Текст книги "История Кристиэна Тэхи (СИ)"
Автор книги: Реимарра
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
Но Рихан смотрел только на Кристиэна, на его счастливую улыбку, на блаженно сомкнутые ресницы и на то, как он прижимался к Майэру. Пусть им можно танцевать вместе, как равным по положению и полу, пусть Майэр просто вежлив и заботлив, но Кристиэн забылся!
– У меня, Рихи, есть какое-то подозрение, что ты мне соврал про Приморье. Думаю, что просто выкрал храмовую драгоценность в Тэлете! Он же даже не глядит! Совершенство!
Рихан уже собрался ответить другу, все рассказать, что он думает по поводу «совершенства», но музыка закончилась и танец остановился. Кристиэна и Майэра немедленно вытащили из середины зала, поставив их около музыкантов:
– Примите наше восхищение, Кристиэн Рихан Айэ и Майэр Мельдин Рионтур, – сам наместник обратил внимание на юношей-младших, что само по себе было удивительно, – я думаю, что вы не откажете нам, если покажете свое мастерство еще раз, специально для гостей вечера?
Майэр выступил чуть вперед:
– Я благодарю вас за добрые слова и большая часть мастерства принадлежит Кристиэну Рихану Айэ, это не я вел его, а он меня. Но ваши слова – большая честь и мы не откажемся!
Круговой ход был хорошо знаком Кристиэну и он был уверен, что после речи Майэра специально подобрали такую музыку, чтобы на первом виду был именно он, а не более старший партнер, но, впрочем, при зале, где кружились только они и знакомой музыке, было еще легче. Кристиэн скользил по паркету, едва касаясь его, обходил своего партнера, позволяя поймать за руку, словно бы случайно и так же не открывал глаз. Ведь это почти его мечта, почти храм и почти настоящий танец. Почти…
Нельзя ничего показывать, нельзя, чтобы остальные знали, как невыносимо видеть эту пару, пусть вся Ланка знает, что Рихан Айэ спокойно смотрит на то, что его супруг затмил на этом вечере своего старшего. Но никто потом не потревожит покой усадьбы и не узнает, чем отблагодарят младшего за такое удовольствие.
– У тебя точно все ладно? – шепнул Майэр в черные волосы Кристиэна. – Вид уж больно настороженный, что-то с Риханом?
– Нет, все хорошо! Просто я в первый раз на таком большом приеме! – даже не открыл глаз Кристиэн. – Не волнуйся за меня!
– Все-то у тебя в первый раз, – Майэр вспомнил праздник зимы в усадьбе Рихана и разговор в комнате Кристиэна. – У тебя все еще будет! И сохранят тебя боги только для хорошего! Но, – голос блондина стал чуть тише, чтобы его слышал только Кристиэн, – вот что я хотел сказать, на всякий случай. Если что-то случится или тебе будет плохо, дай нам знать или беги к нам, это дорога на северо-восток от вашей усадьбы, ты не пропустишь! Хорошо?
– Что может случиться? – карий взор был безмятежен.
– Ну мало ли… – смутился Майэр. – Это я просто так сказал. Мы с Мелом всегда тебе рады!
– Хотел бы поменяться местами с тем белобрысым! – мечтательно обронил кто-то рядом с Риханом. Герцог стремительно обернулся. Старый ланкский собутыльник, один из начальников городской стражи, ответственный за дороги.
– Сохрани меня Гром от такого! – ужаснулся Мельдин. – Не-не-не, я так не согласен!
– Нужен мне ты больно! А вот с красавцем Рихана я бы потанцевал, даже такой ценой! Рихи, а ты сам чего упускаешь?
– Слюной не захлебнись, Идульв, но, впрочем, если желаешь, то спроси у него сам. Если что, я разрешил, а там, уж не обессудь, если что.
– Да ты что? – толстый Идульв опешил от неожиданности. – Щедро, конечно. Но этикет?
– По моему, если с разрешения, то ничего, – вспомнил Рихан Уложение, сощурился, красноречиво положив руку на рукоять парадного ножа. – Но ты же его лапать не будешь, правда?
– Что я, самоубийца? – прянул Идульв. – Только один танец и тот самый скромный!
