Текст книги "Империя Демона (СИ)"
Автор книги: Skazka569
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 34 страниц)
Роб помог Айке забраться на своего коня, затем запрыгнул сам и направил обратно к столице. Они правильно сделали, что сначала решили проверить молитву в действии, а не слепо поверили темной богине. Коварный обман, достойный Тали. Не зря эти две богини появились на свет одновременно.
Роб не чувствовал того, что сейчас терзало Айку, но его сердце болело за нее, поэтому он крепче сжимал ее в объятиях, ускоряя шаг коня. Уцелевшие члены отряда молча скакали позади. Им нужно было спешить. Солнце все ещё стояло высоко в небе, и в свете дня вампиры были менее подвижны, поэтому у них ещё было время, чтобы подготовиться к осаде. А потом молиться, чтобы Генрих вернулся раньше, чем у них закончатся силы.
***
– Даже в спокойные времена я тут редко бываю, – сказал Диего, провожая Лину на кухню своего скромного жилища. Черт знает, сколько ему пришлось уговаривать её прийти сюда. Точнее, пожить здесь. И не просто на правах альфа-девушки. Он понимал, что приглашать её «жить к себе» – слишком скорый шаг. Но он заверил, что чаще всего ночует в казармах или в лесу. – Так что вот… Тут тарелки, чашки… Все в пыли и паутине…
И это не шутка. Тут правда было очень пыльно, что подтверждало слова Диего о его редком пребывании здесь, хотя, казалось бы, должен был находиться чаще. Домишко его находился в центре Лунной улицы – эту улицу еще славный король Сайман сделал улицей оборотней, а в центре – понятное дело, был дом вожака. Но тут в основном старики на пенсии да женщины с детьми, оттого и следить ни за кем не нужно – парни-вояки являлись главной головной болью Диего.
Но все-таки его дом был очень уютным. Коврики почти повсюду, светлые, пусть и пыльные шторки, несколько подсвечников, благодаря которым вечером можно сделать помещение очень светлым. В его комнате, куда он сопроводил Лину, было еще приятнее, хоть и теснее. Кровать на одно место, шкура белого медведя на полу (интересно, сам завалил?) и… вся стена в картинах. Картинах его жизни. Вон портрет, где Диего на вид пять лет. Он стоял и широко улыбался, стоя перед ногами славного Саймана. Вот он позирует на фоне леса с Заком уже в юности. А вон на маленькой картине Диего с младенцем на руках – наверное, сама Айка. А около входной двери была самая большая картина. Две висящие друг под другом, но почти что копии. Почему почти? На одной Диего в большой толпе мужчин, хоть и был он в центре, все-таки его темная голова не очень выделялась. А вот на картине ниже все те же самые пейзажи, также расположенные лица… точнее морды. Столько же оборотней, но уже каждый в своей ипостаси.
И эта стена с картинами прошлого делала комнату Диего особенно уютной. Видя, как Лина задержалась взглядом на картинах, он немного смущенно сказал:
– Жизнь людей для нас коротка. Да и жизнь бойца не так длинна, как бы хотелось. Мне нравится осознавать, что в наше время можно запечатлеть любой момент своей жизни. Самый счастливый… Пусть для этого и нужно просидеть неподвижным пять часов.
– У меня никогда не было картин. В ордене были портреты только главных охотников, а нам такое было непозволительно, – зачем-то рассказала Лина. Она задумчиво провела подушечками пальцев по изображению Диего в его волчьей форме, размышляя, появится ли однажды ее портрет в этой комнате, чтобы Диего мог вспоминать о ней. Хотя с чего бы это? Они ведь не муж и жена, пусть он и пригласил ее пожить у себя, но это лишь на то время, пока у нее нет денег, чтобы снять комнату самой, ведь так? Или все же это что-то большее? Она мотнула головой, чтобы отогнать дурные мысли, и убрала руку от картины, пряча ее за спиной. – Ты такой забавный здесь. Это Зак рядом с тобой? – кивнула она на картину с двумя юношами и широко улыбнулась.
