Текст книги "Империя Демона (СИ)"
Автор книги: Skazka569
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 34 страниц)
– Сидеть в полной тьме, конечно, не как в королевских покоях, но на комфорт рассчитывать не придется в ближайшее время, – вздохнул Генрих и тоже опустился на пол. Было очень холодно, но он не хотел тратить лишнюю магию, чтобы согреться.
– А мне нравится, – ляпнул Ральф, оказываясь слишком близко к Риз. Он пихнул ее в сторону, чтобы она подвинулась ближе к Генри, а сам занял все пространство с другой стороны. – Мы все так близко друг к другу, можем согреться.
Намекал он, всем было ясно, на что. Но после всего случившегося разве могла быть речь о том, чтобы прикасаться друг к другу? Если бы не эта лавина, они скорее поубивали бы друг друга. Генрих вдруг вспомнил, как Риз заплакала из-за его обвинений, но обида была гораздо сильнее сейчас. А ведь это не первый раз, когда он заставлял ее лить слезы. Где-то внутри шевельнулся червячок стыда.
– Ральф, не пихайся, итак тесно!
Но вслух она никогда не скажет ему "спасибо". Потому что, как ни крути, так действительно было теплее. Но всё же, от Генри, пусть это сейчас и было невозможно, она старалась держаться дальше, вжимаясь в плечи Ральфа. Сейчас не было настолько холодно, чтобы искать тепло в теле других, но как скоро наступит этот момент Риз понимала – наступит. Потому что спускалась на горы ночь, а хуже этого времени ничего придумать нельзя в их ситуации.
Уж не знала, как ребята, а шпионка ничего не видела. Она привыкла выглядывать из тьмы на свет, только в этом случае тьма была её другом и спутником, но быть ею полностью поглощённой неприятно. Она не видела даже силуэтов. Не знала, на каком расстоянии и кто рядом с ней. Только по голосам.
И больше всего понимала, что, сев рядом с Генри, только сильнее его злила. По нему итак до обвала было видно, что он готов был её разорвать. Неважно, эта вспышка в нём останется навеки или он просто вырвал то, что копил всё это время, но она знала – король даже не начал остывать.
– Ральф, а ты можешь перенести нас отсюда? – спросила Риз, обхватив свои плечи руками и, из-за слепоты, ими случайно касаясь еще и плеч спутников. – Хотя бы даже его величество на ту сторону?
– Нет, я не умею переносить людей, – сказал Ральф и ущипнул Риз, чтобы она не смела об этом больше упоминать. Генри не знал, и пусть это так и оставалось, ему же спокойнее. Да и подвергать его опасности, как своего хозяина, он не мог, а не каждый человек способен выдержать такое путешествие.
– В любом случае, лучше не тратить магию понапрасну, – сказал Генрих. Он, как и Риз, ничего не видел в этой темноте, но плечом ощутил ее тонкие руки, да и Ральф гораздо теплее, поэтому он пока мог, старался держаться подальше. Его все ещё грел гнев, но очень скоро он во всей полноте ощутит холодные стены и снег. – На улице ветер и скоро наступит ночь, где мы будем искать убежище? Переждем здесь, недолго осталось.
Он и правда рассчитывал хотя бы к середине ночи набраться достаточно сил для портала, а уж для боя соберёт немного к утру. Если только его не поджидали уже в замке. Все же стоило пересидеть здесь до самого утра, чтобы была возможность не только переместиться, но и отбиться в случае необходимости. Генри тяжело вздохнул, расслабив плечи, но тут же почувствовал руки Риз и опять весь сжался, чтобы ее не касаться.
– А мне вот нравится такая темнота и теснота, – проворковал Ральф и, пользуясь тем, что, кроме него, никто не видит, осторожно опустился к Риз лицом над самым ухом. – Если кого-то надо обогреть, я всегда готов.
Отыскать плечо Ральфа в этой темноте теперь, из-за близости, тоже не составляло труда, потому Риз на его слова ответила щипком, как и он ей. Но всё-таки, как бы она не злилась, его озорство заставляло девушку улыбаться. Кто о чем, а демон только об одном.
