Текст книги "История Кристиэна Тэхи (СИ)"
Автор книги: Реимарра
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
Глупость, его любовь не нужна Рихану, только покорность.
– Добрый вечер, сайэ Рихан, – лекарь осторожно приоткрыл дверь хозяйского кабинета, заглянул, – как вы и велели, докладываю. Он поранен, есть повреждения, нужно несколько дней абсолютного покоя.
– Я велел тебе лечить, вот и лечи! – в дверь влетела пустая бутылка, лишь брызнули осколки.
Трусливая размазня. У очарования невинности оказался существенный недостаток – звериный страх перед постелью. Поначалу ужас в глазах котенка был забавен, но потом начал раздражать. Как будто ему никогда не говорили, что происходит меж супругами! Имперцы явно вложили в приморскую башку что-то не то, рассказывали сказки небось о любви неземной и боли от соития, а не о том, как ублажить старшего. Ну, а про закрытый монастырь говорить нечего. Но туда попадают в основном те, кто предполагает и знает, что член необходим не только в нужнике. Кристиэн приятное исключение. Если бы еще и мозгов было побольше!
Скай и Кристиэн. Небо и земля. Рихан улыбнулся, вспомнив первую ночь со Скаем, драка была славная, но потом Скай подмахивал так, что держаться было нелегко. Злой похотливый зверь Скай, я ведь не хотел, чтобы ты уходил. Твоя вина на этом мальчике теперь, и не только твоя. Скай никогда не расслаблялся, встречая супруга на ложе как врага, а потом расставаясь на день, устраивал очередную выходку. А Кристиэн, даже после того, как выздоровеет, скорее всего будет лежать под супругом как красивый живой коврик, безвольным. Опять крайность, сколько можно? Что один дурак, что второй.
Его нашли совсем рано утром, когда обнаружили кровь на полу коридора меж супружескими спальнями, лежавшего в обмороке у порога комнаты. На поправку у Кристиэна ушло больше недели, почти все время он пролежал в забытье. Он все чувствовал, находясь в мутном тумане – мыли, перевязывали, переворачивали, лили настойки и втирали мази. Чужие руки касались бедер, лба, убирали тряпки. Иногда он просыпался, равнодушно смотрел в дощатый потолок комнаты, не отвечал на вопросы, да и не слышал их.
Боль и безнадежность. Все, что его ждет после первой ночи в чужой спальне. И если была надежда, что Рихан пожалеет его, то теперь она умерла совсем. Пройдет время, заживет рана, его снова разложат на кровати и точно так же будут вбивать в постель, невзирая на кровь и сопротивление. Кто спрашивает разрешения у дырки?
Рихан сделает с ним все, что захочет. Выбора все равно нет, никто не защитит и не спасет. В законах говорится о том, что супругов могут развести, но куда он пожалуется и кто его будет слушать? А еще он солгал на помолвке и за это накажут именно его. Терпеть, жить с нелюбимым.
Рихан пил третий день, погружаясь в почти забытую с тех самых страшных времен, бессильную тоску. Вино и последние дни снова подняли наверх памяти то, что давно было похоронено в пыли времен. Невозможно остановить солнечный диск, он все равно неотвратимо уйдет за горизонт, и сколько не смотри, ты все равно окажешься во тьме.
Там, за стеной, спит Кристиэн, спит на животе, потому что не может сам перевернуться, чтобы не застонать. Кристиэн, который всего лишь бледная тень Мечты, такая же как и Скай. Сокола ему не поймать, одни воробьи в руках.
Дерьмовая вышла у них ночь, но Рихан ничего не мог поделать с собой, слишком истосковался по соседству в постели. И всегда же можно сделать вид, что тебе наплевать на чужую ненависть. Котенок его возненавидит, пусть не так как Скай, но все равно – ничего не меняется.
====== Глава 4 ======
Слава Богам, Рихан уехал. Кристиэн уже начал вставать, ходил по комнате, сидел. Внутри все ныло, но терпеть можно. А когда супруга нет дома, можно даже пройтись по усадьбе, сгрести руками листья, смотреть в серое небо. А можно еще зайти в конюшню, погладить морды коней, шелковистые гривы, сунуть кусок хлеба, припасенный с трапезы. Поговорить не с кем, слуги отвечали односложно и нехотя, а потом и его не потянуло на разговоры. Безделье, вопреки ожиданию, оказалось не так уж тягостно.
