Текст книги "Вечное "люблю" (СИ)"
Автор книги: Смешинка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)
– Подожди! – не поняла я. – При чем здесь прогулки и защита слабых?
– Ну, я ведь не гулял, где попало. Только в особых местах. Ты, конечно, не знаешь, но в некоторых кварталах Рима, вообще, лучше не выходить на улицу после заката, если только у тебя нет определенных боевых навыков и ножа в рукаве.
– И ты специально совался в такие кварталы?!
– Да. С друзьями. Оказалось, что нас – охотников за адреналином – не так уж и мало.
– Но ты ведь понимал, что поступаешь безответственно и глупо? А если бы в одной из таких драк тебя…
Я не договорила. Вспомнила свой сон, всхлипнула и крепче обхватила возлюбленного. Я едва его не потеряла…
– Ну, что ты! – горячо зашептал Федерико, целуя меня в макушку. – Все это давно закончилось. Я так ходил только в первый год. Потом…
– Что? – не унималась я.
Мой возлюбленный снова тяжело вздохнул. Но, на этот раз, с огромной почти физической болью…
====== Глава 27 ======
Комментарий к Глава 27 Внимание! Настоятельно советую перед прочтением этой части запастись салфетками и валерьянкой, потому что даже я, когда это писала, обрыдалась горькими слезами. Так что... А, пофиг, вы же все равно не послушаете и почти наверняка этот бред не читаете.))) Ну, удачи.)))
– Потом произошло очередное столкновение, в котором мне не удалось увернуться от ножа, а одного из моих друзей, и вовсе, насмерть убили, – произнес Федерико после продолжительной паузы.
– Тебя ранили? – охнула я.
– Не бойся, – шепнул Федерико. – Все давно позади.
– Расскажи подробнее, – попросила я.
– А что рассказывать? – вздохнул мой возлюбленный. – Мы тогда с друзьями гуляли, как обычно. Было нас четверо. Я и еще трое парней: Эрнесто, Деметрио и Франко. Мы никогда в драки первыми не лезли. Ну, почти никогда. Только если пытались кого-то спасти. В тот вечер все было спокойно, пока прямо навстречу нам не выскочила странная и очень наглая компания. Их восемь, нас четверо. Силы не равны. По двое на каждого. И все с ножами. Я начал драться с одним из них, но тут услышал крик Эрнесто. Ему повезло меньше других. На него налетели сразу трое. Двое отвлекли, а третий пырнул в грудь. Эрнесто издал короткий изумленный вскрик и упал. Я метнулся к тому гаду, который его… Тут и меня кто-то полоснул. К счастью, сознания я не потерял. Сумел приложить одного из тех гадов кулаком по голове и ударить по шее ребром ладони второго. Третьего и четвертого Деметрио и Франко взяли на себя. А я кинулся к Эрнесто. Минуты три он еще был жив, но к приезду «неотложки» уже умер. У меня на руках. Мне до сих пор иногда снятся его последние секунды. И вот, после этого я сказал ребятам, что эти вылазки в погоне за адреналином пора прекращать, а то, не ровен час, нас всех перережут.
– Мудрое решение, – почти не дыша, заметила я. – Тебе было больно?
– От чего? – не понял Федерико. – От того, что потерял своего лучшего друга, или от раны.
– И то, и другое.
– Да нет, от собственной раны мне почти не было больно. Точнее, эта боль отошла на второй план. А что касается Эрнесто, да, мне было очень больно. И еще хуже становилось при мысли о том, что я не сумел ему помочь. К тому же, на него напал один из тех ребят, которые, по идее, должны были напасть на меня. Да, Вилу, мне было плохо.
– Федерико, но ты ведь не мог этого предвидеть! – воскликнула я. – Не вини себя! Я знаю, если бы ты мог, непременно спас бы своего друга. Но такой возможности просто не было.
Господи, он еще терзается чувством вины из-за того, что не принял на себя участь друга?! Да случись с ним что-нибудь… Нет, даже думать об этом боюсь! Теперь уже я, вообще, не представляю жизни без него, даже если бы никогда его не знала! Не могу без него! Люблю его больше собственной жизни! Его одного! Навсегда!
– Эрнесто много для тебя значил? – решила я сменить тему.