Слова об убежище показались Риз глупыми. Но с Генри она спорить не стала. Вообще не собиралась с ним разговаривать. А когда ощутила рукой, как он, будто ошпаренный, напрягся и отстранился, шпионка вздохнула с каким-то даже раздражением.
– А сам-то ты замерзнуть не боишься? – приподнялась Риз, чтобы добраться до уха Ральфа, но вместо этого, прошептала ему в щеку, обдав еще пока теплым дыханием. – Что тебя вообще убить может? – у Риз были причины на общение. Как бы им сейчас не было "нормально" или "терпимо", никто не должен был заснуть, как бы того не хотел. А в себе она будет находить силы хотя бы в разговорах и общении.
– Убить? Меня? – засмеялся Ральф, запрокидывая голову. – Когда вы здесь окончательно замерзнете, я вас брошу.
Вот он и показал свою настоящую демоническую сущность. Его мало волновало, выживут ли они здесь. Если о Генрихе он ещё как-то беспокоился, потому что он был тем, кто держал его в этом мире, то на Риз ему было плевать.
Генрих и не ожидал ничего другого от Ральфа, даже не удивился его словам. Сколько бы он из себя ни строил дурачка, демон оставался демоном. Они уже почти три года вместе связаны, но друзьями их было сложно назвать. Хотя Генри доверял Ральфу даже свою жизнь, в то время как он, в некоторых моментах, наблюдал доброту к себе. Взять хотя бы тот вечер, когда Ральфа поймали в ловушку, ему было так больно, что Генри почти всю ночь пришлось просидеть с ним рядом, чтобы успокоить. Они оба допускали мысль, что отношения между ними странные.
– Да куда ты денешься? Тебе невыгодна моя смерть, – фыркнул Генри и чуть-чуть поерзал, принимая удобное приложение. Он облокотил голову на стену, отвернулся от всех к снегу и прикрыл глаза. Все равно ничего не видно, а участвовать в разговоре ему не очень хотелось.
– Если встанет вопрос твоей или моей жизни, я, не задумываясь, выберу себя, – ответил Ральф, вздернув нос, будто гордился этим.
– Я в тебе не сомневался, – тихо сказал Генри, будто уже готов был уснуть, но всего лишь поставил точку в этом разговоре, а Ральф переключился обратно на Риз, отвечая на ее последний вопрос:
– Чтобы меня убить, надо очень сильно постараться. Даже не каждый жрец справится. – Если бы Риз могла видеть, то обязательно разглядела бы довольную ухмылку на его лице. – Мой ранг столь велик, а благодаря контракту фамильяра простыми способами меня не изгнать. Но ты думаешь, я расскажу тебе все секреты, если ты не выживешь?
– Я разговариваю, – фыркнула Риз, – чтобы не замерзнуть. Но эта тема мне не по душе.
Она бы тоже отвернулась, да некуда. Либо ощущать лицом Генриха, либо Ральфа… нет, во втором случае она просто подставила бы ему лицо, а этот прохвост рано или поздно этим воспользуется. Риз вновь уткнулась лбом в колени и закрылась ото всех руками, просто концентрируясь на теплоте тех, что её окружали.
Честно, Ральфа хотелось придушить за его слова. Демон есть демон, тут ничего не скажешь, но всё равно было неприятно слушать о смерти Генриха. Что бы он ей не говорил, как бы не был зол, но к нему Риз испытывала то самое чувство, которое испытала когда-то… Когда он впервые её поцеловал на лестнице. Она ему еще тогда хорошенько врезала и испугалась, что посмела это сделать с принцем.
Такие воспоминание заставили Риз улыбнуться, а потом засмеяться от собственной реакцией в тот день. Мужчины могли это ощутить по вибрации в её теле, но на любые вопросы она отмалчивалась. Ральф не поймет, а Генри… Лучше не думать, что он почувствует в этот момент. А вот ей самой… было приятно. Да, она сейчас с приятной истомой вспоминала те дни, когда время серой мыши стало самым волшебным; когда она научилась любить, ревновать, по-настоящему бояться и при этом быть счастливой подле принца.
Об одном жалела. Вместо того, чтобы наслаждаться, она думала о будущем, которого у них не было. Из-за этого сейчас было ощущение, что Риз потеряла много дней с Генри, уходя в те самые мысли.