Ей здесь нравилось, хотя видно, что в доме, если когда-то и была женщина, то очень давно. Хотя это вообще маловероятно, судя по тому, что кровать на одного. Она бросила взгляд на этот предмет мебели, который чем-то напомнил ее койку в монастыре, и подумала, что вдвоем тут будет трудно уместиться. Ее щеки вспыхнули, когда она поняла, о чем думает, и поспешила отвернуться.
– У тебя тут здорово, хотя работы много предстоит. Признайся, ты позвал меня, чтобы я сделала уборку? – засмеялась Лина. Она прошла вглубь комнаты, положила сумку со своими вещами и прислонила меч к шкафу. Бросила ещё один недовольный взгляд на кровать, будто это она была виновата, что заставила думать ее о странных вещах. Но к Диего вновь обратилась с улыбкой. – Повезло, что мне пока нельзя сильно напрягать руку, о тренировках можно забыть ещё на пару дней, так что есть свободное время.
Первым делом Диего хотел пошутить, что именно для уборки она здесь – нужно же чем-то отрабатывать свое пребывание в этом доме. Но невольно его взгляд упал на болезненное место Лины, и лукавый взгляд сменился простым, ласковым наблюдением за тем, как она ведет себя здесь.
– Я не хочу, чтобы ты тут что-то делала. Только если ты сама этого хочешь, но если тебе грязь мешает – я приберу, а самой руку не позволю напрягать. Хотя бы два дня, – честно сказал он. Все-таки люди – очень хрупкие создания.
Но чтобы Лина не обижалась, он опустил голову и ласково боднул её в висок, как это бы сделал в волчьей форме, а после посмотрел на стену с картинами и подошел к ней ближе.
– Да, – кивнул он, указывая взглядом на Зака. – Это он. А это его величество покойный Сайман, – указал он на картину с прошлым королем. – Тут мне двадцать лет, – указал он на картину, на которой ему от силы лет семнадцать. – А это, – подошел он к картинке со стаей, – было сделано, когда в стае было двести пятьдесят семь бойцов. Девять лет назад, кстати.
Он с улыбкой взглянул на картину и с гордостью и как-то загадочно провел пальцами по лицами некоторых волков, и капля грусти появилась в его глазах. Нетрудно было догадаться, на лики кого он сейчас смотрел.
– Иди сюда… – позвал он вдруг Лину и, взяв её за руку, пододвинул к этой картине и её же пальчиком мягко указал на одного оборотня на «человеческой» картине. Высокий, очень высокий, с бородой и длинными бровями, концы которых спадали вниз, человек, точно старик-монах с картинок каких-нибудь приключенческих книг. Его взгляд был хмур, будто выражал все недовольство во время позирования. Но художник умело передал во взгляде старика его глубокую мудрость прожитых лет. – Это Райки, – прошептал тихо Диего.
– Так вот каким он был, – также тихо произнесла Лина, разглядывая мужчину на картине. – Жаль, что мне не удалось познакомиться с ним при жизни. Как думаешь, я бы ему понравилась?
Не в каком-то определенном смысле, а просто как человек. Смогли бы они подружиться? Одобрил бы Райки, как член стаи, что Диего выбрал ее в пару? Он казался умудренным годами стариком, наверняка к его мнению и советам прислушивались.
Девять лет назад было более двухсот пятидесяти бойцов, а сколько сейчас? Лина узнала на картине ещё и Чижа, он был совсем мальчишкой тогда. Ещё несколько оборотней ей были знакомы по таверне. Ей хотелось узнать всех, но скольких на этом изображении уже нет в живых из-за вампиров? А скольких ещё не станет…
– Познакомь меня со всеми, хочу знать хотя бы их имена, – попросила Лина и положила голову на плечо Диего, вглядываясь в лица оборотней. Она запомнит каждого из них. Была у нее такая привычка, досталась от охотников. Ведь для ордена война велась каждый день, и только запоминая имена друг друга, они могли помнить, что охотник когда-то жил, потому что для большинства людей их борьба оставалась незаметной.