– Сайе младший герцог, – бородатый мужчина протянул Кристиэну огромную ладонь, – не окажете ли милость тому, кто денно и нощно стережет ваш покой? Всего один танец!
Кристиэн не знал что сказать, пойманный врасплох. Перед ним чужой старший, а правила слишком крепко вбиты в голову с детства.
– Простите меня, сайэ, но мне не разрешено выходить в круг ни с кем, кроме равных и моего господина, – юноша отступил чуть назад от горы в мундире стражи.
– Приятно слышать, что молодежь свято соблюдает правила, – похоже стражник не собирался отступать, – но твой супруг внял моим мольбам и дал соизволение на один маленький танец.
Кристиэн заколебался, как поступить? Что скажет Рихан? Теперь уже и невежливо совсем отказать, если это друг супруга и дано позволение, а вдруг это приказ для него самого? И не рассердится ли потом герцог?
Несмело протянул руку.
– Ну вот, теперь я самый счастливый человек во всем этом городе! Ну, не считая конечно, вашего супруга!
Идульв держал Кристиэна в паре так, словно тот был хрупкой стеклянной статуэткой, но для Кристиэна было удивительным узнать, что такой большой человек может так ловко и хорошо танцевать.
– Благодарю за любезность и щедрый дар, – Идульв поцеловал Кристиэну руку, – надеюсь, я не очень надоел вам!
За котенком занимательно наблюдать. Вот Идульв подходит к нему, мальчишка мнется, морщит лобик, все взвешивает и наверняка думает, что ему за это будет. Жирная бочка все-таки уговаривает его, ссылаясь на герцога, и, все же, котенок соглашается. Немного же ему надо, чтобы дать себя уговорить. Что же, снова разочарование и гаденькое удовлетворение от того, что сомнения были не напрасны.
Кристиэну преподнесли цветы, роскошную корзину с гиацинтами, слуга не назвал имя дарителя и им мог оказаться любой, кто восхищался юношей. На карточке, что была внутри, всего лишь написано летящим почерком: «Для юного очарования, которое наконец-то посетило наш город! Не прячьтесь больше…». Кристиэн улыбнулся, опустив лицо к цветам, может теперь Рихан увидит, что не такой уж он и неумеха?
– Ну ладно, Рихи, летом свидимся! Может на охоту? – Мельдин пожал ему руку на прощание.
– И не раз, Мел! Я был рад встретить вас тут.
– Да мы тоже, все не с этими индюками про столицу лясы точить, а ты, Кристиэн, не скучай!
– Хорошо, – ответил юноша. – До свидания!
– Ну? – Мельдин спросил своего супруга, о том, что было понятно лишь им двоим.
– Не знаю, – вздохнул Майэр. – Я предупредил его как мог, чтобы не напугать, но, кажется, он и взаправду верит в своего Рихана и надеется на хорошее.
– Наверное и нам тогда следует поступить так же, а Майо? – Мельдин приобнял супруга, поцеловал.
– Давай попробуем…
Рихан не сказал ему ни слова, Кристиэн улыбался в подаренные цветы – так ему понравился вечер. Надо же, его никто не высмеивал, никто не попрекал тем, что он приморец и даже не заметили акцента, а столько комплиментов и теплых слов он не слышал за всю свою жизнь! И ни разу не знакомился с таким множеством людей, которые сразу приняли его в свой круг! Как же чудесно, что Рихан взял его с собой! Но отчего супруг так мрачен?
Котенок просто счастлив, столько довольства на мордашке, что с трудом верится в то, что он пуглив и недоверчив. Однако, значит испуг и недоверие он бережет для законного супруга. Он такой же, как Кайс, один к одному – падок на лесть и внимание, на подарки. Стоило, действительно, один раз вывести его в свет, чтобы в этом убедиться. Разница лишь в том, что Кайс сделал свой выбор сам, а за этого безмозглого все решили. Жаль, что котенок не знает, чем закончил Кайс…
Кристиэн поставил цветы в вазу, жалея, что нельзя их забрать в усадьбу, завянут в пути. Едва он успел сменить одежду на ночную и снять украшения, как в дверь постучали.
– Поторопись. Господин Рихан приказал явиться к нему.
Сердце ушло куда то в вниз, скатилось в ноги, такой приказ явно не сулит ничего хорошего! Судя по молчанию Рихана, он снова чем то не угодил. Но что на этот раз?
