Текст книги "История Кристиэна Тэхи (СИ)"
Автор книги: Реимарра
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
– Ну чего ты раскис, котенок? – Рихан тормошил его, видя, что супруг снова задумался. – Весна скоро, все будет хорошо! Не ленись.
Кристиэна приходилось заставлять заниматься почти насильно. Котенок грустно смотрел, всем своим видом показывая, что для него упражнения потеряли смысл. Иногда Рихан ловил себя на желании макнуть мальчишку в бочку с холодной водой, чтобы тот очнулся от спячки.
Мы почти два года вместе, думалось ему, и все впустую! Ведь, казалось, почти достучался, котенок чуть оттаял и снова замер. Хоть бы знать о чем он так долго раздумывает…
С первого жалования, как водиться, пришлось выставить угощение, выкрасть время из дня. Рихан сидел в своей караулке с десятком офицеров, с которыми ему удалось наладить отношения, выставил на стол пироги, мясо, вино. И разговор, как часто бывает промеж мужчин, потек о войне.
– Неверно, – сощурился Рихан в ответ на рассуждение о том, что отчеты и бумаги только замедляют любое дело, – если не будешь читать бумаги – не будешь знать, что и где делается. Будешь узнавать все сам. А еще, когда вызовут туда, – он ткнул пальцем куда-то вверх, – ты должен знать, что сказать. И заметь, стену мне починили.
– И все же, почему ты уехал из империи? Там лучше нашему брату платят, я знаю, – спросил Зоран.
– Да уж, – рассмеялся Рихан, – мне так заплатили, что еле ноги унес. Еще могут нагнать и добавить. Империя не любит, когда ей напоминают о бывших врагах, ставших теперь друзьями. И тех, кто посягает на собственность храмов.
– Это как? Я был в вашем белом храме, те, в которых красавчики пляшут. Там кроме них и красть-то нечего.
– Ну, вот именно это я и стащил. Не совсем чтобы из храма, но они облизывались на моего Кристиэна.
– Не понимаю я этой вашей веры, – сказал кто-то за столом, – да и устроено у вас не по-людски – мужики на мужиках женятся. Одни в храмах пляшут, других там казнят.
– А чего им на парнях не жениться, если баб нету? – расхохотался Зоран. – А которые есть, тех не укупишь.
– У вас можно подумать, хорошо, – вспомнил кое-что Рихан. – Вдову с двумя детьми в самом возрасте никто не берет. Тридцать лет всего. Да у нас она предыдущего мужа схоронить бы не успела, как уже у ворот женихи стояли бы. Молодая баба, может рожать. Родилась бы имперкой – горя бы не знала.
– Да ты в своем уме? Кому чужие ублюдки нужны? – пожал плечами собеседник. – Девок кругом полно!
– Хватит вам, – погасил ссору Дирен. – скажи, Рихан, это твой супруг, с которым ты в поселок ездишь? Мне показалось, он совсем молодой.
– Так и есть, – согласился Рихан, – двадцать вот-вот будет.
– Сирота что ли? Да как он за тебя пошел? – не успокаивался Зоран. – Ты же ему в отцы, почитай, годишься.
– Сирота, – отрезал Рихан, – как надо, так и пошел. Все честь по чести.
– Так их там, как овец покупаете. Дорог ли барашек?
– Тебе столько не заработать. Ладно, посидели и будет.
Кристиэн смотрел в окно, когда вошел Рихан, сидел на табурете, уронив голову на скрещенные руки. Обернулся на скрип двери.
У Рихана почему-то защемило в груди – в полутемной комнате ждущая фигурка, котенок у окна, как брошенный. Они сегодня даже не гуляли. Обнял за плечи, почувствовал жесткую спину, провел руками по рассыпавшимся волосам.
– Что ты загрустил, котенок? Прости, мне нужно было посидеть с ними. Я вернусь завтра, мы поедем в лес, хорошо? – Рихан не стыдился того, что пришлось оправдываться перед младшим. – А еще через пятнадцать дней мы получим три дня отпуска. Чтобы ты хотел?
Кристиэн откинулся назад, оперся на супруга, подвинул к себе чернильницу, стоящую на окне.
«Не знаю. Можно Вас спросить?»
Почему–то это «Вас» впервые царапнуло. Кристиэн безупречно вежлив, соблюдая все имперские этикеты.