Пусть Лина не показывала этого, но она болезненно переживала свой уход из ордена. Быть может, поэтому проецировала свои привычки на стаю, которая, как она надеялась, станет ее новой семьёй. Суна действительно таинственная, ведь ещё совсем недавно Лина ни за что бы не подумала, что ее ждёт такой поворот судьбы. А теперь охотница за нечистью живет в доме вожака оборотней… Звучит как начало плохого анекдота. Или новой удивительной истории. Второй вариант ей нравился больше.
– Хорошо, – кивнул Диего, положив на голову Лины свой подбородок, а после наклонился и зарылся носом в её волосах. – Братья одобрят это.
Они еще больше зауважают рвение Лины познакомиться с каждым из них. Надо бы её еще и вою научить. Точнее, чтобы у неё был свой личный – если вдруг её зовут, она бы знала, что именно её. Как с Риз или многими другими убийцами из ордена Айки. Но у них еще будет на это время. Поскорее бы война только закончилась.
– Райки был вредным стариком, – честно признался Диего и тихо засмеялся, но с добрыми мыслями о старике. – Он был очень гордым и храбрым, но таким вредным. Бубнить любил о прошлых временах и молодежь поучать. Я думаю, вы бы с ним не сошлись характерами, но он бы тебя признал… Нет. Он тебя точно признал.
Иначе бы не бросился тогда спасать Лину ценой своей жизни. Этого достойны лишь люди королевы и короля, но никак не чужаки. Наверное, после слов Диего, Лина и сама до этого догадалась.
Он выпустил Лину из своих объятий и подошел к стене ближе, но неожиданно, переставил картины местами. Места было мало, но со временем стало ясно, что он освобождал место для какой-то средней картины, которая бы висела на уровне глаз. А после вернулся на свое место и, приобняв Лину, отошел назад, как бы примеряя будущий портрет на стене.
– Если я выкрою время через пару дней, – вдруг заговорил он, – сходишь со мной к художнику? Как бы ни сложилась наша жизнь… наши отношения, я бы хотел запечатлеть и нашу с тобой встречу. Ты не будешь против?
Он мог напугать её, ведь весь этот напор – переезд, картина вместе… Могло ведь показаться, что он в любовной области будто где-то торопится, хочет к чему-то прибежать. Но нет… Лина – каким бы ни оказалось будущее, уже являлась прекрасным воспоминанием. И она была достойна висеть на этой стене.
– Не сочти за извращенство, – усмехнулся он тише.
Сердце Лины от этого предложения заколотилось как бешеное, голова шла кругом от того водоворота мыслей, который возник в черепной коробке. Она уставилась на освобожденное место на стене, но продолжала молчать. Не об этом ли она думала чуть раньше? Сама бы ни за что не рискнула предложить, но ей очень хотелось оказаться на этой стене. Остаться в памяти Диего навсегда. Глупая улыбка вылезла на лицо, и как бы она ни старалась, стереть ее не получалось.
– Я не против, – сказала Лина, стараясь придать голосу безразличный тон, но слишком уж счастливо выглядела. Она кашлянула, затем ещё разок, но никак не могла унять своей радости. Как будто ей не портрет предложили нарисовать, а замуж позвали. Но для той, кто в жизни по сути не имел ничего своего, это действительно было нечто особенное. – Мне надо будет красиво одеться? Или как воин с мечом? А какую позу принять?
Округлив глаза, она повернулась к Диего. А вдруг за два дня она так и не придумает, как позировать? Это же так важно! Держать ли Диего под руку или попросить его обнять? А может, он просто хочет стоять рядом без намека на отношения, а она тут вырядится. Хотя было бы во что… Она скосила глаза на свою сумку, где две трети места занимал красный доспех. Вот его точно не наденет, скорее продаст и купит на эти деньги красивое платье. Она никогда не носила их, но для Диего хотелось выглядеть хорошо. Но что-то ей подсказывало, что она скорее купит пару удобных штанов, чем платье. В юбках неудобно драться. И ездить верхом на вервольфе.