– Иди сюда, маленькая потаскуха! – стальной голос старшего поймал его, едва он отворил дверь спальни. – Ну, пошустрей! Я не знал, что ты так скоро опозоришь меня.
Голос был убийственно тих и Кристиэн замер на середине комнаты, как кролик, застигнутый лисицей, но не понимающий, куда ему бежать. О чем он, что он говорит?
– Сайэ Рихан, – начал Кристиэн, ибо молчать он не мог и не хотел, – я не давал вам поводов к таким обвинениям. Я ничего не сделал, что могло бы опорочить вас.
– Как по писаному говоришь, – Рихана не тронули его объяснения, – но, тогда ответь мне, умница, как понимать то, что ты обжимался у всех на глазах с любым, кто позвал тебя?
– Я не понимаю… – пролепетал Кристиэн, который и вправду не понимал, о чем идет речь.
– Откуда тебе понимать очевидные вещи? Стоило чуть отвернуться, и вот, мой красавец-супруг едва ли не отдается любому, кто протянет руку!
– Но, сайэ Рихан, – Кристиэн по горькому опыту знал, что спорить нельзя, что будет еще хуже и он раззадорит старшего, но такой напраслины снести не мог, – даже законы разрешают мне танцевать с младшими, а Майэра я знаю.
– Законы может и не запрещают, – неожиданно согласился Рихан, – но ты висел на нем как пьяная девка! И этот ваш танец, кажется это называется – распутством, тебя позвал чужой старший! Я не ожидал от тебя такого!
– Вы сами дали свое согласие, а я не мог ослушаться вашего слова! Что бы было, откажи я вашему другу! Что мне оставалось делать?
– Скажи мне, тварь, ты слышал от меня это разрешение тебе? А если бы он сказал, что я велел тебя оттрахать на глазах у всех, ты бы тоже согласился?
– Я думал...
Ударом его сбило с ног. Тело само вспомнило, что следовало за первым ударом и Кристиэн мгновенно сжался в комок на ковре, закрыв лицо руками и подтянув колени к животу.
– Думать – это не твоя привилегия! Думаю тут я, а ты исполняешь!
– Тогда я ничего не понимаю! – Кристиэн стиснул зубы, чтобы не закричать от несправедливости. – Ты сам разрешил ему, тем самым обязав меня для друга! Так за что? За что?
– Встань, потаскуха, когда с тобой разговаривают! – заорал Рихан.
Этого приказа Кристиэн ослушался. Он еще крепче втиснулся в ковер, ожидая очередного удара. Охнул, когда ногой пришлось в ребро, а потом его подняли за шкирку, как нашкодившего котенка, просто дернули вверх и швырнули на что-то мягкое.
– Дрянь! Теперь из дома не выйдешь! Без моего позволения даже до ветру нельзя! – Рихан рвал на нем одежду, а Кристиэн вцепился зубами в подушку, когда руки резко рванули врозь.
Все именно так, как Найгер и говорил, будь он проклят! Жалкое трусливое животное, раб, который боится хозяйской плетки. Значит и обращаться с ним надо как с рабом, раз он не захотел по другому.
Снова избит и изнасилован. Как быстро закончилась спокойная жизнь и сказка бала. Сказочный принц превратился в тень… Они вернулись в усадьбу вчера, а с этого утра Кристиэн превратился в пустое место для своего супруга. Рихан просто не замечал его.
Что теперь делать, из-за этой перемены. Исповедь снова развела их, и Кристиэн был уверен, злобный Найгер и воспитатель Остин – это они виноваты. Рихан поверил им, а не ему, хоть он ни в чем не виноват. А он, он же почти смог понять, забыть, что было, надеялся, что Рихан никогда больше не поднимет на него руку и не возьмет силой, после той ночи на постоялом дворе. Так где же он настоящий? Какой из них его супруг – тот, что утешал в купальне и тот, что защищал его перед монахами, или тот, что бил его ногами и обвинял в распутстве?
