Текст книги "Королева Крика II (СИ)"
Автор книги: SallyThatGurl64
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
Но Кала испугалась. Испугалась и быстро начала строчить очередную ложь, придуманную находу.
«И так, сегодня меня трижды укололи булавками при примерке».
«Надеюсь, твои съемки проходят лучше».
«Люблю тебя».
Сердце стучало как бешеное. Чопре даже показалось, что она сейчас расплачется. Сегодня она думала остаться до конца шоу, послушать выступления своих коллег, но теперь ею было решено в срочном порядке ехать домой сразу после голосования. К счастью, зрители были ею довольны и в номинацию отправили Лисенка. Однако, пока те решали, Кала и взглянуть на Воробьева боялась. Хорошо, что под маской этого не видно.
Наверное, ему сейчас нужно продышаться. Все хорошенько обдумать. В конце концов – пока ничего страшного не произошло. Но только пока. Мир за спиной Алексея рушился, и он никак не мог поверить в то, что уже ничем не сможет себе помочь. Абсолютно ничем.
Он сидел на своем месте, слушал, что говорят кругом, даже машинально улыбался – и все. Все его мысли крутились вокруг одного – Кала. Почему, когда он наконец поверил в то, что счастлив, с ним произошло все это? Может быть, на его век и вовсе счастье не предусмотрено? Или обманывать его особенно приятно?
Алексей еле дождался перерыва, чтобы сбежать к себе в гримерную. Как и в прошлый раз. И, как и в прошлый раз, схватился за телефон, где его уже ждали сообщения от Чопры. Молча глядя на экран, Воробьев думал над тем – а не написать ли ему сразу о том, что у него на душе? Но затем вовремя спохватился. Нет…. Будет глупо прослыть идиотом, если ничего не происходит в действительности. А если происходит?
Но… Нет.
«Я тебя тоже люблю».
Вот и весь ответ. Он ведь не лжет. В отличие от нее.
Шоу должно продолжаться. И оно продолжается выставлением Феникса, с которым Алексей позволяет себе ещё чуть больше, чем до этого. Он, можно сказать, скучает по Вике в этот момент. По себе прежнему. И даже по дороге домой он все ещё мучает себя. Доводит. Не знает, как заставить себя заткнуться хоть на мгновение.
У него ведь все хорошо. Все чудесно и замечательно.
Его встречает Моцарт. Алексей гладит пса по голове, шепчет что-то ласковое, пока раздевается. Слышит шум в гостиной.
После голосования Кала заехала к себе домой, чтобы привести себя в порядок, а затем сразу же отправилась в квартиру Алексея. У нее уже был собственный ключ. Но что-то подсказывало девушке, что скоро она его лишится, если будет продолжать врать. Одно дело, когда в маске скрывается Топалов, чтобы удивить свою Регину, или Пригожин, чтобы поразить Валерию. Они давно вместе. Здесь же обстоятельства сложились иначе. Воробьев и Чопра познакомились тогда, когда стартовал сезон. И именно потому, что девушка легкомысленно практически выследила его. Да, он сам к ней подошел на выставке, но явилась-то она туда из-за него. Просто Кала не думала, что все станет так… Серьезно. Она полагала, что Алексей окажется таким же охотным до внимания общественности, какой является сама девушка. Что они пофлиртуют, и то накинет ей баллов попозже. Она не представляла, что он такой. И что она тоже станет совсем другой рядом с ним.
Чопра все-таки плакала. Плакала, предвкушая боль, что ещё грядет. Грядет тогда, когда все вскроется. И лучше сделать это быстрее и самой – как пластырь оторвать. Все то время, что Воробьев провел на остатках съемок выпуска, девушка сидела в гостиной его квартиры и обнималась с Моцартом. Пес скулил и слизывал горячие слезы с ее лица. Они прощались.
Вскоре в прихожей раздаётся хлопок двери. Кала вся напрягается, поспешно стирая слезы с лица. Кожа чесалась, глаза припухли и покраснели. Она не сразу поворачивает голову, когда Воробьев входит в гостиную. Мнется. Знал бы кто, как ей сейчас плохо.
– Не думал, что ты так рано.
Он выдавливает из себя улыбку.
– Я думаю, что это логично, – ее голос сел и слегка хрипел. Кала подняла заплаканные глаза на Алексея. – Ты и сам догадался, что я закончила раньше тебя. Да ведь?
