Текст книги "Империя Демона (СИ)"
Автор книги: Skazka569
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 34 страниц)
– Нравится, – тихо подтвердила Лина. Уж очень хотелось потрогать себя, но как только вытянула руку, старик на нее резко шикнул, и она даже сделала шаг назад, пряча руки за спиной, чтобы ей их не оторвали. Она повернулась к Диего с улыбкой и ещё раз сказала: – Мне нравится. Очень.
Жаль, что повесить на стену смогут только завтра, но бедного старика мучить ещё больше не хотелось. Тем более Лина уже успела понять, какой у него вредный характер. Зато потом каждый вечер за чашечкой чая сможет любоваться картиной, пока Диего нет рядом.
– Фу! Вояки, что с вас взять? Говно от конфетки отличить не могут.
– Ты опять нарываешься на комплименты? – прорычал Диего, когда старик собрал кисточки в контейнеры, и как раз в эту секунду он резко развернулся и замахал перед мордой оборотня грязной и мокрой кистью с красной краской, отчего сам вожак аж уши прижал, лишь бы в них не попало.
– Я не нарываюсь! Я знаю, что я лучший! Я обслуживаю всю королевскую семью! Великий портрет короля Генриха был писан вот этими руками, невежа! А знаешь, почему я лучший? Потому что такое дерьмо сжигаю сразу и рисую до тех пор, пока мне не понравится!
– Спасибо, что я не король. Мне и этого хватит.
– Вот потому к тебе в гости и не хожу! Позор! Мой личный позор! Вот помрешь, Диего, на поле боя, сожгу твой дом вместе со всем этим позором!
Диего оскалился, но если приглядеться, его «губы» были приподняты вверх. Он не то улыбался, не то смеялся, но реакция старика его явно забавляла. Не стоило переживать – эта пара явно была хорошими друзьями.
– Пошли домой, – мягко подтолкнул головой Лину Диего. Им еще отдохнуть надо, набраться сил. Ведь завтра, возможно, последнее завтра, будет очень много дел.
***
Вернувшись домой, Лина первым делом заговорила картины от огня. Шутки шутками, а сжечь не позволит. Ее расстроило, что старик назвал первую картину с ней позором, но Диего она старалась этого не показывать. А дома уже было не до этого: пришла Улья за шторами, будто засланец, который должен был разузнать что-то и разнести новые сплетни по утру. Иначе как объяснить ее выразительные взгляды и попытки заглянуть в дом, где был хозяин собственной персоной? Благо соседке хватило ума не досаждать паре очень долго.
После ужина время пролетело совсем быстро. Лина была рада, что Диего провел день с ней, несмотря на то, как сильно был занят. Но и этого казалось мало. Она все пыталась придумать, как оттянуть момент, когда он соберётся вернуться в казармы к своим парням, но откидывала все идеи. Всё-таки времена сейчас такие, нельзя думать только о себе. Диего тоже нужен отдых, он должен находиться со своими воинами, она это понимала и поэтому не настаивала.
– Завтра ты опять в патруле будешь? – спросила Лина, убирая чистые чашки в шкафчик. Она широко зевнула. Всё-таки за день переделала столько дел по дому, что немудрено устать было. И все же проводить Диего хотела. Она заметила, что он уже встал, и вдруг с волнением спросила: – Сегодня тоже уйдешь?
– Ну да. А завтра не в патруле, но готовиться, – кивнул Диего. – Вампиры замедлили свой ход, но, скорее всего, причина тому еще одна чудом спасшаяся деревня.
Его тонкий слух улавливал доклады собратьев, когда они из замка общались с патрульными. Но это не означало, что нужно расслабиться. Наоборот – поднапрячься.
– Да и я должен в последние минуты быть рядом с королевой, чтобы знать все с первых рук и четко отдавать приказы. А!..
Он настолько переключился на войну, что и не понял, что его приглашали остаться (у себя дома). Он обернулся к Лине всем телом и улыбнулся. Несмотря на то, что кровать одна, нередко он спал и на полу в своем втором обличье. Особенно, когда приходил грязный и уставший. Учитывая размер метровой кровати, сегодня он тоже мог и на полу поспать. Главное – что с ней.
