Текст книги "Королева Крика II (СИ)"
Автор книги: SallyThatGurl64
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)
И вот, спустя какое-то время, маски из второй группы стояли в ряд, готовые вновь выйти на сцену. Далматинец стояла чуть в стороне, сложив руки на груди, и буравя взглядом Феникса. Настолько, насколько позволяла собачья голова, конечно, но…
Макаров объявляет выход.
Зрители берут в руки пульты.
И вот – возможность повзаимодейтсвовать с другими участниками. Маска позволяла Кале скрыть личность и при этом раскрыть всю свою сволочную натуру. Ей повезло стоять рядом с Фениксом, так что в какой-то момент Далматинец просто взяла и нагло, абсолютно в открытую толкнула свою конкурентку бедром. Феникс пошатнулась, повернулась к Чопре и пригрозила ей пальцем. Судьи восприняли ситуацию комично и тут же рассмеялись.
– Смотри, Леш, они сейчас подерутся за тебя, – съязвила Валерия.
– Надо же, какая жалость, – оскалился Воробьев на ее слова.
Все это выглядело, как издевательство над ним. Поэтому, когда объявили перерыв Алексей первым вышел из-за стола. Несколько ступенек, коридор, и вот он уже в гримерке – делает свой долгожданный глоток воды. Его взгляд скользнул по столу и зацепился за телефон. Пора бы проверить сообщения.
И – бинго!
В груди сразу же стало теплее.
«Я тоже очень соскучился. Давай увидимся прямо сегодня? Не могу больше ждать».
========== Глава 6. Любовь и кровь. ==========
Кала часто бывала мелочной и злой. Она знала это и порой совершенно не стеснялась того. Например – сейчас. Она быстро ответила Леше, что приедет к нему сразу после его съемок. Просто мужчина еще не знал, что это и ее съемки тоже. Но это сейчас не имело абсолютно никакого значения. Чопра покинула Главкино сразу же после второго голосования, не дожидаясь конца выпуска. Честно говоря, ей было плевать, кто там вылетит. Главное, что не она. Пока Далматинец была на хорошем счету и жюри, и у зрителей, и выход второй программы в воскресенье по-любому повысит ей рейтинги, ведь она, в отличие от многих других участников, не пела старческие песни, а работала на молодую аудиторию. И уж точно Далматинец не станет использовать песни из прошлых сезонов. То было просто ниже ее достоинства.
У нее было время заехать домой и привести себя в порядок. Кала приняла душ, необходимый после плясок в латексе, завила волосы, нарисовала ровные, острые как нож стрелки на глазах. Сегодня ее настрой тотально отличался от их с Воробьевым первой.. ночи? Встречи. Так звучит лучше. Чопра не испытывала и намёка на стеснение или сомнения. Эта Феникс неплохо ее разозлила и раззадорила. Была у нее и мысль накрасить губы алой помадой, но она быстро передумала – как же тогда целоваться? Надо быть предусмотрительнее. А вот чулки еще никому плохо не делали. Кала не любила кружевные чулки, вошедшие в моду в девяностых – они казались ей пошлой безвкусицей. А вот такие, как носили в более ретро-времена, на подтяжках, ей нравились. Застегнув пояс для этих самых чулок на талии, она довольно окинула взглядом свое отражение в зеркале. Белье глубокого темно-синего оттенка, напоминавшего о ночном небе, отлично сидело на ней. Сверху всю эту роскошь девушка решила прикрыть чёрным, очень облегающим бархатным платьем с длинными рукавами. Оно прекрасно село по фигуре, но при этом не смотрелось излишне броско или, за счет своей закрытости, вульгарно. Да и все равно ему оставаться на ней недолго.
Очень недолго. Ведь Кала, подстегнутая ревностью, была пошла решимости. Он ведь наверняка устал после шоу? Так она его расслабит.
В назначенное время Чопра уже стояла перед дверью, на светлой обивке которой до сих пор виднелись едва заметные разводы от искусственной крови. Не знающий человек вряд ли бы разглядел их, но…
Стоило Алексею открыть дверь, девушка не дала ему и слова приветствия сказать. Мгновенно и со всей страстью налетела на мужчину, впиваясь поцелуем в его губы, крепко обнимая его за шею одной рукой, а второй наощупь нашаривая дверную ручку за спиной. Захлопнув дверь, чтобы Моцарт не выбежал в подъезд, она жарко прошептала в самые губы Воробьева:
– Ну привет.