Хотелось отругать Регину Тодоренко, но вот только Чопра понимала, что виновата во всем сама.
То, что Кала плакала, он заметил почти сразу, как вошёл. Но даже спрашивать не стал почему. Сразу все понял. Алексей – дурак, но не до такой степени. Сейчас он стоит и смотрит на нее в упор. Вспоминает Бхата, то, что она не сказала про него другу. Думает над тем, почему они познакомились тогда на выставке, и все, что этому сопутствовало. Конечно же, в этом есть какая-то своя логика, но она сейчас ускользала от Алексея.
Ему было слишком больно.
– И долго ты планировала молчать? – безучастно спрашивает он, проходя в комнату.
Впрочем, важнее не это, конечно же. Не какая-то сраная «Маска», а то, что у нее с ее лучшим другом. Алексей не очень верил в дружбу между мужчиной и женщиной, а так же в то, что такие друзья никогда не думали спать вместе. Конечно, думали. Тем более, что есть и такие, кому и во френдзоне неплохо. Воробьев видел, что Бхат был плохо к нему настроен… Одним словом – все складывалось.
Его голос звучит слишком холодно. Настолько, что леденеет и все внутри Чопры. Он не подошел к ней, не обнял, не поцеловал. Просто пришёл вглубь комнаты, говоря с ней так, что каждое слово становится ударом плети. Кала не смотрит на Алексея. Не может. Да и в глаза словно насыпали песка. Девушка просто пялится в пол, не находясь с ответом.
– Я о том, – поправляет он себя. – Чтобы держать меня в тайне от своих друзей? Вчера у меня была фотосессия, где был фотографом твой лучший друг.
Алексей снимает часы, расстёгивает рубашку. Он не хочет звучать, как придурок, но и молчать не может. Пусть радуется, что он про «Маску» говорить ничего не будет. Это от него ей подарок такой.
Кала тут же поднимает взгляд и недоуменно смотрит на мужчину. Из-за ступора, наступившего после плача, до нее не сразу доходит смысл его слов. Каких друзей? Какая фотосессия? Пазл в ее голове складывается лишь спустя пару мгновений. Джей. Настроение падает ее ниже, хотя казалось, что уже некуда. Как говорится – пал на дно, а тут снизу постучали.
– Бхат, – выдохнула Чопра. – Это неважно – мы больше не друзья. Я тебе рассказывала о ссоре.
Большего раскрывать не хотелось, но… Неужели ты будешь врать во всем, Кала?
– Он напился и признался мне в любви. Я ушла. Уехала к тебе. Вот и всё, что случилось.
Если Джей таким образом решил ей отомстить, то пусть засунет все свои тантры и мантры себе в задницу. Это – лицемерие. Видимо, сегодня Кала лишится обоих дорогих людей в своей жизни.
Ему не хочется говорить с ней, и, одновременно, – он хочет все решить, расставить все точки над «и», потому, что оно того стоит. Наверное. Жизнь Воробьева без Калы была настолько серой, что ему не хочется даже думать о том, чтобы вернуться к этой самой серости. Однако и терпеть подобные нервотрепки желания никакого нет – Воробьев понимает, что просто не вывезет очередного Бхата. Почему-то ему в голову сразу же приходит мысль, что они помирятся с «лучшим другом», а ещё – что сделают это тем более, если Воробьев уйдёт от Чопры. И тогда фотограф будет торжествовать.
Мудила.
– Мне кажется, что ты зря это сделала, – тем не менее говорит Алексей, глядя на девушку нахмуривались. Но все же в лице его что-то меряется. Это так глупо, конечно, но он правда любил ее. А вот она… – Потому, что он явно любит тебя.
А ты разве нет?
– Зря? – тихим эхом повторила Кала.
Значит, он все же хочет порвать с ней? Не из-за «Маски», а из-за Джея? На самом деле, Чопра так и не поняла, решил ли Алексей, что в Далматинце именно она. Ей стоит сказать что-то по этому поводу? Или лучше молчать, чтобы не нагнетать ещё больше?
Парень снова начинает метаться по комнате. Ему душно, и он расстегивает рубашку на груди. Противно.
– Но… Знаешь, я… Хотел разбить ему лицо в студии. Скотина он.