– Хватит, – Кристиэн испуганно прянул, но Рихан придержал его за плечи, – давай теперь без «Вы», надоело уже. Так, что ты хочешь спросить?
«Я стал некрасив. Очень?».
Рихан перечитал еще раз, не поверив своим глазам.
– Кто тебе такую глупость сказал? Или ты давно не смотрел в зеркало?
Нет, так не пойдет. Котенок явно что-то не договаривает, мнется. Не может быть, чтобы это было единственной причиной!
Рихан развернул его к себе, чтобы смотреть в лицо.
– Давай честно? Мы же договорились, котенок.
Юноша кивнул, не сводя перепуганных карих глаз с супруга.
– Ты стал другим, котенок. Да и я, наверное, тоже. Но ты повзрослел, а я постарел. Это очень большая разница. Ты истощен, нездоров, но это поправимо. Скоро весна, станет полегче. А что до красоты… Не знаю, для меня ты любым хорош. Только вот, котенок, у тебя глазки погасли.
«Я не знаю, что с собой делать, я как не живу. Все прошло, но…»
– Все что ты с собой мог сделать, ты, хвала богам, не сделал. Просто придется начать все заново, Кристиэн. Совсем все.
Вдруг Рихан резко выпрямился, от внезапно пришедшей в голову догадки. Рискованная затея, но если это поможет...
Поднял Кристиэна с табурета, прижал к себе и отпустил, поддерживая за руку.
– Все сначала котенок, все с самого начала.
Рихан дал ему ровно пятнадцать дней, поставив перед загадкой. А потом будут три дня, которые они проведут вместе. Кристиэн томился ожиданием, а Рихан лишь улыбался и гладил его по плечам. Было и страшно, Рихан слишком неожидан на сюрпризы, если вспомнить прошлое. А может и не надо вспоминать.
В одном ему повезло. Сейчас Рихан честен с ним, но Кристиэн и не ждал лести и уверений в красоте. Да, худой, усталый – он давно такой. А глаза погасли еще раньше, чем Нур и Манаро коснулись его. Погасли тогда, когда удар супруга сшиб его на ковер, после весеннего приема. Как же он истосковался по танцам! Хотелось расправить тело и пройтись хотя бы по комнате, закрутиться и устать от счастья полета. Но больше ему не суждено такой радости.
Они уже почти два месяца в этой крепости, а он даже не выходил без Рихана во двор и никого, кроме посудомойки, приносящей им еду, не знал. Да и Рихан приходит измученный, спит несколько часов, чтобы подольше побыть с супругом. От него пахнет потом, кожей и железом, но Кристиэн не морщится, пуская старшего в нагретую постель.
Они не торопясь поужинали и Кристиэн собрал тарелки в корзинку, чтобы вернуть чистую посуду. Это было необязательно, но ему хотелось пройтись хотя бы до общей комнаты, где можно помыть посуду, выбросить мусор. После того, как он проводит Рихана, правда «проводит» это громко сказано – будет смотреть, как супруг одевается, забирает свои бумаги, попрощается с ним до утра и закроет дверь. А потом будут несколько часов без сна, в пустой постели, грезы одолеют его только под утро. Ему очень нравилась та одежда, которую выдали Рихану в крепости, уставную для всех офицеров. Темно-синее сукно, штаны и кафтан, широкий кожаный ремень, длинный нож в плотных ножнах, знаки отличия на рукаве, высокие сапоги, которые Рихан называл «дерьмоступами», но носил, хотя у него были свои – еще с герцогских времен, дорогой кожи, овчинный тулуп, чтобы не мерз на улицах ночью. Красиво. А ему даже наряжаться некуда, на улицу, на прогулки, с лицом, закрытым платком.
– Не грусти, котенок, – подбодрил его супруг, похлопывая по плечу, – эту ночку отдежурю, а там три дня твои. Вот только, котенок, я завтра чуть задержусь, есть дело. Заеду кое-куда.
Разве он может что-то возразить? Нет. Рихан старший, волен поступать так, как знает. Он лишь кивнул головой, в знак того, что слышал.