И вновь приблизилась, сбросила с плеч шубку, прижалась своим телом к его и провела языком по его нижней губе.
Не нужно злить Калу Чопру.
После произошедшего в прошлом году у Алексея появилась радужная таблетница. Почти такая же, но белая ещё напоминала собой об аварии, но вот эта призвана была порадовать глаз в общей картине безрадостности. И сейчас, стоя на кухне, Алексей открыл дневное отделение, чтобы достать оттуда пару таблеток, которые ему прописал психиатр для лечения ПТСР. Он всегда запивал таблетки соком – так ещё мама его делала, когда маленький Алеша болел в детстве. Алеша стал Алексеем, но привычке своей не изменил.
Откровенно говоря – он устал. Сегодня были крайне напряженные съемки. Они вымотали его совершенно. Хотелось лечь в кровать, взять под бок Моцарта и поспать. Но Воробьева ждало домашнее свидание, что, впрочем, нисколько его не удручало. Кала была очень милой девушкой. Она отвлекала его от мрачных мыслей, и общение с ней прогоняло усталость. Наверное, встреча с Чопрой была сейчас для Алексей своеобразным светом в окне. И это его удивляло, потому что с другими девушками было иначе, даже когда он был влюблен.
Вика, Аня, Таня, Оксана… Много ведь имён, если честно сказать. Но они стирались из памяти в эту минуту. Не потому, что он был таким паскудой, а потому, что чувствовал себя так, словно наконец встретил то самое. Свое.
Позвонили в дверь. Алексей поправил воротник рубашки и пошел открывать.
Кала ворвалась в его квартиру, как вихрь, и сразу же впилась губами в его губы. Это было что-то новенькое. Впрочем, Воробьев и не подумал ее оттолкнуть. Наоборот – он шагнул к ней навстречу, прижался своей грудью к ее груди. Его рука скользнула по ее талии.
– Привет, – выдохнул он в губы девушки, когда она слегка отстранилась от него.
Белая шубка падает на пол. Ладонь Алексея перемещается с талии девушки чуть ниже – раз она сама не против, то с чего бы ему артачиться?
– Ты пришла как раз вовремя, – он шепчет ей на ухо, слегка щекоча дыханием кожу. Ее духи напоминают смесь специй и слегка горчат. Ему нравится.
Воробьев чуть отступает назад, увлекая девушку за собой в комнату. Теперь уже он целует ее – требовательно, жадно, покусывая нижнюю губу. Иногда его смущают мысли о бешеном выплеске желания, о страсти, которую так любят рисовать в фильмах. И снова – он никогда не бывал таким с другими. Только с ней.
– Очень красивое платье. Но… Тебе не кажется, что оно может помешать?
А, может быть, и не помешает, если Алексей не будет джентельменом?
По крайней мере – он демонстрирует Кале, что может им не быть, когда внезапно подхватывает ее под ягодицы и усаживает на стол.
И с чего он считал, что этот стол не совсем вписывается в интерьер? Какая глупость! Очень даже вписывается.
Ей нравится, как звучит его голос. Иногда в нем проскальзывала совсем лёгкая хрипотца, которая добавляла Воробьеву шарма и сексуальности.
– Правда? – усмехается Кала. – И я как раз подумала, что тебе будет приятнее посмотреть на иные предметы моего гардероба.
Или на их отсутствие.
– Я очень хотел бы посмотреть, – голос Алексея сел и это, возможно, звучит довольно комично. Его, действительно, разобрало не на шутку.
Ее колени разведены в стороны, и мужчина находится так близко, что жар, разливаясь внутри живота, концентрируется в самом его низу. Чопра сбрасывает с ног обувь и теперь смыкает их в лодыжках за спиной у Алексея, прижимаясь еще ближе. Ещё.
– А ты хочешь поторопиться?