***
Время шло. Сколько – трудно сказать, но внутренние часы подсказывали, что наступила ночь. Вместе с ней пришёл и холод, хотя в какой-то степени закрытое пространство защищало их от ветров и мороза звездной ночи. Если бы щель в снегу была больше, они могли бы разжечь огонь, но в таком положении он сжирал бы кислород быстрее, а со временем превратился бы в маленький огонек от спички, которым даже цыплёнка не согреешь.
Риз вспоминала все дыхательные техники для выживания, чем и пользовалась, но холод был сильнее. Со временем остыли и Ральф с Генри, и от них шпионка никакого тепла больше не получала. Каменный пол прожигал льдом её сапожки, руки, спрятанные между ногами и животом, всё никак не согревались, и когда больше не было сил терпеть, Риз стала бить дрожь. Сначала маленькая, но со временем усиливалась, и как бы она не контролировала её, никак не получалось скрыть от всех свое состояние.
Ей было очень холодно. Безумно. Все пространство стало каким-то острым, осязаемым, бьющим тончайшими иглами в её тело. Не думая ни о чем, ни о гордости, ни о приличии, а ведомая лишь желанием жить, Риз стала тянуться к тому, кто от неё не пытался отдалиться. Она вжималась в плечо Ральфа, прижималась к нему, пытаясь собрать как можно больше тепла из его тела. И всё это делала молча, опять же, просто не думая о том, что делает её тело. Знала, что после этого состояния наступит последнее – спокойствие, тишина, умиротворение… с которым хотелось лишь уснуть и никогда больше не проснуться.
– Ч-ч-ч-тоо-о-о с-с-с по-по-портал-л-лом?.. – хотела добавить еще своё "ваше величество", но на это просто не было сил и возможности, иначе целое предложение из-за дрожи и непопадания зуба на зуб растянется на несколько минут.
– Ут-тр-ром… – коротко ответил Генрих, тоже мало попадая зубом на зуб из-за холода. Он упорно экономил силы, не позволяя себе или Ральфу применять магию для согрева, но все шло к тому, что очень скоро им придется это сделать и оттянуть возвращение ненадолго. Однако это было лучше, чем если бы они замерзли здесь насмерть.
У Генри было время обдумать слова Риз, и пусть он все ещё продолжал злиться на нее, доля понимания все же пришла. Как бы больно ни было признавать, но тогда он и правда был не способен бороться за их отношения. Он хотел, но был слаб, ему не хватало той безжалостности, которой он обзавелся. Хотя даже сейчас вместо того, чтобы покончить с отцом раз и навсегда, давал ему шанс сохранить остатки того прежнего Вильгельма, который правил королевством до рождения Генриха, до смерти королевы, жены и матери. Но кажется, только здесь до Генри дошло, что не было больше того Вильгельма, который изредка пробивался через пелену безумия и дарил крохи отцовской любви ему.
Чувствуя дрожь Риз, Генрих больше не пытался от нее отстраниться, а наоборот, теперь и сам прижимался все ближе в поисках тепла. С другой стороны был Ральф, который хоть и ненавидел холод, но не так был подвержен ему, как остальные. Он сидел неподвижно, будто чего-то выжидал, наблюдая из-под полуопущенных ресниц за людьми, которые вот-вот готовы были замёрзнуть.
– Иди сюда, – вздохнул он, выпуская теплое облачко пара. Потянув Риз на себя, он усадил ее на колени, обнимая с двух сторон, затем взял и Генри за руку, двигая к себе.
– Ты ч-ч-что д-делаеш-ш-шь? – спросил Генрих, но почувствовав тепло от Ральфа, сам к нему придвинулся так, что Риз оказалась зажата между ними.
– Спасаю вас от ужасной смерти от холода, – усмехнулся Ральф, вновь обдав теплым дыханием макушку Риз. Он обнял Генри за плечи, теснее прижимая к ней, чтобы им было теплее.
Не было сил сказать "спасибо". Не сейчас. Потому что первое, что сделала Риз, это как можно сильнее вжалась в Ральфа, когда получила на это позволение. Спрятав руки где-то на его теле, она отыскала пуговицы и проникла внутрь под одежду, не заботясь о том, как ему холодно от её рук. Всё верно, он же демон. Не помрет. А раз позволяет, готов потерпеть.
