. Скучала по его влюбленным взглядам, которые отзывались теплом в моей груди. Скучала по его нежной улыбке, от которой у меня подгибались колени. Скучала по его нежным прикосновениям, которые сопровождались бабочками в животе. И, конечно, мое сердце каждой клеточкой тянулось к любимому человеку… Господи, что этот парень со мной сделал?! Я теперь даже не могу представить рядом с собой никого другого. Я люблю Федерико всем сердцем, и больше мне никто не нужен!
Вообще, наша с Федерико любовь – это что-то удивительное. Никогда ничего подобного не испытывала. Только с этим парнем я поняла: в настоящей любви есть два аспекта – физический и душевный. О последнем я знала и думала, что те слабые отголоски чувств к Леону и Томасу – это любовь. Но, когда появился Федерико, все стало понятно. Только к нему сильнейшие душевные чувства у меня соединились с огромным и странным физическим влечением. В результате, получилось нечто сумасшедшее и одновременно нежное. Это нечто, как сладкий яд, проникло в мою кровь, взбудоражило каждую клеточку и поразило в самое сердце. Конечно, все произошло не сразу, а постепенно. Но в тот момент, когда я впервые поцеловала Федерико, уже почти сошла с ума. Моя любовь к нему сильнее всего на свете…
====== Глава 19 ======
К тому времени, как самолет приземлился, сердце мое отбивало бешеные ритмы в волнительном предвкушении. Еще пара минут – и я увижу ЕГО! Интересно, он поцелует меня прямо в аэропорту или подождет, когда мы окажемся в более укромном месте? Лично я двумя руками за первый вариант. Не хочу больше ждать ни секунды, и плевать, что скажут люди! Но Федерико, помимо всего прочего, отличается еще и редкостным благородством. Надеюсь, сегодня оно будет молчать.
Спускаясь с траппа, я дрожала от волнения, но торопилась, как могла. Вот и коротенький коридорчик. О, боже! Я вижу его! Вот он, стоит почти у самой двери во всем своем великолепии! Наконец-то! Все! Теперь я собственными руками придушу любого, кто посмеет меня остановить!
С этими мыслями, я перешла на бег. Несколько секунд – и нас уже не разделить. Наши тела так переплелись, что со стороны, наверное, даже сложно было понять, где чьи руки. А уж если учесть то, что после моего эффектного прыжка в его объятия, возлюбленный оторвал меня от пола и закружил…
Впервые за весь этот месяц я была по-настоящему счастлива. Наконец-то! Наконец-то мы вместе! Наконец-то я прильнула к такой знакомой и такой любимой груди! Наконец-то я провела рукой по таким знакомым и таким любимым волосам! Наконец-то я вдохнула такой родной и такой любимый запах! Наконец-то…
Цветы в руке возлюбленного я заметила только тогда, когда он поставил меня на пол и протянул их. Белые орхидеи. Как он догадался? Их было пять, а это, насколько я помню из одного старого журнала, уже серьезно. Любовь – вот, количество цветов в букете. Федерико пытался сказать этим, как сильно любит меня. Но это и не нужно. Его любовь я чувствую безо всяких букетов. Дрожью в организме, теплом в груди, бабочками в животе, бешено колотящимся сердцем. Но сейчас мне нужно еще кое-что…
– Спасибо, – поблагодарила я, приняв цветы. – А поцеловать меня ты не хочешь?
– Ну, не здесь же! – рассмеялся Федерико.
Сбылись мои худшие опасения.
– Почему? – упрямо спросила я, по-детски насупившись. – Ты что, совсем не скучал?
– Ну, о чем ты говоришь?! – ласково спросил мой возлюбленный, посмотрев на меня с огромной нежностью. – Если бы ты знала, КАК я скучал! Я места себе не находил! Этот месяц стал чуть ли не кошмаром всей моей жизни! А знаешь, почему? Потому что без тебя время тянется не быстрее улитки! Я так скучал и так ждал встречи…
– Тогда почему ты не хочешь меня поцеловать? – капризно допытывалась я.
– Кто сказал, что не хочу?! Вилу, поверь, мне ничего сейчас не хочется больше, чем снова почувствовать твои губы! Я хочу тебя поцеловать! Очень! Просто, понимаешь, в Риме не все адекватно относятся к поцелуям в общественных местах, и…
– Тебя волнует, что скажут люди?