Она вновь целует его, дразняще касается своим языком его языка, цепляясь пальцами за его плечи, в затем спускается ниже – мазнув губами по скуле, очерчивает поцелуями линию челюсти, переходя к шее. Слегка прикусывает кожу. Не больно, скорее щекотливо. Теперь она упирается ладонями в его грудь, ласково водит по ней руками, но после слегка отталкивает мужчину от себя, чтобы посмотреть ему в глаза. В ее взгляде явно читается желание такой силы, какая может быть лишь у истинной собственницы, на богатство которой позарился кто-то другой. Все так же прямо и бесстыдно засматриваясь в голубизну его глаз, девушка очень медленно опускает руку ниже. Ещё ниже. Ещё. Скользит ладонью по ткани рубашки на груди Алексея, на животе, пока не добирается до брюк. Пока она не спешит расстёгивать их. Просто касается его в районе паха очень ласково, нежно, почти невесомо. Ее взгляд сейчас тяжел, вызывающ, а расширившиеся зрачки почти закрыли собой радужку.
Но затем Кала резко отнимает ладонь, вновь порывисто обхватывает руками шею Воробьева и жадно целует. Ее движения и действия резки, как бросок королевской кобры, популяция которых была особенно велика в Индии.
Его сердце стучит, как бешеное. Желание туманит голову настолько, что Алексей едва ли не становится порывист и груб – что уж никак ему не свойственно. Пламя Калы разгорается с такой силой, что опаляет его, заставляя молодого человека буквально подрагивать от нетерпения.
Она обвивает ногами его бёдра, прижимает к себе. Ее губы скользят по его губам и шее. Ему хочется толкнуть Калу на спину, стянуть с нее белье и овладеть ею прямо сейчас. Но поведение девушки, ее слова и движения заставляют его сдерживаться.
Когда пальцы Калы касаются его паха, с губ Алексея срывается стон.
– Любишь поиграть?
Он тоже любит.
И потому, когда она бросается его целовать, Алексей внезапно запускает руку ей в волосы и оттягивает голову девушки назад.
– Тише… Тише.
В первый раз Кала чувствовала и вела себя совершенно иначе. Сейчас же не осталось ничего из тех, первичных, ощущений. Ни страха, ни смущения. Сейчас место осталось лишь для практически животного желания. Наверное, девушка даже сама от себя не ожидала подобного, но, тем не менее, все, что она сейчас делала, шло из самой глубины ее истинного нутра. Не даром говорят, что энергию шакти просто так не обуздать.
А ещё в первый раз мешал алкоголь. Все произошло быстро и осталось в памяти немного смазанным. Сейчас же появилась возможность прочувствовать все до конца. Вобрать в себя эти ощущения без остатка.
Ей не совсем не больно, когда Алексей оттягивает ее за волосы назад. Она все так же призывно смотрит на него, наслаждаясь его страстью и возбуждаясь лишь сильнее. Кала определенно нашла это действие мужчины очень горячим.
Воробьев отвечает на поцелуй довольно смазано, но лишь потому что спешит взять власть в свои руки. Он заставляет Калу слезть со стола, чтобы в свою очередь прижать девушку животом к столешнице. Алексей проворно освобождает ее от платья, оставляя Калу в одном белье.
И что с ним происходит?
– Ты очень красивая.
Его рука игриво скользит по ее ягодицам поверх белья, а затем принимается гладить девушку между ног.
Ее тело напрягается от его прикосновений, сладко-тянущее ощущение становится лишь сильнее. Воробьев не видит ее лица в этот момент, но Чопра прикрывает глаза и закусывает нижнюю губу от наслаждения. Она невольно расставляет ноги чуть шире, чтобы он мог коснуться наиболее чувствительных точек. Он знает, что делает, потому, что очень скоро ткань дорогих трусиков становится влажной, а дыхание Калы прерывистым. Только тогда Воробьев останавливается.
– Будем продолжать?
Алексей ждет ответа от нее. Уж кому-кому, а Чопре вряд ли понравится долго находиться в пассивной роли.
Кала стремительно выпрямляется и разворачивается в его руках вместо ответа на вопрос. И вновь искрящийся взгляд глаза в глаза. Воздух между ними буквально наэлектризован. Девушка вновь кладет ладонь Алексею на грудь, но на этот раз для того, чтобы толкнуть его назад. Она и сама поднимается на ноги, продолжая подталкивать его все дальше. На полу в его гостиной постелен толстый пушистый ковёр – Кале нравится. Теперь она кладет руки ему на плечи и слегка надавливает.