Не прислушивалась, но после почувствовала, как к спине прижималось еще одно тело, такое же холодное, как она сама, но отчего-то стало легче. Холодное зловонье смерти больше не ощущалось на спине; не ощущалось и твердость ледяного камня. Её тело приобняла любимая рука, которую Риз когда-то держала с любовью. Да даже сейчас… высунув одну руку из-под одежды Ральфа, шпионка нащупала пальцы Генриха и притянула к себе еще плотнее. Не чтобы согреть себя, но чтобы обогреть Генри. Он был таким сдержанным все это время, а ведь ему было хуже всех. Задрав немного свою одежду, она опустила на голую талию ладонь Генри и накрыла её сверху. Сама от такого напряглась, задрожала, но только от кусочка льда, на которую была похожа рука.
Риз попыталась расслабиться, чтобы больше не дрожать, и на какое-то время у неё получилось.
– Спасибо, – смогла она прошептать Ральфу в этот миг.
Даже её лицо искало тепло. Она стянула маску, отыскала носиком горло Ральфа и вжалась лицом в его шею, которая в этот миг казалась самым теплым местом во всем мире. Как бы сейчас не было жарко в аду, она готова была половину жизни отдать, чтобы оказаться там, где Ральф сделал остановку во время перемещения.
Ральф опять коротко усмехнулся, умиляясь – маленькая наивная шпионка благодарила демона. Если она думала, что он сделал это без какой-либо задней мысли, она ошибалась. Прижимаясь щекой к ее волосам, он щекотал дыханием лицо Риз, а свободной рукой расстегнул рубашку сильнее, чтобы она прижалась к голому телу. Но вот то, что он единственный, кто разделся, его не устраивало. Да и ей же самой будет теплее, если она прикоснется кожей к нему. Он внаглую попытался нащупать застёжки на ее куртке, не особо заботясь, что касался груди иногда. Хотя, судя по его широкой улыбке, он делал это намеренно. Водил пальцами снаружи, в то время как Генрих обхватил ее талию внутри.
Как давно он не касался женского тела и нежной кожи. Особенно Риз. Иногда она ему снилась, и во сне он мог обнять Айку, но с ней он старался держаться на расстоянии, хотя та просила, и не раз, о близости. Поначалу воспоминания о Риз и горечь утраты были ещё велики, он хранил траур, а после… Были похороны родителей Айки, призыв демона, и его голову заняли другие мысли. Да и она больше не настаивала.
Прижавшись к холодной спине Риз, Генри нащупал теплую полоску кожи, где заканчивался воротник ее куртки, и зарылся носом в шею, где начинались волосы. "Тепло", – подумал он и только сильнее обнял Риз, вжимаясь в ее спину, желая почувствовать больше тепла.
– Ра-а-альф, не…
Это была глупая попытка противиться тому, что делал демон, хоть физического сопротивления и не было. Напротив, она хотела, чтобы он продолжал просто водить, цепляя чувствительные точки и словно создавая дорожку тончайшего огня. Но когда, из-за того, что Генри надавливал сзади, она прижалась частичкой кожи к его коже; когда все эти прикосновения разжигали её изнутри, она поняла, что так только теплее. Плевать уже было, что там напридумывал демон. Риз гналась лишь за теплом.
Она помогла ему растянуть на себе все пуговицы, распахнула одежду и вжалась в его обнаженный торс, с шумом выдыхая. Это еще не было похоже на костер в душе. Больше напоминало искры, когда били кремнии. Но они были… Они согревали. Согревали изнутри, а потом…
Потом Генри обнял её крепче, зарылся лицом в её волосы, и вот это уже стало куда больше, чем мелкой искрой. Будь сейчас любое другое время и температура, Риз бы бросило в жар, внизу живота завертелся бы змей, уходя в живот и там превращаясь в бабочек. Пусть он тоже искал тепло, пусть… Но Риз сейчас наслаждалась этим прикосновением, позволяла себе себя обманывать. Пусть это будет прекрасным, но очень холодным сном.