– Да, – признался мой возлюбленный. – Он был моим лучшим другом на протяжении всей жизни.
– Постой! – удивилась я. – Ты ведь сказал, что…
– Я не врал. Видишь ли, мы с Эрнесто познакомились еще в детстве. В Пескаре живет его бабушка, к которой он иногда приезжал. Нам было года по полтора. И, знаешь, мы как-то сразу почувствовали, что у нас одна судьба. Потом Эрнесто убедил мать перевезти его в Пескару совсем. Впрочем, она не очень и возражала. Эрнесто – ее сын от первого брака, а она тогда уже повторно вышла замуж. И Эрнесто с отчимом особо не ладил. Вот, с этого все и началось. Мы с Эрнесто всегда были вместе и, вообще, никогда не ссорились. Во всем друг друга поддерживали, все делали вместе. Вместе нас и взяли в школу спецназа. Мы и там держались вместе. Эрнесто был единственным, кто поддержал меня в решении уйти из школы. Нам ведь обоим вместе дали автоматы. И мы, не сговариваясь, одновременно отказались убивать людей.
– Но почему выбрали именно вас?
– Потому что мы лучше, чем кто-либо, справлялись с предыдущими испытаниями. Именно мы, а не кто-то конкретно. Мы все делали вместе, помогая друг другу, не бросая в беде и рискуя жизнями друг ради друга. Из любой переделки мы выходили вместе и категорически отказывались признавать, кто же все-таки победитель. Победы были нашими общими. Ты не поверишь, нас даже за близнецов принимали.
– А что, вы были похожи?
– Все коренные итальянцы в какой-то степени друг на друга похожи. Но это пошло от того, что нас с Эрнесто никто не мог представить порознь. Пару раз нас пытались рассорить – не выходило. Наверное, все дело в том, что мы, действительно, в каком-то смысле братья. А братские узы не так легко разрушить.
– Знаю. И тем тяжелее было потерять его, правда?
– Верно. Тяжело, еще как. Помню, когда врачи в больнице говорили, что его не удалось спасти, им пришлось заранее привязать меня к кровати, на которой я лежал, пока мне обрабатывали порез. Думаю, Франко с Деметрио предупредили их, чтобы отошли от меня, на всякий случай.
– И что же ты?
– Ну, для начала, замер. Потом до меня постепенно начал доходить весь кошмар сложившейся ситуации. И тогда началась самая настоящая истерика. Я очень долго метался по кровати, выкрикивая имя Эрнесто. Врачи даже вынуждены были вколоть мне сильнодействующее снотворное.
Я провела рукой по его груди, пытаясь таким образом выразить свою поддержку. Боже, мой бедный мальчик! Он через столько прошел в свои восемнадцать лет! И я так говорю не из банальной жалости. Нет. Это слишком просто. Причина в том, что я люблю его, и мне больно от того, что ему было больно. Нет, больше я не позволю ему чувствовать подобное! Никогда! Жаль, что не в моей власти избавить его от тоски по лучшему другу…
– Ты скучаешь по нему? – тихо спросила я после небольшой паузы. – По Эрнесто.
– Конечно, – вздохнул тот. – Даже словами не передать. Я, в первые три-четыре дня, вообще, из комнаты не выходил. Лежал и смотрел в одну точку. А перед глазами проносилось все то, через что мы вместе прошли. Снова и снова. Я, честное слово, не понимал, как жить дальше без моего лучшего друга.
– Понимаю, – шепнула я.
Хотя, это было сказано не совсем честно. То есть я, конечно, понимала чувства возлюбленного. Но в голове у меня была некая нестыковка. Я никак не могла провести параллель между тем, кем Федерико был раньше, и тем, кем он стал, когда мы познакомились. Это же два совершенно несовместимых образа! Тот милый, обаятельный, жизнерадостный мальчик, которого я видела изначально, и вот этот сильный, смелый, благородный юноша, прошедший через множество смертельно опасных испытаний и потерявший своего лучшего друга. Бред, абсурд! Чтобы два таких разных типажа скрывались внутри одного человека... Хотя, для меня и спецназ с музыкой – понятия несовместимые. Как бы то ни было, моя любовь к Федерико от этого меньше не стала. Я люблю его в любой импостасии. Он – самый родной для меня человек. Он такой один!