– Садись.
И это не просьба.
Тот усмехается и опускается на пол.
– Слушаюсь и повинуюсь.
Теперь уже его ладонь касается ее – Алексей дотрагивается до ноги Калы и гладит ту под коленом. Он поднимается выше, ещё выше, чтобы теперь ласкать внутреннюю сторону бедра. Пару секунд. Вот уже вторая рука ласкает другую ногу, попутно расстёгивая подтяжки на чулках.
Воробьев тянет Калу за собой на ковер, а когда та оказывается на полу – заставляет девушку повернуться к нему спиной. Он снимает с нее бюстгальтер, а после тянется к трусикам.
– Сколько ненужных вещей на одном человеке, – сетует Алексей.
Резко, но не грубо, он снова прижимает Калу к себе – теперь ее спина прижата к его груди, и вновь начинает наглаживать девушку. На сей раз обнаженную плоть. Ему нравится чувствовать то, как Кала вздрагивает в его руках. Он вводит в нее пальцы, ритмично двигается в ней, дожидаясь, когда же Чопра доберётся до пика.
– Прости, но я хочу сегодня занять этим все время, – шепчет Алексей ей в ухо, когда девушка начинает выбираться из его объятий. – А ты была слишком хороша, чтобы не посмотреть на тебя в эту минуту.
Ему нравилось распалять и доводить до ручки. Некоторые даже думали, что Алексей издевается. Возможно, Кала тоже так думала, потому, что очень быстро Воробьев оказался на спине.
Ей нравится эта игра в поддавки, потому пока Кала дает мужчине фору. Чуть вздрагивает, когда Алексей вновь весьма красноречиво касается ее между ног, и теперь с ее губ срываются тихие стоны, больше напоминающие поскуливание. Тело ее трепещет, Чопра прикрывает глаза и, прижатая спиной к его груди, закидывает голову назад, кладет ее Воробьеву на плечо. Одной рукой она цепляется за его шею, а пальцами другой сжимает его бедро. Ей слишком, слишком хорошо. Настолько, что Кала просто растворяется в этих ощущениях. Дышать становится все тяжелее, перед глазами пляшут чёрные точки. Стоны становятся чуть громче – этот мужчина явно очень хорошо знает, что делает. Очень скоро тело сводит сладкая судорога, и девушка замирает, чуть обмякая в руках Алексея.
Но ненадолго.
Все не закончится так быстро и просто.
Теперь она укладывает его на лопатки, находит его губы своими. Покусывает их, терзает жадным поцелуем. Параллельно ее пальцы уверенно расстегивают каждую пуговицу на его рубашке. Затем – брюки. И вот ее рука проникает в них, оттягивает резинку боксеров, чтобы и нежно, и грубовато одновременно коснуться его мужского естества. Ладонь медленно скользит вверх-вниз, движения набирают темп очень плавно. Кале нравится реакция Алексея. Нравится слышать стоны, которые звучат приглушенно из-за бесконечных, долгих, почти жестоких поцелуев.
Девушка ориентируется на дыхание Воробьева и тормозит тут же, как понимает, что он может быть близок к пику.
– Нет, – улыбается она.
Кала убирает руку и помогает ему избавиться от брюк и боксеров вовсе, а затем переворачивается на спину сама, утягивая мужчину за собой за шею. Вновь обвивает кольцом его бедра своими ногами и шумно выдыхает, прогибаясь в талии, когда, наконец, чувствует его в себе.
Его движения в ней по началу резки, но затем переходят в более сдержанный ритм. Алексей не хочет причинить боль. Он ласково целует Калу, гладит ее тело, одновременно с этим овладевая девушкой с особым упорством.
– Ты – чудо.
Алексей говорит это хрипло, уже лёжа на спине, когда, после полученного оргазма, он отстранился от Чопры. На ее теле испарина. Она тяжело дышит, и по ее смуглым щекам расползается румянец. Удовольствие плоти ей очень к лицу.
– Необходимо регулярно заниматься – ничего не знаю, – смеется Воробьев и, вновь прижавшись к Кале, целует ту в шею.
***
– Вы слышали че? – воскликнул Тимофей, переводя взбудораженный взгляд с экрана своего телефона на друзей.
