Текст книги "Шестой прыжок с кульбитом (СИ)"

Автор книги: Сербский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

Глава 15

Глава пятнадцатая, в которой дикий гусь не имеет намерения оставить след в воде. Вода не имеет желания удержать отражение гуся

С самого своего рождения ЧК задумывалась как инструмент. Одно название чего стоит: «Чрезвычайная комиссия». Мало кто помнит, но в январе 1922 года ЧК упразднили. Потом было ОГПУ, НКВД, НКГБ, КГБ… Хотя название мало что меняет внутри организации, что расположилась на Лубянской площади.

История спецслужб России начиналась на Фонтанке. В большом здании, прежде бывшем особняком графа Кочубея, обосновалась штаб-квартира Третьего отделения Собственной Его Величества канцелярии. В обиходе это место называли «Стукалов приказ». Со всей России стекались сюда отчеты и агентурные донесения.

В архивные дела аккуратно подшивалось кляузы, доносы, сплетни и приватные разговоры подданных. Здесь знали об умонастроениях общества всё и даже больше, о чем общество только собиралось догадываться. Впоследствии так вышло, что наработки царского ведомства, его методы и стиль, легли в основу организации ВЧК. Политический сыск всегда был, он просто менял свое название. А ведь это одно из выражений государственной власти.

«Чрезвычайка» задумывалась как инструмент. Партия видела его своим вооруженным отрядом, однако ЧК все время норовила стать институтом. Чекистам мало было просто работать, решая задачи контрразведки. А вместо подавления саботажа, многим внутри ЧК хотелось заниматься политикой. И занимались. Нет, чекисты свое дело делали. Кроме саботажа, искореняли беспризорников, ловили самогонщиков и искали путь в Шамбалу, где тибетские монахи ходили в параллельный мир для дальнейшей реинкарнации.

Разведчики охотно вникали в политические дрязги. Фигуры в руководстве разведкой стали настолько серьезными, что Сталин их смахнул. Потом оглянулся, и смахнул тех, кто пришел на их место. То есть тех, кто этих смахивал. За один неполный 1938 год во внешней разведке сменилось пять руководителей. Что было до того и уровнем ниже, описанию не подлежит, много букв.

В 1953 году во внешней разведке опять сменилось пять руководителей. Но этот раз, слава богу, с расстрелами не спешили. Затем в КГБ пришел Андропов, полный желания заниматься политикой. Будучи до этого секретарем ЦК, он отвечал за связи с коммунистическими и рабочими партиями. То есть привык заниматься политикой в чистом виде.

Между ЦРУ и КГБ постоянно происходили тайные переговоры, на которых достигались тайные договоренности. Поскольку ЦРУ всегда играло в свои игры, не обо всех договоренностях с верхушкой КГБ становилось известно руководству двух стран. Имена курьеров, обеспечивающих тайную связь, также оставались тайной. На слуху лишь одна фамилия – генерал Калугин.

И если в Соединенных Штатах еще были силы, способные пресечь интриги ЦРУ, то в СССР такой силы не было. Товарищ Андропов пользовался полным доверием Брежнева. Более того, подчас ощущалось явное влияние Андропова на линию партии, и тогда принимались решения, подготовленные с его подачи.

«Налаживание диалога» и «сотрудничество с Западом» выражалось в сдаче позиций КПСС. Линия партии гибко менялась, отступление шло медленно, но планомерно. И чем активнее Запад строил свое НАТО вместе с американскими военными базами по всему миру, чем громче советские лидеры говорили о разрядке и политике разоружения.

Сталинский монументализм в политике менялся хрущевскими пятиэтажками, многочисленными, но несолидными. Малый формат, так сказать. В этом смысле товарищ Брежнев шел по пути, проложенному Хрущевым. А Хрущев в свое время немало наломал дров. Достаточно вспомнить для начала, как он сдал Порт-Артур. Наша армия буквально бежала оттуда. Крохи удалось продать, остальное просто подарили Китаю. Здания, сооружения, вооружение и военные корабли достались вредным братьям на халяву.