– О чем ты думаешь? – спросил мой возлюбленный, когда пауза затянулась.
– О том, что, оказывается, совсем тебя не знала, – шепнула я.
– И теперь думаешь, что лучше бы так и оставалось? – испуганно спросил Федерико.
Я задохнулась от возмущения. Это он так думает о собственном прошлом или обо мне?! Да я никогда в жизни не пожалею о том, что узнала, кто такой Федерико Гонсалес! Потому что люблю его без памяти! А что до его прошлого – оно лишь подкрепляет мою любовь огромным восхищением. Я восхищаюсь им! Восхищаюсь его поведением в подобных ситуациях. Не каждый парень бросил бы оружие, отказавшись убивать. Не каждый, потеряв лучшего друга, прошел бы через это с высоко поднятой головой. И не каждый стал бы прятать свою боль за улыбкой.
– Нет! – вскричала я. – Как ты можешь такое говорить?! Я рада, что узнала тебя лучше, Федерико! Потому что все сильнее осознаю: ты – моя жизнь!
– Я люблю тебя! – прошептал он, расслабившись.
– А я тебя! Просто не говори мне такие вещи больше никогда!
– Прости! Я был не прав. Просто иногда меня самого пугает мое прошлое. Давай больше не будем о нем говорить.
Не скрою, мне хотелось закрыть эту тему. Но не раньше, чем я выясню еще одну особенно важную для меня деталь…
====== Глава 28 ======
– Не пойдет, – захихикала я, вычерчивая узоры на груди возлюбленного. – Мне нужно узнать еще один факт из твоей биографии.
– Какой? – не понял парень.
– У тебя раньше были девушки? – не стала тянуть я.
Да, именно это меня тревожило. Не школа, не друзья и даже не опасности (хотя, это тоже волновало меня, и еще как). Бывшие девушки. Были ли они? Сколько их было? Что у них было с моим возлюбленным? Просто прогулки за ручку или что-то большее?
В ответ на этот вопрос Федерико мог обидеться или возмутиться. Я была подсознательно готова ко всему. Ко всему, кроме этого. Мой возлюбленный вдруг весело рассмеялся. Вот уж, чего я точно не ожидала!
– Не думал, что после моего рассказа тебя это заинтересует! – веселился он.
– Но заинтересовало, – без тени улыбки заявила я. – Ты не ответил на вопрос.
– Ой, Вилу, перестань! – все еще посмеиваясь, отмахнулся мой возлюбленный. – Ты – первая девушка, в которую я по-настоящему влюбился! Только ты всегда будешь для меня любимой, родной и единственной! Мое сердце принадлежит тебе! Только тебе!
С этими словами, он нежно поцеловал меня в губы. Лишь слегка прикоснулся, но и этого оказалось достаточно для того, чтобы почти свести меня с ума. И вот, скажите, как можно после такого еще настаивать на своем?! Как, если сердце уже зашлось от счастья, а в голове тупо стучит: «он любит меня одну»?! Однако, мой возлюбленный, похоже, и сам уже хотел ответить на вопрос.
– Пожалуй, было одно приключение, Вилу, – выдохнул он мне в губы. – Мне тогда лет четырнадцать было. А ты же понимаешь, в таком возрасте мы все идиоты.
До меня не сразу дошел смысл его слов. Какое там, Если все тело сотрясают волны тепла, а сердце неистово стучит по ребрам?! Но потом я, конечно, все поняла. И тогда во мне начал закипать гнев. Гнев и ревность. У него была девушка! Какая-то особа ходила с ним за ручку, обнималась и, может быть, даже целовалась! Честное слово, она мне уже заранее не нравится!
Впрочем, мой возлюбленный тут же и успокоил меня нежным поцелуем в ухо, чем сбил мое дыхание и вызвал невероятные химические реакции в организме. Честное слово, только от его слов все внутри меня как будто сводит судорогой!
– Ревнуешь? – шепнул он мне прямо в ухо.
От таких эмоций я часто-часто дышала. Голова у меня кружилась, а ритм сердцебиения, вообще, не определялся – настолько был сильным. Естественно, в таком состоянии, какое к черту вранье?!
– Дико ревную, – сорвалось с моих губ. – Кто она такая?