Съемки второго выпуска были завершены, и танцоры из балета теперь переодевались из своих костюмов и смывали грим в мужской раздевалке. Измотанные, Давид и Федор обсуждали первое официальное собрание своего киноклуба в эту пятницу, но теперь отвлеклись на Тимофея, что таращился на них во все глаза.
– Че?
– Короче, Батруха сделал предложение своей модели, – парень подскочил на ноги. – В инет утекла новость, что походу эти двое собираются справлять свадьбу в Москве.
– Серьезно? – глаза Федора загорелись. – Значит, и вся компашка будет здесь?
Это же просто замечательно! Собрание эпично выживших в годовщину резни на съемках «Маски».
– Походу, – кивнул Давид. – Луна только и делает, что выкладывает совместные фото с Лизой. Лучшие подружки типа. Вряд ли они с Пресняковым пропустят эту свадьбу.
Федор как-то зловеще ухмыльнулся, принялся алчно потирать ладони. Интересно, компашка посетит проект? Чисто из уважения к прошлогодним событиям. Должны же они навестить «своих». А если удастся их всех увидеть воочию, ещё и сделать фото… А, может, они согласились бы прийти на собрание киноклуба?
– Друзья, у меня шикарная идея, – оскалился он. – Мы должны использовать их приезд в своих интересах.
– Думаешь, получится? – скептически хмыкнул Давид, хотя он и понял мысль товарища, и ему она тоже пришлась по душе.
– Мы сделаем все возможное для этого, – кивнул ликующий Федор.
– Отлично, – вмешался Тимофей, натягивая на себя пуховик. – Распишите все в нашем чате. А мне нужно поторопиться. У меня мама болеет, и она одна дома.
– Давай, мужик, до пятницы, – отсалютовал Давид.
– Ага.
Тимофей вышел из раздевалки, миновал несколько коридоров, открыл тяжелую железную дверь, ведущую сразу на парковку, и вышел на морозный воздух. Он был мерзлявым человеком, но не носил перчаток, потому что те мешали сидеть в телефоне, так что, добираясь до своей машины, парень сразу принялся потирать быстро озябшие ладони. Изо рта вырывались облачки пара. Но также Тимофей бывал забывчивым дурачком. Вот и сейчас он шарил по карманам в поисках ключей от машины, уже стоя рядом с авто.
Неужели забыл в раздевалке? Дубина.
Но вдруг у него зазвонил телефон. Парень обернулся по сторонам – машин на парковке почти не было, многие уже разъехались. Пустота, тишина и холод. Резкая трель звонка казалась какой-то чужеродной в ночи. Тимофей вытащил вопящий гаджет из кармана. Номер скрыт. Опять звонят какие-то банки с предложением выгодных кредитов или реклама стоматологии? Тем не менее, он принял вызов. Мало кто это мог быть. Тимофей также был и тревожным – разные ситуации бывают. Вдруг кто-то из его близких попал в беду и звонит с чужого номера.
– Алло.
Тишина.
– Алло?
– Ты любишь ужастики, Тимофей? – прозвучал вкрадчивый, низкий и хриплый голос.
Парня это совершенно не напугало. Они с друзьями обожали подобные приколы, так что он лишь фыркнул и рассмеялся.
– Очень круто изменил голос, Федь. Новая приложуха? Я такой у нас не помню.
– Потому что это не Федор.
– А, ну пардон, Давид, ошибся.
Тимофей вновь похлопал но карманам, до конца убеждаясь в том, что забыл ключи от машины в раздевалке или гримерке. Он устало выдохнул, вновь сетуя на низкую зимнюю температуру.
– Ребзя, я ща к вам вернусь. Ключи забыл.
– О, это совершенно необязательно. Ведь я сам к тебе приду.
Сзади послышались шаги. Тимофей усмехнулся, сбросил вызов и убрал телефон обратно в карман куртки. Он обернулся с лучезарной улыбкой, но тут вздрогнул от неожиданности, увидев стоящего метрах в трёх от него человека в костюме Духоликого из «Крика».
– Черт, – рассмеялся молодой человек. – Это было неожиданно.
Маньяк слегка склонил голову набок, не произнеся ни звука.