Рихан маялся в городе, выполняя поручения наместника, разбираясь в новых имперских законах с трудом, столько наворочено слов! Столица и провинция, ладно Ланка, она лояльна к императору и его законам, но Атора? Та самая Атора, за усмирение которой Рихан и получил наследственный титул и богатство, подписала согласие на строительство монастырей? Мир перевернулся. Жаль. Снова хотелось воевать, окунуться в дороги, разъезды, кровь, только бы снова не вспоминать об оскорблении. Проклятье, столько лет прошло! Он воевал после смерти Ская, стараясь избыть ярость, а теперь вот Кристиэн. Видно на роду написано.
Очень хочется домой. Там котенок, кареглазый красавец, плакса и безвольный трус. Подарок что ли купить? Какой? Уехал же и не попрощался. Положил руку на лоб спящего и вышел.
Если котенок выздоровел…
Сердце испуганно замерло. Рихан вернулся. Нет! Так тихо было, Кристиэн уже полюбил это безмолвие, а теперь его скорлупу разобьют. Но его никто не позвал, день клонился к вечеру, а все шло по заведенному порядку. Но напряжение…
– Все хорошо, господин Рихан, уже нормально ходит, ест твердое.
Игрушку починили, можно снова пользоваться. Рихан смеялся сам над собой. Кристиэн безумно желанен, сладок, но как сдержать себя? Вряд ли стоит надеяться на то, что котенок в отсутствие хозяина думал только о том, как доставить супругу удовольствие. Снова замкнутый круг, из которого не суждено выбраться ни ему, ни этому Кристиэну.
Рихан приподнял лицо пальцами, заставляя посмотреть на себя. Ничего не изменилось, подумал Кристиэн. Плечи сжали ладони.
– У тебя было достаточно времени оплакать себя, котенок. Самосожаление не лучший выход, Кристиэн Рихан Айэ. Это легче всего.
Котенок не поймет никогда, о чем ему толкуют, он рожден и воспитан как жертва, так и будет смотреть коровьим взглядом.
– Дурак ты, Кристиэн, – хлопнул по плечу Рихан, – ну, кровать там!
Кристиэн уже не плакал, просто сжался всем телом, впился пальцами в подушку. Жесткая ладонь огладила позвоночник.
– Расслабься.
Не получилось, поэтому Кристиэн чувствовал малейшие движения члена Рихана, кусая губы. Пусть, лучше перетерпеть, чем быть распятым и плакать под плеткой от позора.
– Если ты, котенок, думаешь, что твое кислое личико и поза бревна с дырой меня сильно возбуждают, то ты ошибаешься. Что такое, котенок, говори!
– Мне больно, сайэ Рихан.
«Я не строптив, покорен, так что тебе еще надо?!» хотелось закричать Кристиэну.
– В этом доме есть лекари, о тебе позаботятся. Я говорил тебе – расслабься.
Ни слова о том, что было! Кристиэн едва не задохнулся от обиды, Рихан еще ждет ласки от него? Как? Если сам Кристиэн никогда не знал, что это такое!
– Ложь это грех, – осмелился он, – Вы сами говорили, сайэ Рихан. Что вы хотите от меня?
Рихан поднял брови от удивления. Вот как? Котенок осмелел, или решил, что ему совсем терять нечего?
– Догадайся сам, Кристиэн. Или ты уверен, что я оценю твои старания в следующий раз, когда ты с видом страдальца будешь подставлять мне задницу? Чуть огня, котенок. Делай так, чтобы мне было приятно.
– Я... Я не умею, – прошептал Кристиэн, – в том монастыре, куда вы меня отправили не учили такому, а приморские уроки я не запомнил. И мне не удастся подделать лицо, простите.
Кристиэн похолодел от ужаса, что он несет! Но уже поздно.
– Не торгуйся! Ты согласился, что принимаешь правила, там, в храме. Теперь ты лжешь и отказываешься от своих слов. Как ты думаешь, зачем я женился на тебе?
– Не знаю, меня не спрашивали.
– Не дерзи. Мне нужен идеальный супруг, котенок, а не дырка. От тебя не требуется занятий хозяйством и прочего. От тебя нужно то, что ждет каждый, возвращаясь домой после отсутствия и трудностей. Ты должен скрашивать дни и ночи. В Тэлете ты был самым достойным, не имперской шлюхой, что улыбается мужу лишь за очередное колечко. А сейчас ты разочаровываешь меня, Кристиэн. Спешить сюда и видеть твою постную мордашку? Мало счастья.