Вопреки собственным словам, Рихан не обращал внимания на то, что младший ходит по дому и усадьбе, туда, куда ему вздумается. С Кристиэном никто не разговаривал, никто не останавливал, но он знал, что чуткие Рихановы стражи постоянно следят за ним. И хотя старший днем не замечал его, просто проходя мимо, но каждую ночь, хоть поздним вечером, хоть в глухую предутреннюю темень, Рихан сам приходил к нему, молча заворачивая руки за спину и брал, не смотря. Уходил, хлопнув дверью. Потом Кристиэн долго лежал без сна, до самого рассвета, мучаясь от унижения и никак не мог отделаться от мысли, что для Рихана дверь в его спальню, все равно, что в уборную. Просто зашел по пути, точно так же, как на задний двор.
Днем, чтобы поменьше встречаться со старшим, Кристиэн рисовал, экономя краски, ведь не приходилось надеяться на то, что ему подарят новые. Поэтому рисунки выходили тусклыми и бледными. Еще он молился.
Молельная комната была последним местом, куда мог зайти Рихан. Герцог, любящий рассуждать о добродетели и ереси, не жаловал места, где можно говорить с богами. Тут Кристиэна совсем никто не видел и не трогал и можно было быть самим собой, и брать грифели и листы, чтобы рисовать в свете ламп и теней на полу. Юноша усаживался прямо на мраморный пол, перед статуей-образом Анхара, младшего супруга Грома, покровителя таких, как Кристиэн. Он долго-долго смотрел в лицо бога, безмолвно спрашивая – чем же он провинился, что его оставили своей защитой.
А потом Кристиэна постигло открытие, которое стало для него ударом, посильнее, чем немилость Рихана.
====== Глава 13 ======
Не будет большим грехом, решил Кристиэн, если он во время молитвы чуть порисует, его смогут простить за такое небольшое преступление? Он занял уже обжитое место у ног Анхара, положил на колени листы и дощечку для удобства, выбрал грифель. Руки пели от радости, создавая картину: камень стен, почти красный, блики от ламп (с некоторых пор Кристиэн взял на себя обязанности следить за лампами, подливать масло, менять фитильки), лики богов. Ему боязно было изображать Грома – высокого бородатого, с гневным взором и копьем, разящим зло. А вдруг бог разгневается на недостойного младшего, что посягнул на его лик? Дела и так плохи. Про то, чтобы сделать на бумаге образ его жены, Молнии, плодородной и величавой, он даже и не думал, не дело худородному и бесплодному навлекать на себя кару богини, если она, конечно, обратит на него внимание. Молния – олицетворение женщины, чья власть в доме непререкаема, когда появится первенец. Мадрина Тэхи была бы наверно ее любимицей – властолюбивая мать Кристиэна. Поэтому он и выбрал поверженного соперника Молнии – Анхара. Гром увлекся земным юношей и взял его в небесный дом, но тот не пришелся по нраву Молнии и поэтому бог вернул его на землю, наделив своей защитой и лишь изредка навещал. Поэтому, когда слышен Гром, младшие радуются, но они боятся молний, потому что богиня в ярости ищет их, чтобы отомстить разлучнику. Положение младших-мужчин и поэтому самое низкое, отголосок традиций, когда можно было брать не одного супруга, а двоих и самый младший, юноша, утешал старшего, если женщина была в тягости. Всего лишь неловкая замена настоящему.
Немилости Анхара Кристиэн не то, чтобы не опасался, но что может сделать ему бог, который сам боится старших? Да и что страшнее того, что уже произошло? И не слышит Анхар его молитв, иначе бы замолвил словечко Грому, а тот вразумил бы Рихана.
Котенок наконец-то нашел отличных слушателей для своего нытья. Статуи вынесут это спокойно, в отличии от человека. А своим скорбно-обиженным видом Кристиэн не будет портить ему дни. Пусть хоть поселится в молельне, хотя, конечно ему это мало поможет. С мальчишкой не хотелось даже видеться и разговаривать. Что он есть, что его нету – едино. О чем говорить? Снова слышать, что сам виноват, потому что, видите ли, груб. Надоело. Слишком обидчив. Хорошо, что можно просто прийти ночью, утолить нужду, не взирая на слабый писк из под одеяла, и главное, что темно, не надо видеть это лживое красивое личико храмового танцовщика.