Котенок скучает. Рихан давно знал это, но гнал от себя мысль. Они половину суток порознь и Кристиэн не может спать бесконечно, но и занять его совершенно нечем, не приносить же кольчуги на чистку. В усадьбе у мальчишки были хоть книги и краски, а в этой дыре ничего подобного не сыскать. Завтра он заберет то, что привез лавочник из города, и пусть пока так.
Завтра будет очень важный день. Рихан никогда, наверное, так не волновался, как перед исполнением своей задумки. Если ему не повезет, то даже тот хрупкий мир, который они с Кристиэном выстроили вместе – рухнет.
Попозже – это насколько, по меркам Рихана? Было уже за полдень. Кристиэн успел выспаться, сменить воду, застелить постель, сдать вчерашние судки кухарке и получить новые, с рисовой кашей, но он не ел, ожидая супруга. Один он не станет есть. Но Рихана так и не было. Где он?! Кристиэн успокаивал себя, что старшего могли задержать на службе, потребовать по делу. Тревожился – где искать супруга и у кого спросить? Он никого не знал из тех, с кем служит Рихан, лишь мельком видел.
Он почти пленник в этой крепости, пленник еще более, чем был в монастыре и усадьбе супруга. О нем хорошо заботятся, но почему-то каждый раз, как он покидал комнатку, он закрывал лицо. Слишком прямые тут взгляды. Когда он мыл посуду не один, сталкиваясь с кем-то из женщин, то его бесцеремонно рассматривали и обсуждали, не стесняясь присутствия юноши, словно он был диковинкой или невиданной зверушкой. А еще – жалость местных женщин была невыносима и больше походила на насмешку. Хорошо хоть Рихан не знает.
Он уже домывал свои миски, аккуратно складывая их и радуясь, что набирающая рядом воду женщина молчит, как вошла еще одна, судя по всему, ее подруга.
– Здравствуй, о, и ты здесь, дитятко? – окликнула она юношу.
Кристиэн, воспитанный с малолетства в уважении к женщинам, низко склонил голову, в знак приветствия.
Женщина деловито обошла его, взглянула из-под низко одетого на лоб платка.
– Что-то ты худой какой-то, мальчик. Не кормит тебя капитан-то твой? – запричитала она и Кристиэн слышал в ее голосе не сочувствие, а всего лишь желание развлечения.
Но у него запылали уши от стыда. Еще и, как назло, две миски не вытерты.
– Привез бедолагу немого, в клетушке запер и на свет белый не пускает, да небось вон и лицо прятать велит, – несла околесицу женщина, а ее подруга тихо засмеялась.
Кристиэн покидал посуду в корзинку и быстро, как только мог, вышел из закутка.
Глупо поступил, позже догадался он, теперь его точно не оставят в покое, будучи уверенными, что с «дитяткой» дурно обходятся.
Кристиэн был близок к панике, едва не плача. Было страшно вновь остаться одному, без супруга. Рихан самый родной ему человек, ближе теперь никого нет. А вдруг с ним что-то случилось?! Вернись, пожалуйста, умоляю!
– Уфф!– хлопнула дверь, Рихан ввалился, открыв ее пинком – руки были заняты свертками. – Устал как собака. Заждался? Эй, ты чего?!
Рихан уронил прямо на пол свою ношу, шагнул к Кристиэну, а тот уткнулся лицом прямо в куртку супруга, плача от облегчения.
Чертов лавочник. Жирная скотина умотала куда-то с утра и Рихану пришлось долго ждать, но ждать было нужно, не мог же он вернуться с пустыми руками.
– Мы уедем отсюда, котенок, – гладил его Рихан по волосам, – потерпи, ладно? Был бы тут рядом хороший город, мы бы поискали дом, а в этой деревне голым-голо. Да и Мэла подводить не хочется, только мы ко двору пришлись и сразу убегать? Нужно годик хотя бы потерпеть, пока бумаги не получим. А там уедем, куда-нибудь, к морю. Еще напишем Мэлу. Узнаем, как там у них, хорошо?
Кристиэн довольно зажмурился в тепле, так было надежно и уютно стоять, уткнувшись в эту овчинную куртку. Но Рихан аккуратно отцепил его от себя, словно он и вправду был котенком.
– Прости, я думал, быстрее управлюсь. Помоги разобрать, – супруг подал ему один из свертков.
Пирог с малиновым вареньем, вино, сладкие яблоки – все это Кристиэн выложил на стол.