– Новый уровень? Мне нравится. И что же я сейчас должен сделать? Умолять о пощаде? Звать на помощь? Может – бежать, ломая ногу по пути, как было в «Очень Страшном Кино»?
Духоликий по-прежнему молчал. Он наслаждался своим образом, осознанием того, что на нем надет тот самый культовый костюм. Наслаждался мыслями о том, что он сейчас сделает.
– Ладно, мне тебе подыграть? – продолжал забавляться Тимофей. – Давай, я буду как Татум в первом фильме.
Молодой человек опять усмехнулся и смело шагнул навстречу к, как он думал, одному из своих друзей. Но стоило ему сделать этот раковой шаг, Духоликий подался вперёд в ответ. В свете тусклых фонарей парковки в его руке блеснуло лезвие. Какое-то чертово одно мгновение, и он замахивается.
– Эй, какого хера?
Тимофей отшатывается назад, выбрасывая вперед руку в неосознанном защищающимся жесте, и нож с противным чавканьем входит прямо в его ладонь. Крик боли разносится по пустой парковке. Парень одергивает свою руку, прижимает ее к себе, в ужасе рассматривая рану несколько секунд, а затем разворачивается и пытается сорваться с места, броситься наутек, но Духоликий хватает его за капюшон пуховика. Жертва поскальзывается на льду, падает на спину, сильно ударяясь затылком.
– Да пошел ты нахер, чел! – голос срывается, поднимаясь на пару октав.
Парень пытается лягнуть маньяка ногой, но теперь нож всаживается глубоко в его бедро. Тимофей слышит вопль и даже не сразу понимает, что он принадлежит ему самому. Убийца одним резким движением вынимает лезвие из его ноги. Порвана бедренная артерия – кровь очень быстро пропитывает штанину. Но Духоликому этого мало. Ему нравится играть с жертвой, которая теперь переворачивается на живот и пытается подняться на ноги. По щекам Тимофея струятся горячие слезы.
– Помогите!
Как это бывает в страшных снах, он лишь хрипит от страха. Не может заставить себя выкрикнуть в полную мощь. Это совсем не ночной кошмар. Это – реальность.
Духоликий грубым жестом хватает Тимофея за плечо, переворачивая его обратно на спину. Он должен бороться. Должен, но не может, и даже адреналин в крови не спасает. Рука и нога нестерпимо болят. Парень и не думал, что это настолько больно. Оказывается, в кино показывают неправду, когда жертва умудряется сбежать со смертельными ранами. Он и с такими-то не может. Духоликий сначала хотел просто вонзить нож ему в затылок, но потом понял, что желает видеть ужас на его лице. И даже позволяет сорвать с себя маску. Тимофей протянул здоровую руку и смял белое лицо призрака в попытке увидеть лицо нападающего. Год назад то же самое на этой же парковке делала покойная Мари Краймбрери, и она тогда сильно удивилась. Но не сильнее, чем Тимофей в эту секунду.
Глаза его округлились. Он беспомощно открыл рот, хватая воздух. Лезвие вошло в глазницу – дань уважения смерти Карлы Боне в прошлом году. Тело парня забилось в конвульсиях и вскоре обмякло.
Духоликий покачал головой. Слишком быстрая и легкая смерть. В следующий раз стоит быть изобретательннее.
========== Глава 7. Правила выживания. ==========
– Я тебя знаю, – прищурилась Кала.
Конечно – знает. Ещё будучи маленькой, Чопра слушала все эти бредни от своих родителей и родителей Джея. Забавно, что даже ребёнком она никогда не верила в Бога. Никакого. Ей всегда казалось, что взрослые просто так играют. А играть она любила. Кала выдумывала разного рода истории, сюжеты, вот и родители делали так же, верно?
Дурга, многоликая жена Шивы, одной из ипостасей которой является Кали. Вот она – перед ней. Прячется в тенях, но Чопра умудряется разглядеть некоторые черты лица, которые пугающим образом напоминают ее саму. Кала хмурится.
– Грешница, – гортанным рыком нарекает ее женская тень.