– Нет, я могу и дома побыть, – ответил он на её беззвучную просьбу. – Да и впрочем давно я не обновлял запах тут. Скоро все вообще будут думать, что я тут больше не живу, – засмеялся Диего.
Лина успела себя десять раз мысленно обругать, что все же поддалась желаю уговорить его остаться, но он так легко согласился, что она не удержалась от радостной улыбки. Правда, потом подумала про злосчастную кровать, которая ей покоя не давала, и как-то приуныла.
– Тогда меня завалят вопросами ещё больше. Всем же будет интересно, как я умудрилась выселить их вожака, – усмехнулась Лина, подходя ближе к Диего. – Только со спальными местами у нас проблема. Я буду на полу. Нет, не возражай. Даже если не займешь кровать, я все равно буду на полу с тобой тогда.
Произнесла так строго, чтобы он и возражать не смел. Даже пальчиком погрозила. А потом до нее дошло, что именно она сказала. Она уверенно заявила, что собралась спать с ним. В голову сразу полезли неприличные мысли, а стоило вспомнить, как он облизывал ее сегодня, как лицо опять выдало ее с головой.
Лина казалась себе сейчас девочкой из монастыря (ею она и была, конечно), а не сильной воительницей, которой хотела быть. И почему так сильно смущается Диего? Она жила по соседству с кучей мальчишек, уж с одним мужчиной тем более сможет. Пусть этот мужчина ей сильно небезразличен. Она прочистила горло, развела плечи и заявила:
– Нам нужна кровать побольше. – Правда, глаза так и не знала, куда деть.
– Оу! – В глазах Диего появился озорной огонек. – Я-то переживал, думал, с какой стороны к тебе подойти, все-таки мы уже не дети… А тут вон – ты уже сама готова завалить. Что на кровати, что на полу.
Ведь кто ей мешал ляпнуть про вторую кровать? Нет же, она сказала именно об одной!
Диего воспользовался тем, в какой ступор он ее завел и резко подхватил под ноги и прижал к себе, придерживая за бедра и выходя из кухни. Она что-то там пыталась кричать, бормотать, вырываться, но оборотню человеческие протесты так себе…
Он вошел в комнату, повалил Лину на кровать и тут же оказался сверху, но не придавливал её, а почти что не касался, не считая ног, благодаря которым он опирался о кровать. Взглянув в глаза Лине, он ощутил жгучесть её запаха сильнее. Она была слишком для него готова – возбудилась лишь от того, что он её притащил в кровать.
– Больше выносить этот запах спокойно я не могу, – улыбнулся он, честно признаваясь о своем влечении к ней. Опустившись к Лине, обхватив её руки и расставив возле собственной головы, Диего опустился к ее шее и покрыл редкими поцелуями. – Позволь я еще подразню тебя и вгоню в краску вопросами. Начнем? – усмехнулся он. – В каком облике ты хочешь, чтобы я был?
Сердце Лины готово было вырваться из груди, а от тех мыслей, что возникли из-за последнего вопроса, лучше бы оно и правда выпрыгнуло. Она слегка поелозила, проверяя свои шансы на побег, но, если совсем честно, ей и не хотелось никуда сбегать. От близости закружилась голова, во рту пересохло, и она облизнула губы. Кислорода вдруг перестало хватать, и она задышала через рот. Охотничья чуйка завопила сильнее, чем обычно, но она затолкала ее куда подальше.
– В каком… А ты можешь и в том? Ох. – Лина не сдержала вздоха, когда он провел языком по пульсирующей жилке. Его действия выгоняли все лишние мысли из головы, поэтому решение становилось принять проще, хотя, чтобы сказать, пришлось собрать все силы. – В человеческом… Для первого раза.
Первого во всех смыслах. В ордене не поощрялись отношения между послушниками. Подростками они, конечно, нарушали это правило, но дальше поцелуев обычно не заходило, потому что все боялись наказания от наставников.