Она оторвалась от Ральфа лишь на миг, чтобы приспустить рубаху до лопаток, ведь Генри тоже была нужна кожа, какой бы холодной она не была, но способная вырабатывать тепло. А Риз, кажется, сейчас единственная, кому дарована была способность эта делать… Благодаря тому же самому королю и его демону.
Из-за расстегнутой рубахи, которая больше не мешала чужим движением, Риз обхватила ладонь Генри крепче и придвинула к своему животу, еще сильнее заставляя навалиться на себя. В таком положении она вжалась в Ральфа не только грудью, но и всем туловищем, зажимая руку Генри между, обогревая её. Кажется, так она и правда стала согреваться. По крайней мере, вместо дрожи в зубах ладонь короля могла ощутить её тяжелое взволнованное дыхание.
Генрих почувствовал, как коснулся обнаженным участком груди теплой кожи спины Риз. Не особо соображая сейчас из-за холода, он только порадовался, что стало теплее. У него даже мысли не возникло, что это Ральф делал что-то нарочно, хотя где-то на краю сознания мелькала мысль, что что-то не так, это неправильно. Но желание согреться было гораздо больше, и оно задушило все предостережения, которые посылал разум. Плевать – главное стало теплее. Он стянул рубашку Риз ещё сильнее, расстегнул до конца свою и прижался грудью, запуская вторую руку между животами Риз и Ральфа. А его холодный нос снова уткнулся в шею, короткими движениями раздвигая волосы, чтобы не мешали дышать. Ещё бы ноги согреть, но двинув их, он наткнулся на ноги Ральфа.
В свою очередь, Ральф возликовал, когда его затея удалась. И пусть тем самым он только помогал им, но и свою выгоду от этих действий упускать не собирался. С хищной улыбкой он терся щекой о волосы Риз, а когда удавалось губами коснуться кожи на виске или над ухом, он запечатлевал там невесомый, но горячий поцелуй. Его свободная рука успела облапать грудь Риз прежде, чем она прижалась к нему всем туловищем. Он чувствовал руки Генри, но нисколько не обижался, что тот мог покуситься на его добычу. Так было даже интереснее. Раньше Ральфу не удавалось вывести его не то что на интимную обстановку, но и просто на проявление эмоций и желания, а сейчас, наконец, он мог получить целую оргию. Не просто посмотрит со стороны, но и поучаствует. Осталось подвести их к этому.
С Генрихом Ральф пока ещё боялся переходить к активным действиям, поэтому рука, которая лежала у него на спине, просто задвигалась из стороны в сторону, согревая и одновременно не позволяя ему в случае чего отстраниться. С Риз же было чуточку проще. Он видел, где находились руки Генри, поэтому осторожно, чтобы их не задевать пока, провел пальцами по оголенным участками кожи на ключицах, обвел грудь с боку вниз и вверх, а затем опустил руку ей на бедро, разогревая круговыми движениями. Когда же он позволил своей руке лечь ей на ягодицу, чуть подтолкнул выше, чтобы она потерялась и грудью об него, и спиной об Генри. Затем ещё раз и ещё, пока двигать ее было уже некуда, и она упёрлась в его возбуждённый член.
Руки Ральфа для Риз казались всем. Самой жизнью, огнем, счастьем в этом мире. Просто потому, что где они ложились, там было тепло. Особенно, когда он трогал её там, где не нужно. В отличие от Генри, Риз уже не соображала, что правильно или нет. Она готова стать куклой, марионеткой для демона, для Генриха, для самого черта, лишь бы ей продолжали даровать тепло, разжигать его внутри, оттягивать касания губ смерти.
О губах… Они же казались самым горячим источником Ральфа, потому что каждый раз, когда он целовал её висок или голову, она чувствовала его дыхание, мягкость, и то всё внутри себя, что продолжало разгораться. Лишь позже, касаясь бедром плоти демона, Риз осознала, что делал Ральф с собой, с ней. Возбуждал. Разжигал пламя желания, и, видят боги, это был самый сильный огонь, что только мог существовать.