Кристиэн тщательно прорисовывал все, работа, аккуратная и крайне кропотливая, дарила забытье и радость от любимого дела, серым и черным грифелем он творил чудо – растушевывал тени на стенах, полумрак между светом и полутьмой, тонкими линиями вел черты лица бога. Анхар смотрел на него с жалостью и состраданием, и Кристиэну казалось, что он слышит шепот: «Я ничем не могу тебе помочь»…
Труднее всего было отрисовать кудри, Кристиэн любил точность во всем, а каждый завиток требовал немалого усердия и усидчивости, как и складки одежды.
Что-то никак не давало ему покоя, когда он делал набросок, и лишь вспомнив, как выглядит статуя Анхара в приморском храме – он понял. Постамент. Небольшой мраморный куб, на котором и стоит образ. Надпись-имя, всегда изображается витиеватой вязью, все пять искусно выточенных буковок. Пять. Пять, а не семь, как на том образе, который он сейчас зарисовывал.
Он никогда не глядел на постамент, когда молился или что-то рассказывал и если бы не рисунок…
АНХАРЭН
АНХАР
Старое имя и новое. Его всегда учили, что длинные имена богов, в нарисском и аторском произношении, есть мерзкое богохульство, ересь, которую надо искоренять и жечь. Это было запрещено много лет назад, когда Империя начала объединять земли, ставшие провинциями. Анхарэн – общая форма, объединяющая все начала бога, его белую и темную сторону, но по новым книгам, Анхару нечего делать в серых храмах, он не защищает изменников и заблудших, его стезя – покровительствовать и сострадать тем, кто в браке и честно исполняет свою клятву, или был обижен старшим, всем невинным и тем, кто верит в любовь. Серые же – жертва для Грома, пусть он карает.
Значит, у Рихана «неправильная статуя»? И другие… Кристиэн растерянно обводил взглядом святилище. Так и есть. Они все – запрещенные. Но как же так?
Затем его как ударило – он вспомнил про молитвенник, выданный ему супругом перед поездкой на исповедь. Тот, что Кристиэн привез с собой из дома, из Приморья, был подарен ему давным-давно, когда ему только исполнилось восемь лет. Тогда его впервые пригласили на обучение в белый храм, седой жрец погладил ласково по голове, укоризненно вздохнул, в ответ на отказ матери, и дал мальчику книжечку в тисненой обложке. Кристиэн очень берег этот молитвенник и хорошо, что ни мать, ни Сэт, никогда не покушались на него, Рихану тоже было поначалу все равно, по какой книге сверяет свои молитвы его младший, но потом, во втором храме ему дали другой. Слава богам, что никто не забрал старый, а потом, что теперь казалось Кристиэну очень важным, Рихан выдал третий, по которому сам направлял его перед исповедью, когда младший ошибался в названиях. Как же все это понять?
Кристиэну было уже совсем не до рисунка. Он свернул лист, собрал грифели в футляр и едва не помчался в свою комнатку. Приглашение в кухню, на обед он даже не услышал, когда достал все три молитвенника.
Нет! Как такое могло произойти? Истинный из трех книг-молитвеников, только один, со знаком приморского монастыря, а два вторых… Кристиэн едва не швырнул их в окно. Ведь за это и на костер можно угодить! Еретические книги, самые настоящие, те самые, которыми его пугали в Приморье. Одна из них – риханова. У него тоже есть молитвенник, свой, в спальне – кристиэн помнил богато сделанную книгу. Роскошный том в золоте, когда у них все было хорошо – он читал оттуда вслух. Читал ересь, сам. Но ведь, Рихан герой войны, герцог империи, верноподданный и свадьба у них была в имперском храме. Но ведь потом, его отправили в монастырь. Вопросы просто разрывали юношу.
Откуда монастырь с еретиками взялся посреди империи? Почему Рихан так часто говорил про имперскую ересь, монахи во главе с Найгером. Ездили на исповедь к еретикам, которые задавали такие вопросы, что никто бы не задал в белом храме.
Вывода Кристиэн боялся, но он был неотвратим и безжалостен, как рука старшего супруга. Рихан – еретик. И он, Кристиэн – тоже, поэтому боги не щадят его, кому нужен отступник?
Злобный настоятель Найгер, Рихан, мысль Кристиэна вилась дальше и дальше и он был не рад догадке, что они все связаны какой-то тайной. А Кристиэн чужак и имперец.