– Думаю, для второй формы я пока не готова, – шепнула Лина. Но это означало лишь то, что она не против попробовать как-нибудь позже. Считается ли это извращением? Но они ведь об этом никому не расскажут, а ей, возможно, это окончательно сломает те устои, которые вбили в ордене.
– Хорошо. – Лина не видела, но у Диего уже хвост показался, виляющий и довольный, но он его спрятал обратно. – А к какой позе ты готова?
Каждое предложение её зажигало как спичку, и Диего упивался этим чувством. Какая она горячая, какая сладкая, а какой аромат исходил снизу. Он уверен, что она от одних лишь поцелуев готова была его принять немедленно. Но он помнил, откуда она, и учитывая, как реагировала на оборотня… на мужчину, нетрудно было догадаться, что это был её первый раз, потому Диего был осторожен. Если и пугал, то только словом, и то испуг быстро превращался в сладостное томление со стороны Лины.
– Предполагаю, что классической. – Она так долго молчала, смущалась, елозила под ним, что он ответил за неё сам. Да и что могла ответить послушница? – Тогда… Где ты хочешь, чтобы я тебя целовал? Здесь?..
Он опустился губами чуть ниже, в ложбинку между грудей, отпуская одну руку Лины, но лишь для того, чтобы приспустить алую ткань её одежды. Не оголял грудь – испугается, но приоткрыл начинающуюся пышность и запечатлел там свой поцелуй.
– Ниже? – спросил он, осторожно сжимая её грудь и безошибочно находя сосок, на который надавал, намекая, где именно должен быть этот поцелуй «ниже». – Или… Еще ниже?
Она слишком скована, и Диего слегка раздвинул её ноги своим коленом, упираясь им в горячее лоно. Стоило лишь слегка ножкам раздвинуться, как его тут же обдало ароматом возбуждения. Словно самка во время течки, а он – голодный подросток, готовый наброситься на неё и не отпускать.
Хорошо, что не видела Лина его глаз – они по-звериному загорелись желтым и, благодаря отблеску свечей, светились, как если бы хищник подстерегал в лесу свою добычу.
– М-м, – промычала она, неосознанно выгибая спину и подставляя грудь под его жаркие губы.
Она сходила с ума от его прикосновений. Хотелось больше. Собственные мысли смущали, но вопросы Диего делали это ещё сильнее.
– Везде, – вырвалось из уст Лины, и она распахнула глаза и увидела Диего. Сейчас она больше, чем когда-либо осознала, что перед ней не человек. Зверь в человеческом обличье. И что удивительно, внутренний звоночек наконец-то заткнулся. Она хотела его и приняла это всем своим существом. И она видела, что он хотел ее, по горящим глазам. Оказаться под таким пожирающим взглядом того, кто нравится, – лучшее в жизни.
Свободной рукой Лина провела по волосам Диего, зарываясь в них пальцами. Вновь облизнула губы, призывая начать поцелуи с них.
– Теперь не отвертишься.
Диего впился ей в губы впервые так страстно. Он терзал её уста долго, пока руки справлялись с одеждой обоих, но абсолютно нагой не оставлял свою подругу. И когда получил желаемые места, до которых хотел добраться ртом, опустился ниже. Маленькая кровать – это ад для влюбленных. Диего то и дело опускался одной ногой на пол, чтобы доставать до кожи Лины с удобством.
Он наконец-то обхватил губами её сосок, пока второй получал ласки от пальцев. На Лину сам, он все-таки не удержался, почти лег, но чтобы она не смела вновь сдвинуть ножки вместе, а ей хотелось. Не от запрета, а от жарких чувств, которые на неё волной сбрасывал партнер.
Пальцы его погладили белье меж ножек, но почти сразу без приглашения вошли под белье, изучая готовность Лины. Влажная, горячая, узкая и такая невинная. Пока губы разогревали её тело, пальцами он подготавливал подругу к соитию, которого просто не мог дождаться. Все-таки не сдержался – хвост его с бешеной скоростью, будто в гневе, вилял из стороны в сторону, но ничего не мог с собой поделать – он был счастлив, получив доступ к столь желанному и любимому телу.