– Я не могу улыбаться вам, – прошептал побелевшими губами Кристиэн, – это будет грехом лжи. Вы накажете меня, как и обещали. Вы изнасиловали меня и избили, я боюсь, сайэ Рихан.
– Ты загнал себя в ловушку, глупый котенок. Про грех непокорности я тебе тоже говорил. Как ты смотришь на то, что я расторгну брак и верну тебя родителям с обритой головой? Ты солгал на помолвке, ты отказался делить со мной постель и выполнять свои обязанности. Твои родители отдадут мне уплаченный выкуп, а тебя с почетом сплавят в серый храм для преступников. Будешь там ублажать любого, кто посмотрит на тебя, а потом закончишь жизнь в жертвеннике. Закон суров к таким как ты. А перед ним я чист.
Котенок растерян. Изумление на личике и неподдельный ужас. Конечно же закон империи всем известен, хотя и тому, кто злоупотребляет силой тоже будет несладко, но котенок об этом не думает. Нарушившего клятву младшего ждет лишь судьба тела, которое приносит доход серым храмам. Будет сидеть на ступеньках и ждать, пока кто-то за монетку брошенную на медное блюдо, уведет его за собой в подворотню. Его родители не смогут вернуть выкуп и окажутся на каторге. Старший брат потеряет право на брак.
– Думаешь, не смогу? Как бы не так! Твоих ровесников в Тэлете будет еще очень много в любой год.
Ему никто никогда не поверит, что Рихан жесток с ним, а на помолвке он и вправду солгал. Легко дознаются, подумал Кристиэн.
– Не надо, пожалуйста, – Кристиэн вскинул взгляд. – Я привыкну.
– Ты торгуешься, как столичная блядь, – несильный удар по щеке. – Мне не нужны твои уступки, Кристиэн, либо ты мой супруг по всем правилам, либо сдохнешь под матросней в серых храмах, а твои родители будут на каторге, прокляв тебя.
– Я буду, клянусь! – дрожащий голос. Даже противно, до чего труслив красавчик и предсказуем, лишь бы не били.
– Я услышал твои слова, запомнил. И не приведи боги, тебе нарушить это. Я все равно уличил тебя во лжи и строптивости.
Пусть Кристиэн запомнит и эту ночь! А еще хотелось видеть на лице младшего хоть что-то кроме равнодушной покорности и одолжения, ну хоть боль!
Кристиэна отпустили только под утро, спина саднила от тонкой плетки, а по ногам текло, на шее следы поцелуев-укусов. Рихан снова указал на дверь таинственной комнаты, пообещав, что в следующий раз милосердие его не удержит от того, чтобы не отпереть двери.
– Что, Харет, весной снова в Тэлету? Тысячу хоть еще насобирал? – спросил воина второй капитан заставы. – С таким жалованьем как у нас, даром что старшие, все равно в одиночку сдохнем.
– Нет, не поеду. Не в деньгах дело.
– Приметил кого? – ухмыльнулся пограничник.
– Да, но только его там же и повенчали с Риханом Айэ. У того золота – куры не клюют. А другого мне никого не надо, – вспомнил теплый карий взгляд Харет.
– Ишь ты... Рихан Айэ, – покачал головой Райн-капитан. – Это тот, что Атору почти дотла сжег? Они там мятеж подняли, а он в самое логово влез к ним. Империя ему заплатила, щедро, я слышал. Это мы тут блох щелкаем. А чего ты степняка не хочешь? Дешево, Ир вон женился, доволен, все равно говорит, тоже самое, только парень и сам к нему льнет.
– Иру что в кулак гонять, что в степняка, тоже самое, – сплюнул Харет, – а мне кроме того, никого не надобно. А его нет. Лучше одному тогда.
Рихан откинулся на подушки. Даже не интересно. Все можно предположить сразу, сначала котенок выплачется, как положено, подумает еще раз о своей разнесчастной долюшке, потом поспит. А завтра будет весь день напрягать свои кошачьи мозги, думая как угодить Рихану. Это легко представить, особой фантазии у Кристиэна, скорей всего, нет. Вымученная улыбка, перепуганные глазища, холодные ладошки, которыми он станет трогать супруга в самых невинных местах. Словно его заставили взять в руки жабу. Ложь это грех, Кристиэн? Проверим. Но у меня есть план поинтереснее.