Хрущев отказался от стратегически важного финского полуострова Порккалла-Удд. Хрущев вывел войска из Австрии, опять же методом бегства. Хотя поводов не было ни внешних, ни внутренних. Хрущев разгромил собственную армию. Буквально выгнал офицеров на улицу, а корабли и самолеты велел порезать. Резали много, включая новейшие образцы. Наконец, Хрущев вдрызг разругался с Китаем.

Что касается коммунистического движения, то здесь Хрущёв развернул беспрецедентное по своим масштабам финансирование и прочую поддержку режимов, которые объявлялись «дружественными». Понятно, что различные африканские и азиатские режимы охотно выражали «дружбу», чтобы получить помощь СССР в развитии экономики, инфраструктуры, науки, образования и культуры.

Однако будущие события показали, что в большинстве случаев огромные народные средства текли за рубеж зря. Так, Египту оказали помощь против агрессии Англии, Франции и Израиля, выделили огромный кредит в строительстве Асуанской ГЭС. Однако египетский президент Насер продолжал «гибкую» политику. Схожую картину можно было видеть и в Ираке.

Но еще раньше Хрущев уволил из руководства всех, кто ему мешал. Любая критика каралась изгнанием. В результате партийный аппарат обновился на 88 %. Однако что, собственно, произошло при замене Хрущева Брежневым? Страна продолжала строить «развитый социализм», в консерватории ничего не изменилось. Одного жирного кота заменили другим. Все осталось по-прежнему, только мыши еще более обнаглели. Странного мало, ведь Брежнев и при Хрущеве был близок к вершинам власти. Председатель Президиума Верховного Совета, секретарь ЦК, член Президиума ЦК. Именно на этом уровне вырабатывалась линия партии…

* * *

Генерал Ивашутин не стремился влезать в политику, однако к этому вынуждал товарищ Пельше. Он давал поручения и требовал выполнения. Поражала информированность руководителя Партийного контроля. Скорее всего, Пельше удалось найти выходы на личную разведку Сталина. После смерти Вождя она пропала, растворилась в неизвестности. И поиски к успеху не привели. Так, одни крохи. А Пельше удалось порушенные ниточки восстановить. Иных объяснений у генерала не было.

Величие Сталина заключалось в том, что Вождь понимал важность информации. И Сталин успешно практиковал параллельные каналы получения разведданных. Кроме госбезопасности, военной разведки и международного отдела ЦК, у него еще был аппарат Комитерна и торговые представительства СССР, где сидели верные люди. Собственная секретная служба не в счет, она обеспечивала взаимный контроль информации. Конкуренция среди спецслужб давала объективность и заставляла всех шустрить.

И вот теперь товарищ Пельше плотно брал поток информации под свой контроль. Естественно, роль КГБ в этом деле оставалась значительной. И как бы ни хотел генерал Мещеряков отвертеться, а влезать в политику пришлось. Как говорится, если вы не хотите заниматься политикой, тогда политика займется вами.

– Леонид Ильич болен, а мне светиться не с руки, – сказал Пельше накануне, передавая генералу папку. – Голда Мейер послезавтра будет в Праге. Все формальности утрясены, для встречи нет препятствий. Моим бортом вылетаете в Плевен, оттуда самолет болгарских авиалиний доставит вас в Вену. Форма одежды гражданская, документы на вас и охрану подготовлены. Они будут нейтральные, чехословацкие.

А вот дальше товарищ Пельше его удивил. Он хитро блеснул глазами:

– Вы знаете, недавно я встречался с одним целителем, он помогает мне держаться на плаву…

Этот факт Мещеряков подметил давно. Пельше не только уверенно держался на плаву, он посвежел и порозовел. И что совсем удивительно, старик казался весьма помолодевшим. А ведь работает допоздна, генерал это точно знал. А Арвид Янович продолжил:

– Он дал мне почитать книжку Сунь Цзы.

– Это китайский мудрец, кажется?

– Да, стратег и мыслитель. Еще две тысячи лет назад Сунь Цзы учил, что война есть путь обмана. И у войны может быть только одна цель – разграбление противника. На современном этапе Запад воюет не только во Вьетнаме, Египте и Африке. Запад ведет информационную войну по всему миру, и с нами в первую очередь. Она сопровождается торговой и валютной войной. Надо честно признать успешность этих действий, но их лозунги не должны вводить нас в заблуждение. Цель у Запада одна – ограбить. И с ними невозможно договориться. Если бы они хотели договориться по-хорошему – давно договорились бы. Не сомневайтесь, дураков там нет. И вот мы меряемся пиписьками, у кого ракеты длиннее. Зачем?