Лина снова издала стон, не выдержав. Ей казалось это вульгарным и пошлым, но было слишком приятно. Она с удовольствием подставляла все части тела под поцелуи, отзывалась на все ласки и со страстью отвечала своими поцелуями, когда доставала до его губ или шеи. Руки, получив свободу, с осторожностью изучали плечи Диего, опасливо переходили на спину, и любое движение могло спугнуть их.
Виляющий хвост она приметила не сразу и хотела было что-то сказать об этом, но вместо этого с губ снова сорвался стон из-за проникнувших внутрь нее пальцев. Диего доводил Лину до исступления. Она была безумно счастлива, что сохранила себя для любимого мужчины, пусть он и не был человеком. Это даже возбуждало сильнее. Будто сладкий плод, который запрещали пробовать всю жизнь, наконец-то оказался у нее в руках, на губах, между ног – везде. И она с радостью отдавалась чувствам.
Лина пришла в себя лишь в тот миг, когда почувствовала, как он упёрся в нее своей горячей плотью. Она напряглась, зная, что должно последовать за этим, но решительно кивнула, давая свое дозволение, будто в ином случае у нее были шансы остановить зверя, и вцепилась ему в плечи.
На что Диего беззлобно засмеялся. Он держался с прикрытыми глазами, чтобы лишний раз не пугать её своим блеском, но когда она сжала его плечики, он опустился к ее ушам и тихо прошептал:
– Я же тебя не есть сейчас буду. Расслабься.
Он вновь стал медлить. Морально она все-таки была не совсем готова, и вновь начались томительные ласки, хотя сам Диего невольно делал поступательные движения, приоткрывая половые губы, но дальше не входил. Сейчас не тот момент, чтобы объяснять, что она должна была сделать и почему. Он просто делал, показывал, каким расслабленным он был, какой должна была стать она.
Поцелуи вновь пошли от губ к шее, оттуда к соскам, и поймать Лину Диего собрался лишь в самый для нее неожиданный момент. Когда она вновь стала стонать, подставляться под ласки и привыкать к чужому внизу, только тогда Диего вошел в неё, плавно и с тихим рыком от столь горячего чувства, от приятной влаги и тесноты. Благодаря его подготовке, войти было несложно – она была вся влажная и горячая, и если вдруг что-то почувствовала, то резь должна была пройти очень скоро под потоком новых поцелуев.
– Вот так, молодец, – нашептывал он ей на ушки и целовал их, заставлял концентрироваться на своих губах, на своем голосе.
И когда Лина вновь забылась, Диего задвигался в ней медленно, но уверенно, помогая себе руками, что держали партнершу за ягодицы и приподнимали в такт движениям.
Лучше бы он ее съел, потому что мир Лины взорвался сотней красок перед глазами. Боль, если и была, то она ее не почувствовала. Да разве ж это могло сравниться с побоями, которые она терпела от Хабэка? Она лишь задержала дыхание, привыкая к новым ощущениям, а затем шумно выдохнула, когда он задвигался. Медленно, но так томительно.
Уловив его движения, она задвигалась сама, чтобы его руки не были заняты и вернулись к ласкам. Обняла его ногами, чтобы было удобнее двигаться ему навстречу. Он ускорялся, ускорялась и она. Она не думала, что может быть ещё приятнее, чем раньше, и как же ошибалась. С каждым движением он уносил ее в какие-то дали, где не было ордена, войны и смертей. Лишь они вдвоем в этот миг во всем мире. Любят друг друга. Любят? Да, она точно любит. И пусть непоседливый волчий хвост все ещё смущал, она готова была принять его таким, какой он есть, и в любом обличье.