Не везет ему с супругами.
– Кристиэн, а ты умеешь танцевать? – неожиданно спросил его Рихан, когда они лежали в постели. Впервые Кристиэна не выставили за дверь сразу после того, как Рихан остывал со своими забавами.
Мда, набор котеночьих ухищрений и вправду оказался скуден, крайне скуден, лениво размышлял Рихан, перебирая черные прядки волос младшего супруга. Но улучшение налицо, уже хотя бы не расплакался и мордашка не совсем кислая, хотя все равно прячет глазки. Если так пойдет и дальше, то бед с Кристиэном больше и не будет.
– Да, сайэ Рихан, – тихий усталый шепот, – меня учили танцевать в приморском монастыре.
– Надо же, – иронически поднял бровь Рихан, – а еще чему учили?
– Немного рисовать и играть на флейте.
– Твои родичи не говорили мне об этом.
«Можно подумать, ты их спрашивал! Тебя интересовал только мой зад и его целостность!», стиснул руки Кристиэн.
– Значит будешь мне танцевать, – притянул его к себе Рихан.
Не уходить от поцелуев, терпеть, пусть герцог делает что хочет с ним, лишь бы не закричать от боли, не выдать себя!
– Нет, Кристиэн, так тоже не пойдет, – быстрый удар по скуле вывел мальчика из забытья, – твое притворство ничего не стоит. У меня есть встречное предложение. Я усложню тебе задачку, – Рихан слез с кровати, сел голым в кресло, налил себе вина в кубок, – Ну, котенок, ложись на спинку, – командовал Рихан, – Бери свою ладошку правую и клади на свой член. Как я вижу, мои объятия тебя не радуют, ну так доставь сам себе удовольствие. Поласкай себя, я хочу посмотреть. Ты красивый мальчик и это должно быть тоже красиво. Хотя… Времени не так уж и много, – Рихан взял песочные часы, перевернул их, – У тебя пересып туда-обратно. Если не справишься, догадываешься что будет? Так-то, Кристиэн, время пошло.
Кристиэн замер. Как же так?! Монахи выбили из него всякую охоту к касаниям срама и рукоблудию, за это полагались самые жестокие наказания, а теперь супруг хочет обратного? Непристойно ласкать себя, а под чужим взглядом и вовсе невыносимо.
Так и есть. Это бревно даже такого не сможет. Мордаха красная от стыда, а ладонь так и скорчилась в паху, вот-вот разревется. Как же это надоело уже! Это не парень, это хуже пуганой девки!
– Не вижу действий, котенок, – Рихан развалился в кресле, перекинув ногу на ногу, – что такое?
Кристиэн умоляюще посмотрел на супруга, но в серо-зеленых глазах была лишь насмешка и злость. Чего Рихан от него добивается?
– Это грех, сайэ Рихан. Монахи говорили и в молитвеннике написано, что рукоблудие это страшный проступок, – прошептал Кристиэн, понимая как нелепо и жалко это звучит.
– Я сейчас молитвенник тебе в задницу засуну, – спокойно сообщил Рихан. – Самый страшный проступок это отказ доставить радость своему старшему супругу. Ну, песочек-то вон, сыпется, время уходит.
Он не мог прикоснуться к себе, к срамным местам, там, куда твердые пальцы Рихана проникали без смущения, теребили пах. Он не сможет. Пусть его забьют насмерть, пусть Рихан делает что хочет, но он не коснется себя. Но за что с ним так обращаются? За что? В чем он провинился перед богами?
Все же монахи перестарались, с досадой думал Рихан, это все история со Скаем. Наверно там решили, что и этот такой же. Смотрел на распростертого Кристиэна, вместо того, чтобы просто вытряхнуть имперскую дурь из башки младшего, монахи выбили из котенка все, что относилось к постели, напрочь. И теперь у него вместо ласкового и послушного супруга, сладкий на вид юнец со свернутыми мозгами, рассуждающий о грехах. Ну на кой ему монашек на ложе? Самое страшное в том, что даже если выполнить угрозу после того, как истечет время, то это ничем не поможет делу. Этот малолетний мученик готов терпеть. Ну все же, Кристиэн, я тоже не сдамся, и кроме плетки есть много других способов.