Голос Алексея дрожит от гнева.
– Думает, что, если твой лучший друг, то я уступлю ему. Шел бы к черту.
Девушка слушает Воробьева молча. Ее тело словно парализовало, она не могла ни пошевелиться, ни сказать что-либо внятное в ответ. Она согласна с тем, что Джей поступил, как настоящая сволочь. Какое он имеет право решать за нее? Даже если он ревнует, действует таким образом из-за боли, неужели он не понимает, что лишь оттолкнёт ее сильнее?
Короткий взгляд в сторону Калы, а потом Алексей все же вздыхает.
– Иди сюда. Ты… Мне было очень странно узнать это все. Ты же… Ты же его не любишь?
Чопра недоверчиво смотрит на Воробьева, но все же поднимается с дивана и подходит к нему. Каждый шаг дается с трудом – она долго просидела неподвижно, глотая слезы.
– Нет, я не люблю его, – уверенно отрезает Кала.
Ему сейчас больно. Действительно – очень больно. Он не может найти в себе сил сказать ей – «уйди от меня, слышишь?». Но ему так хочется это сделать, что Алексей даже губу себе прикусывает для того, чтобы не сорваться. Это ведь ужасно, не так ли? Не об этом мечтал этот парень. Не о том, чтобы прогонять от себя женщину, что успела запасть в самое сердце.
– Тогда зачем все это?
Тогда кого ты любишь? Скажи мне? Может быть, ты начала эти отношения думая, что все происходящее – на время? А потом ты уйдёшь, потому что здесь явно ловить нечего. Но поймался я, и как теперь тебе сказать мне, что ты любишь? Придумаешь, наверное, что по пути полюбила.
Она обнимает Алексея, льнет к нему, даже не веря в то, что это происходит на самом деле. Что она пока еще может касаться его.
– Тебе не нужно уступать меня кому-либо, потому что я никуда и не рвусь. Я люблю тебя. Тебя.
Поверит ли он ей ещё хоть когда-нибудь?
Воробьев отводит взгляд, когда Кала обнимает его. И снова на него накатывает желание оттолкнуть девушку. Но… Он все же не делает этого. Опускает подбородок, глядит ей прямо в глаза. Лжет или нет?
– Я люблю тебя, – наконец выдает он. – Но иногда этого бывает мало.
Короткое молчание, а затем:
– Пообещай, что ты не будешь больше ничего скрывать.
Мне это важно.
«Скрывать». Омерзительное слово. Слово, которое может перечеркнуть все их отношения. Если уже не перечеркнуло. Кала тяжело сглатывает, стараясь не отвести взгляд, пока Алексей смотрит ей в глаза. Сердце гулко стучит.
– Я – Далматинец.
На лице ее нет и тени улыбки, когда она это говорит. Чопра все ещё держится за Воробьева обеими руками, но очень слабой хваткой. Словно сейчас он оттолкнёт ее. Она готова. Готова к тому, что этот разговор может стать последним.
– Я знаю, что я ужасный человек. Но я никогда не любила никого так, как тебя. Я.. – девушка часто заморгала, отпустила Алексея, сделав шаг назад. – Мне уйти?
Далматинец? Что?
Алексей потрясенно смотрит на девушку. Одно дело – догадываться, а другое дело – знать. И он знает теперь наверняка. В сцепке с фотографом это уже слишком.
– И когда ты собиралась мне сказать?
Впрочем, какая разница? Все и так понятно. Даже более чем.
– Да, тебе лучше всего уйти.
И не возвращаться.
Его трясёт и тошнит. Ужасное состояние. Алексей едва ли не с силой ступает назад, пятится от Калы. Затем поворачивается спиной. Хочет сказать про ключи, но…
– Мне нужно побыть одному.
***
– Луна! – Антон расплылся в широкой улыбке, сравнимой, пожалуй, лишь с Чеширским Котом, и вытянул вперед обе руки сразу же, стоило Боне открыть ему дверь. – Иди сюда, пендоска!
Мулатка закатила глаза, тоже улыбнулась, но падать в объятия друга не спешила. Из-за плеча Обольского выглянула Соня, и первой она прижала к себе именно ее.
– Вот и дружи с тобой после этого, – притворно обиделся парень и нагло ввалился в квартиру.