Она осознала себя, когда непонятно каким образом – сама или ведомая Ральфом – сидела на его ногах верхом, а Генри всё так же искал тепла в её спине, продолжая тянуться за ней так же, как Риз тянулась за Ральфом. Оторвалась от шеи Ральфа, повернулась к Генри… Зачем? Увидеть его? Как глупо с такой тьмой. Узнать, всё ли с ним в порядке? Возможно… Без него на спине стало так холодно. Хотелось тоже его обнять, согреть, но имела ли она на это право? Его руки, всё еще холодные, но не ледяные, всё также были зажаты двумя телами, но всё, что было выше… Риз провела ладонью по руке Генри вверх, к предплечью, плечу… Они были словно ледышками, в то время как она если не горела внутри, то грелась о то кострище, что создавал Ральф. Вжиматься в демона было уже некуда, потому она просто терлась лобком о его плоть. И сам этот факт, чувство этого подбрасывали в пламя души лишь новые палки.
Риз постепенно поддавалась власти демона; продавалась за согрев, но еще пока были мысли о том, что она обязана была как-то поделиться этим с Генри. Когда она обернулась всё-таки, то не встретилась с лицом, которое пряталось в её шее, а с плечом и со своей рукой, что лежала на его рубахе; залезла под ту рубаху и коснулась разогретой о Ральфа кожей его плоти, согревая не только ею, но и дыханием.
Чувствуя тепло, Генри лишь сильнее подался вперёд, хотя казалось, что уже некуда. Он позволял рукам, которые дарили тепло, водить по себе, но вот то, что Риз отвернулась, забирая с собой частичку тепла, заставило его попытаться повернуть ее опять к себе, неважно спиной или лицом.
Ральф не был против и даже помог развернуть Риз между ними, хотя и потерял то давление, которое она создавала, сидя на его члене лицом к нему. Но теперь он мог покусывать ее свободное от головы Генриха плечо, а пока она не успела прижаться к нему грудью, быстро поигрался пальцами с сосками, успел сжать одну грудь прежде, чем Генри уже откровенно навалился на нее, ища тепло.
Но так было уже не очень удобно, и Ральф осторожно съехал по стене, чтобы принять полулежачее положение. Риз все ещё была на нем, он при каждом движении сильно упирался ей в ягодицы своим членом, а Генрих оказался сверху. Как демону, ему такой вес был нипочем, он просто играл роль мягкого матраса для них, но матраса, который желал тоже получить положенную ему за работу награду.
– Его губы тоже надо согреть, – шепнул Ральф в самое ухо Риз, чтобы Генри ничего не услышал и не успел поругаться на него. Пусть потом хоть со скалы швырнет, но сейчас они в его власти.
И чтобы уж наверняка желание Риз достигло пика, Ральф запустил горячую руку меж ее ножек, разогревая внизу ещё больше. А вторая рука, которая до этого грела спину Генри, приняла более тонкий женский силуэт и проникла к паху Генриха, возбуждая и его, чтобы рыбка не сорвалась.
– Что?.. – пробормотал Генрих, слегка отстраняясь от Риз. Он хотел посмотреть на нее, спросить, зачем она это делала, но было так приятно, что он неосознанно выдохнул ей в губы. В его голове опять проскочила мысль, что было что-то не в порядке, он чувствовал сильное возбуждение, но не до конца осознавал, что оно принадлежало не ему. Их связь с Ральфом сейчас играла на руку демону.
Но обе её руки были на груди Генриха, а после тихого приказа они переместились выше к мужской шее, согревая его вместо поглаживаний, обхватывая, отдавая всё то, что она смогла забрать у Ральфа. Риз вроде и была еще здесь, но разум её также был во власти Ральфа, что она подтвердила исполнением его приказа. Приподнявшись, она коснулась столь любимых губ в невесомом поцелуе. Его губы были так холодны, а ведь именно согреть их она была должна. Обхватив сначала нижнюю, потом верхнюю, Риз на миг замерла и привставая на коленях. Казалось, холод отступил от неё совсем. Она сама зажглась, стоило Ральфу лишь коснуться её между ног; где её трогал лишь один мужчина за всю её жизнь.
И эти прикосновения, эти мысли возвращали её назад на три года. Она целовала губы Генриха, облизывала их и, отстраняясь, обдавала уже возбужденным дыханием его щеки. Боги, неужели он всё-таки оказался в её руках? Неужели годы мечтаний всё-таки исполнились? Одно только его присутствие, запах, возбуждали её и распаляли всё сильнее. Потому что Риз, нарочно или с помощью демона, представляла, что это именно его рука касается её внутри.