– Котенок, ты ничего не ел? – ужаснулся Рихан. – Так не пойдет, Кристиэн.
За эти три дня нужно все изменить. А что будет, если его вдруг назначат в объезд? На несколько дней? Кристиэн останется один и умрет с голоду? Или сойдет с ума от страха?
– Давай обедать тогда. А потом решим, может, поедем куда, – Рихану неимоверно хотелось спать, но котенок совершенно бледный и надо хотя бы на чуть-чуть вывести его на воздух. Юноша потянулся к бумаге.
«Не надо. Я не хочу на улицу. У нас три дня впереди. Вам нужно отдохнуть».
– Память отшибло? – это «Вы» снова коробило. – Договорились же.
Рихан наелся так, что едва не уснул прямо за столом. Вино и половину пирога оставили на вечер.
«Я вымою посуду, ложись».
Рихан сонно смотрел на своего младшего, складывающего тарелки. Котенку нужен свой дом, свое место. И все-таки, некстати подумалось – красивый парень, неженка, домашний. Такой не выживет, если останется один. Но я тебя не оставлю.
– Возвращайся скорее.
Пусть идет. Рихан потерпит, есть еще дело, прежде чем лечь спать.
Плащ из нежной, бирюзового цвета, шерсти лег на плечи Кристиэна теплой волной.
– Скоро весна, котенок. Носи.
Кристиэн повернулся, укрываясь подарком. Жаль, что нет зеркала, только осколок, перед которым брился Рихан. Да, наверное, красиво и так.
– И вот, – Рихан вынул из сумки две книги, несколько темных грифелей и бумагу, – все, что нашел в этой дыре, не обессудь.
Книги! Какое же чудо! Он уже и забыл, что значит листать страницы и забывать себя в чужих словах. И как же, наверное, было трудно Рихану найти их тут, в этой глуши.
– Ты будешь читать или отдохнешь? – окликнул его Рихан.
Нет. Сейчас он точно читать не будет. Его время принадлежит старшему. И хоть Кристиэн выспался – он скрасит сон Рихана. Юноша разделся и улегся, на привычное место, около стены. Рихан стиснул его пояс, поцеловал, впервые со встречи, куда-то за ухо, и шепнул:
– До вечера, котенок!
====== Глава 26 ======
Кристиэн сам не заметил, как уснул, пригревшись около супруга. Они проснулись, когда уже стемнело, точнее Рихан растормошил его.
– Вставай, котенок. Весь день проспали.
Кристиэн загрустил. Один из трех дней почти прожит, а они продрыхли его. Рихан же чувствовал себя прекрасно, он выспался, наелся, еще бы ополоснуться и начать наступление. Жаль, он не успел договориться с вдовой, чтобы та истопила им баню, придется идти в купальню в крепости, а Кристиэн морщит там нос и шарахается. Но вроде сейчас еще не пересменок и должно быть пусто.
Кристиэн торопливо сунулся под льющуюся воду, в самом дальнем углу купальни, хотя несколько воинов, что были, не обращали на него ровно никакого внимания. И все равно, ему было неловко. За год кто только не видел его наготы – монахи, лекари, дознаватели, но стыдливость никуда не делась. Право взгляда принадлежит только старшему.
– Не торопись, котенок. За нами не гонятся.
А если не поможет? Рихану вдруг стало страшно. Недавняя идея, к осуществлению которой он так долго готовился, вдруг показалась ему нелепой и жалкой. А вдруг оттолкнет? От страха, отвращения, от дурных воспоминаний?! Кристиэн всегда боялся его в постели, даже если был пьян или обманут. Муть воспоминаний – всхлипы, судорожно сжавшееся тело, кровь, собственное раздражение и неутоленное желание. «Ты сам себя обокрал», – Мельдин был тысячу раз прав. Настало время расплатиться за первую ночку с котенком. Потом он брал Кристиэна сотни раз, так же грубо, но именно ту, первую ночь, они оба будут помнить до смертного часа. И как быть, если откажет? Сделать вид, что ничего не было? Искать утешения в поселке? Скрипеть зубами от неутоленной жажды? Надо было понимать сразу – из посредника не выйдет любовник. Но я хочу именно тебя, котенок.
Кристиэн собрал влажные волосы в косу, наутро они станут чуть волнистыми и легче будет расчесать. Что они с Риханом будут делать этим вечером? Есть не хотелось, обед был более чем сытным, а времени у них много. Чем займут?