– Иди ты, Тош, – ответила Луна, все так же обнимая Лескову за плечи и параллельно запирая дверь.
– Он совсем одичал без вас, – с усмешкой пояснила Соня.
– Заметно.
Сонетт сильно выросла как артистка да последний год. Покинув свою группу «Взгляд с Луны», стала выступать сольно и в ближайшее время как раз собиралась выпускать свой первый «сольник». Антон все это время, конечно, был рядом. Он стал для своей девушки концертным директором, всячески ее поддерживал, но дурным привычкам не изменил. На Обольского прошлогодняя резня повлияла сильнее всех. Ему бы прекратить употреблять, проработать травму, но этот парень был из тех, кто считал – «само заживет». А в качестве анестезии он прибегал все к тем же наркотикам. Даже сейчас от него попахивало травкой.
В конце концов – он сам чуть умер, стал свидетелем нападения на Воробьева и смерти Кати.
– А где дед?
– Я тебе ща за деда… – из гостиной вышел Тимур.
– Да ты даже сейчас отвечаешь как дед.
Обольский и Батрутдинов рассмеялись, пожали друг другу руки. Пока они обменивались не самыми хитроумными колкостями, девушки обнялись ещё раз и заговорили о своем.
– А Лиза с Никитой скоро приедут? – поинтересовалась Соня. – Тоже прикипели к теплому и солнечному «городу ангелов»?
– Должны через неделю где-то, – ответила Луна. – У Никитоса там есть пара проектов.
Свободова же, пока Пресняков увлекся режиссурой видеоклипов, оправилась после прошлогодней травмы и теперь танцевала в балете «The Masked Singer» – шоу-аналоге «Маски» в Штатах. Очень уж прикипела к данному формату.
– Мартини? – разулыбалась Соня, выуживая из блестящего рюкзачка бутылку. – Мужики пусть свой скотч пьют. Или что за гадость там Тоша купил.
– Это очень похоже на него.
Луна и Антон были отличным примером дружбы между мужчиной и женщиной без каких-либо грязных помыслов. Знали друг друга практически с пеленок. Словно срослись головами – как сиамские близнецы.
Будущая чета Батрутдиновых заказала на всех кучу азиатской еды и расположилась прямо на ковре, призывая к себе и Лескову с Обольским. Первая смущенно присела в кресло, а вот второй распластался на полу во весь рост. Тоже – типичная бесцеремонность Антона.
– Ты разве не задрался от свадеб, тамада? – поддел парень мужчину.
Антону чертовски нравилось злить Тимура. У того сразу морщин на лице прибавлялось.
– Не с ней, – не заметив подкола, мягко и наивно Батрутдинов посмотрел на свою невесту.
Луну поражал этот мужчина. Несмотря ни на что, в нем было очень много света. Иногда Тимур вел себя, откровенно говоря, по-дурацки, но это был ее дурачок. Их разница в возрасте совершенно не ощущалась с самого момента знакомства, все грани стерлись сразу же, стоило им впервые заговорить. Сама Боне обладала характером даже потверже, чем у ее будущего мужа. Знаете гуляющий по интернету мем, где именно женщина прижимает возлюбленного к стене, держа того под бедра? Вот так можно охарактеризовать и эту парочку.
– Меня сейчас стошнит чем-то розовым от ваших влюблённых взглядов, – рассмеялся Антон, изображая, словно прикладывает ладонь ко рту.
– Напомнить, как ты пробрался в мою гримерку с пионами, сердцеед? – с усмешкой осадила своего парня Соня.
– Это… другое.
На самом деле, Обольский и сам собирался в скором времени сделать Лесковой предложение. Вот кто-кто, а он никогда не думал, что захочет остепениться. Но также он знал, что совершенно не достоин ее. Со своими-то заскоками. Если Соня ответит согласием, она сделает его самым счастливым парнем в мире. Может быть, он даже запишется-таки на какую-то терапию. Просто ему нужен крепкий стимул. Сонетт много пропадала на съемках в последние полгода, и Антон часто ощущал себя покинутым. Оставался наедине с самим собой, и эта компания ему не нравилась. Свадьба должна это изменить.
– Когда планируете? – Соня сделала глоток мартини из бокала, с умилением смотря на будущих женатиков.
– В апреле, – ответил Батрутдинов.
– Так скоро?