– Согласен, – буркнул генерал. – Американцы хвастают, что могут тридцать раз стереть Москву с лица земли. Мы способны ответить четыре раза. Меряемся пиписьками, когда одного раза достаточно…

– Когда мы пытаемся играть с ними по-джентльменски в шахматы, с нами играют в покер, да еще и краплеными картами.

– Хм, – сказал Ивашутин, намекая на запрос дополнительных пояснений.

– Нам следует выработать собственную позицию, – сообщил Пельше. – Мы лишь реагируем на события, а надо действовать на опережение. И ваша роль в этом деле очень важна.

Глава 16

Глава шестнадцатая, в которой блондинка оказывается не человек, а предмет роскоши

Стираное белье, занесенное с улицы, пахло дымом дубовых поленьев и морозной свежестью. Вера развесила хрустящие простыни на веревках вдоль стен. Кухня просторная, а на веранде места вечно не хватает. Впрочем, после ремонта и это помещение наполнится мебелью, здесь тоже станет тесно.

Собирая кухонные шкафы, я поглядывал на Сеню. С книжкой на голове смуглянка вышагивала из угла в угол, мимо натянутых веревок. Я заставил водрузить груз на сосуд ума в целях улучшения осанки. Этим корректором пользовались еще в древней Индии, а там толк знали. И если не поможет – возьмем вес больше, весь трехтомник Ландсберга по физике. Придавим знаниями варварство!

Несмотря на мороз за стеной, кухня дышала теплом. А что, полы с подогревом, можно и босиком. Но Сеня нацепила туфли, чтобы соответствовать. Свитер и вязаные штаны я уговорил снять, дабы не упариться. На замену пошли шорты с футболкой. У запасливой хозяйки Веры отыскался комплект моих домашних шмоток, чистый и выглаженный.

Эти сороки-воровки весь гардероб растащили, скоро так по миру пойду. Нет, мягкий хлопковый трикотаж «пике» хорошо лежит на теле, не спорю. Алена, между прочим, и не скрывает, что нет ночнушки мягче, чем моя выстиранная футболка. Что за люди? Можно же заказать себе по интернету, а не таскать моё имущество. И я не уверен, что такой комплект здесь заныкан один. А если поискать? Наверняка пропажа с рецидивом.

Временами я покрикивал на шагающую девчонку, выказывая недовольство походкой. А сейчас даже отвертку отложил:

– Очень плохо, Сеня. Скажи, что самое первое и важное на сцене?

– Держать спину прямо и непринужденно, – бодро отчеканила она заученную инструкцию. – Взгляд устремлен не вниз и не вверх, а прямо, как бы к горизонту.

– Правильно. Что еще?

– Плечи расправлены, грудь выставлена, живот втянут, попой не виляем.

– Так-так, – поощрил я. – И?

– И еще для сна надо использовать жесткий матрац.

– Ну, сейчас тренировать это мы не будем, – буркнул я. – Как бы ни с руки.

Более всего меня сердила ее память. Все помнит смуглянка! Но делает неправильно. А Сеня припомнила очередной пункт:

– Ступаем тихо и мягко, без топота. При ходьбе по сцене нельзя напрягаться специально.

– Вот, – огорчился я. – Теория в порядке, практика хромает.

– Как это?

– А ты идешь так, будто кол проглотила.

– Да? – сникла она.

– А ноги? – продолжал я долбить в цель.

– Что ноги?

– Ноги на каблуках, Сеня! Поэтому не надо делать вид, будто ты идешь в разведку.

–В какую разведку?

– А куда крадутся на полусогнутых? Ножку выпрямляем. Без фанатизма, но красиво! То есть грациозно и изящно.

– Хм… А я, значит, не изящно?

– Нет! – отрезал я. – Недавно мы с тобой смотрели кино с участием Мэрилин Монро. Но, видимо, мало. Будем смотреть еще.