– Вилу, ведь это было задолго до встречи с тобой! – рассмеялся Федерико, захватив губами мочку моего уха.
– Ответь на вопрос, – настаивала я, пытаясь не сойти с ума под его ласками.
– Хорошо, – не отрываясь от моего уха, прошептал парень. – Ее звали Нина. Коренная итальянка. Мы познакомились в Риме на городском празднике. Как-то все сразу завертелось, а потом так же сразу и сошло на нет.
– Ты любил ее?
– Нет, что ты! То есть, тогда я принимал это за любовь. А сейчас даже смешно вспоминать, о чем я думал. Мне казалось, что все – любовь до гроба.
– А что это было на самом деле?
– Думаю, банальное подростковое раздолбайство. Эрнесто говорил мне, что это так. А я не слушал – дурак был. Жаль, что понял это слишком поздно.
– А что случилось?
– Ничего из того, о чем ты сейчас подумала, – рассмеялся Федерико.
– А что же?
Мой возлюбленный тяжело вздохнул.
– Смерть Эрнесто. Потеря лучшего друга, перед которой все меркло, бледнело и теряло смысл. Нине он никогда не нравился. Наверное, потому, что сам Эрнесто о наших с ней отношениях говорил с большим недоверием. Тогда я обижался, а теперь понимаю, что он во всем был прав. Но Нине-то этого было не объяснить. После гибели Эрнесто ее бесили мои переживания. И она поставила мне ультиматум: либо я перестаю хандрить, либо между нами все кончено. А мне вдруг как-то все равно стало. Нина еще говорила, что я, мол, нашел, из-за кого переживать. Что, зато у меня осталась она. И вот, это вывело меня. Я сразу порвал с ней. И не жалею об этом.
– Не обижайся, но твоя Нина – дура! – возмущенно воскликнула я. – Неужели она не понимала, как тебе больно?!
– А я и не собираюсь обижаться, Вилу, – шепнул мой возлюбленный. – Ты абсолютно права. Теперь я это понимаю. Особенно, после того, как встретил свою настоящую любовь.
– Слушай, – робко начала я, – а с Ниной у тебя были серьезные отношения? Ну, в смысле, что между вами было?
– Смотря, что понимать под серьезными отношениями. Но думаю, что нет. Так, погуляли за ручку да пару раз пообнимались.
– И все? Я имею в виду…
– Нет, Вилу, только с тобой у меня был настоящий поцелуй. То есть, не буду врать и строить из себя ангела, с Ниной мы однажды поцеловались. Но это было совсем не так. Я, вообще, почему-то ничего не почувствовал.
– Значит, – медленно произнесла я, снова испытывая дикую ревность, – вы все-таки целовались?!
– Ну-ну! – рассмеялся Федерико. – Перестань! Я же, в конце концов, не ревную тебя к поцелую с Леоном!
Я замолчала. Что ж, ладно, он меня подловил. Ведь и я тоже целовалась с другим до него. Но, представив, как губ моего возлюбленного касаются чьи-то еще… Одна мысль об этом доводит почти до смертельного ужаса…
– Хорошо, хорошо, – сдалась я. – Просто поцелуй меня – и мы все забудем.
Федерико не заставил просить себя дважды. Он нежно-нежно коснулся моих губ своими, а потом осторожно углубил поцелуй. Я ответила, обхватив его за шею и запустив руки в жесткие волосы.
Исчезло все. Гроза, страх, ревность… Какая разница, с кем там мой возлюбленный целовался раньше? Главное – сейчас мы вместе, и уже никому никогда не отдадим друг друга! Мир исчез на время этого поцелуя. Растворился в нашей любви. Остались только мы, любовь и эмоции, потоки которых вызывал поцелуй…
Мгновение – и встретились наши языки. Это было даже более волшебно, чем сам поцелуй. Мое тело пронзило электричество. Я прижалась к возлюбленному еще крепче, хотя, крепче, казалось, некуда. Сердце отчаянно колотилось о ребра, грозя их сломать. Каждой клеточкой души и, чего греха таить тела, я хотела лишь одного: быть как можно ближе к любимому человеку. И неважно, что будет дальше…
====== Глава 29 ======
Несмотря на всю, казалось бы, серьезность ситуации, этой ночью между нами ничего не было, кроме пары поцелуев. Федерико сознательно не давал себе воли. А я, после всего, что узнала, это понимала и давить на него просто не могла. Хотя, признаться, мои желания не изменились.