– А чего тянуть? – пожала плечами Луна. – Я не хочу чего-то помпезного. Свадьба будет закрытой от журналистов. Звездных гостей, конечно, пригласим, но не более того. Только тех, кого знаем лично.
– Че, и Киркорова? – прыснул Обольский.
– Всех, – спокойно кивнула Боне.
Несмотря ни на что, «Маска» дала им всем очень многое. Именно этот проект сблизил их. Выжившая шестерка.
Однако – о седьмом выжившем тоже забывать нельзя.
– Надо будет повидаться с Лехой, – сказал Тимур.
Батрутдинов и Воробьев хорошо общались. Первый помогал последнему при восстановлении после нападения до своего отъезда в Штаты, но и тогда мужчины поддерживали дружбу через мессенджеры. Им даже пришло в голову записать совместный трек о холостяцкой жизни, за что Тимур получил по шапке от Луны. Девушка явно давала ему понять, что намерена провести с ним остаток жизни, что и подтолкнуло его сделать ей предложение.
– Должно быть, ему сложно было вернуться в «Маску» после всего, – сочувственно поджала губы Соня.
– Да, – кивнул Батрутдинов. – Он говорил мне, что пошел на это потому, что «Вайты» пообещали оказать посильную поддержку семьям погибших.
На самом деле, в том году погибло много случайных людей, не имеющих особенного отношения к шоу-бизнесу. Охранники, ассистенты. Катя. Те, кто случайно оказались на пути доктора Латеску.
– А вы смотрите четвёртый сезон? – Соня окончательно расслабилась и теперь тоже сползла из кресла на ковер, чтобы быть поближе к Антону. – Мне нравятся Горностай, Феникс и Далматинец.
– Да, мы смотрели, – кивнул Тимур и с усмешкой покосился на свою невесту. – Далматинец мне кое-кого напоминает.
– Интересно, почему они ещё не рассматривали версии с другими моделями, – Луна размяла затёкшие плечи и прилегла прямо на Тимура.
– Они снимали третий выпуск вчера, – ответила Лескова. – Может, ещё предположат. Ставлю на Регину. Может, посмотрим вместе в это воскресенье?
– Почему нет? – Батрутдинов и Боне высказались в унисон.
Они вообще часто озвучивали свои мысли хором. Муж и жена – одна сатана, верно?
***
Очередное утро в студии звукозаписи. Когда Алексей прогнал ее, внутри Калы что-то оборвалось. Казалось, этот человек, этот мужчина, делал ее лучше. И теперь он будет присутствовать в ее жизни лишь на съемках «Маски». Будет дальше восхищаться Фениксом, пока она будет трястись за сценой. У нее больше нет причин быть хорошей. В конце концов, Кала Чопра – та ещё сука, так и зачем что-то менять в мировом порядке? Она пришла в это шоу за славой, за победой. И она ее получит.
Девушка пела с силой, с надрывом, совершенно не слушая, что ей говорит Наташа. Варен не была удивлена, когда капризная участница вновь решила сменить репертуар в последний момент. В четверг все было решено, в пятницу утром Кала уже находилась на записи. Наташа не была уверена в ее выборе, но Чопра настояла на своем. Ей плевать.
It’s in the pills that pick you up
Это в таблетках, которые поднимают тебе настроение
Ее голос звучал ожесточенно при исполнении песни «Post Blue» группы Placebo. Она уже посвящала песни Воробьеву, так зачем останавливаться? Он ведь даже не стал ее слушать. Все решил сам.
It’s in the special way we fuck
Это в том особенном способе, которым мы трахаемся
Едва выйдя из квартиры Алексея в тот вечер, Кала отправила Джею несколько сообщений. Она должна злиться на себя, но всегда проще переложить всю ответственность на кого-то другого.
«Советую тебе навсегда свалить в Калькутту, если хочешь жить».
И затем, подумав ещё мгновение, Чопра отправила вдогонку:
«Сгори в аду».
А затем сразу заблокировала Бхата везде, где только могла.
Наташа искренне беспокоилась за участницу. Она стояла рядом со звукорежиссером и, нахмурившись, наблюдала за Калой через стекло. Та приехала на запись опухшей и очень, очень агрессивной.