– Ты абсолютно бесполезное создание, Кристиэн, супруг мой, – Рихан встряхнул часы и поставил их на место. – Что с тебя взять? Если ты даже сам себя ублажить не можешь, хотя твои ровесники справляются с этой забавой за несколько минут. Когда я тебя увидел, мне показалось, что ты чувственный. Такие губки, нежные глазки, нервный, гибкий. Я ошибся в тебе, котенок. Сегодня тебя даже противно наказывать, по мешку с дерьмом сколько не колоти палкой, а золото не посыплется.
Кристиэн больше не мог сдерживаться. Да что же это такое?! Слова ранят больнее плети, «бесполезный мешок», так ты назвал меня, Рихан? Это ты меня сделал таким, ты! Ты!
Кристиэн уже не понимал, что повторяет это вслух, захлебываясь в плаче.
– Да что ты говоришь, Кристиэн? – отрезвил его голос Рихана, герцог все же покинул кресло, подошел к ложу, перевернул Кристиэна на живот рывком и прижал юноше руки, заведя их за спину. – Я? Неужели? Чем? Тем, что взял тебя в свой дом? Тем, что одел в драгоценности на свадьбе, как принца? Заплатил за твое обучение? Не заставляю тебя работать по хозяйству? Этим, да? Я обещал взять на себя заботу и ответственность за тебя и взял ее. Не обманул.
– Не стоило так тратиться, – слова давались Кристиэну с трудом, горло сводило спазмами истерики. – Мне не нужно все это, а тем более драгоценности. Ласковое слово дешевле бы обошлось. Почему вы выбрали именно меня?!
Кристиэн свернулся в клубок от удара в правый бок, даже не заметив, когда Рихан успел занести руку.
– А за что тебе эти слова, маленькая дрянь? Может ты покорен, послушен и твое сердце радуется при виде своего супруга? Ты готов терпеть мой член, лишь бы тебя не били? Не был бы таким деревянным, наша первая ночь прошла бы совсем по-другому! Почему я должен уговаривать тебя на ласку, имперская мерзость? Почему я должен прививать тебе покорность кнутом? Ты получаешь ровно то, что заслужил, Кристиэн! Но рано или поздно, мне это надоест и я вышвырну тебя вон! Башку обрею и выкину за порог с голой задницей. Ласковые слова надо заслужить, щенок! Я много раз давал тебе это понять! Но ты трус, малыш, противно смотреть. Вы, имперские мрази, все такие – никто не может вложить в свою тупую голову то, что он живет на радость своему супругу. Вас заботит только собственная дырка, ты такой же, Кристиэн. Ничем не лучше! Сил нет, на твои сопли смотреть!
Удары сыпались один за одним, Кристиэн лишь скулил, прижав руки к животу, дрожал от ужаса и боли. Кажется, под ним мокро и кровь течет из носа. Когда же Рихан остановится?!
– Думал, беру в дом существо, которое будет только моим и думать обо мне! – еще удар, прямо в бесполезный пах. – В монастырь отдал не для того, что бы имперская шлюха рассуждала, что грех, а что не грех! Этим я тут занимаюсь! Перестань выть!
Рихан пнул ногой уже безвольное тело, ярость затмевала все. В голове было мутно и только одно желание – пусть он кричит!
– Я купился на твою невинную мордашку и нетронутую дырку. Думал, ты чище других! Что ты бережешь свою честь для меня, а ты был, значит, готов лечь под любого, кто поманит тебя добрым словом? У каждой бляди своя цена, твоя самая низкая. И если бы не я, ты бы сейчас подмахивал тому, кто скажет тебе ласковое слово? Ты об этом мечтал, Кристиэн? Не молчи, подстилка!
Кристиэн молчал, и лишь когда от очередного пинка он скатился вниз с ложа, ударившись затылком об пол, Рихан очнулся. Больше нет сил. Не выдержать. Он опустился рядом с телом супруга, закрыл лицо руками. Ничего никогда не изменится, лишь повторяется снова и снова. Страшно посмотреть на ложе – вспененные простыни, в кровавых пятнах, а на полу окровавленный комок плоти с черными спутанными волосами – Кристиэн. И снова издевка сознания: «Думаешь, дурак, он полюбит тебя, если ты забьешь его насмерть?»