– Диего… – томно, полустоном позвала она, ловя мочку его уха зубами. Так много хотелось сказать ему, и так мало было слов, чтобы описать все чувства. – Так… хорошо-о…
Лина выгнулась, почувствовав сильный толчок, снова вцепилась в плечи, но уже просто не контролировала свои конечности. Хотелось прижаться к нему сильнее, слиться всем телом; чтобы он целиком оказался в ней, а она в нем; быть едиными. Она крепче стиснула объятия и отпустила контроль окончательно. Пусть все оборотни в округе слышат, как ей хорошо с ним.
А они слышали. И хорошо, если просто самки, а если еще и братья Диего, то бедолаге не избежать завтра подколов. Впрочем, раз Лина хотела вернуться в строй, то и ей не избежать.
Почему-то именно об этом сейчас подумал Диего, но как же были сладки её звуки, как приятны. Сам Диего в жизни не чувствовал такого возбуждения в своем теле, такого напряжения, которое неприлично быстро (для оборотней, а не для людей) готово было сброситься.
Когда кончила Лина, кончил и сам Диего, выходя из неё с неприличным звуком. Он выдохнул сквозь зубы полурыком и пытался отдышаться, ловя своими светящимися глазами каждый подъем груди Лины от томного дыхания.
Он улыбнулся её довольному личику и наклонился, вбирая всю её любовь, все те слова, которые она не могла произнести в процессе. Но это был её первый раз, Диего это помнил. Если не сейчас, то немного позже она это почувствует. И его долг был, чтобы не осталось никаких неприятных воспоминаний об этой ночи.
Чмокнув её с беззвучным: «Не двигайся», он повел дорожку из поцелуев вниз, не останавливаясь даже на животике, на пупке и на низе живота. Он все еще ощущал, как она пульсировала внутри, но запах крови освежил его мысли, и, помогая себе руками раздвинуть её ножки, Диего стал ласкать Лину новым для неё, не менее ярким способом, не только доставляя удовольствие, но и зализывая ранку.
Как же давно он хотел опробовать вкус её тела, и он ни капельки не разочаровался. Нетронутая сладкая девочка, его Красная шапочка, принадлежавшая лишь ему, находилась в его власти, и он наконец-то вбирал в себя все то, что хотел как минимум последнюю неделю.
– Диего, мы же… Только что там… Ох, святая Суна! – пыталась возмутиться Лина, но тело предательски выгнулось, когда его язык притронулся к чувствительным точкам. Бедра сжались, но умелыми руками тут же были возвращены на место. Это было ещё более смущающе, чем просто соитие. Они же… Он же… «Черт возьми, как приятно!» Да простит Суна ее за такие слова.
Сегодня Лина познала несколько граней удовольствия, и черта с два Диего теперь будет ночевать не дома. Наплевав на все, она купит новую кровать, которую завтра же доставят в их дом. Да, она уже воспринимала дом Диего как их общий. Зря, что ли, порядок наводила? И он вроде тоже не против, раз про небольшую перестановку ничего не сказал.
Думая о доме, кровати и ещё сотне вещей одновременно, Лина опять почувствовала, как клубок внизу живота становился все больше, давил, создавал напряжение и в конце концов разорвался на миллионы осколков, которые били током в каждую клеточку тела, заставляя мышцы сокращаться, сердце – с бешеной скоростью биться о ребра, а голос – срываться в крике. Кажется, она даже порвала что-то, вцепившись в это руками. И судя по взметнувшийся вверх перьям, это была подушка. Как же стыдно за такую несдержанность!
Это был не повод – Диего действительно пытался зализать ранки, потому Лина мучилась еще минут пять, прежде чем он наконец-то оторвался от неё. Он поднялся на локтях, подполз к её лицу и улыбнулся через свои острые зубки. Ему не нужно было что-то спрашивать – видел, как Лине хорошо.
– Ничего, скоро сама будешь под одеяло ко мне прыгать, – поддразнил он ее, но поцеловал в лоб, чтобы она не возмущалась, натянул с пола одеяло, которое во время плотских утех съехало вниз. – Отдыхай, Лина. Тебе понадобятся завтра силы.
А он, честно, не знал, как ему пристроиться – в ногах для его туши будет мало места, на ней – раздавит ночью, а если под – скинет. И хоть ему не хотелось, чтобы Лина теряла тепло без его участия, но нужно было признать, что кровать действительно не на двоих.