It’s between you and me
Это между тобой и мной
Вчера Джей приехал к ней домой. Звонил в дверь, умоляя его впустить, говоря, что все объяснит. Чопра заткнула уши наушниками и не покидала квартиру весь день – даже пропустила очередной рабочий день, заставив Ксюшу самой выкручиваться и придумывать отговорки, почему модель не явилась на подготовку к показу. Их бизнес был строгим, но ей было плевать. Кала решила сделать упор именно на «Маску».
И пусть все ебутся как хотят.
Bite the hand that feeds
Укуси руку, что кормит,
Tap the vein that bleeds
Вынь затычку из кровоточащей вены,
Down on my bended knees
Опусти меня на колени
У нее ведь был определённый задуманный образ в первом выпуске. Далматинец должна быть грубой, дерзкой, а не влюбленным посмешищем.
I’d break the back of love for you
Я бы переломила хребет любви ради тебя
– Может, передохнёшь? – осторожно спросила Наташа, поджав губы.
– Нет.
Коротко и лаконично.
========== Глава 12. Вторая жертва. ==========
Без Калы жизнь Алексея словно потеряла краски. В одно мгновение все словно выключили – раз и пустота. Он даже не понимал, что с ней ему дышится легче, с ней он смотрел на все иными глазами. Так глупо… Нельзя сосредотачивать свою жизнь на одном человеке. Так все говорят. Нельзя быть таким наивным, Воробей…
Ему не хотелось выходить из дома. Смотреть на экран телефона тоже. Она ведь не посылала ему сообщения, не маячила в списке уведомлений – значит, и телефон не нужен. Так думал Алексей. И он был уверен в том, что прав, как никогда.
Кто тянул его за язык? Почему не стал говорить о том, что верит ей, что прощает… Ведь тогда бы она осталась. Он позлился бы и простил, ведь именно любовь – это всепрощение. Но, скорее всего, он просто боялся того, что никакой любви там нет, и девушка просто сольется. И она слилась – не пишет же ничего.
Если бы не Моцарт, то Алексей и вовсе бы на улицу не выходил. И плевать на контракты. Но все же в итоге заставлял себя. Так надо. Так он быстрее вольется в ритм. Но его невеселые мысли все же не отпускали. Никакого ритма. Ничего. Сплошная темнота.
Алексей даже ход времени потерял. Да ему и плевать. Прошлого всего два дня, а казалось – вечность.
«Мужик! Ты там что?»
Только Батрутдинова не хватало. Алексей надеялся, что это написала Кала, но в итоге увидел сообщение от Тимура.
«Да, так. Ничего. Как ты там?»
Перестроиться с одного часового пояса на другой было сложно, особенно учитывая большую разницу между США и Россией. Луна отключилась прямо днем и теперь мирно посапывала, с головой закопавшись в одеяло, чтобы укрыться от солнечных лучей, пробивающихся через тюль. Тимур же, немного потыкав спящую невесту, собирался на встречу с Воробьевым. Когда мужчины списались в «телеграме», Алексей сразу показался Батрутдинову каким-то невеселым, и тот принял решение захватить с собой остатки принесенного Антоном скотча. Лишним не будет. Напоследок он крепко поцеловал Боне в щеку, та разворчалась, чем очень повеселила жениха, и, в конце концов, Тимур вышел из дома.
И вот он уже звонил в дверь квартиры друга. По ту сторону сразу же залаял Моцарт, а вскоре послышался звук отпираемого замка.
– Привет, мужик, – Батрутдинов расплылся в улыбке, зачем-то глупо кивнув, и по-братски приобнял Воробьева, постучав тому по спине. – Дерьмово выглядишь.
И тут же достал из-за спины бутылку скотча.
– Что, «Маска» все соки выжала? Мне знакомо.
– Я смотрю ты и бухло привёз, – усмехнулся Алексей, – Что, как? Когда свадьба?
Он улыбался, но было видно, что это дается Воробьеву через силу.
– Где-то в апреле, – бодро ответил Тимур и прошел в квартиру, сразу же садясь на корточки, чтобы почесать за ухом Моцарта. – Луна выбирает такую дату, чтобы всем было удобно.
– Не так уж далеко, – отозвался Воробьев. – Можно сказать, близко.
Свадьба, свадьба. Все как с ума посходили с этой свадьбой.