Богиня недовольна. Разгневанная богиня – это плохо. Очень, очень плохо. Даже не исповедуя индуизм, девушка это знает. Но как Кали можно задобрить? Джей вроде говорил, что, посещая Калигхат в Калькутте, всегда приносит дорогие подношения. Ей что – букет цветов подарить? Сто одну розу? Или чем там обычно хвалятся девушки в «Инстаграме»?
Чопра усмехается собственному богохульству.
– Я тебя не боюсь.
– Ом Шри Маха Каликайя Намаха.
– Че?
Эти слова она слышит не впервые. Ее матушка часто произносила их, когда дочь вела себя неподобающим образом, выказывая свое неуважение к родной религии. Эти слова она слышала и от родителей Джея. Интересно, почему его бабушка и дедушка вообще покинули Индию? Ведь брахманы уважаемы в обществе как никто другой. И чаще всего богаты. Неужели было лучше в свое время перебраться в СССР? В страну, где к ним относятся с изрядной долей брезгливости? В страну, где их путают с другими южными и восточными народами, нарекая всех без разбора «чурками»? Члены семьи Чопры в Калькутте были торговцами. Вайшьи. Тоже неплохо, но не то, что брахманы.
А здесь они – мусор под ногами.
Но Кала пробьет себе путь к лучшей жизни. Сама, своими руками, а не с помощью глупых мантр. Кали, словно услышав ее мысли, шагнула вперед, выступая из тени. Острый взгляд, темно-синяя кожа. Но черты лица… Черты принадлежали ей. Самой Чопре. Она словно смотрела в странное, искажающее реальность зеркало.
– Если таким образом ты намекаешь, что и я сама являюсь богиней, то спасибо, но я и сама это знала.
Вдруг Кала четко поняла, что спит. Ее сны очень часто становились осознанными в какой-то момент. Бывало, она даже сквозь состояние забытия думала: «надо проснуться и не забыть!». И сейчас произошло точно то же самое. Вновь окинув богиню взглядом, девушка почувствовала, как мир вокруг поплыл и завертелся. Мгновение, и она открывает глаза.
Кала видит перед собой все ту же картину, что и несколько дней назад. Лёша спит на соседней подушке. Утренний свет слабо просачивается через плотные шторы, а в ногах сопит Моцарт. Чопра мягко улыбается, умиляясь лицу Воробьева в этот момент. Протягивает руку и почти невесомо касается его ресниц, проводит кончиками пальцев по скуле. Такой красивый. Не выдержав, она нападет на мужчину с объятиями, потискивая и пощипывая его. Смеется, когда слышит недовольное ворчание.
– Доброе утро, – шепчет Кала ему на ухо.
Все же он очень привык к своему одиночеству. Моцарт – не в счет. Спать в одной кровати с Калой оказалось не так уж приятно, как не спать с ней там же. Девушка пихала несчастного Воробьева во сне, и в итоге пару раз за ночь он даже просыпался. А теперь ещё она накинулась на него с утра пораньше.
– Доброе, – недовольно отвечает Алексей, но почти сразу его недовольство сменяется озорством. Он толкает девушку на подушки, и начинает покрывать ее лицо и шею беспорядочными поцелуями. Моцарт смотрит на парочку с явным скепсисом, а затем начинает заливисто лаять. – Кажется кто-то хочет гулять…
Кала привыкла жить одна, в том числе и без животных, потому лишь тяжко вздыхает. Тащиться на холод совсем не хотелось. Воробьев выпускает девушку из своих объятий, а затем, потянувшись, продолжает:
– Что ты хочешь заказать на завтрак?
Он почему-то сомневается, что Кала умеет готовить.
– Не знаю.. Чего-нибудь сладкого? Панкейки?
– Тогда панкейки.
Ей бы соблюдать диету, но сегодня Чопре хочется нарушать любые установленные правила. А ему нужно принять таблетки, но при девушке парень делать это стесняется, поэтому предлагает:
– Как насчёт того, чтобы принять душ?
А там все решится само собой… Во всяком случае Алексей надеется на то, что Кала проведет с ним выходной. Сам он предпочитал такие дни проводить дома – участие в нескольких проектах, съемки, поездки, интервью и всякое такое. Звучит отлично, но на деле не так уж радужно. Пресловутый рабочий завода, которым вечно попрекают артистов, может прийти на завод в ужасном настроении, и по нему это будет видно без ущерба труду. Алексей же был вынужден все прятать под улыбчивой маской. В том числе и свое ПТСР. Не самое легкое дело. О таком в детстве не мечтают.