Как? Как это сделать? Конечно же он не выбросит котенка на улицу, пустая угроза, но зачем ему знать это? Зачем знать то, что Рихан до утра ворочается на своей кровати, представляя, как младший улыбается, просто улыбается. Без плетки. В их первую ночь. Он все испортил. Как они все. Они все виноваты.
Сидеть можно было долго, но Рихан встал, шатаясь от напряжения.
Без сознания, скорчившийся на ковре подросток, с судорожно скрещенными на груди руками, весь в крови. Рихан приподнял легкое тельце, расправил, пощупал ребра. Вроде целы, слабая жилка пульса на запястье. Жив. А ведь он едва не забылся, как тогда…
Как тогда…
– Вы могли убить его, сайэ! – укоризненно сказал лекарь. – Он и так-то не оправился. Но если вы так будете делать дальше, останетесь вдовцом снова.
– Не убил же, – полупьяный Рихан сидел в кресле кристиэновой комнатки, наблюдая, как лекарь прикладывает травы к синякам и перевязывает младшего. Кристиэн так и не очнулся, но ребра слабо двигаются. Дышит. – Как он?
– Если вы не отбили ему нутро, то выживет, – процедил лекарь. – Молодой, может выкарабкается. Делаю, что могу.
====== Глава 5 ======
Мельдин был откровенно ему рад, рад видеть старого друга. Но почему даже не предупредил и нет охраны? А вдруг бы они с Майэ уехали куда?
– Здорово! – облапил ветеран Рихана. – Ну что, новобрачный, где твоя половина? Я уж тут Майэру все уши прожужжал, какого ты скромника за себя взял! Проходи!
Все было как обычно в поместье Мельдина, обильная трапеза, вино, веселая беседа за столом, но Рихан постоянно ловил на себе неприязненный взгляд младшего супруга Мельдина – Майэра. Смешливый блондинчик-потаскуха откровенно его раздражал. Никогда бы даже и не глянул на эту шулерскую харю. Ну, раз Мельдину нравится… Сколько же лет они женаты? Восемь вроде, и никогда Рихан не слышал ни слова разочарования от друга, стоило признать. А Майэр, как и в первый месяц после свадьбы, все так же смотрел на своего супруга с обожанием и уважением, и Мельдин позволял тому все.
– Хренова-то выглядишь, пьешь что ли опять? – пристально посмотрел на него Мельдин.
Рихан пожал плечами, выразительно покосившись на Майэра. Если и есть дело, то обсуждать его при сопляке он не будет, но поговорить с другом, который был дороже брата, хотелось, может выручит чем.
– У меня нет секретов от супруга, – улыбнулся Мельдин, целуя руку младшего, но блондин фыркнул насмешливо и вышел из комнаты.
– Случилось что? – придвинулся Мельдин. – С маленьким?
Рихан замотал головой, уткнувшись глазами в потолок комнаты. Как рассказать?
– Значит, правда. Ну так как? Хороший ведь мальчишка, мне сразу понравился, редкое сокровище ты себе отхватил.
– Да уж, редкое так редкое. И чем он тебе так хорош, Мельдин? – осведомился Рихан. – Мордашка смазливая?
– На смазливую мордашку ни тебя, ни меня ни купишь, Рихи. Он же то, что ты и искал – чистая доска, пиши, что хочешь, глаза ласковые, видно, что не капризный. Только вот на кой черт ты его своим проклятым жрецам отдал, не понимаю. Эти кастраты изуродуют любого.
– Не богохульствуй. Они служители, им виднее. Так положено по традиции. Там его обучили всему, что надо, даже перестарались, – усмехнулся Рихан. – Он теперь лежит с голой задницей на постели и рассуждает, что есть грех, а что не грех.
Круглое лицо Мельдина расплылось в довольной улыбке.
– Ну, так ты кажется, наступил на собственные грабли! – расхохотался он. – Твой Кристиэн ответственно подошел к обучению.
– Чересчур. И не с той стороны.
– Что ты ходишь вокруг да около, Рихи? Выкладывай как есть, не зря ж приехал! – посерьезнел Мельдин.
– Он не желает подчиняться мне в постели, в первую ночь мне пришлось его связать, – отчеканил Рихан.
У Мельдина брови поползли на лоб, отставной офицер утер пот, присвистнул.