Расслабившись под этими действиями, она вновь легла на Ральфа, утягивая лицо Генриха на себя, продолжая исполнять приказ и расширяя его границы. Её губы стали спускаться ниже, к рукам, что были на шее, а они опускались к пуговицам, с лёгкостью из-за холода разрывая нити, державшие их. И когда её грудь вжалась в тело Генриха, в его оголенное тело, Риз томно выдохнула. Тихо, но так горячо… Ягодицы ясно ощущали что-то твердое под собой, и тело инстинктивно само, без чьей-либо помощи, стало двигаться, делать волнообразные движения, то вжимаясь и приподнимая собой Генриха, то только сильнее упираясь в плоть Ральфа, потираясь о его грудь спиной.
Её влагу внизу было трудно скрыть, а возбуждение, которое дарил демон, только закрепляло результат. В такт зубкам Ральфа, она покусывала и губы Генриха, обняла его, скрепляя пальцы в замок на его спине и вжимая в себя. Но недолго. Кто-то был позади неё, он тоже согревал, кусал её и трогал… Риз выпустила из замка одну свою руки и запрокинула назад, сразу же пальцами зарываясь в чьи-то теплые волосы. Такие тёплые, что пальчики тут же сжали их и несильно, но потянули на себя, отчего один из укусов стал сильнее, заставив Риз издать тихий стон в губы Генри.
Он столько раз желал вновь коснуться ее, ощутить тепло тела и сладкий поцелуй губ. Знал, что никогда этого не произойдет, поэтому все происходящее сейчас казалось каким-то сном. Может, он замёрз окончательно, и все происходящее ему виделось перед смертью? А ведь он так и думал: умереть, представляя Риз рядом. Ведомый этой мыслью, Генрих поддался окончательно. Он расслабил плечи, отчего навалился сильнее на Риз, со всей страстью ответил на поцелуй, которому и научил когда-то ее, а низом подался вперёд навстречу руке, как он думал, которая принадлежала ей. Его язык проник ей в ротик, а сам он перехватил инициативу и заводил руками по любимым изгибам. Он чувствовал, что под ней кто-то есть, но совсем не придавал этому значения. Это его фантазия, и в ней Риз принадлежала только ему.
Пока Генрих только разогревался, Ральф уже готов был начать игру. Ему нравилось, как Риз извивалась на нем, он угадал, она была очень пластичной. А уж какие непристойные звуки она начала издавать от того, что он ласкал ее внизу пальцами. Видя, как Генри переключился на ласки и освободил губы Риз, глаза Ральфа вспыхнули. Он потянул ее за ухо, чтобы она повернулась, и поймал ее губы уже сам. Ему тоже их хотелось попробовать на вкус, но он не перегибал палку, помня, что Генрих не должен ничего заподозрить. Хотя своим длинным языком успел поиграться с ее. Затем, ведомый ее рукой, впивался в шею и плечи, покусывая их время от времени. Движения бедрами стали учащаться, а пальцы быстрее теребили клитор. И когда успел проникнуть к ней в штаны? Он вошёл в нее пальцами, проверяя готовность. Она была настолько мокрая, что наверняка без проблем примет их обоих.
Слегка отрываясь от ласк, Ральф проверил, что Генрих все ещё играл с соскам Риз. Его член уже набух в руке, но явно ещё не спешил войти в горячее лоно. Продолжая работать рукой с ним, второй Ральф спустил свои штаны и штаны Риз, упираясь горячим членом в ягодицы. Сейчас он даже пожалел, что одна рука занята, приходилось двигаться очень осторожно. Он приподнял слегка Риз над собой, отодвигая одну ее ногу в сторону, двигая бедрами, он терся членом между половых губ, почти терял голову от горячей влаги, которая стекала на него. Помучил бы ее подольше, но если промедлит, Генри заберёт все себе.
Ральф вошёл в Риз, выдыхая тихий стон ей в ухо. Он снова облизал его и прикусил, зовя ее схлестнуться в ещё одном поединке на языках, и задвигался, ловя каждую секунду, пока мог наслаждаться ей.