– А о каком извраще… – хотела спросить Лина, но догадалась, когда начала произносить, и с ахом прикрыла открывшийся рот ладонью. Конечно, в голову полезли всякие непристойности. Она даже отстранилась от Диего немного, хотя серьезно задумалась над тем, что если надо позировать без одежды, то и над нарядом раздумывать не придется. Отведя взгляд в сторону, она пробормотала: – А Суна разрешает такие вещи?
Диего не мог не засмеяться, но по-доброму, хотя смеялся оборотень долго. Но это было так забавно! Какая Суна? О каком разрешении идёт речь? Когда Лина уже перешла все возможные черты? Но это умилительно.
– Не знаю, что разрешает Суна, а что нет, – отсмеявшись, сказал Диего, – но лично я слушаю, что мне разрешает или нет мое сердце. Разве так не правильнее?
Он посмотрел на Лину, на ее хмурые глазки – обидел смехом? – но вместо слов он лишь улыбнулся и наклонился к ней. Не к губам, а ко лбу, желая запечатлеть на нем свой поцелуй, но… Где-то вдали его чуткий слух уловил вой собрата, да такой мрачный. Вожак не просто замер, но и его глаза наполнились ужасом. На немой вопрос Лины он лишь сказал:
– Что-то с королевой.
Только такой он мог сделать вывод. Он ведь сегодня ждал ее возвращения, знал, куда она и его группа отправились, и доверял своим братьям, что, что бы ни случилось, ее защитят. Но почему сейчас вой брата, который встретил группу с похода, так мрачен?
– Прости, Лина, мне нужно…
И даже полноценно не договорив фразу, Диего выбежал из дома, а в окне сквозь шторы можно было увидеть, как промелькнула спина черного вервольфа.
***
Но все было не так плохо… Айка! Вот она, на коне Роберта. Сначала оборотень подумал, что она ранена, раз не на своей лошади, Но лично на ее теле запаха крови он не увидел. Подождите, а где его группа?
– Как все прошло? – Уже подозревая не самый лучший исход, Диего остановился перед конем Роберта и требовал ответа, но вместо парня, заговорила сама королева:
– Роберт, расскажи всем, как все прошло, – устало сказала она, слезая с лошади. Диего рванул было, чтобы помочь, но замер, когда Айка уже спокойно стояла на земле. – А ты, Диего… Мне нужно с тобой поговорить наедине.
И она повела его в замок, где могла бы рассказать о своём страшном грехе.
***
Времени терять было нельзя, и Роберт в течение получаса собрал всех советников и командиров, чтобы решить, как будут защищаться. Не было только Диего, который ушел с Айкой. Что ж, все правильно. Как бы Роб ни желал поддержать ее, понимал, что обо всем случившемся она должна рассказать вожаку оборотней сама, и в это он не вмешивался. Впрочем, как и не стал уточнять детали для остальных, просто сказал, что то оружие, которое они нашли, не подойдёт, и аргументировал это тем, что оно слишком опасно для своих же и, в первую очередь, для Айки. Зная достаточно много о темных богинях, он не сомневался, что у их молитв есть последствия. Те же жрицы Тали звездных эльфов живут чуть ли не в два раза меньше, чем обычные эльфы.
В общем, всем пришлось принять тот факт, что лёгкой победы не будет, советники и капитаны под руководством опытного генерала Симонса принялись составлять план обороны города.
23. Жертвенный агнец
Разбирая бумаги в кабинете, Генрих хмурился сильнее обычного. Вильгельм оставил полный бардак после себя. Учётные книги не велись уже лет пять, чтобы разобраться, в каком состоянии казна, пришлось приглашать счетоводов, чтобы они пересчитали все монеты. Личная сокровищница Бартоломью тоже подверглась строгому досмотру и была задокументирована. Действительно важных бумаг в кабинете нашлось от силы на одну маленькую стопку, остальные: списки с именами «шпионов», какие-то ещё бредовые записи – Генрих все безжалостно уничтожал.
Точно также он очистил и замок. Приближенные Вильгельма были лишены всех титулов и отправлены по домам. Дворцовая стража подверглась переформированию, потому что новый король не нуждался в постоянной охране целого отряда. Он отправил всех в казармы, готовиться к походу, оставив в замке лишь то количество, которого достаточно для поддержания порядка.