– Это судьба, Рихи. Если твой второй супруг вырывается от тебя в спальне и пытается набить морду, то дело скорее всего в тебе. Надо же, скромник Кристиэн оказался вторым Скаем? Неожиданно. Смешно даже.
– Обхохочешся, Мел. Нет. Все гораздо смешней. Какое тут «набить морду»? Он едва под себя не нагадил со страху. Орал и вырывался так, как будто я его кастрировать там собрался.
– Погоди, – голубые глаза Мельдина сузились, – и ты его связал, так что ли?
– Да, а что, я должен был уговаривать его раздвинуть ножки? Стоять с хером и уговаривать, чтобы не трясся? Как будто он впервые узнал, что его после свадьбы трахать будут!
Мельдин потрясенно молчал.
– Рихан, – тихо сказал он, – опомнись! Что с тобой случилось? Это же девственник. Понятно, что он боялся. Мало ли что ему в монастырях говорили, он же никогда не видел этого своими глазами. Это же его первый раз. Волнуется, боится. Можно же было успокоить, приласкать. Ты же сам говорил, ему всего восемнадцать. Я тебя не узнаю.
– Он раздражает меня, – Рихан казалось не услышал друга. – Приедешь домой, а там это личико скорбное, страдальческое. В спальню придет, в подушку ткнется, мол на, подавись, супруг! Я устал от его страха и тупости. Маленький лицемер заявил мне, что ложь в постели это больший грех, чем непокорность и поэтому мне придется терпеть это бревно.
– Рихан, – пожал плечами так ничего и не понимающий Мельдин, – ты хотел скромного набожного юношу? Ты его получил. Или ты думаешь, что он с улыбкой раздвинет перед тобой ноги, после того как ты связал его в первую брачную ночь?
– Если бы он меньше думал про свою задницу и больше про меня, все было бы хорошо! Лег бы и раздвинул, сделал бы то, что захочу я!
– Твои чертовы жрецы, – начал выходить из себя Мельдин, – кажется, сожгли тебе разум! Я тебе говорил, не связывайся с ними! Нет же! Ты взял себе спутника жизни или куклу в постель? Тебе жить с этим парнем, а ты сразу уничтожил его! И ты хочешь опоры в доме?
– Я хотел другого, Мел. После Ская, после того, что было перед ним и после, и с ним. После этого урагана. Я думал, что с ним все получится, это же не Скай и не тот… Я делал все правильно, сразу расставив акценты. Я не дотронулся до него до свадьбы, как и следовало по традиции.
– Да причем тут твои сраные традиции? Ты сам не веришь в это! – взорвался Мельдин. – Ты с молитвенником хочешь спать или с живым человеком? Ты хоть раз спросил, что он чувствует и понимает, что он хочет? Почему он боится тебя? По хорошему, ему до брачного возраста еще бы года два, а то и три, чтобы ума набрался. А его небось даже и не спрашивали, пересчитали выкуп и всучили, как щенка. Ты старше его вдвое, а у меня разница с Майэром всего шесть лет, и то я долго за ним ухаживал. Тебе его постепенно надо приучать к себе, а не сразу ставить пред своими фантазиями – он не солдат! Я вот что тебе скажу, Рихи, и можешь плюнуть мне в глаза, если я не прав. Ты сам себя обокрал на этот раз. Свою же первую ночь с супругом новым в дерьмо обратил. Сам. Или тебе было наплевать и главное кончить? Тогда бы ты тут не жаловался, я тебя знаю.
– Какой ты умный, Мельдин, – скривился Рихан, – сразу все расставил по местам. А тогда какого хера ты в первый раз в двадцать семь женился?
– Не нравился никто, – развел руками Мельдин. – Меня не привлекают ни юные бессловесные мальчики, ни оторвы типа Ская. Но зато, когда я сюда из Ланки еду, точно знаю, что меня ждут, будет еда и что-нибудь новое ночью, что за меня молятся, когда я в бурю попадаю. А ты помнишь себя четыре года назад? Когда ты возвращался в усадьбу, только и думал, не случилось ли чего? Не убил ли твой Скай кого, и не перерезал ли себе вены, в очередном приступе злобы к тебе. Теперь у тебя все устаканилось, если посмотреть, а все равно не завидую. Приедешь, нагнешь и отымеешь своего Кристиэна, пусть ревет дальше. Опять не то? Сам виноват.