Рихан смешал мазь для Кристиэна, что делал каждый вечер, обязательно нужно наносить на пораненную ногу, чтобы не болели кости.
Какая легкая маленькая ножка – мягкие пальчики, тонкая кожа и шрамы. Рихан погладил стопу, помог надеть шерстяной носок.
– Тебе делать настой?
Кристиэн покачал головой. Нет. Сегодня не надо.
«Что мы будем делать?»
– Сегодня или вообще? Не знаю, а что ты хочешь? Завтра поедем, подальше и подольше. А сегодня... есть у меня одно дело к тебе, котенок.
Кристиэн подобрался мгновенно, в ожидании. Недосказанность висела меж ними в воздухе, а Рихан плетет нити недомолвок.
Он стоял прямо перед супругом, вскинув голову и Рихан молча рассматривал его, словно давно не видел. Приморье рождает красивых мужчин и Кристиэн тому доказательство. Он действительно достоин был быть младшим герцогом и чужак в этой крепости. Нежная ласточка, залетевшая в гнездо ястребов. Но котенок ждет ответа, хотя, наверное, о чем-то догадывается.
– Знаешь, котенок, – начал он, – все сразу пошло не так. Ты садись вот, не стой. Я не хотел с тобой так – так, как у нас получилось. Я тоже искал себе половину, а не подстилку. И не очень-то мне хотелось раздевать тебя при всех. Нужно было. Но ты не думай, я не все на Атору сваливать буду. Дурак все-таки я, – Рихан внезапно выпрямился, словно нашел в себе силы не отступать. – Первой ночью я сам виноват, кругом. Я был зол и нетерпелив. Да и дела с такими как ты не имел. Все, знаешь ли, со шлюхами. И напугал я тебя так, что и не поправить было, только все хуже и хуже. Если бы я сразу знал, что ты посредник – я бы не сватался, но посредников не привозят на смотрины. Я ни разу не был с тобой так, как хотел, по настоящему. И, я прошу тебя, попробуем заново? Если захочешь. Теперь выбор у тебя, я проиграл вам всем.
Рихан сказал все, отступив. Кристиэн, так и позабывший сесть, все стоял, прикрыв глаза, словно обдумывал сказанное. И Рихан говорил еще и еще:
– Я не могу без тебя, котенок. Я же боюсь тебя тронуть, сам теперь боюсь. Как ты боялся меня. То, что я заслужил. И если откажешь – смирюсь, не буду искать стороны. Мне, знаешь ли, твоя верность недешево встала, чтобы ее разменивать. Можешь считать, что я заново твоей руки прошу. Только мне нечем уплатить тебе выкупа.
Кристиэн думал, что он спит, видит одну из своих бесконечных грез. Это все не с ним, не ему говорит это Рихан. Не может быть… Это слишком хорошо, слова не для Кристиэна Рихана Айэ. Может быть тот, восемнадцатилетний мальчик Кристиэн Тэхи должен был их слышать? А ему уже поздно.
Но супруг разжал ему руку, вложил в ладонь что-то твердое и крохотное.
– Вот тебе мое кольцо. По старому обычаю, у нас в Нариссе делали так. Ты можешь мне его вернуть, а можешь у себя оставить. Вернешь – значит согласен, не вернешь – я буду верен тебе словом и делом. Я сказал, что буду тебя охранять и заботиться, значит и буду это делать дальше. Но не требовать с тебя больше. Моя честь останется у тебя.
Кристиэн сжал в руке кольцо и риханово сердце замерло. Не отдаст. Не отдаст и будет прав. Но Кристиэн нашел бумагу, слепо, неровными буквами писал.
«У меня есть клятва и другой мне не надо. Я принадлежу вам».
Нет! Котенок совсем свихнулся! Он способен растерзать без пытки.
– Что ты за человек? Кристиэн?
Но юноша писал дальше.
«Я прошу вас, остаться со мной. Как захотите, когда захотите. Я не могу больше. Я слишком долго думал об этом. Я люблю вас».
Рихан перечитывал три нехитрых слова, уже не замечая, что повторяет их вслух. Кристиэн сам протянул ему кольцо – на раскрытой ладони потертый золотой ободок.