Как и советовал Йеон, Генрих сократил налоги, которые душили простой люд, увеличил жалованье слугам во дворце и воинам, а также обещал всем магам и жрецам, которые откликнутся на призыв, солидные премии после похода или их семьям в случае гибели. А все, кто несправедливо пострадал от рук Вильгельма, мог обратиться к казначею за компенсацией. Тех семерых, кого спас во время казни, он принял в тот же день, доказывая делом свои слова.
К сожалению, к новому королю люди все ещё относились с опаской и не спешили подписываться на военный поход в Серию. Пришлось опять использовать влияние друзей, но даже тогда все продвигалось медленнее, чем Генри хотелось бы. Последней каплей стало письмо, которое он держал в руках. Наконец-то вести от Роберта стали доходить, и они были совсем плачевными. Не думал он, что дела обстоят так плохо. Времени больше не было.
«Винсент, зайдите с Евой ко мне. Это срочно. Генри», – нацарапал он на волшебной бумаге, свернул птичку и отправил по указанному адресу.
– Ральф, найди Риз, – вслух прозвучал приказ, и демон, который вяло раскидывал ненужные бумажки, сжигая их в полете, встрепенулся. С того самого дня Риз не появлялась перед Генрихом, и Ральфу пришлась по душе идея отыскать ее. В его черной головушке уже родилась мысль как-нибудь повторить их маленькое приключение втроём.
– Будет сделано, – отрапортовал Ральф и, хитро потирая ручки, испарился.
***
Господа Зарийские не заставили себя долго ждать. Несмотря на то, что у Винсента было собрание его партнеров, он тут же вскочил, стоило появиться его жене в дверях с письмом из самого замка. Но не потратить время на одежду он не мог. Пусть все в замке видят, что на стороне его величества не какой-то бродяга с улицы. Он еще некоторое время должен помогать Генриху внушать страх и уважение к своей персоне. Хотя бы со стороны врагов, которые вдруг посмеют покуситься на трон.
– Уверена, что не хочешь остаться дома? – поинтересовался Винсент, поправляя волосы перед зеркалом, но в отражении смотря на свою супругу. Его обеспокоенный взгляд упал на круглый животик, но Винс уже знал ответ. Эта Бестия если уж на казнь с животом пошла, где могло развернуться восстание, то и в замок, когда там уже правит Генрих, пойдет.
Ева отвлеклась от своей прически и бросила на мужа выразительный взгляд. Он не ошибся – она пойдет, и только роды ее остановят. И то не факт. В любом случае до них ещё не скоро.
– Не переживай ты так, со мной… с нами, – поправилась она, погладив живот, – ничего не случится, ты же рядом. А я уже по привычке обвешена кучей защитных заклинаний. Мне кажется, я так много колдую, что наш мальчик непременно должен родиться сильным магом.
Улыбнувшись отражению Винсента, Ева достала из шкатулки сапфировое колье, которое он подарил ей на свадьбу, и попросила помочь с застёжкой. Наконец-то можно было без опаски пройтись по городу, и пусть до замка было буквально как к соседям сходить, но эти соседи были на довольно приличном расстоянии, учитывая огромную территорию замка с площадью перед ним и владения Хемстелов, родителей Евы, в доме которых они с Винсом жили, когда оставались в столице.
– Кстати, ты подумал над тем, чтобы переехать сюда? – вспомнила Ева их недавний разговор. – Мне очень нравится в Зарии, но ты теперь в совете короля, и здесь полно дел будет. По крайней мере, первые годы. А в Зарии будем зимовать, там теплее.
– Я подумаю над этим, – пообещал Винсент, но вместо застежки, он с улыбкой целовал шейку Евы в местах, куда должно было лечь ожерелье. За этими поцелуями он и забыл о том, о чем они говорили. Как же Винсент хотел Еву, слов не было рассказать! Вот сейчас, когда она оголила шейку перед ним, когда показала сильно увеличенные груди, когда мягкой волной рук красовалась своей чистой кожей…
Но когда Ева голенькая перед Винсентом, желание пропадает. Не потому, что противно. Потому что вместо страстного мужчины приходит заботливый отец при виде беременной женщины. Его женщины. Но так как сейчас Ева была одета, а животика было не видно, Винсент не переставал её целовать, а когда Ева хотела от него отойти и поругать, он не позволил – все еще держал ожерелье на шее и не пускал вырваться.