– Спокойной ночи, моя послушница, – усмехнулся он и опустился на пол, где уже через две секунды была черная псина.
– Спокойной ночи, мой волк, – улыбнулась Лина и перевернулась на бок к самому краю, свесив руку и зарываясь пальцами в черную шерсть, которая ей так нравилась. И вся та бравая речь про то, что она будет спать на полу с ним, рассыпалась в пыль, потому что у нее не осталось сил даже просто на то, чтобы свалиться с кровати. Приятная усталость и нега навалились так внезапно, что не хотелось шевелить ни единым мускулом в теле.
Сон настиг почти сразу, и снилось ей, как любопытные самки всем скопом решили узнать мельчайшие подробности их интимной близости, а Лина отмахивалась от них пыльными шторками. Но и это видение быстро растворилось во тьме, погружая уставшие разум и тело в долгожданный восстановительный отдых.
25. Черная чума
Вечером следующего дня начали сгущаться тучи. И дело не только в погоде – вечерний ветер принес с собой гнилостный смрад, и если подняться на один из парапетов стен замка, то можно было увидеть, как на фоне кровавого заката появилась тень. Гигантская тень, простирающаяся на многие километры вокруг. Вампиры пришли.
Завыл первый волк, оповещающий об опасности, и в городе началась работа. Роберт и Айка хорошо подготовились к приходу нечестивых. Женщины и дети были разбросаны по церквях, храмам и больницам, которые тут же опечатали маги и жрецы светлой, защитной магией и словом. После защитных манипуляции они бежали в указанную стражниками башню, откуда и будет происходить бой на расстоянии. Вервольфы стояли на стенах, а волки внизу, готовые рвануть вперёд, когда маги будут не в силах защищать.
Айка же поднялась со своими дорогими мужчинами на парапет, откуда и были предупреждены все воем волка. При виде количества врага на миг сердце Айки сделало два сильных стука, но уже скоро она взяла себя в руки и уверенно, со злостью взглянула вперёд на врага.
– Можешь идти, – скомандовал Диего своему собрату и с не меньшей мрачностью посмотрел на горизонт. – Мы сделали уже все, что могли, моя королева.
И вновь убеждаясь, что, не будь оборотней, Айка бы могла справиться с ситуацией, он опустил голову. А так и дураку было ясно при взгляде на километры врагов – город не выстоит. Это понимали все, да только ни один не собирался этого признавать и сдаваться.
– Я ещё много не успела сделать, – холодно отозвалась Айка. – И ещё столько же планирую сделать. Можешь идти, Диего. – Он не удосужился даже поклониться, но и не до этого было. Он, как вожак, должен сейчас стоять во главе стаи и вести ее. Уже у лестницы его окликнул голос королевы. Обернувшись, Диего наткнулся взглядом лишь на ее спину: – Будь осторожен. И не умри.
– Да вроде и не собирался, – с улыбкой оскалился он. – Не умри сама. А то Сайман мне голову снесет.
Они не увидели, но улыбнулись друг другу, даже отказываясь думать, что кто-то из них мог сегодня не вернуться в замок. И только после этого, отдав почести королеве, Диего помчался вниз, обращаясь на бегу.
Роберт мысленно пообещал Диего, что не допустит смерти Айки. Основная защита ложилась на их плечи, и только от них зависело, как долго воинам не придется вступать в прямую схватку с вампирами. Конечно, и Айка, и Роберт понимали, что с тем количеством горожан и беженцев запасов продовольствия не хватит на долгую осаду, и рано или поздно нужно будет принять последний бой, но как же он хотел надеяться, что помощь придет. Генрих не мог бросить Серию умирать. Письмо как раз должно было попасть ему в руки со дня на день. Робу не хотелось думать, сколько потребуется времени, чтобы привести войска из Летарта. Генрих умный, что-нибудь придумает, он верил в него.