Разувшись и сняв куртку, известный юморист прошагал в гостиную и плюхнулся на диван. Последил за Алексеем, понуро вошедшим следом, и, прикинув что-то в уме, вновь поднялся на ноги. Тимур взял два стакана и звонко поставил на кофейный столик. Что-то с Лехой было не то – значит, он угадал, взяв с собой алкоголь.
– Помню себя на твоем месте, – начал Батрутдинов, разливая скотч на две порции. – «Маска» была для меня той ещё головной болью. Выступать самому было веселее, чем сидеть в судейском кресле и делать вид, что ты не в курсе, что твоя любимая скачет по сцене в костюме Летучей Мыши.
Алексей взял стакан и хмуро уставился на свои руки. Он не особенно хотел видеть Тимура. Нужно было придумывать о чем разговаривать, что обсуждать. А делать этого не хотелось. Совершенно не хотелось. Может быть сказать, что он более ковидом? Правда, вряд ли это остановило бы Батрутдинова.
Алексей сделал глоток и отвёл взгляд, когда Тимур упомянул свою невесту. Ему повезло, а вот самому Воробьеву… Как всегда. У парня сжалось что-то в глотке. Стало просто мерзко от всего, что давило на его. И от самого себя в том числе.
– А мне… А мне и делать вид не надо было .
Глоток и прерывистый вздох.
– Так-так, – заинтересовался Тимур, подавшись вперед и оперевшись локтями о колени.
Неужели и его друг клюнул на кого-то в шоу? Да «Маска» покруче «Холостяка» будет!
– Думаешь, я дурак, да? Поверил в то, что меня любит девушка с лучшим другом за плечами и контрактом на «Маску»?
Даже звучало жалко. Хотелось слабо плакать. И чтобы Батруха ушел. Впрочем, нет – пусть остаётся.
– Давай-ка поподробнее. Что за девушка?
Сам-то Тимур в свое время закрутил сразу с двумя, дико запутавшись прежде, чем завязать серьёзные отношения с Луной. Неприятная история. Спасибо, что Боне его ею не попрекает. Хотя все же однажды…
– Как главный мудак прошлого года, флиртовавший и с Летучей Мышью, и с Леопардом, я не буду осуждать.
Мысли были настолько тягостными, что Алексей невольно ловил себя на том, что ему едва ли не физически больно. Все потому, что он долбоеб. Ему было отвратительно от самого себя. А тут ещё Тимур – свидетель его позора. Но с другой стороны… Может быть, он сможет чем-то помочь ему?
Алексей вздохнул.
– Ее зовут Кала Чопра. Ты, наверное, слышал о ней – она модель.
Тимур кивнул. Обычно это все его не особенно интересовало, но из-за Луны он и в модельном бизнесе начал понемногу разбираться. Конечно, он слышал о Чопре.
А что сказать дальше?
– Мы познакомились вне шоу, но она ничего мне не сказала о своем участии. Понимаешь? А потом я узнал, что ее лучший друг в нее влюблён. И я не знаю, зачем она вообще начала со мной встречаться.
Воробьев сделал большой глоток и жестом попросил налить ему ещё. В конце концов, он заслужил. Батрутдинов подлил другу скотча и, лишь дослушав до конца, выпил сам.
– Ты думаешь, она познакомилась с тобой специально? – рассуждал он. – А какой прок был бы ей тогда тебе не рассказывать? Я имею в виду, что было бы подозрительно, если бы она сразу кинулась к тебе на шею что словами: «я в шоу!». Можно было бы предположить, что она просто хочет, чтобы ты протащил ее подальше. Что-то типа протекции. Но она молчала, верно? Значит, вряд ли ей было нужно именно это.
Ещё один глоток скотча. Тимур сам множество раз обжигался. Чего только стоила история с тем, как одна из его возлюбленных оказалась эскортницей, причём приперлась прямо на то же мероприятие к олигархам, которое он проводил как ведущий.
– Мне самому было трудно беспристрастно судить Луну и ее номера, зная личность. Это усложнило мне жизнь. Было бы куда приятнее просто встретить ее, а потом уже удивиться. Как сюрприз.
Ещё глоток, и можно перейти к следующему вопросу.