И если бы на месте Генри был кто-то другой, муж бы еще долго мучил свою жену, но он был нужен королю! И с большой неохотой Винс оторвался от Евы и все-таки застегнул ожерелье, мысленно пытаясь вспомнить, о чем говорила пара.
– Твоя идея мне нравится, – согласился он, – но дай мне время уладить дела в Зарии тогда. И… Давай переедем не раньше, чем Генрих тут возьмет власть? – Застегнув наконец-то драгоценность, Винсент обхватил талию Евы и улыбнулся ей, поворачивая лицом к себе. – До этого не близко, моя Бестия, а ребенка хотелось бы погрузить в среду, где я буду спокоен за него.
– Хорошо, – улыбнулась Ева в ответ и, поднявшись на носочки, легонько поцеловала Винса.
В этом вопросе она разделяла его беспокойство. Это сейчас ребенок все время с ней, она может его защищать, а потом же родится, чуть подрастет и начнет везде бегать так, что только поспевай. И запирать его в доме не хотелось бы, а в фамильной усадьбе Винсента был огромный сад, да и в самой Зарии обстановка поприятнее в политическом плане.
– Ну, что, не будем заставлять ждать нашего короля? До сих пор не верится, что мы сделали это, – произнесла Ева, выходя с Винсентом и беря его под руку. – Три года работы, и Генрих наконец-то на своем заслуженном месте.
– Ему не скажи об этом, – засмеялся Винсент, – а то начнет нос задирать. Ты осторожнее, он же теперь король, слово не понравится – будет грозить тюрьмой.
Да шутил Винсент, ясное дело, но дразнить Генриха он все равно будет, какие бы угрозы в его сторону ни шли. Накинув подготовленную для Евы накидку, он утеплил свою жену и вместе с ней вышел на улицу.
***
Как и оказалось, к королю семью пропустили без каких-либо проблем. Встретив Генри впервые после того дня воочию, а не на какой-нибудь официальной встрече с кучей толстяков, Винсент, наверное, впервые не поклонился перед королем и так ехидно улыбнулся, что зубы свело.
– Идет тебе, Генри, идет, – хихикал Зарийский, – за таким широким столом сидеть… Ай, Ева, не пихайся! Уже и поддеть друга нельзя! Или что, – обратился он вновь к Генри, – мне и сейчас лбом пол целовать? Отказываюсь! Не того размера у тебя еще корона пока.
– У меня их две, между прочим. Сойдёт, если надеть одну на другую? – напомнил Генрих, с уставшей улыбкой встречая друзей. Он поднялся из-за стола, отбрасывая очередной бесполезный листок в сторону, в ту кучу, которую потом даст сжечь Ральфу. Подошёл к паре, подал руку Винсенту, а Еву осторожно обнял в знак приветствия. Но позвал он их не просто так, и потому его улыбка быстро уступила место назад хмурости. – Мне нужно в Серию. Немедленно.
Объявил и, скрестив руки на груди, привалился к столу. Знал он, какая реакция последует за этими словами, и сразу всем своим видом показал, что не собирался ничего слушать. Он не бросит Айку и свой второй дом на растерзание монстрам.
– Но у тебя ещё недостаточно людей! – ожидаемо возразила Ева. – Потерпи ещё пару дней, мы надавим на…
– Нельзя, – перебил Генрих. – Я получил письмо от Роба, вампиры уже в центре Серии. Близнецы пали, Сесил тоже. Если промедлить ещё больше, я потеряю Айку и Серию.
– Если все так, как ты говоришь, то ты уже их потерял. При всем желании войска не успеют добраться туда раньше вампиров.
– Поэтому ты здесь. – Генрих выпрямился и вновь подошёл к Еве. – Мы уйдем порталом. Возьми себе магов в помощь, чтобы ты смогла открыть портал на то войско, которое есть сейчас. Выдвигаемся завтра.