– Меня волнуешь только ты. Мне просто не хочется, чтобы люди плохо думали о тебе. А вдруг среди них есть те, кто тебя знает, да еще и с фотокамерой под рукой? Представляешь, завтра все социальные сети и сайт «Ю-Микса» будут пестреть записями типа: « Виолетта целовалась с парнем на глазах у многотысячной толпы». И никого не будет волновать, сколько мы не виделись и как соскучились. Я не хочу, чтобы пострадала твоя будущая карьера.
Мне вспомнились слова Джейт о том, что нужно позволить Федерико заботиться о себе, и я об этом не пожалею. Он уже показал мне свою любовь – объятием, нежным влюбленным взглядом, букетом и горячим монологом (от которого сердце мое воспарило). Я уже почти полностью счастлива. Ну, что стоит подождать немного?
– Ладно, – согласилась я, – пойдем.
Переплетя пальцы, мы прошли к дорожке, по которой проезжали чемоданы. Я хотела, было, сама взять свою сумку, но Федерико меня опередил.
– Моя принцесса никогда не будет самостоятельно поднимать ничего тяжелее цветов, – шепнул он мне в ухо, когда мы уже выходили из аэропорта.
Я залилась краской, чувствуя, как сердце поет от счастья. Как он меня назвал? «Моя принцесса»… Ну, не знаю, что насчет принцессы, а только в одном он прав. Я всегда буду принадлежать только ему. Даже если завтра все закончится (одна мысль об этом уже наводит ужас), мое сердце и душа навечно останутся с этим удивительным итальянцем. Я принадлежу ему. Навсегда.
Когда мы вышли на улицу, там оказалось уже совсем темно. Но, несмотря на это, Федерико быстро поймал такси, и через пару минут мы уже сидели на заднем сидении машины. Водитель, к счастью, попался молчаливый. Когда мой возлюбленный сказал ему адрес, он просто коротко кивнул и тронулся с места. Мы на заднем сидении были предоставлены сами себе. Федерико даже робко обнял меня за талию одной рукой и прижал к себе. Я с удовольствием прильнула к его груди и почти замурлыкала от удовольствия. Мне так тепло рядом с ним…
С водительского сидения послышалось ворчание на итальянском. Нечто вроде «чертовы подростки».
– Что, простите? – нахмурившись, окликнул его Федерико (тоже перейдя на родной язык).
– Не слишком ли вы молоды для подобного рода отношений? – напрямик спросил мужчина, обернувшись на пару секунд.
Ему было около сорока пяти лет. Полноватый с залысинами и осунувшимся лицом, он не производил особого впечатления. Но его ярко-синие глаза смотрели, как два прожектора.
– Мой отец тоже так думал, – заметила я, когда тот отвернулся. – Но так уж все сложилось. И потом, мы просто очень долго не виделись, вот со стороны, наверное, и кажется, что у нас все так по-взрослому.
– Моя старшая дочь говорила то же самое, – спокойно отвечал таксист. – А в восемнадцать лет объявила, что беременна.
– Нам жаль Вашу дочь, – возразил Федерико. – Но у нас все совсем не так.
– Это ты сейчас так говоришь, парень, – вздохнул водитель. – А если вдруг что… Отец ребенка моей дочери сбежал, когда она ему сказала.
– Синьор, – железобетонным голосом заговорил мой возлюбленный, – так бывает сплошь и рядом в разных возрастах. Дело не в возрасте, а в ответственности перед своими близкими людьми и перед самим собой. Если некоторые люди способны бросить своего ребенка, это их дело. Но я так не смогу.
– Очень надеюсь, что это так, – вяло вздохнул таксист.
Я была счастлива, теснее прижимаясь к Федерико. Нет, я и раньше понимала, что все у нас будет хорошо. Но услышать такое вслух – ощущение непередаваемое. Теперь я не боюсь ничего. Рядом с ним мне ничего не страшно, потому что мы любим друг друга.
А вот и многоэтажка, в которой живет Федерико и его мать. Мой возлюбленный расплатился с таксистом, снова взял мою сумку одной рукой, а другой – мою ладонь. Мы вместе вошли в подъезд, поднялись на нужный этаж и остановились возле двери квартиры. Федерико отпустил мою руку, чтобы достать из кармана ключи.
– А разве Аврелии нет дома? – удивилась я.
– Нет, – покачал головой Федерико. – Она позвонила, когда я уже ехал в аэропорт. Сказала, что у ее приятельницы серьезные проблемы, и она побежала помогать. Ночует там.