И все же, эту ночь мы провели вместе, в одной постели, обнимая и лаская друг друга. Вне всякого сомнения, это – самая прекрасная ночь в моей жизни. Пока, во всяком случае. Гроза меня больше не волновала. В объятиях Федерико я чувствовала себя под надежной защитой, и это было замечательно.
Ночью я даже несколько раз просыпалась от самого прекрасного на свете ощущения – от того, что руки любимого человека во сне притягивали меня к себе ближе. О, как я была счастлива в эти мгновения! Он даже во сне хочет быть рядом со мной! Я – самая счастливая девушка на свете, потому что у меня есть ОН! В очередной раз, подумав об этом, я томно вздыхала, с улыбкой теснее прижималась к Федерико и снова засыпала. Так хорошо…
Утром я проснулась от того, что плечо, на котором лежала моя голова, шевельнулось. Едва заметно, но я сразу это почувствовала. Открыла глаза и мгновенно поймала на себе нежный взгляд любимого человека, от которого в животе запорхали бабочки.
– Привет, – шепнула я, не в силах сдержать улыбки.
– Доброе утро, – тоже улыбаясь, ответил мой возлюбленный. – Как спалось?
– Прекрасно, – честно ответила я. – В твоих руках мне даже гроза не страшна!
Федерико в ответ нежно поцеловал меня в лоб и крепче прижал к себе. Я охотно помогла ему, теснее сжав руки за шеей возлюбленного. Меня переполняло огромное счастье. Просто огромное. Даже кричать от него хотелось. Это было… словами не описать.
– Так не хочется вставать! – призналась я, мечтательно вздохнув. – Мне кажется, мы с тобой сейчас находимся в другом мире.
– В мире без боли, предательства и прочего негатива, – подхватил Федерико.
– В мире, где никто никогда не врет.
– В мире, где нет никаких специализированных школ.
– В мире, где есть только я и ты.
– Вместе!
– Навсегда!
Уж не знаю, сколько мы так полежали. Да и нам было без разницы. Счастливые часов не наблюдают, что называется. Но, клянусь, я могла лежать вот так вечно. Лишь бы ОН нежно прижимал меня к себе и гладил по волосам.
Но тут идиллия оказалась прервана. В прихожей довольно громко хлопнула дверь. Затем, раздалось сердитое:
– Тихо! Дети спят!
Это явно говорила Аврелия.
– Дети? – насмешливо спросил грубый мужской голос. – У тебя, насколько я знаю, один сын. Или ты за три года успела второго родить?
– Нет, просто к Федерико приехала невеста из Аргентины. Она – дочь моего давнего друга. А теперь, пожалуйста, пойдем, поговорим на кухне, а то ты сейчас всех перебудишь!
– Да, – весело протянул ее собеседник. – Запустил себя твой сынок! А помнится, в школе подъем был в пять утра и шестьдесят секунд на сборы! Федерико и его друг были тогда в числе лучших.
– Ну, ты мне еще здесь свое военное прошлое вспомни! – пробурчала Аврелия. – Мой сын давно из вашей школы ушел и правильно сделал! Людей он убивать не станет! И, кстати, Армандо, настоятельно советую тебе не упоминать Эрнесто в разговоре с Федерико.
– Это почему? – опешил этот самый Армандо. – Неужели наши неразлучные близнецы все-таки разбежались?!
– Если бы! – вздохнула Аврелия. – Ладно, пойдем, расскажу.
Затем, на кухне закрылась дверь. Мы с Федерико все еще лежали, не двигаясь. От прежнего покоя не осталось и следа. Мой возлюбленный весь напрягся, да и у меня появилось плохое предчувствие. Не сговариваясь, мы быстро поднялись, и я неслышно шмыгнула в комнату, где должна была спать. Хорошо, что в душ сходила накануне вечером. Бегать перед посторонними в пижаме – ни за что!
Собирая волосы в хвост, я отчетливо услышала, как дверь комнаты Федерико открылась и снова закрылась. Затем, шаги и снова звук открываемой двери, на этот раз, на кухне. Спустя мгновение, тот незнакомец воскликнул:
– Федерико! Здравствуй, боец!