– А что касается лучшего друга – ну, смотри: если она давно с ним дружит, но по-прежнему не ответила ему взаимностью, то это ли не знак? Да и разные ситуации в жизни бывают. Я вот, например, замутил с Мари в том году, когда та принялась подкатывать ко мне, а потом – с Луной. Наломал дров или – просто проебался, если говорить по-русски. Но Луна простила меня, дала мне ещё один шанс. И теперь сам видишь, как все обернулось.
Батрутдинов сейчас чувствовал себя мудрой феей-крестной. Или тупо дедом, как его и назвал Антон. Ему и не нужно было много пить, чтобы язык развязался.
Чем больше Тимур говорил, тем больше Алексей думал над тем, что он – прав. По крайней мере, отчасти. Кала могла себя вести иначе все это время – и получить то, что хотела. Но она этого не делала.
Почему?
Может быть, потому что она хотела быть с ним по-настоящему?
Воробьев добил порцию, вновь попросил Тимура налить ещё. Сейчас ему хотелось написать девушке, чтобы она знала – он хочет быть с ней. Он все ещё злился, но так хотел быть с ней. До боли в сердце. До тяжести в душе. Без нее уже все будет не то. Она для него – все.
– Он для меня – все, – Алексей и озвучивает Батрутдинову то, что думает. Сам не понимает и не чувствует того, что по щекам у него бегут слезы. Словно пацан. Как баба. – Как ты думаешь, мне написать ей?
– Эй, мужик, ты чего, – удивляется Тимур на столь эмоциональную реакцию друга. Он все так же по-братски кладет руку ему на плечо. – Да я смотрю, ты жестко так влип. Хуже не будет, если ты ей напишешь. Луна в том году меня избегала, а потом просто вышла на сцену и спела песню Гагариной и Дубцовой, намекая на мой мудизм. Не думаю, что тебе бы хотелось повторить мой опыт.
Алексей невольно вздрагивает от такой непрошенной интимности и резко пожимает плечами. Написать Кале сейчас для него невозможно, однако он хочет сделать это, чтобы она не ушла так далеко, что пути бы назад не было.
А вдруг она поймёт, что ей все же не нужен этот головняк, и решит уйти окончательно?
А что, если поймёт, что Бхат ей ближе, и уйдёт к нему?
Эта мысль показалась Алексею нестерпимой. Он поспешил схватить телефон и стал лихорадочно набирать сообщение Чопре.
«Нам нужно увидеться».
«Нам нужно увидеться».
«Нам нужно увидеться».
Иначе это сведет меня с ума. Ты же понимаешь, приятель?
***
Маша сидит на диване в квартире Федора с привычно недовольным видом. В прошлый раз они с Давидом развели ее на то, чтобы она отвечала на вопросы их друзей-задротов о прошлогодней резне. Так почему же она пришла сюда снова? Казанцева не могла дать на этот вопрос точный ответ. Наверное, просто ей не хотелось проводить очередной пятничный вечер в одиночестве. Обычно девушка любила это дело, но на этой неделе произошло нечто, что сильно разбередило ее покой. Если тот вообще у нее когда-то был, хах. Впрочем, неважно. Важно то, что на съемках третьего выпуска Воробьев во всеуслышание объявил о своих отношениях с Калой Чопрой. Нельзя сказать, что Маша по-прежнему на что-то рассчитывала. Нет, она не дура. Но ей было неприятно. Настолько, что оставаться наедине с собой было просто невыносимо. Казанцева страдала некоторыми расстройствами психики, поставленными ей ещё в подростковые годы, в числе которых были личностные и относящиеся к пищевому поведению. Грубо говоря – булимия и ПРЛ. Учитывая последний диагноз, для нее было очень типично так зацикливаться на каком-то человеке, как она зациклилась на Алексее. По-другому это назвалось фиксациями. И от этой самой фиксации девушка не могла избавиться уже год. Она слышала, что Лера, та самая напарница доктора Латеску, была так же помешана на Батрутдинове. Забавно.
Сегодня Казанцева пришла на сборище фриков к Соколову одной из первых. Гости только начинали собираться. Вот она и сидела чернее тучи, пялясь в стену. Фиолетовый свет неоновых ламп давил на глаза. В какой-то момент Маша прикрыла веки и, тяжело вздохнув, принялась массировать виски, когда вдруг почувствовала, что кто-то плюхнулся на диван рядом с ней. Этого человека можно учуять за километр – от него всегда пахло так, словно он выливал на себя половину флакона одеколона разом.
