Текст книги "Сказка про попаданца (СИ)"

Автор книги: Пантелей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– Скорее всего, – ухмыльнулся герцог де Бониве, – но земли-то с городами остались на месте. Вам это интересно?

– Пока не знаю, ведь вы ещё не назвали цену.

– Двести тысяч ливров, ваше императорское величество.

– Не интересует.

– Сто восемьдесят?

– Сто двадцать.

– Сто пятьдесят, из которых пятьдесят серебром, а ещё на сто тысяч корабли и оружие.

– Цену на наши корабли вы знаете?

– Знаю, ваше императорское величество, – вздохнул герцог и адмирал Французской Империи, – именно поэтому я и не могу спуститься ниже ста пятидесяти. Мне нужны шесть кораблей.

– Ого! Ну у вас и аппетит, однако. Только «винджаммеры» второго поколения уже распроданы. Третье поколение, пятимачтовые, стоят, соответственно дороже. Скажем, по пятнадцать тысяч и то это по дружбе.

– Тогда мне не хватит на оружие, – расстроился Гийом Гуфье де Бониве, – может быть, вы сделаете скидку?

– Может быть и сделаю, это зависит от планов вашего императора. Смотря, с кем он собирается воевать. У нас в Европе есть друзья.

– Венеция входит в число ваших друзей, ваше императорское величество?

– А вы коварны… Венеция не входит в число наших друзей, но Республика ведь ваш союзник.

– Да какой это теперь союзник… Это вынужденный шаг, ваше императорское величество. Поймите нас. Мы ведь не можем допустить османов в Италию.

– Османы же тоже ваш союзник.

– Мы были союзниками на море, против Португалии, Арагона и Вольных городов Ганзы. С Португалией, османы и алжирцы замирились первыми, остальных больше нет, так что и союзу нашему пришёл конец. Мой император уверен, что османы уже нацелились на нашу Италию.

– Не исключено, – согласился Савелий, – так и быть, шесть кораблей третьего поколения по двенадцать, оружия и боеприпасов на двадцать восемь и пятьдесят наличным серебром, но с одним условием…

– Каким, ваше императорское величество? – повеселел герцог де Бониве.

– В церквях городов: Ле-Пюи-ан-Веле, Сантьяго-де-Компостела, Антверпене, Шартре, Хильдесхайме, Шарру, Меце, Конке, Лангре, Фекане, Калькате и в самом Риме, хранятся реликвии, называемые Священными Препуциями. Я не знаю, который из этих препуциев настоящий, поэтому решил приобрести, на всякий случай, все, для храма в Маракайбо. Один из них, который хранится в Сантьяго-де-Компостела уже у меня, с вас остальные одиннадцать. По рукам?

– Десять у нас, а один в Хильдесхайме, у Генриха д'Альбре. Вдруг, он не захочет с ним расставаться?

– Постарайтесь его уговорить. Его величество, Генрих Первый, не слишком-то набожен, так что весь вопрос только в цене. Пятьдесят тысяч наличными вы увезёте, этого вполне должно хватить, – улыбнулся император, – ведь шанс, что настоящий препуций именно у Генриха, всего один из двенадцати. Исходя из этого и поторгуйтесь. Мы договорились, герцог?

– Договорились, ваше императорское величество. Если не секрет, зачем они вам нужны?

– Я же сказал – для храма в Маракайбо. Препуций – самая первая реликвия, которую обрели христиане, уже на восьмой день, после рождения Христа. А раз эта реликвия самая первая, то значит и самая главная, я именно так полагаю. Главный христианский храм должен владеть и главной христианской реликвией. По-моему, всё очень логично.

Тауантинсуйу, новая столица Империи Инков, сразу планировался как самый большой и самый роскошный город мира, поэтому со своим столичным дворцом Савелий решил не скромничать, отведя под него и лесопарк вокруг участок, размером в шестнадцать типовых городских кварталов, квадратом, на берегу озера Сен-Клер. Довольно далеко от центра – в пятнадцати километрах на северо-запад. В противоположную сторону от сталеплавильного завода и пролетарского района. В пригород, причём не ближний, но это пока. Со временем, город разрастётся и императорский дворцово-парковый комплекс, как и окружающие его дворцы владетельных имперских феодалов, окажутся в городской черте огромного мегаполиса, но всё равно, он останется с краю, отдельным районом, не мешающим жизни большого города.