– Здравствуйте, синьор Бернарди, – сдержанно отвечал мой возлюбленный, тоже перейдя на итальянский.
– Ты что, курсант Гонсалес, Устав забыл? – насмешливо фыркнул сеньор Бернарди.
– А я больше не курсант и имею право не обращаться к Вам, как к офицеру-воспитателю, – парировал Федерико.
– Формально – да, – согласился тот. – Но фактически, кто хоть день проучился в нашей школе, тот спецагент навсегда. А ты, по счастью, намного дольше там учился.
– Ну, да, тот-то я смотрю, мне после Вашего счастья целый год кошмары снились!
– Федерико, выбирай выражение! – приструнила сына Аврелия. – Перед тобой все-таки офицер!
– Который дал мне в руки оружие и приказал убить тех двоих несчастных!
Дальше стоять на месте я не стала. Последние слова возлюбленного сподвигли меня немедленно выскочить из комнаты и рвануть на кухню. Хотелось посмотреть в глаза этому, так называемому, офицеру, который пытался заставить моего родного и любимого человека убивать людей.
Через секунду я стояла рядом с возлюбленным и разглядывала нежданного гостя. Армандо Бернарди был крепко сколоченным мужчиной лет под сорок. Лицо его было абсолютно обыкновенным, как будто специально созданным для спецагента. Что-то в нем невольно заставляло отводить глаза. Он преспокойно сидел за столом напротив Аврелии и пытливо смотрел на Федерико.
– Ты сам мечтал стать воином, помнишь? – со скучающим видом протянул он. – Помнишь, с каким восторгом смотрел на старших агентов в школе? Или музыка эту мечту вытеснила, а, курсант Гонсалес?
– Бывший, прошу заметить, – отрезал мой возлюбленный. – Это во-первых. А во-вторых, испытание кровью держалось в строгой тайне. А знай я о нем, ни за что бы не пошел в вашу школу.
– Может быть. Но, как я уже сказал, тот, кто однажды стал курсантом, спецагент навсегда. Ты же им, наверное, даже родился. Это – весьма ценное качество. Так что прекращай свои глупые капризы и включи уже свой острый ум, а то я чувствую себя немного неуютно, общаясь с мальчишкой.
Поначалу, я хотела, было, возразить. Мол, Федерико – и есть мальчишка. Но, взглянув на возлюбленного, поняла, что имел в виду Бернарди. Казалось, в обычной жизни Федерико задействует только несколько сотых процента своих способностей. На остальные у него как будто устанавливается некая заглушка. А теперь он ее снял. Короче, теперь в глазах моего возлюбленного появилась какая-то скрытая ранее сила. Затем, он задал один-единственный вопрос:
– Итак, зачем мы с Эрнесто понадобились школе?
– Вот, таким ты мне нравишься больше, – улыбнулся Бернарди. – Парнем, до которого самому Шерлоку Холмсу расти и расти. Только при чем здесь Эрнесто? Он ведь…
– Я знаю, что произошло с моим лучшим другом, спасибо! – отрезал Федерико.
– Извини, – немедленно пошел на попятную Бернарди. – Но почему ты упомянул его имя?
– Потому что не было в школе ни одной ситуации, куда мы с Эрнесто влипали по отдельности. И выпутывались мы тоже всегда вместе.
– Это верно, – согласился офицер. – Но я думал…
– Что я настолько слаб, и буду не в состоянии произнести имя погибшего друга?! – закончил за него Федерико. – А как же остальные ребята, которых с нами уже нет?! Мауриссио, Неро…
– Они ведь не были тебе близкими друзьями, – возразил Бернарди.
– А это неважно. Они тоже погибали у меня на глазах. Некоторые – на руках.
– И что ты хочешь этим сказать?
– Вы сами учили нас мириться с потерями и терпеть удары судьбы. Да, смерть Эрнесто отличается ото всех смертей, что я видел прежде. Но я не настолько слаб, чтобы бояться произнести его имя.
Да, голос моего возлюбленного звучал попросту железно. Однако на самом деле все было не так просто. И знала об этом только я, потому что Федерико, упоминая лучшего друга, взял меня за руку и мягко сжал ее. И тогда только стало понятно, как ему, на самом деле, больно…
– Так что? – подытожил мой возлюбленный. – Зачем мы с Эрнесто Вам понадобились?