– Завтра?! Винс, вразуми его ты. – Ева аж ножкой топнула от возмущения. Такой большой портал очень затратный, с помощью пары-тройки магов она, может, и откроет, но тогда сама отправиться вместе с ним не сможет. Да и разве это дело, оставлять трон, когда только занял его?!
– Генрих, нет! – строго возразил Винсент, приобнимая жену. И только Ева хотела кивнуть носиком в знак благодарности и что-то шикнуть Генри, как Винсент продолжил: – Ищи другого мага. Или пусть Ева откроет портал, но не будет его поддерживать – ищи больше магов. При всем моем уважении, мой друг, но рисковать её здоровьем и здоровьем нашего ребенка не позволю.
И взгляд Винсента говорил о таком же категоричном решении, как и Генриха. Магия тратит силы того, кто колдует. Портал для армии?! Беременной женщиной?! У которой уже вполне сформированный плод? Нет!
– И ты, Ева, – сразу приструнил он свою жену, – себе больше не принадлежишь. Я тебе много позволяю, несмотря на советы лекарей, но это запрещаю. Ты не станешь колдовать такие серьёзные заклинания.
Винсент сжал руку Евы. Если уж она не собиралась думать о их ребенке, за неё это будет делать он. Порталы – даже для эльфов магия серьёзная, а держать его – тем более.
– Только открыть, – серьезно подтвердил Генри, кивая. Он и не собирался подвергать Еву и тем более ее ребенка опасности. – Для поддержания будут другие маги, чтобы войско могло пройти. Поймите, я не могу доверить это никому другому. Не хочу, чтобы меня снова вышвырнули где-то посреди Гамовых гор на обед вивернам.
– Я выберу доверенных магов, а сама буду следить за всем процессом, чтобы не напортачили, но Винсент прав. Это уже слишком. Маленький портальчик, в который сиганули бы ты со своим странным дружком, ещё можно, но это… Слишком, Генри, – покачала головой Ева. Она могла сколько угодно пользоваться любовью мужа, чтобы воплощать свои капризы, но в серьезных вопросах всегда была на его стороне. И даже перед королем не собиралась это менять.
Генрих долго сверлил их взглядом, смотрел на то, как Винс прижимал к себе Еву, как она прикрывала рукой живот. Видимо, ему просто этого не понять пока. Тяжело вздохнув, он повернул голову в сторону и провел рукой по волосам.
– Как скажете, – с видимой неохотой, но все же согласился Генри. – Пока меня не будет, Винс, ты и твой тесть за главных. Мне не нравится, что Феликс молчит. На границе с Люцием пока тишина, но держите руку на пульсе. Как только разберемся с вампирами, я сразу вернусь обратно порталом.
– Не обижайся, Генри, но ты пока не поймешь меня, – с теплотой ответил Винсент, будто прочитал мысли Генриха. На слова о Люции Винсент кивнул. Сегодня же пошлет туда пару доверенных наемников.
Ему было больно оставлять Генриха, и было чувство, что сейчас он как-то предает друга, но ради сына он не мог поступить иначе. Генрих хоть и одногодка с Винсом, но на Винсе сейчас лежит не меньшая ответственность, пусть и за небольшое количество людей.
Надеясь, что друг не обиделся на него, Винсент подошел к Генри и протянул ему руку, извиняясь, но прося, чтобы от столь важного решения их отношения не изменились.
***
Темная тень оставила свою задачу защищать от опасности. Но и без дела она не оставалась. Дабы быть подальше от короля и не давать ему и его демону шанса её обнаружить, Риз следила теперь за врагами Генриха.
Сейчас, например, она подслушивала разговор барона, который очень уж пострадал от рук Вильгельма, и у которого желание отомстить и захватить трон было очень велико. С ним не составит труда расправиться, Риз уже услышала имя шпиона, который сегодня должен был отравить еду Генри. Пусть король будет злиться, но сам барон помрет от способа, который ему так понравился.
Она натянула капюшон сильнее на лицо и достала полую трубку. Туда был вложен дротик с ядом и все, что осталось, – ждать, когда он уснет.