Риз выгнулась от плавного вхождения и тихо застонала, выпячивая грудь на растерзание Генри. Одна её рука всё так же мяла его тело – шею, плечи; проводила ноготками по груди, пока вторая уже не просто зарываясь в волосы под ней, но и так же пыталась найти очертания мужского тела.
В голове это всё был Генри. И неважен факт физической невозможности, для Риз Генри был на ней, под ней, сбоку, слева… Он был везде и его всего было мало. Холод? А что такое холод? Ей было жарко меж двух горячих тел. ей было трудно дышать, потому что два рта крали её воздух прямо из губ. Ведомая зубами, она повернула голову, на вздох отыскала рот демона и впилась в его губы жадно, страстно, передавая всё то, что она сейчас чувствовала. Эта приятная тяжесть сверху, наполненность внутри… Боги, она была в раю, это было так приятно… Сверху так же вместо штанов об её низ живота стал тереться член. Спустив свободную руку вниз, она наткнулась на женские пальчики, которые уже какого-то черта делали её работу! Но вместо того, чтобы отогнать, рука Риз накрыла руку Ральфа, и теперь они уже вместе доставляли удовольствие своему королю.
Но было как-то тесно, слишком скованно, и лишь позже Риз поняла, что не удавалось достигнуть настоящего эффекта из-за собственных штанов. Не без усердия она смогла вытащить одну ногу из штанины и раздвинуть ножки так, чтобы было удобно… Им обоим… Им троим. И от натягивания внутри все стало чувствоваться во сто крат острее. Стоны стали громче, но не пошлее. Такие, которые говорят лишь об удовольствии, а не похоти и пошлости.
Обхватив ножкой тело Генри, делая удобнее Ральфу, Риз всё еще не могла оторваться от губ Ральфа. Тот "Генри" под ней казался ей всё-таки горячее, да и губы того, кто был сверху, были заняты. Они заставляли её постоянно тянуться вверх; каждый раз, когда он отрывался от её груди, жалобно скулить, что без него, без его губ и рта становилось холодно. А когда она была чем-то недовольна; тем, что мало; тем, что грубые от возбуждения ласки не попадали в такт ритму Ральфа, получал за это именно Ральф, и тогда Риз тоже показывала ему, что имеет ряд ровненьких острых зубок.
Ральфу нравилась эта агрессия с ее стороны, и он специально то ускорялся, то замедлялся, чтобы Генриху труднее было попасть в такт. Она кусала его язык или губы за это, и он стонал ей в губы, выражая свое удовольствие. Ему так давно не хватало страстного секса, что он только сильнее старался разжигать желание в своих партнёрах. Его рука на пару с Риз делала приятно Генриху, а пальцы второй вновь заняли место на клиторе. Он вбивался снизу в Риз, стараясь успеть ухватить свой кусок пирога наслаждения. Губы пришлось отпустить, потому что Генри решил к ним вернуться, из-за этого Ральф недовольно и чуть более сильно укусил Риз за плечо. Но вот она выгнулась на нем с громким стоном, каких он ещё не слышал сегодня. Он почувствовал ее оргазм и только задвигался ещё быстрее, желая свести ее с ума. Чтобы она запомнила эту ночь и его, как лучшего любовника в ее жизни.
Только вот своего пика он не успел достичь. Генрих решил завладеть тем, что принадлежало ему. Члену было слишком приятно от двух ладошек, хотя он почему-то даже не обратил внимания на этот факт. Он ловил стоны, которые срывались с губ Риз, чувствовал трение ее груди о свою, но не осознавал, что это из-за толчков снизу. Пристроившись между ее ножек удобнее, он вошёл в нее, откуда Ральф только что вышел. Как же приятно было соединиться вновь с ней, о ком он давно перестал мечтать, но сейчас она была перед ним живая и горячая, настоящая. Та Риз, которую он полюбил когда-то и больше не любил никого также сильно. Соединиться с ней телами было чем-то совсем невероятным, но это стало возможным. Он простонал ей в губы, затем поцелуями перешёл к уху и томно прошептал ее имя. В этой тьме для него существовала только она и только этот момент.