Рихан забрал перо и бумагу, сейчас лучше не говорить.
«Ты не боишься новой обиды от меня?»
Бестолочь, нашел чего спросить! И не спросить не мог.
«Нет. Я устал бояться».
Кольцо заняло свое место на пальце, скользнув по суставам.
– Эта ночь по твоему выбору. Чего ты желаешь?
«Сначала – вино».
Терпко-сладкое вино сначала обожгло губы, а потом разлилось теплотой внутри. Они не стали зажигать свечей, стоя в темноте, а потом Кристиэн сам скользнул к своему супругу.
Посредник, отдавший свой дар не богу и миру, а одному человеку. Такое счастье не выпадает и царям. И как можно было не верить, как можно было жить в дурмане аторцев, когда рядом был он? Кристиэн не солжет, он не из тех, кто испачкает свои уста пустыми словами. Каждое его слово драгоценно, весомее княжеского указа.
Рихан целовал, задыхаясь от восторга. Оказывается, нужно было дожить до тридцати шести лет, чтобы понять, что то, что он испытывал к Кайсу или Скаю – ничто, по сравнению с тем, что творилось с ним сейчас. Он ласкал губами нежное лицо и Кристиэн впервые целовал его в ответ.
– Я сам, – когда Кристиэн расшнуровал свою рубаху.
Он сам разденет своего младшего, склоняясь перед ним. Он вывернется сегодня наизнанку, но Кристиэн изменится.
Провел руками по телу, обрисовывая, запоминая, даже во тьме Кристиэн прекрасен.
– Драгоценный мой… котенок... – именно те слова, что мечтал шептать на брачном ложе, но сказал только сейчас.
Под рукой билось сердце Кристиэна, часто-часто. Волнуется, снова боится боли и окриков?
– Если хочешь, остановимся, – шепнул Рихан в ушко супругу, но тот в ответ лишь поцеловал его. Нужно ли переспрашивать?
Сначала Кристиэн. Это все для него. Котенок хорош собой везде и природа создала его мужчиной. Такой совершенной формой мог бы гордиться каждый.
Рука оказалась на поясе младшего, когда он лицом скользнул чуть ниже. Это первый раз так, для них обоих. Когда Кристиэн мечется под лаской, которую ему никогда не дарили самому.
Ах, как он жалел сейчас, что не может говорить! Закричать бы от радости, сказать бы слова, те, которые написал на бумаге. Но не мог. Просто выгибался от невысказанного удовольствия, все остро чувствуя. Так вот от чего отказываются посредники. Высока же цена за счастье служить богам и людям! Принадлежать одному и телом и душой или всему миру, своим духом и молитвой.
Кристиэн вздрогнул, когда Рихан коснулся его там, пробуя. Теперь страшно им обоим, нужно избежать боли, ведь последнее, что было – унижение перед двумя аторцами. Но Кристиэн подался первым навстречу – надоело дрожать всю жизнь. Рихан успокаивающе гладил его, словно приучая к своим рукам. Воплощение приморского солнца.
– Тихо… Тихо… – Рихан шептал ему все ласковые слова, что только знал. Котенок восхитителен и так забавен – совершенно обнаженный, но с серым носком на правой ноге.
– Не терпи…
Кто знал грубость, тот в стократ сильнее ценит ласку и нежность. Кристиэн творил собой молитву, одним возможным ему танцем, для своего единственного верующего.
====== Глава 27 ======
Спокойно закончить смену ему не дали, в каморку Рихана сунулся ординарец главного коменданта, сообщив, что капитана Айэ вызывают к “самому”.
– Присаживайтесь, – Хандлар указан на стул, – как идет ваша работа, Рихан Айэ?
– Потихоньку, – сразу насторожился Рихан, – все пока в порядке.
– Я знаю, улыбнулся Хандлар, – до меня доходят отчеты. Вы добросовестный человек, Рихан Айэ. Империя потеряла отличного командира.
– Теперь пусть это будет горем для империи, а не для меня, – улыбнулся бывший герцог.
– Согласен. У меня есть к вам хорошее предложение, Рихан. Думаю, для капитана ночной смены вы слишком хороши. На вашем участке стало лучше с дисциплиной и контролем. А я хочу, чтобы так было во всей крепости и днем и ночью. Как вы смотрите на то, чтобы взять управление над всей караульной частью?