– Не знаю, – Рихан смотрел в пол, судорожно сглотнул. – Может и нет. Вернусь завтра домой, а он умер. Я избил его позавчера.
Мельдин ошарашено застыл, забыв, что хотел сказать, лишь смотрел на друга, не в силах справится с изумлением.
– За что? – только и смог спросить.
– За все тоже.
И тогда Мельдин ударил кулаком по столу, на деревянной столешнице подпрыгнули и звякнули тарелки, опрокинулся графин.
– Тебя уже ничем не пронять! Ты безумен, Рихан Айэ, а твои фанатики еще и добавляют масла в огонь! Тебе мало того, что случилось со Скаем? Сколько прошло времени с вашей с ним свадьбы? Половина года? Но это был Скай, сложно судить, кто из вас кого первым угробил бы. По тебе был противник. А этот? Рихан? Ты же раньше не бил детей, да и помню, пленных не пытал. Да, Атору мы потрепали, но за дело, и там такие ублюдки были. Но Кристиэна-то ты за что? Три недельки прошло, а следующего ты убьешь сразу на пороге храма?
– Следующего не будет. Либо этот, либо никто. А того уже не вернуть никогда, – Рихану стало стыдно и почему-то легче. Как баба, приехал, стал плакать в жилетку. Стареет?
– Надо же? Я тебе еще восемь лет назад сказал, что если не удалось с тем, то лучше и не надо! Или время залечит или любовь пройдет. Не прошла, значит. А теперь ты свою неудачу срываешь на этих? Юнец Кристиэн платит собой за чужой отказ? Скажи, он тебе то хоть чуть нравится?
– Не знаю, мне кажется я с ума схожу, – криво усмехнулся Рихан, – тут ты прав. Я иногда так его хочу, сил нет, а как морду эту кислую представлю, так убить хочется. Из жалости. Нравится, значит.
– Тогда не сиди тут! Вали живо домой, проси прощения. Как – придумаешь. Твой Кристиэн чудо, он простит, да и молод еще, обиды помнить. Тебе такая удача с неба упала, а ты... Спроси его, нравится ли ему? Езжай.
– Какой красавец послушник! – офицер-гвардеец восхищенным взглядом проводил юношу, поклонившегося на своем пути священнику.
– Забудь о нем! – оборвал монах восторг. – И даже не вздумай приближаться к нему, Тэльдо!
– Что такое, – расстроился воин, – уже просватан? Так ленты вроде нет! Славный мальчик, только грустный очень.
– Забудь, я сказал! Если не хочешь неприятностей, не думай даже о нем! Он не просватан, но брака ему уже хватило! И чтобы я тебя около него не видел!
– Настоятель, с чего бы такая тайна? Собираете лучших со всей провинции, а даже и не посмотри? – нахмурился Тэльдо.
Священник замялся, смягчил голос.
– Смотри на кого угодно, но не на него. Этому мальчику такая доля выпала, что лучшим местом для него будет пока монастырь, пока не заживут раны. Если заживут. Прошу по-хорошему, не надо.
– Ладно, раз уж такая история мутная, – покладисто согласился Тэльдо.
«Но посмотреть то можно?» спросил он сам себя и себе же утвердительно ответил.
Кристиэн почти не вставал с постели. Два дня он не приходил в сознание и лишь на третьи сутки стал чуть-чуть выплывать из забытья. Проснулся от боли во всем теле, даже казалось что дышать больно, а голова болела и вовсе невыносимо. Жарко, повернуться невозможно, тело словно не его, каменное. Но камни не болеют. Любое движение несло с собой боль и Кристиэн старался снова уснуть, чтобы не чувствовать ничего, а яма забытья все равно казалась ему вонючим болотом, но это было единственным убежищем.
– Ну, пей, надо выпить, Кристиэн, – откуда-то издалека скрипучий голос.
Кристиэн искал в себе силы, мотал головой, не разжимал зубы. Нельзя. В этом доме ничего нельзя пить и есть, чтобы не давать поводов к упрекам. Очень больно избитому телу, а еще больнее на душе, где теснились вопросы и плач. В чем он опять провинился? Рихан его ненавидит, так зачем взял? Почему в монастыре наказывали за то, что супруг приказал ему делать? Кто из них врет? За что?