– Я первый? Когда основная масса будет у стен, начинаю, – уточнил он у Айки то, что они и так уже сто раз обсуждали. Роб повернулся к командиру наемников и Симонсу, отдавая последние приказы. – Пусть маги тормозят тех, что выбились вперёд, а жрецы на подхвате. Когда повесим защиту, останется только ждать. – Подмоги, либо когда их силы иссякнут.
Роберт также убедился, что слуги готовы следить, чтобы у них с Айкой всегда была вода под рукой. Это будет испытание не только для их веры, но и голосов. Они не должны облажаться из-за того, что в горле запершило – от них зависят жизни всех, кто сейчас в городе.
Лина тоже была на стенах вместе с вервольфами и лучниками. Симонс не нашел ей место в отрядах, потому что её стиль боя не подходил для командных сражений, а на длинные дистанции ее слова не бьют, чтобы быть сейчас в одной из башен с магами и жрецами. Но в сражении ее навыкам определенно найдется применение, она уже доказала свою полезность при Близнецах.
Все присутствующие с ужасом наблюдали, как на них надвигалось чёрное море. Вампиры гнались наперегонки к своей добыче. Особенно голодные вырывались вперёд, темными пятнами скользя по земле. В сгущающихся сумерках сверкнула молния, раздался оглушительный визг вампира, в которого попало заклинание, отбрасывая назад. С другой стороны в точно такой же темный сгусток ударил луч света.
Ещё никогда Лине не доводилось бывать в окружении такого количества монстров. Битва при Близнеце казалась сейчас дракой детишек в песочнице. Охотничье чутье, которое только-только успокоилось рядом с оборотнями, завопило с новой силой. На коже взбунтовались мурашки, а волосы встали дыбом. Ей было страшно до ужаса, до сердечного приступа. Одной рукой она крепче сжала свой меч, а второй нашла лапу вервольфа, который встал рядом. Ей не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто это, да и она бы не смогла отвести взгляда от приближающейся беды.
А в следующий миг над городом разнёсся приятный мужской голос, и движение вампиров остановила невидимая стена.
Они оскалились и рвались, назад отступать было уже нельзя – позади голодные обескровленные земли. А армию накормит лишь город таких величин. Да и низшие вампиры не ставили своих товарищей во что-либо. Каждый думал: умрет один, значит, другим больше достанется.
Молнии с небес, наделённые точностью, магией разили противников наповал, а рядом бегущие вампиры сгорали в пламени небес тоже, маги забрасывали огнем нечисть, а лучники с прикрепленными к наконечникам стрел бомбочками со святой водой уничтожали вампира сразу, стоило стреле лишь коснуться тела.
– Волк нечестивый, возьми стаю свою ночи и убирайся во имя светлого лица Индры, заклинаю тебя, прочь! – пели песни жрецы и взмахами своих рук отбрасывали вампиров от стен, а порой и убивали их, если слово богини жизни ударяло слишком часто.
Но не все было так гладко, как казалось на первый взгляд. Вампиры состояли не только из молодых и неопытных, да упырей. Среди них были обиженные, некогда соседи честного люда, разумные маги либо просто имеющие способности. Такие вмиг давали отпор и могли себя защитить. Судя по куску камня, который поднялся из-под земли, один из сильных магов не стал терпеть такого приветствия в свою сторону и ответил не меньшей силой. Булыжник, словно бы его катапульта пустила, нашел свою цель на одном из парапетов, убивая и раня драгоценных жрецов.
– Убивайте магов в первую очередь! – раздавала приказы Айка. – На три часа!
– Вижу высшего вампира, королева!
– Осторожно! Прячьтесь!
И в ту же секунду место, где стояли Айка и Роберт задрожало от удара нового булыжника. Айка от неожиданности чуть не упала, но вовремя успела схватиться за стену, и первое, что она сделала, это испуганно посмотрела на Роберта. Его голос не дрогнул, он пел, источая защитную ауру, а подле него, казалось, не были страшны никакие беды! Но Айка не теряла бдительность – знала, что спокойствие ей навевала аура Роберта.