Рихан даже не удивился. За время своей службы он привык к неожиданным высоким назначениям, его слишком часто поднимали вверх и всего лишь один раз сбросили с вершины. Но этот единственный раз стоил ему многого.
– Я не уверен, что это будет хорошее решение, – честно сказал он, – я недавно в этой крепости и такое повышение примут весьма неоднозначно.
– Бросьте, тут многие отдают себе отчет, что вы знаете и умеете гораздо больше, чем бродить в тулупе по ночам. Да и ваше имя знакомо не только мне, вы же не сочли нужным его скрыть. Я не успеваю следить за всем, что происходит тут и такой помощник мне необходим. Не исключено, что если я выйду в отставку через несколько лет, то вероятно вы возглавите крепость.
– Вряд ли ваш государь отдаст крепость имперцу, – усмехнулся Рихан.
Слишком хорошее предложение. Интересное дело и недурные деньги. Через год-другой он скопит на приличный домишко где-нибудь на побережье. Но это гораздо больше работы, и если половину дня сейчас он проводит с котенком, то в другом случае они будут хорошо если видеться в постели. Кристиэн будет один целыми днями. Пленником в маленькой комнатке.
– Вас что-то тревожит, Рихан? – спросил Хандлар и тут же продолжил. – И еще, я хотел спросить, почему вы не пишете Мельдину Рионтуру! Почта ходит регулярно и вам не обязательно подписывать ее вашим именем. Достаточно знака крепости. Вы можете передать письмо с нашими курьерами. Переписка не читается на границе.
– Что он пишет? – Рихан принял к сведению указания.
– У них все хорошо. Очень интересуется вашими делами. Вот, впрочем записка от них, – Хандлар подал Рихану запечатанный свернутый лист.
– Благодарю. Ваше предложение для меня очень ценно, я благодарю за доверие, но не хотел бы оставлять моего супруга одного. Это работа не по часам и если бы я был один, я бы не раздумывал, но мой Кристиэн слишком еще молод, нездоров и недавно перенес сильное потрясение. Эта крепость для него чужая и люди незнакомы. Он будет все время в одиночестве.
– Ваш супруг весьма примечательная личность, судя по всему, Мельдин беспокоился о его состоянии.
– Самое малое – я обязан Кристиэну жизнью, большее – честью.
– А чем занимается ваш Кристиэн? Я действительно не могу вам обещать домашних уютных вечеров. Но у вас будут иные условия – гораздо большие комнаты за счет крепости, сто шестьдесят монет серебром и стол для вас и вашего супруга.
Условия и вправду хороши. Если продать Кристиэново серебро и подкопить деньжат, дом станет реален через год. Но этот год будет оплачен Кристиэновым ожиданием. Пойдет ли на это котенок?
– Ничем особенным. Все, что приличествует юноше благородного воспитания. Раньше он помогал мне, переписывал бумаги, считал несложные вещи. А так – умеет читать, рисовать. У него воспитание младшего имперца, предназначенного в супруги человеку хорошего положения. Но мне досталось особое сокровище.
Хандлар повертел писчее перо в пальцах.
– Хм, ваш Кристиэн хорошо пишет на общем? Возможно, мы займем его делом.
– Он не должен работать, господин Хандлар, – возразил Рихан, который и помыслить не мог о таком безобразии. – Его содержание моя забота, и я с ней справляюсь.
– Я знаю ваши имперские нравы, – чуть повысил тон командир, давая понять, кто тут главный, – но ведь ваш супруг скучает, а в госпитальном корпусе нужен помощник для писаря. Здесь не так много тех, кто умеет написать хотя бы собственное имя. Он будет и на людях и с делом. И получать плату. И, это должно быть важным для вас – лекари будут внимательнее к юноше, чем обычно.
“Какая забота. И все ради меня, перебежчика”, – подумал Рихан. Все так гладко выходит, что даже не верится, что нигде нет подвоха.
– И что же Вас все-таки смущает, Рихан? – уже нетерпеливо загонял в угол своего капитана комендант.
– Я в любом случае сначала должен поговорить с Кристиэном и узнать его мнение. Я опасаюсь, что с Кристиэном будет сложно договориться по поводу госпиталя. Он вероятно возьмется с охотой, но он ортодоксален в обычаях. Ему неловко выйти из дома с незакрытым лицом или непокрытыми волосами, а тут это не принято и вызывает ненужные разговоры. Он в империи нестрого это соблюдал, но тут вцепился в платки как клещ.