Но ведь война давно закончилась. Чужеземцы и еретики-староверы повержены, мятежи остановлены, даже Кристиэн слышал о том, что Рихан сам победил мятежников где-то, как верный солдат государя. Но что-то в мыслях не сходилось, ясно лишь одно, беда, что случилась в день свадьбы стала еще страшней. Теперь он не нужен даже богам.
Мельдин навещал опустевший дом герцогов Айэ в Ланке, усадьбу в степи, одинокие и заброшенные, со скучающими солдатами, что охраняли непонятно уже чью собственность. Кристиэн еще не вступил в права наследования, ведь Рихан жив. К чести государства, ничего не было разграблено или украдено, даже безделушки на своих местах – приставы подробно описали все имущество. Мельдин брал вещи для Кристиэна, искал то,что просил Рихан, им разрешали видеться и передавать нужное – одежду, лекарства. Он следил за порядком, но горько было глядеть на стены – оттуда забрали все картины Кристиэна, по требованию дознавателей, которые так же изъяли многие книги, статуи из молитвенной. Никто не послушал возмущения Мельдина, когда он пытался отстоять рисунки и доказать, что их хозяин не давал дозволения брать его вещи, все увезли в столицу.
Ни Рихи, ни Кристиэн не вернутся сюда. У Рихана теперь одна дорога, путь к плахе всего лишь вопрос времени, которое рано или поздно наступит. А Кристиэн, даже если судьба смилуется над ним, наверняка не вернется в дом, где все будет напоминать ему о пережитом. И все же, почему Рихи почти сразу после свадьбы переписал на супруга все имущество и не смотря на дальнейшее, не изменил решения? Откуда он знал? Разве он рассчитывал на такой исход? И эта приписка – «По истечении трех лет, что минуют с моей смерти и по достижении времени для самостоятельности, Кристиэн имеет полное право принять руку любого, кто будет любезен его сердцу, если таковой, конечно, сыщется». Что это значило тогда?
Мельдину было жалко обоих до слез, до неистового желания напиться. Один дурак попал в расставленные силки из-за гордости, одиночества и глупости, а второй оказался без вины виноватым, заплативших за всех.
Когда все закончится и все отстанут от Кристиэна, они с Майэром заберут его к себе. Монахи, конечно, наверняка будут против, но мальчику нечего делать в монастыре. Может время и уход все исправят? Голоса и легкой походки не вернуть, но главное, чтобы не умерла душа. И еще, то, что несказанно раздражало Мельдина – еще жив Рихан, а вокруг Кристиэна уже вьется какой-то столичный хлыщ. Бессовестный пройдоха.
Мельдин поседел именно за эти лето-весну, от случившегося и от постоянных ссор с Майэром. Все чувства младшего из Рионтуров разделились на ненависть к Рихану и сострадание к Кристиэну, а Мельдину приходилось разрываться на части. Бросить друга, да даже больше, чем друга, брата, он не мог, как и не мог простить ему сделанного с Кристиэном. Пусть Рихи тысячу раз еретик, и…насильник, убийца, изувер, но Мельдину никогда не забыть плеча, закрывшего его от смерти. По другую сторонку души – Кристиэн, с его непонятной никому верностью, упрямый, безмолвный и искалеченный.
Мельдину разрешали видеться с узником в тюрьме, он навещал Рихана, приносил нужное, говорил с ним наедине и при страже, о том, о чем было можно. А можно было только о младшем из Айэ, любое слово Рихан ловил с жадностью. Казалось, это единственное, что волновало. Ни страшное обвинение в государственной измене и ереси, ни грядущий суд не тревожили его так, как судьба Кристиэна. Рихан раскаивается, раскаивается искренне, ужасается тому, что натворил, но ему уже ничего не вернуть назад. Даже не встретиться. Мельдин как-то заикнулся при дознавателях, о встрече супругов, может это что-то решит? Но против были все. Кристиэна берегли от потрясений, а Рихана сочли опасным для младшего.
– Мел, делай что хочешь, как хочешь, что угодно... Но чтобы он ничего не видел, чтобы его ТАМ не было! – все, что сказал Рихан о своем будущем.
Ему нужно попасть в домашнюю библиотеку. Кристиэн уже не спал вторую ночь, страшная догадка не давала покоя. Даже ночные визиты Рихана уже не тревожили его, он перетерпел, вцепившись зубами в руку.