– Это всегда пожалуйста! – воскликнула она.

Кино с видеомагнитофона «Сони» Сене очень понравились. И новый просмотр пыткой для нее не станет. Неожиданно я задал коварный вопрос:

– Скажи, ты предавалась страсти любви?

– С кем?

Встречный вопрос являлся ответом на мои небольшие сомнения. Девушка юная и чистая, неопытная. Отсюда и угловатость, порывистость движений. Однако деликатную тему следовало прояснить до конца.

– С кем? Не знаю, – пожал я плечами. – С кем-нибудь. Ну, прогулки под луной, объятья, пламенные речи. И все такое.

– Откуда? – фыркнула она, развеивая остатки неясностей. – То огород, то танцевальные занятия, то учеба. А репетиции? И еще этот дурацкий английский!

Английский язык смуглянка ненавидела. Не понимала, понимать не хотела, злилась сама и злила меня. Антону удалось стянуть с кафедры иностранных языков несколько газет «Москоу Ньюс», которые студентам давали переводить на зачете. Мое требование было безапелляционным: чтоб от зубов отскакивало. Иначе Германии не видать, как своих ушей. Угроза подействовала, Сеня вызубрила газеты от корки до корки. А что, побывать за железным занавесом любой девчонке хочется.

Потом, перед заходом Сени на зачет, Антон намеревался подкинуть эти газеты обратно. И положить их сверху кучки, как будто так и было. В случае успеха этой операции зачет лежал у нас в кармане. Но этим я не ограничился. Девчонку следовало заинтересовать, привлечь внимание к языку. Для этого отлично подходил английский юмор. Я распечатал целый лист прикольных фраз, с объяснением обоих смыслов на обороте:

Bye bye baby, baby good bye – Купи купи ребенка, ребенок хорошая покупка.

We are the champions – Мы шампиньоны.

No smoking! – Пиджаки не вешать!

Manicure – Деньги лечат.

To be or not to be: that is the question – Пчелить, или не пчелить, вот где вопрос.

Let it be – Давайте есть пчел.

I’m just asking – Я всего лишь король жоп.

I have been there – У меня там фасоль.

God only knows – Единственный нос бога.

I will never give up – Меня никогда не стошнит.

I saw my Honey today – Я пилил мой мед сегодня.

I’m going to make you mine – Я иду копать тебе шахту.

Finnish people – Конченные люди.

Bad influence – Плохая простуда.

Good products – Бог на стороне уток.

I’ll be back – Я буду спиной.

Stop the violence! – Пусть скрипки помолчат!

Spirit is strong, but the flesh is weak – Водка ничего, амясо протухло.

Give up smoking – Дай закурить!

By the way – Купи дорогу.

Birds in the skies – Птицы налыжах.

Хитрый прием помог – после подробного объяснения девчонка ржала, будто лошадь ненормальная. Она попросила еще, и я дал ей пару новых листов. Только без пояснений, пусть теперь сама разбирается. И едва Сеня ушла, как явилась Алена. Пришла не к Антону, и не к Вере, а именно ко мне. Скинув пуховик, Алена зябко передернула плечами и потерла щеки.

– На улице дубняк, а здесь хорошо, – она прошлась, разглядывая собранные шкафчики.

Пришла Алена в домашней одежде, что обычно применяют для лежки на диване – в лыжных штанах и свитере. Но и эти обыденные вещицы смотрелись на ней эффектно, как на модели. Впрочем, она готовая модель и есть. На такую что угодно нацепи, хоть вериги, и можно рекламировать.

Алена хмыкнула одобрительно, только не моим мыслям, а проделанной работе:

– Ну что я вам скажу, неплохо получается. И расцветка веселенькая.

Затем она через голову стянула пуловер. Зрителям в моем лице предстала яркая футболка «Дольче Габбана» с разноцветным принтом, стилизованным под средневековые витражи. Моя футболка! Старая, выстиранная, но моя. Давненько не встречал ее в шкафу, уже и думать о ней забыл. А пропажа вона где, обтягивает чужую грудь третьего размера.

– Так-так, – укоризненно вздохнул я. – Не стыдно?

Алена даже не подумала смущаться.