Я едва не завизжала от восторга. Всю ночь мы будем вдвоем! Всю ночь в квартире только я и он! В нашем распоряжении вся ночь! Очень надеюсь, что сегодня мой возлюбленный все-таки потеряет контроль над собой…
Но меня кое-что удивило. О том, что на всю ночь квартира полностью в нашем распоряжении, Федерико говорил абсолютно спокойно. Он как будто не видел в этом никакой особой возможности. Единственное, что его выдало, – слегка дрогнувшая рука, когда парень поворачивал ключ в замке. Интересно, это как-то связано с предстоящей ночью?
Федерико пропустил меня вперед и запер за нами дверь. Конечно – ведь мы никого больше сегодня не ждем. Затем, парень убрал ключи в карман, снова взял меня за руку и провел в одну из комнат. Она находилась по соседству с его спальней, да и обставлена была похоже. Стол у окна, шкаф, стеллаж для книг, кровать и столик рядом с ней, на котором красовался светильник.
– Эта комната для тебя, – пояснил мой возлюбленный.
Я кивнула, хотя, надеялась, что эта кровать мне не пригодится. Во всяком случае, сегодня. Федерико же, молча, поставил мою сумку рядом с этой самой кроватью, повернулся ко мне и спросил:
– Устала?
– Нет, – быстро ответила я. – Нам еще нужно кое-что обсудить.
– Ах, да, истерика, – со смехом вспомнил мой возлюбленный. – Ладно, пойдем в гостиную.
Через несколько минут мы уже сидели на диванчике перед столиком с чашками чая в руках. А Федерико как будто даже искренне не понимал, что могло меня разозлить.
– Скажи мне, пожалуйста, – медленно заговорила я, – кем нужно быть, чтобы просыпаться в три часа ночи для разговора со мной?!
Секунду парень удивленно на меня смотрел, а потом вдруг весело рассмеялся.
– А я все думал, что происходит, – произнес он, наконец. – Герман поделился?
– Можно и так сказать, – отвечала я, вспомнив утро. – Но, по большей части, мне достаточно было напомнить про часовые пояса – и я сама обо всем догадалась. Ты не ответил на вопрос.
– Кем нужно быть? – хмыкнул Федерико, все еще улыбаясь. – Не знаю. Наверное, просто влюбиться.
Я хотела сказать что-то еще, но голос мой куда-то делся. Улыбка возлюбленного полностью обезоружила меня. Вот, дьявол! Только этот парень так может! И мне это нравится…
– А я думал, ты будешь сердиться, – заметил он, отставив свою чашку.
– На тебя? – рассмеялась я, последовав его примеру. – Издеваешься? Просто больше так не делай, хорошо?
– Ничего обещать не могу, – возразил Федерико. – Ты ведь понимаешь: я ставил будильник на три часа ночи, чтобы иметь возможность успокоить тебя перед сном. Я всегда все буду делать ради тебя, Вилу. И, если для этого нужно будет чудовищно не высыпаться, я готов.
Нет, ну, вот, как на это можно рассердиться?! Я пыталась, честно! Но не смогла. Слишком была счастлива от таких слов. Он так меня любит! Я сейчас взлечу! Собственно, и моя любовь к нему не слабее. И от этой самой любви мы сейчас оба воспарим в небеса. Хотя, впрочем, не хватает еще одного…
– Ладно, сдаюсь, – вздохнула я. – Просто в следующий раз постарайся избирать менее радикальные меры. Я ведь тоже за тебя переживаю! Не забывай, что не ты один из нас влюблен! Я тоже очень тебя люблю, и мне невыносима мысль о том, что ты все это время не высыпался!
– Но я потому и не высыпался, что люблю тебя больше всего на свете, – возразил Федерико. – Ну, хорошо, если тебя это успокоит, я обещаю больше так не делать! Конфликт исчерпан?
– Это не конфликт! – воскликнула я. – Ни в коем случае! Не хочу с тобой ссориться никогда! Это было просто маленькое разногласие! И, да, оно исчерпано. А теперь, ты, кажется, еще днем получил разрешение поцеловать меня…
Федерико обезоруживающе улыбнулся, как бы признавая свое поражение, подвинулся ближе, робко обнял меня одной рукой, а второй нежно погладил мою щеку.
– Можно? – осторожно спросил он.