– Бревно…
Кристиэну было все равно, лишь бы добраться до книг. Наверняка там есть много ответов на его вопросы – в историях и описаниях, сказаниях о богах. Но разве его пустят в хранилище? И он решился.
– Сайэ Рихан! – удалось столкнутся с супругом на лестнице. Кристиэн собрал все свое мужество. – Сайэ Рихан, разрешите мне бывать в библиотеке, пожалуйста! – выпалил он.
Рихан остановившись, молча, сверху вниз посмотрел на него, Кристиэн обмер под взглядом узких глаз, а кончиками пальцев ему приподняли лицо, жестко.
– На книжки потянуло? – непонятно усмехнулся Рихан. – На здоровье.
Кристиэн не поверил своему счастью. Так легко? Даже не спросив, зачем? Наверное Рихану даже наплевать на то, что супруг может начитаться «имперской пакости», хотя раньше это было серьезным поводом, чтобы Кристиэн не бывал в библиотеке. Юноша быстро скрылся за дубовой дверью хранилища, пока супруг не передумал.
А маленькая дрянь не унывает. Котенка, кажется, совсем не трогает холодность старшего, зато он был удивлен, получив разрешение на библиотеку. Интересно знать, чего он там ищет? Ледяная бесчувственная кукла, неблагодарная, пусть хоть сгинет в книгах, лишь бы не попадался на глаза, не напоминал о несбывшемся.
Рихан снова начал пить по вечерам. Спальня, в которой теперь не было котенка, после бутылки-другой, не казалась такой пустой и холодной, а если везло, то можно было быстро заснуть, прежде чем пустота на постели станет невыносимой.
Кристиэн листал уже восьмой том «Истории империи», ровно там, где говорилось о вере и расколе. Большая часть империи быстро приняла новшества и законы, кроме двух провинций, Аторы и Нариссы, Рихан воевал там, когда Кристиэн был еще ребенком. А ведь Найгер говорил, о каком-то деле, и он аторец, судя по всему и отдельно выловленным словам. Есть тайна с молитвенниками, Риханом и монастырями, что скрываются в бесконечных степях страны. Боги, как болит голова и сколько всего неясного! Кристиэн поставил на место толстую книгу и заплакал.
====== Глава 14 ======
Дороги уже устоялись. Весна постепенно вступала в свои права, предвещая новое, пыльное лето. По ночам было холодно, а днем еще ходили в накидках и теплых плащах, но жмурясь от солнца. Рихан же подумывал о поездке в столицу. В Ланку пока соваться не хотелось, чтобы не отвечать на бесконечные вопросы о Кристиэне, которыми неминуемо замучают придурочные франты: «Ах, ваш юный супруг прекрасен и очарователен!». А в столице можно встряхнуться от зимы, забыться в кругу старых приятелей, уладить кое-какие дела.
– Вы не берете с собой супруга, сайэ Рихан? – домоуправитель записывал все поручения герцога.
– Нет! Только мне его там не хватало! Пусть сидит дома и дальше двора не выпускать! Потом мне все доложишь.
– Слушаюсь.
Рихан уехал. Интересно, куда? Впервые не попрощался с ним. Кристиэну почему-то снова было больно, им пренебрегали, непонятно за что. Он вещь, которая когда нужна – пользуются, а если наигрались, то кладут на дальнюю полку и забывают. Он словно чужой стал, наказан без вины. Как тоскливо! И даже не осталось ничего, кроме старенького молитвенника, страшно идти в молельную, где хоть как-то согревалось сердце. Анхар прекрасен и милостив, но можно ли поведать о своих бедах Анхарэну? Не слишком ли может быть дорога цена откровенности?
– Юноша стоял перед дознавателями и жрецами серых. Ему было холодно в сыром тюремном покое, но монахи равнодушно смотрели на своего пленника. Еретик.
– Ваш супруг полностью подтвердил, что вы, Кристиэн Рихан Айэ, проводили свои дни в молитвах образам, что богохульны и запрещены Советом Белых. Вы взывали к Анхарэну, вместо истинного имени, чем навлекли на себя гнев и немилость вашего старшего.
– Но ведь это его дом и его статуи!!! – закричал Кристиэн.
– Никого не волнует, ведь молились вы. Именно вы. На костер.