– Было ваше, стало наше, – она показала язык. – Мягкое хлопковое джерси комфортно облегает фигуру и позволяет телу дышать.

– Год назад это была моя любимая майка. И там дышало мое тело, – снова вздохнул я. – Грабительница!

– Не отдам, – решительно заявила Алена. – Мне нравится то, что нравится вам. И вообще, я к ней привыкла. Практически приросла.

– Что с бабы упало, то пропало, – пробормотал я с депрессивной грустью. – Прощай, любимая, прощай.

– А что это у нас тут полотенцем накрыто?

– Пирог.

– Давайте, – она с ходу перешла к дегустации. И, уминая рыбный пирог, потребовала чаю. – У вас еще остался Бай Хао Инь Чжэнь?

Такое у меня имелось. Достаточно было протянуть руку, чтобы банка прилетела из дома, прямо на раскрытую ладонь. Пока я мыл чайник и заваривал напиток, Алена взялась меня просвещать.

– Недавно вычитала в инете, что серебряные иглы белого чая Бай Хао Инь Чжэнь обладают чудесными свойствами. Они придают силы, и одновременно с тем избавляют от бессонницы.

Рекламные слоганы мне были известны давно, однако хмыкнул я по другому поводу:

– У тебя нет сил, и одолела бессонница?

– Нет, – она вдохнула аромат, летящий из чайника, – но хочется прикоснуться к роскоши, которая доступна только императорам. Представляете, раньше смельчакам, вывозившим белый чай в Европу, грозила смертная казнь.

– А вот товарищ Хрущев не любил такой чай, – сообщил я между делом.

– Почему?

– Однажды Мао Цзэдун угощал его белым чаем, и во время беседы принялся вынимать из чашки распаренные чайные листы. Он слизывал их с пальца и с удовольствием жевал.

– Это так вкусно? – поразилась девчонка.

– Не знаю, – усмехнулся я. – Но товарища Хрущева чуть не вывернуло. С тех пор он возненавидел белый чай, даже упоминать о нем запретил.

Алена улыбнулась с хитрецой:

– Надо будет попробовать эти чаинки.

– А почему нет? – пожал я плечами. – Вот прямо сейчас и займемся.

Во время чаепития Алена болтала о всякой ерунде, смеялась моим шуткам и выглядела вполне беззаботной. Разглядывая ее ясную улыбку, я заметил:

– Знаешь, а ведь в прошлой жизни ты была другой.

– Какой? – заинтересовалась девчонка.

Пришлось сказать правду:

– Расчетливой стервой.

– А я стерва и есть, Антон Михалыч, – ровно ответила она.

– Хм, – засомневался я. – Что-то не верится. Мне кажется, ты изменилась.

– Конечно, изменилась, – воскликнула Алена. – Ведь в нашем мире появились вы.

– И что?

– И я влюбилась!

– Хм, – засмущался я от такой откровенности. – А как же Антон?

– Так вы и есть этот Антон! Только старше, мудрее и богаче.

Я попытался возразить, однако она перебила:

– Ничего мне не светит, Антон Михалыч. Когда поняла это, смирилась. Из инета я изучила свою жизнь, – она повела рукой, – ту, которую прожила в вашем мире до старости.

– Серьезно изучила?

– А то! Всю желтую прессу проштудировала. Французскую и немецкую тоже. Вы меня подспудно опасаетесь, и правильно делаете. Один раз я уже обманула.

– Но то было в другой жизни, – снова возразил я. – И та женщина – совсем не ты.

– Кину в конце концов, поматросю и бросю, – заверила она. – Скольких мужиков я сделала несчастными в той жизни? Типичная богиня раздора Эрида, блин.

Соглашаться с очевидным мне не хотелось:

– Ты еще сравни себя с Тиамат, чудовищной богиней хаоса.

– А почему нет? – спокойно выдала Алена. – Я красива и соблазнительна, но несу лишь зло и разрушение. Хитрая самовлюбленная стерва.

Мне показалось, что произнесла она это с неким удовлетворением.

– А не сгущаешь ли ты краски?

– Нет, я не наивная албанка, – Алена легко отвергла возражения. – Детали другие, тенденция прежняя.