Я уже давно почти порхала в поднебесье. Его прикосновения, влюбленный взгляд, улыбка, от которой у меня потеплело в груди, нежность в каждом движении…
– Целуй, иначе, я сойду с ума!
Федерико робко потянулся ко мне. Я тоже подалась навстречу. Сердце мое, словно сальто в груди выделывало, неистово стуча по ребрам. Тело сотрясали приятные разряды тока. Голова же, и вовсе, совсем отключилась, дав место всего одной мысли: «хочу принадлежать только ему сегодня и навсегда».
О, что я почувствовала, когда наши губы, наконец, соприкоснулись! Как будто внутри меня взорвался фейерверк, и искры от него дошли до каждого органа, до каждой клеточки тела… А эпицентром этого самого взрыва стало мое сердце. В груди бушевал самый настоящий пожар. Я обхватила Федерико за шею, отчаянно не желая, чтобы он останавливался… Хотелось позволить ему перейти все границы! Я тянулась к нему каждой клеточкой души и тела…
Поцелуй, тем временем, стал еще горячее. От него кровь закипала в жилах, и хотелось чего-то более существенного. Но пока Федерико лишь целовал меня. Одна его рука лежала на моей спине, а другая – на затылке, притягивая меня еще ближе. Да я и не сопротивлялась, с удовольствием прижимаясь к нему и отвечая на поцелуй. Только бы сейчас его благородство снова не активизировалось!
Да, я снова испытывала эти взрослые желания. И никакие мысленные оклики не помогали. Я пыталась внушить себе, что нам еще рано переходить к столь взрослому этапу отношений. Честно пыталась. Но чувства вытеснили все. Ощущение от поцелуя, наша любовь, половое созревание – все соединилось в один сплошной поток, который не давал мне думать. Я хотела лишь одного: принадлежать Федерико полностью, без остатка. И, наверное, после разлуки отдаться ему было бы даже правильным…
Вот, о чем я думала, когда осторожно, едва касаясь, провела пальцами вдоль линии ворота рубашки возлюбленного и, легонько сдвинув его в сторону, коснулась того места, которое было под ним. Федерико охнул и отстранился, глядя на меня с немым вопросом.
А я испытывала сразу несколько самых разных чувств. Во-первых, мне было неприятно от того, что мы перестали целоваться. Просто не хотелось прерывать физический контакт. Особенно, теперь, когда мы, наконец-то, вместе после месяца разлуки. Я постоянно хотела ощущать его рядом. И, честное слово, все равно, как. Что угодно, лишь бы мы были вместе!
Итак, во-вторых, я боялась, что Федерико не испытывает того же, что и я. Ну, еще бы! Ведь, если это так, то он не так сильно любит меня, как я его! Но что, если мой возлюбленный сознательно себя остановил, чтобы не переступить запретную черту? И как теперь узнать, чем он руководствовался, разрывая физический контакт между нами?
В-третьих, было неловко и даже немного стыдно за саму себя. Теперь, когда в груди не так бушевали эмоции, я, наконец, смогла нормально думать. И вот, теперь мне стало стыдно. Я сама, первой, начала проявлять инициативу, да еще и в эту сторону! Как девушка легкого поведения, я почти лезла из платья! Весело… А хуже всего то, что мне, действительно, этого хотелось. Хотелось принадлежать только ему. Хотелось, чтобы он тоже принадлежал только мне. Но мой возлюбленный, конечно, не такой. Да и не надо ему быть таким. Я его не за это люблю. Хотя, нет, не так. Я ПРОСТО его люблю. Не за какие-то определенные черты, а просто так. Но любовь эта сильнее всего на свете.
– Извини, – залившись краской, пробормотала я. – Мне не следовало…
– Все хорошо, – улыбнулся Федерико.
Он обнял меня, прижал к себе и откинулся на спинку дивана. Я с удовольствием прильнула к его груди и положила голову на любимое плечо. Счастье – вот мое чувство в тот момент. Он любит! Теперь можно просто насладиться теплом его объятий и потоками эмоций, которые эти объятия вызывают! Люблю его! До безумия! Его одного! Навсегда!
Федерико не стал допытываться о мотивах моего поступка. Наверное, потому что прекрасно их понимал и сам испытывал то же самое. И, казалось, ему было куда сложнее отстраниться, чем я думала. Но тут его благородство сделало свое дело. А я не стану спорить. Всему свое время.
Комментарий к Глава 19 Пока страданий нет.))) Но скоро будут!))) Ждите!)))