– Ладно, – вздохнул Бернарди, признавая свое поражение. – Слушай. Ты помнишь то сражение под Миланом?
– Сражение? – хмыкнул тот. – Как у вас все просто! Хотя, да, Вы ведь в этом не участвовали и не видели соотношения сил. Так вот, я Вам озвучу. Сто сорок вооруженных до зубов террористов против тридцати недоучек с короткими кинжалами. Чувствуете разницу?!
– Минутку! – воскликнула я, обращаясь к Бернарди. – Синьор, вы что же, выставили подростков против целой армии?!
– У меня не было выбора, – развел руками тот. – На город напали сразу с четырех сторон. Людей катастрофически не хватало. Власти требовали помочь бороться с этими террористами.
– И поэтому Вы решили выставить на линию огня недоученных агентов? – изогнул бровь Федерико. – Отличный план. Кстати, до сих пор не понимаю, почему Вы выбрали только подростков от двенадцати до шестнадцати лет, не затронув выпускников?
– Потому что подростки лучше усыпляют бдительность, – отрезал Бернарди. – Террористы, наверняка, решили тогда, что мы в совсем безвыходной ситуации, раз посылаем детей, и расслабились. Только рано.
– Конечно, расслабились! После того, как вырезали почти всех наших! Тоже мне, обманку нашли… Вы бы еще первокурсников послали, чтобы уж наверняка!
– Первокурсники навели бы на противников подозрения.
– И тем не менее, Вы называете сражением то, что фактически именуется самой настоящей резней! Или Вам напомнить, сколько ребят выбралось оттуда живыми?!
– Я пока на память не жалуюсь, Гонсалес, – отмахнулся Бернарди.
– Тогда Вы должны помнить, что нас тогда в живых осталось всего двое. Из тридцати человек. Двое. Вы хоть понимаете, что это – даже не десять процентов?!
– Понимаю. Остались вы с Эрнесто. Сидели в окружении тел и зажимали друг другу раны, когда все закончилось.
Признаться, представив это зрелище, я даже внутренне содрогнулась. Трупы, кровь… Бр! Но всю основную часть занимал леденящий ужас. Раны. Федерико тоже был ранен! И, кажется, довольно серьезно!
– Итак, – подытожил мой возлюбленный. – Чего Вы хотите?
– Ладно, – сдался Бернарди. – После того сраже… Хорошо, хорошо! После той резни под Миланом террористы заметно присмирели, поскольку вашими, ребята, стараниями, сбежать удалось немногим. Но некоторые все-таки сбежали. И вот, сейчас они начали набирать силу.
– И что? – не понял Федерико. – У Вас должно быть достаточно людей для того, чтобы…
– Знаю. И я бы не стал тебя искать, но есть кое-что… Помнишь того здоровенного парня, который на суде орал громче всех?
– Вроде бы. Кажется, его звали Керо?
– Он самый. Так вот, оказалось, что у него есть родной брат, которому удалось бежать. Он возглавил новое террористическое движение. А ты ведь в курсе, что произошло в тюрьме с его братом?
– Кажется, его приговорили к пожизненному заключению, а через сутки он был найден мертвым в камере.
– Именно. Как выяснилось, Керо страдал клаустрофобией, а его посадили в одиночную камеру. Теперь, пожалуйста, вспомни, кто не дал тогда ему бежать вместе с братом?
Федерико поморщился.
– Я ударил его ребром ладони по шее и отправил в нокаут.
– Правильно. И с твоей головы тогда…
– … слетел капюшон.
– Точно. А, поскольку других людей, виноватых в заточении своего брата тот парень не знает, властям был поставлен ультиматум: мы даем ему возможность встретиться с тобой в единоличном поединке, а он расформировывает движение.
– И что, Вы ему поверили?!
– Нет. Но тебе все равно придется с ним сразиться, потому что… он скоро будет здесь.
Я похолодела. Поединок? Единоличный? Мой родной и любимый мальчик должен будет сразиться с тем террористом наедине?! Господи, только не это!
– Я так понимаю, у меня нет выбора? – осведомился Федерико.