Демоны бы побрали эту верхнюю канцелярию! Элвиан получил с нарочным срочное приказание явиться в императорский дворец по делу герцога Рихана Айэ, со всеми бумагами, лично к государю. Дознаватель отложил шелк с приказом, тяжело вздохнув. Хоть бы один раз спокойно провести вечер! Отдохнуть с женой и дочерьми, повидать внуков. Так нет же!
Император был относительно молод, чуть за тридцать. Холеное, породистое лицо, и уверенность в каждом жесте. Закрытое совещание в рабочем кабинете, только государь, дознаватель, начальник канцелярии и настоятель белого храма.
– Итак, Элвиан, что вы можете сообщить по делу герцога Рихана Айэ? Оно очень затянулось.
Недоволен. Элвиан подобрался, словно готовясь к прыжку.
– Ваше достоинство, дело длинное, потому что выяснилось много новых обстоятельств и причин, которые требуют работы над ними. И оно раздвоено, как жало змеи.
– Вы имеете в виду те два обвинения, что можно предъявить герцогу? – поднял брови император.
– Три, – поправил начальник канцелярии, – ересь, измена стране и жестокое обращение с младшим супругом.
– Давайте детально про каждое, – кивнул государь.
– Итак, – Элвиан обстоятельно разложил бумаги, заблаговременно рассортированные, – у нас есть все доказательства к обвинению в ереси: по допросам задержанных монахов, Рихан Айэ исповедовал и проводил запрещенные ритуалы, такие как добрачный осмотр супруга, например, он же отправил юношу в монастырь на обучение, хотя тот закончил белый храм в приморье, в молельной комнате были изъяты статуи старого канона, в библиотеке множество книг еретического содержания. Но, так же установлено, что его отчасти принуждали по договору, сам Айэ не производит впечатления верующего, скорее он выполнял все это потому, что его обязали и в доме было полно соглядатаев Аторы, которые регулярно доносили обо всем Найгеру. Например монахи утверждают то, что идея осмотра супруга была принята герцогом с бешенством, и он лишь играл свою роль. Что правда потом не помешало ему истязать мальчишку. С этим еще разбираться и разбираться, потому что мера вины измерима по разному. По поводу измены – есть показания брата Орнара, так как Найгер успел покончить с собой, а часть разбежалась, и сеть еще наверняка крепка. Я бы усилил охрану герцога, они могут попытаться убить его, хотя ничего ценного он сам не сказал. Там все основывается на документах, денежных делах. Это очень нудно и на всю ночь, если приводить все документы.
– Ладно, с этим более-менее ясно пока, подробности обсудите с канцелярией, а что там с этим, как его там, Кристиэном?
Самое больное место. Элвиану так не хотелось говорить об этом.
– Тут гораздо все хуже и тоньше. На самом деле тут можно говорить тоже о двух обвинениях, о возможном убийстве Ская, преступника из Ланки, и точно доказанном проститутки Иши, из Тэлеты, и ,собственно, о том, что было сотворено с Кристиэном Айэ.
Как вам известно, господа, Рихан Айэ взял под расписку в храме Ланки юношу по имени Скай, обвиненного в измене супругу и совращении девушки. Справедливо обвиненного. Через полгода жизни с Риханом Айэ, Скай неожиданно умирает, официально о его смерти есть все документы, причиной стоит – горячка. Но на самом деле история крайне смутная. Покойный, увы, не был высоконравственным и безвинно осужденным, настоятель ланкского храма рассказал всю его историю. Вор и насильник. В доме Рихана Айэ слуги говорили о попойках и драках между любовниками. Однако, похоже, что это им обоим нравилось, и кажется, они нашли друг друга. Но, после небезызвестного вам ритуала, так называемой «исповеди», герцог резко поменял свое отношение к любовнику, и если верить слухам, в одной из драк просто напросто пришиб парня. Это косвенно подтвердили кастелян и повара. Но точно они не знают. Ближайшие соседи – Мельдин и Майэр, точно так же не знают ничего, однако подтверждают, что да, Скай болел. Но судя по похожим результатам и отношениям с Кристиэном Айэ, которые после поездки в храм так же изменились, смерть Ская весьма вероятно была все же от руки герцога. Сам он молчит, если спрашивать его об этом, ухмыляется.