====== Глава 20 ======
Не знаю, сколько времени мы просидели в гостиной. Помню только, что немного поболтали, пообнимались и еще несколько раз поцеловались. А потом Федерико показал мне, где ванная, и мы решили отправляться спать.
Проснувшись утром, я даже не сразу поняла, где нахожусь. Потом вспомнила те прекрасные мгновения в объятиях возлюбленного и лишь тогда окончательно проснулась.
Моя открытая сумка так и стояла возле кровати. Нужно будет ее разобрать, поскольку здесь мне предстоит провести не так уж и мало времени. Но это позже. После того, как я подарю Федерико нежный утренний поцелуй…
Однако, выходя из комнаты, я увидела на столике в гостиной лист бумаги, которого вчера не было. На этом листе крупными буквами было выведено:
«Вилу, прости, но я был вынужден уйти пораньше. Сегодня у нас концерт, и меня попросили помочь с украшением зала. Мама заедет за тобой в половине третьего, и вы вместе поедете посмотреть на то, что получилось. Очень тебя люблю, родная! Буду искать в толпе зрителей одни только твои глаза! И помни: все, что я буду делать на сцене, до последнего движения посвящено только тебе!»
Сердце мое зашлось от счастья. Содержание записки почти лишило разума. От каждого предложения, каждого слова и каждой буквы веяло такой любовью, что у меня свело дыхание. А душа наполнилась ответными чувствами – любовью, нежностью и многими другими. Всего, что я испытывала, словами не описать. Нет. Можно лишь почувствовать.
Я вздохнула и посмотрела на часы. Ох, надо же! Почти полдень. Не припомню, чтобы раньше я спала до такого времени. Хотя, если принять во внимание часовые пояса…
Стоп! Так ведь, если вчера я села в самолет в пять часов по аргентинскому времени, то в Риме было уже десять вечера! Плюс многочасовой перелет и поездка на такси… Дьявол! Мы сидели до глубокой ночи! И Федерико снова из-за меня не выспался! А у него ведь сегодня концерт! Господи, какая же я дура! А он? Неужели трудно было… Хотя, собственно, о ком я говорю? О человеке, который ради меня не высыпался целый месяц! Он готов свести землю с небом! Но я люблю его не за это. Нет. Я просто люблю. Без причины. Люблю – и все. Но эта любовь сводит меня с ума, заставляет почти порхать от счастья…
Тем не менее, нужно будет еще раз поговорить с возлюбленным по поводу его излишнего альтруизма. Не знаю, поможет ли это, но для порядка лучше будет сделать ему еще одно внушение. Хотя, толку от этого, скорее всего, не будет. Федерико достаточно лишь поцеловать меня – и я тут же таю, как снег под солнцем.
Итак, я прошла по квартире. Она была, конечно, не такой большой, как наш дом в Аргентине, но тоже немаленькой. Гостиная представляла собой своего рода проходной пункт между всеми тремя спальнями – Федерико, его матери и гостевой. Это было самое большое помещение в квартире. Точно напротив двери в комнату моего возлюбленного находилась еще одна – прихожая. Но, если выйти туда, то, повернув налево, можно увидеть небольшой коридор, который вел на кухню. По правую же сторону этого коридорчика располагались стены в туалет и ванную комнату.
Изучив квартиру, я решила почистить зубы. Затем, выходя из ванной и на ходу вытирая мокрое лицо, я услышала, как хлопнула дверь. Через мгновение в коридоре показалась Аврелия Гонсалес.
– Привет, – тепло улыбнулась мне женщина. – Извини, что не смогла встретить. Моя приятельница вынуждена была срочно уехать по делам в Милан, и попросила меня посидеть с ее трехлетним сыном, пока из Мексики не прилетит его бабушка.
– Ничего, Аврелия, – ответила я. – Нам с Федерико по определению не может быть скучно. Мы нашли, чем заняться.
Мать моего возлюбленного в ответ окинула меня странным взглядом, и только тогда я поняла, ЧТО сказала. Нет, ну это же надо! После таких слов, даже у человека с полным отсутствием фантазии невольно возникали плохие ассоциации!
– То есть мы совсем не занимались тем, о чем Вы сейчас подумали, – быстро поправилась я. – Мы до этого еще не доросли! Просто сидели в гостиной, говорили…
– И все? – недоверчиво спросила Аврелия.