Мне оставалось только усмехнуться. Девочка выросла на глазах, совсем по-взрослому рассуждает. Даже с уклоном в философию.

– И чего ты там выяснила?

– Я хитрая эгоистка. Расчетливая сука. Честолюбие и амбиции, вот мой конек. Мне важно тешить собственное эго. Вот посмотрите сами: институт этот мне параллельно, в него совсем не влюблена. От советской кинематографии не тащусь и не благоговею.

– Думаешь?

– Честно, – Алена отставила чашку. – В кино у Гайдая снимаюсь ради славы, и профессия актрисы меня не восторгает. Но учусь. И буду учиться, это мне надо для старта. Знакомства, связи, поклонники – все это инструмент, лыжные палки для лыжника. Аньку не люблю, но она готова помочь, и в любой момент доставить пиццу. Верку не люблю сильно, однако она уже три раза снимала с меня сглаз. И по женской части выручила, избавила от неприятной хвори. Володю Путина не люблю, а что делать? В будущем пригодится, он ценит старую дружбу. Папашку своего не люблю, потому что скотина. Мать бросил, завел любовницу. Я жучок в квартире поставила, много интересного услышала. И знаете, чем они занимаются там, кроме секса? Стучат друг на друга. Прямо по домашнему телефону, только разным кураторам.

А вот эти откровения вогнали меня в оторопь.

– И всё тебе не так, и всё не этак…

В синих глазах мелькнула лукавая улыбка:

– Впечатлительной простушкой я была в девятом классе, с наивными грезами и детскими мечтами. И выросла не только я. Мир изменился, и он уже не будет прежним.

– Чего же ты хочешь сегодня, милая? – недоуменно вопросил я.

– Хочу в советском телевизоре засветиться, – открыла она тайную мечту. – А что? Внешность у меня есть, голосок приятный. Фигура на месте. Наряды могу купить любые, интернет рулит. Если надо, подкрашусь, косметики дома навалом.

– И в каком качестве думаешь светить? – задумался я. – Диктором?

– Нет, там у них все схвачено, – рассудительно заметила она, – дикторская мафия в очередь стоит. Зубры! Я задумала новый вариант прогноза погоды. Есть на примете парочка сценариев, но главная фишка не в этом.

– А в чем?

– Львенок у меня на руках.

– Чего? – я слегка обалдел.

– Представляете: я, вся такая нарядная, хожу вдоль карты страны, и рассказываю о погоде. Хорошо хожу, в полный рост. А на руках ваш котенок сидит!

– Послушай, это тебе не игрушки, – возмутился я. – Это живое существо. И, между прочим, дикий зверь.

– Ничего, у нас нормальные отношения, – утешила она меня. – Мы дружим.

Такой ответ меня не устроил:

– И как ты себе это представляешь? Там же люди кругом, прожекторы, операторы, персонал. Шум, гам. Перепугаете мне ребенка…

– Антон Михалыч, все продумано! – Алена вскочила, заторопилась. Глаза ее горели синим огнем. – Это же не прямой эфир! Снимать будем в нашем павильоне, заранее. С Леонидом Гайдаем я договорилась. Всю славу от задумки ему отдаю. С Анькой тоже договорилась. Она котенка принесет, когда надо, покормит. А после съемок – сразу к вам домой. А? Антон Михалыч, миленький, это же слава на весь мир! Дадите львенка на денек?

– Один денек? – засомневался я. – Один раз предскажешь погоду, и все?

– Нет, я думаю это делать раз в неделю, по воскресеньям. Нечего народ баловать, пусть ждут меня как праздник.

– Хм…

– Пожалуйста, Антон Михалыч! – голос ее звучал жалобно, губки кривились страдальчески, только в синих омутах плясали чертики. – А за это я для вас – что хотите.

– Вот прямо все что захочу? – хмыкнул я, практически согласный.

Если в студии будет Анюта, безопасность зверя гарантирована. В случае чего эвакуирует мгновенно.

А Алена махнула царственным жестом:

– Фигня вопрос. Даже если в больничку снова загремите весь израненный – все брошу и прилечу. По первому зову.

– Нет-нет, – открестился я. – Господи избавь. Вера еще раз такое не переживет. Лучше вы к нам заходите просто так, без этих штук.