– Так и знал, что у тебя фетиш – подглядывать за спящими мужиками, – раздался тихий голос над самым ухом Риз.
Из темноты выплыл Ральф, заставляя шпионку потесниться в ее укромном уголке. Он взглянул на полноватого барона, у которого уже в силу возраста появилась плешь на макушке, и скривился. Мерзкий тип.
– А я за тобой. Мы с Генри хотим повторить ту нашу холодную-жаркую ночь с тобой. – Расплывшись в хищной улыбке, Ральф приблизил свое лицо к Риз. Он заглянул под капюшон и наткнулся на убийственный взгляд. Не хотела говорить об этом? Как жаль для нее, ведь Ральф намеревался припоминать ей ту ночь при каждом удобном случае. Но не сейчас. У него есть задание. – Ладно, Генри просто обиделся, что ты молча ушла. Хоть бы записку на прощание оставила. Неужели мы были так плохи? – Нет, не мог молчать об этом.
Честно говоря, Ральф был удивлен, что ему удалось отыскать ее. Между ними не было связи, поэтому, не обнаружив Риз в замке, он думал, что до конца жизни придется слоняться по королевству и заглядывать в каждый темный угол. Но что-то его будто повело сюда, и он с интересом разглядывал Риз, благо во тьме прекрасно все видел.
– А что, нам есть, о чем говорить? – В отличие от демона, Риз говорила намного тише. Мало ли, какая магия была на Ральфе – его голос мог для окружающих вовсе быть бесшумным.
Риз не хотела вспоминать ту ночь. Ночь, которую у неё украл Ральф. Именно украл! Риз не смела и грезить о том, чтобы вновь ощутить на себе губы Генриха, а уж чтобы переспать с ним!.. Но и этой, казалось бы, несбыточной мечтой не удалось насладиться – Ральф присутствовал и был участником всего процесса!
– Передай Генриху, что не нашел меня, – попросила Риз, приподнимая голову, открывая свои глаза уже выпрямившемуся Ральфу, а после и сняла маску с губ, чтобы говорить с ним без стеснения движений. – Пусть и дальше считает меня мертвой, как и делал это после…
Даже не смогла договорить. Выдохнула и опустила голову. Честно признать, не верилось ей, что он простил её. То была магия Ральфа в ту ночь, оно и ясно. И встречаться с Генри, чтобы услышать, что этого «не было» и «надо забыть», Риз не собиралась. Несмотря на Ральфа, забывать она тоже не собиралась.
– Дура ты, – усмехнулся Ральф.
Уж ему больше всех известно, что было внутри Генри, когда он думал о Риз. Не будь всего этого урагана, спрятанного глубоко внутри, у Ральфа не вышла бы его маленькая проказа. Боль, обида были далеко не единственными эмоциями, которые он ощущал. Радость и тепло от того, что она жива, и страх. Только вот чего боялся больше, потерять ее вновь или попытаться быть снова вместе, сказать не мог и сам Генрих. Ральф никогда не видел своего хозяина настолько эмоциональным, уж точно не с Айкой. Благо времени на внутренние терзания совсем не было из-за того количества дел, которые требовали внимания короля. И эти внутренние «качели» ему ни к чему.
– Уверена, что не хочешь с ним встретиться? – уточнил Ральф. Кто-то из них должен был принять решение, пусть это будет Риз. – Мы возвращаемся в Серию, спасать королеву. Генрих что-то говорил о большом портале, так что это твой шанс под шумок скрыться. Скажу, что не видел тебя за поцелуйчик.
Хихикнув, Ральф наклонился к Риз и вытянул губы в трубочку, изображая причмокивание.
– И это я еще дура? – усмехнулась она, покачивая головой. – Делай, что хочешь, но за портал спасибо. Эта информация мне очень сейчас была нужна.
Потому что она хотела домой, хотела закончить свое задание и… просто уехать. Покинуть свою гильдию… Почему бы не зажить своей жизнью? Не принять уже бизнес родителей? Хватит с нее терзаний и наблюдений за Генри и Айкой, которая делит с ним ложе.