– Ну… поцеловались пару раз, – густо покраснев и опустив глаза, выдавила я. – Но этим дело и ограничилось. Федерико не позволил бы мне… то есть… я хочу сказать… Вы воспитали удивительно благородного мальчика, и…
– Да расслабься! – весело воскликнула Аврелия. – Я тебе не Герман, чтобы читать нотации. Он-то, небось, в Аргентине тебе уже все мозги проел по поводу ранней половой жизни?
Я лишь смущенно кивнула.
– Как это в его стиле! – рассмеялась мать Федерико. – Он всегда слишком ревностно оберегает тех, кто ему дорог, нередко перегибая палку. Ладно, успокойся. Нотаций не будет, и Герман тоже ни о чем не узнает. Только и ты ему ни о чем не говори по поводу того, что сегодня ночью вы были вдвоем. Это наш маленький секрет, хорошо?
Я, наконец, подняла глаза и увидела, как женщина проказливо мне подмигивает. Она открыто, безо всяких внутренних эмоций, смотрела на меня и ласково улыбалась. Да, нутром чувствую: мы поладим. Да и не собиралась я ни о чем рассказывать отцу, потому что лекцию о морали и о вреде ранней интимной связи можно и по телефону устроить. Пожалею его нервы и свои уши.
– Конечно, – улыбнулась в ответ я. – Кстати, Федерико уже на репетиции.
– Я в курсе, – кивнула женщина. – Только что ему звонила. Они заканчивают украшать зал. Должны как раз успеть провести генеральную репетицию прежде, чем начнется сам концерт. Ты еще не завтракала?
Я отрицательно покачала головой.
– Сейчас что-нибудь соображу, – пообещала Аврелия и прошла на кухню.
Я же быстро сбегала в комнату, оделась, причесалась, сделала макияж и вернулась на кухню уже в полной экипировке. Готовая к походу на концерт и влюбленному взгляду Федерико, которым он, наверняка, наградит меня, вычислив в толпе зрителей.
На завтрак Аврелия приготовила омлет с овощами, а через несколько минут мы уже сидели за столом. Некоторое время царило молчание. Затем, женщина тихо произнесла:
– Можешь, если захочешь, перебираться по ночам в комнату Федерико. Я – современная мать и понимаю, что вас, подростков, все равно не остановить. Пусть лучше это произойдет здесь, в хорошей обстановке, чем где-нибудь в кустах.
Я слушала, как завороженная, не донеся вилку до рта. Нет, наверное, я сплю! Мать Федерико сама предлагает мне отдать ему свою девственность? Глупость! Бред! Абсурд! Но ведь вот она – сидит и мирно улыбается, как будто не сказала ничего особенного!
– Ты удивлена? – заметила она. – Понимаю. Тебе кажутся странными такие слова. Но я понимаю, что рано или поздно вы все равно… Ваши отношения очень серьезны, и просто поцелуями вы по определению не сможете ограничиться.
– Скажите это своему сыну, – вырвалось у меня. – Его благородство родилось раньше него.
Аврелия удивленно приподняла брови. Я же мысленно ругала себя на чем свет стоит. Ну, вот, скажите, что я несу?! То есть, это, конечно, правда, но кто меня за язык тянул?! Теперь она подумает, что я – какая-то девушка легкого поведения, которая пристает к ее сыну, вешается ему на шею и склоняет к ранней интимной близости!
– Ты уже пыталась? – полюбопытствовала мать Федерико.
Тут уж настала моя очередь удивляться. И дело было даже не в словах женщины, а в интонации, с которой они были произнесены. В голосе ее не звучало ни упрека, ни сердитости. Только дружелюбный интерес. Честное слово, я как будто говорю с подругой. И потому, забыв на мгновение, что передо мной сидит мать возлюбленного, а не та же Джейт, к примеру, я кивнула и опустила глаза.
– А он что? – почти хихикая, спросила Аврелия.
– Он, кажется, тоже это чувствует, но сознательно сдерживает себя, чтобы не причинить мне вреда, – вздохнула я.
Женщина весело рассмеялась. Нет, не надо мной. Это был добродушный смех. И означал он вовсе не то, какая я дура, а то, что эта ситуация, действительно, весьма комична. Я тоже понимала, но мне смешно не было. Нет. Было страшно. А что, если я ошибаюсь, и Федерико вовсе ничего не испытывает? Что, если он не хочет… Хотя, его взгляды, его взгляд, исполненный недвусмысленных чувств, когда он отстранялся…