Он встаёт с кровати и протягивает Чопре руку.
– Идем со мной.
В душ.
Вместе.
Она игриво поводит бровью. Смотрит на него с озорством, когда он встает и протягивает ей руку, а затем бесстыдно сбрасывает с себя одеяло и протягивает свою в ответ.
– А что снова приставать буду – не боишься?
Она вновь щиплет его за бок, а затем повисает на его плече и кусает кожу на шее. Обычно девушка была куда более холодной с молодыми людьми, но почему-то не с Воробьевым. С ним ей было по-особенному легко.
– Ах вот ты как!
Алексей рассмеялся и попытался сам щипнуть девушку, но та увернулась. Пока он не успел опомниться, Кала резво шлепает его по заднице и со смехом убегает в ванную, дожидаясь уже там. Последовав на ней, он проговорил:
– Мне кажется, что у нас вчера остались кое-какие недосказанности.
– Разве? – Кала закусывает нижнюю губу. – Мне тоже так показалось, да.
Улыбаясь, Воробьев открыл дверцу душевой, включил воду и схватил Чопру за руку. Мгновение – и вот она уже прижата к прохладной кафельной стенке, а Алексей поглаживает ее между ног весьма нецеломудренным образом.
– Бодрит не хуже кофе.
Под теплыми струями воды делать это особенно приятно. Он склонился к девушке, чтобы поцеловать ее, а затем слегка куснул за шею.
– Давай же… Побудь плохой девочкой.
Девушка немного опешила – ведь она первой собиралась проявить инициативу, а Алексей бесстыдно увел у нее эту возможность. Но ничего, она ещё отомстит. Чуть-чуть попозже. Вот прям совсем скоро. Только насладится его прикосновениями. Ещё и ещё. Снова и снова. С губ срываются стоны, Чопра расслабляется, почти висит на шее мужчины, позволяя ему продолжать ласки, пока ее сердцебиение и дыхание учащаются. Но нет – сегодня она возьмёт все в свои руки и не даст ему довести ее первой.
– Насколько плохой?
Вопрос риторический.
Обычно такие эгоистичные люди, как Кала, должны действовать иначе. Они должны получать свое и не давать ничего в ответ. Но с ним ей хочется сделать так, чтобы хорошо в первую очередь было именно ему. Так что девушка целует Воробьева в ответ, а затем отстраняет его руку от себя, хитро прищурившись. Смотря четко ему в глаза, она медленно, очень-очень медленно, опускается вниз. Касается языком кожи на его животе, сползая ещё ниже, пока не добирается до своего главного пункта назначения. Губы нежно касаются мужской плоти. Ее движения очень плавные, мягкие, дразнящие. Помогая себе одной рукой, она потихоньку наращивает темп, а кончиками пальцев второй руки невесомо водит по животу Алексея. Ожидал ли он такого поворота?
Чаще всего он другой с девушками – более робкий что ли? Но с Калой хотелось другого. Алексей сам не понимал, почему именно происходило подобное, но вполне может быть, что его реакции – последствие лечения. Он немножко сходил с ума. Но разве это так уж плохо? Нет, когда дело касается Калы и отношений с ней. По крайней мере, он получает удовольствие – и ещё какое! И очень надеется, что удовольствие получает также и Чопра.
Его взгляд скользит по лицу Калы и Алексей почти физически чувствует насколько веки отяжелели от того гнетущего желания, которое едва ли не пробирает его до дрожи. Эта дрожь усиливается, когда Чопра опускается перед ним на колени, прикасается языком к коже на его животе, а затем и до его плоти. Эта ласка заставляет дыхание молодого человека сбиться. Он скользит рукой по стене, желая опоры и прикрывает глаза, в которых внезапно становится сухо.
Нет, Алексей не пытается регулировать ритм или каким-то образом влиять на то, что делает Кала. Он замирает, желая до конца впитать в себя все то удовольствие, которое девушка дарит ему. Ему хочется, чтобы она никогда не останавливалась. И чтобы мир, который крутится вокруг них, пропал навек. Сейчас Воробьеву нужна только Чопра и ее нежность.