– Значит вопрос с госпиталем вы будете решать сами, я лишь их предупрежу. Вы отведете туда своего младшего и договоритесь обо всем. Я жду вашего решения вечером, до смены.
Здорово, дружище Рихан и котенок Кристиэн! Рихи, у тебя на радостях отшибло память и ты решил не писать, поганец? Я отощал на половину себя, пока выгреб все дерьмо за тобой, после вашего отъезда. Точнее, я продавал твое барахло. Я хочу знать, как вы доехали и в особенности, как чувствует себя Кристиэн. Надеюсь, ты теперь понимаешь, что тебе надлежит делать и как следует обращаться с ним, друг мой. Впрочем, я всегда могу воспользоваться сведениями Хандлара. Надеюсь, ты не заставишь меня пожалеть о том, что я помог вернуть тебе Кристиэна. Теперь о делах. На твое добро слетелось воронье, но кое-что мы отстояли. Скажи спасибо Элвиану, он весьма рисковал. Но, все, что было в твоих домах и ланкский особняк – перешли мне, как подарок от императора. Наверное, чтобы я заткнулся о произошедшем. Столичный дом и усадьба у кого-то из лизоблюдов. Но я не оставил там даже собачьей миски. Часть я раздал людям просто так, не обессудь, но вряд ли ты нуждаешься в плетеных ковриках и кухонных котлах. Книги твои у меня, которые не увезли во время дела. Остальное, что можно было продать, не рискуя приобрести звание старьевщика – я продал. Особняк тоже. Получилась кругленькая сумма. Я хочу получить от тебя вразумительный ответ – мне переправить тебе все деньги или хранить их до нужной поры? И если переправить – весом или бумагами с займами к ростовщикам?
Настоятель Амардин в бешенстве из-за Кристиэна. И думаю, что император не собирается забывать всю эту игру, вопреки своему обещанию. Имей это ввиду.
Я жду вестей от тебя и приморского красавца. Мельдин Рионтур.
Кристиэн, будь сильным! Майэр Мельдин Рионтур.”
Когда везет слишком много, это тоже никуда не годится, размышлял Рихан и тут же прогнал мысль. Не дело хулить удачу. Если Мэл передаст деньги – они купят богатую усадьбу. Ланкский особняк стоил немало. Но и должность начальника караула – то, что он и хотел бы. Честное хорошее дело. Без еретиков, лесных стрелков и прочих ненужных воину радостей. Война и гарнизоны – это все, что он умеет. Ему тридцать шесть и еще рано оседать в поместье, как бы хорошо оно не было. Но что делать с Кристиэном? Даже если он согласится помогать в госпитале, это отвратительно – младший не должен работать, если он не из нищеты простонародья. А уж котенок точно рожден не для переписывания бумажек. Но от безделья он сойдет с ума. В усадьбе теперь у него было бы все – хозяйство, лошади, охота, но кем там будет Рихан? Его место здесь, он нужен в крепости.
Быстро он зажрался, однако. Еще недавно гнил в тюрьме, в неизвестности, мечтая лишь о том, чтобы дали проститься с котенком.
Кристиэн. Обволакивающее спокойствие и умиротворенность, нежность. Котенок начал оттаивать с весной. Он словно снял проклятие с Айэ, и Рихан не впервые подумал о том, что совершил и вправду святотатство, забрав посредника. Но теперь снова нужно делать выбор.
– Вот такие дела, котенок, – изложил он все и прочитав письмо Мельдина. – Давай решать, как нам лучше поступить.
“Я думаю, нам следует остаться. Мы совсем недавно тут и неловко будет уехать.”
– Сейчас речь не о вежливости. Если я стану начальником караула, то меня завалят делами по горло.
“Я буду помогать в госпитале”
– Я не хочу, чтобы ты работал, Кристиэн. Это моя забота!
“Но тогда я буду занят. Но, можно попросить, чтобы я переписывал бумаги тут, дома. Я буду брать их с собой. Я не хочу сидеть там. И, мне нужен платок, я не смогу пойти без него, а те, что есть, не годятся. Стыдно, слишком траурные”.