Она поднялась, чтобы снова встать подле Роберта, но тут же увидела, как ровно в их башню, прямо на головы, летел огненный шар, разбрасывающий брызги лавы по всей округе. И только она хотела было взмахнуть рукой и отогнать, как шар тут же был остановлен защитным полем над головами серийцев и отброшен обратно.
Она перевалилась за стену и стала искать взглядом столь сильного вампира. Заметив пироманта, оскалилась от злобы.
– Как Эора противостоит Тали, так и я противостою тебе, ребенок ночи! – спела, начертав в воздухе символы в сторону вампира. Не среднего уровня молитва, оттого духовная сила в прямом смысле вырисовывалась прямо в воздухе, и слегка вибрирующие знаки появились там, где только что проходила ладонь Айки. – Пою я песню тебе во имя твоего покоя, как Эора расставляет порядок во всем мире. Найди же и ты свое место в мире да упокойся! Изыди! – Знаки взорвались рядом с пальцами Айки, и подобно хвостатым кометам кусочки чуда метнулись в вампира и проткнули его. Из тела в местах удара выросли клубы света, протыкая нечисть и обездвиживая её. Пусть вампир бессмертный, но это его задержит на достаточно долгое время. Выпустив злобу на вампира, Айка вновь обратилась взором на Роберта и коснулась его руки, поддерживая и готовая занять его место, чтобы он банально смочил свое горло.
Он качнул головой из стороны в сторону – прошло не так много времени, чтобы меняться, но губы уже начинали пересыхать. Ещё несколько повторов песни, потом сменятся, а пока он доверял Айке их защиту. Да и всё-таки королева должна больше командовать войсками.
Шли мучительные минуты боя. Среди вампиров больше всего доставляли проблем маги, что не до конца обезумели от голода. Они постоянно меняли свое местоположение, перемещаясь черными тучами среди собратьев так, что отследить их было слишком трудно. На город сыпались огненные шары, камни и даже ледяные пики, которые с переменным успехом отбивали человеческие маги, но самих вампиров внутрь не пропускал защитный барьер. Так думали ровно до того момента, пока из города не раздались крики.
– Они внутри!
– Из-под земли лезут!
– Кто-то видел, как вампир вылетел из колодца!
Вампиры нашли брешь в защите и использовали естественные подземные туннели и вырытые для канализации, чтобы попасть под купол. Люди в панике бежали из того места, где были замечены монстры. Воины чуть было не сломали строй, но где-то сбоку гаркнул Симонс, чтобы все стояли на местах, после чего несколько отрядов наемников отделились от основного войска и двинулись на крики.
Часть оборотней уже была там, и Лина, не раздумывая, бросилась за ними. Это было лучше, чем стоять на стене и бояться. Отключить голову, пустить в ход руки и не дать страху времени разрастись. «Лёгкие ноги» – чтобы спрыгнуть, «Быстрые ноги» – чтобы не отставать. «Святой щит» и привычный отсчёт до трёх.
Большая часть жителей находилась под защитой в безопасных местах, и пока успешно удавалось не подпускать к ним прорвавшихся вампиров, но на улицах уже попадались обескровленные тела.
– Помогите прорваться к колодцу, я их задержу, но нужен жрец, чтобы запечатать ход! – громко крикнула Лина, стараясь перекричать шум схватки и визг чудовищ.
Она связывала вампиров святыми словами и бежала дальше, зная, что рядом есть те, кто прикроет спину, она слышала их вой. Щит лопнул, и когтистая лапа пронеслась совсем рядом с головой, а вторая оставила глубокие царапины на доспехе. Восстановив защиту, Лина резко крутанулась, и меч из сильверита нашел свою цель. Ещё всего пять метров, и она окажется у колодца, но вылезло чёрное облако, явив свой клыкастый лик, и преградило путь. Лина выставила меч перед собой, готовая вступить в бой, как в тот же момент огромная черная туша снесла вампира. Ее услышали, путь свободен! Она рванула к колодцу, вешая на него защитное слово. Снизу сразу врезался дым, но был отброшен назад.