– Прости, – вздохнул Бернарди. – Я изначально был против. И мы даже отказали тому парню. Кстати, его зовут Фабиан. Но он быстро вычислил, где ты сейчас, и уже направляется сюда.
– И зачем Вы приехали? Поставить меня перед фактом, или что?
– Предупредить и проверить, сможешь ли ты в одиночку с ним справится.
– А если он откажется участвовать в ваших изощренных играх?! – подала голос я.
Глаза Бернарди гневно сверкнули.
– Тогда всем конец, – почти порычал он. – Через сутки или того меньше сюда ворвутся десятки террористов, вооруженных до зубов. Я так думаю, Гонсалеса Фабиан возьмет на себя, а его приспешники растянут Вас, девушка, прямо здесь и по очереди, неторопливо…
– Хватит! – вскричал Федерико.
Затем, он осторожно взял меня за руки и шепнул:
– Не бойся! Я не дам тебя в обиду!
– Я не боюсь, – покачала головой я. – За себя не боюсь.
– Что ты решил, Гонсалес? – подал голос Бернарди. – Я не буду ждать вечно. И кое-кто за дверью тоже не будет.
– Кто еще? – напрягся Федерико, обернувшись к нему.
– Не волнуйся, это друг, – успокоил его Бернарди. – Видишь ли, я решил, что идти на такой риск в одиночку для тебя будет равносильно самоубийству. Но кого попало ты с собой не возьмешь.
– Я не возьму с собой никого. Это будет нечестным по отношению к памяти Эрнесто. Он всегда был рядом со мной, даже в самых сложных и опасных переделках. И мы оба воспринимали это, как само собой разумеющееся явление. И, хоть Эрнесто погиб, его место навсегда останется пустым!
– А ты, оказывается, философ! – весело пропел чей-то голос со стороны входа.
Все присутствующие, кроме Бернарди, разом подпрыгнули от неожиданности. Сам Федерико резко обернулся и громко ахнул. В коридоре стоял парень, примерно, ровесник Федерико с традиционно-итальянской внешностью. Угольно-черные волосы, карие глаза. Смуглая кожа. Он был одного роста с моим возлюбленным и таким же худым. Руки паренька были скрещены на груди, губы изогнуты в насмешливой улыбке, но глаза были полны слез. Он смотрел только на Федерико и почти плакал.
– Пресвятая Дева Мария! – только сумела произнести Аврелия. – Неужели это…
– Да, это он, – с улыбкой воскликнул Бернарди. – Я встретил его в аэропорту. Он рвался к вам, но я попросил подойти через час. И не смотрите на него так. Это не призрак и не оживший мертвец. Он живее всех живых. Я лично проверил!
Воцарилось молчание. Все ждали, что скажет Федерико. Но он молчал, точно громом пораженный. Лишь секунд через тридцать мой возлюбленный открыл рот и едва слышно с удивительной теплотой произнес:
– Эрни…
Паренек улыбнулся чуть шире, но из глаза его вытекла слеза. Он плакал. Плакал он счастья.
– Да, это я, – отозвался незваный гость, неуверенно протягивая руки. – Обнимешь?
Помедлив еще долю секунды, Федерико в мгновение ока преодолел расстояние между ними и, действительно, крепко обнял паренька. Точнее, они одновременно обняли друг друга и замерли.
– Объяснит мне кто-нибудь, что происходит?! – начала я терять терпение.
– Вилу, – все еще будучи в шоке, произнесла Аврелия, – познакомься с Эрнесто, лучшим другом Федерико.
Вот тебе и раз!
====== Глава 30 ======
Дальше началось самое настоящее сумасшествие. Федерико и Эрнесто, отстранившись, рассмеялись и начали хлопать друг друга по плечам, спинам, и вообще, по всему, до чего могли дотянуться. Аврелия тоже поспешила к ним, обняв Эрнесто, как родного сына, и разревевшись ему в плечо.
Я же стояла и в шоке смотрела на семейную (по-другому это не назовешь) встречу. Что происходит?! Эрнесто жив? Но как? Ведь он умер на руках у Федерико! Ничего не понимаю!
Наконец, эйфория спала, и наступило относительное молчание, не считая смешков Эрнесто и моего возлюбленного. Они закинули руки друг другу на плечи и в один голос, не сговариваясь, спросили у Бернарди:
– Что мы должны сделать?