Ведь придёт время, когда для проезда кортежей высоких лиц придётся перекрывать уличное движение. Это время обязательно придёт, это точно известно, так почему бы не озаботиться удобной планировкой заранее. Удобной для всех, пусть потомки наслаждаются этим удобством, а не стоят в пробках, сжигая свои нервы, время и горючее.

В первой линии, за бульварами, с трёх сторон от своего столичного «владения», Савелий выделил участки размером в городской квартал четверым вице-императорам: Эль Чоло, наместнику Южной Инки; дону Паскуалю де Андагойа герцогу де Куба, герцогу де Андалусия, графу Севильи, имперскому наместнику в Африке и на островах Индийского океана; дону Родриго Пике, герцогу Гавайев, герцогу Новой Зеландии, графу де Пуно, имперскому наместнику в Азии, Австралии и Океании, адмиралу флота Тихого океана; и дону Нууно Вимка, герцогу Кастилии, графу Вальядолида, графу Басконии, имперскому наместнику в Европе.

Четыре участка для родственников: царственной чете Василия Третьего и Марии Первой; сэру Томасу Мору, герцогу Саффолк, герцогу Глазго, графу Нортумберленд, лорду-канцлеру королевства Британия; дону Авдею Шишке, герцогу Ирландии, графу Фарер, имперскому наместнику в Северной Инке, вице-адмиралу Атлантического флота; и дону Асикага Такаудзи, герцогу Новой Гвинеи, графу Окинавы, дайме Цусимы, Коджедо и Чеджудо.

Два участка выделил друзьям: королю Западной Германии, Генриху Первому д'Альбре; и герцогу Васко да Гама де Гоа, графу де Видигейра.

Один под гостевой дворец и ещё один зарезервировал для Жуана Третьего, если тот всё-таки надумает стать имперским герцогом Жуаном Ависским. А не надумает, так будет два гостевых дворца, или ещё что-нибудь сообразим.

На перекрёстках бульваров первой линии, в юго-западном и северо-западном углах императорского дворцово-паркового комплекса – храмовые площади.

Итого, с трёх сторон по четыре дворца, а с четвёртой очень красивое озеро, с отличной рыбалкой. Хороший такой получится «домик в деревне», чтобы встретить старость. Интересно, а осетры здесь приживутся? В двадцать первом веке той исторической реальности, где только их не выращивали, нужно будет попробовать. Нарушение экосистемы? Не в этом случае. Осетровыми любую экосистему точно не испортишь, а только улучшишь.

Во второй линии, за бульварами, ещё восемнадцать участков-кварталов для дворцов крупнейших имперских феодалов, в том числе князя Семёна Фёдоровича Бельского, возведённого, с согласия русского царя, Василия Третьего, в достоинство владетельного имперского графа Тринидада-и-Тобаго; и графа-магистра Ордена Священного Препуция, сейчас кардинала Игнатия де Лойола. Для Папы отдельный дворец решили не строить. Друга Климента Седьмого полностью устраивает отдельный флигель в императорском дворце, а кто там дальше после него будет – пока неизвестно. Пусть живёт у себя в Маракайбо, если флигель Климента его не устроит.

Снова линии бульваров и снова застройка. Теперь уже для уровня губернаторов, заслуженных офицеров армии и флота и имперских баронов. Здесь участки гораздо меньше, уже не под дворцы, а под особняки, но всё равно это очень почётно.

За третьей линией, со всех трёх сторон, по километру лесопарковой зоны, которую планируется со временем огородить литыми чугунными решётками. Получился прямоугольник пять на девять километров, вдвое больший, чем сам город, но это пока.

Посольский квартал? В Тауантинсуйу он не нужен. Посольский квартал для европейцев уже создан в Гранаде, а для азиатов построим где-нибудь на Тайване, или Хайнане. Скоро уже появится радиосвязь, появится она гораздо раньше, чем всё это построится, так что лезть всем в столицу смысла нет. Созвонимся. Пользуйтесь услугами связи Ордена Священного Препуция.

Вместо посольского квартала, западнее вельможного района и севернее городского центра начали строить стадион. Пока олимпийский, с беговыми дорожками (для первой олимпиады), но сразу с планом реконструкции в чисто футбольный, тысяч на шестьдесят зрителей, а ещё в десяти километрах северо-западнее стадиона, оставили место под будущий аэропорт. Место размером с целый город. Именно таким должен быть столичный хаб. Столичный для всего мира, да-да.

Король Португалии, Жуан Третий, прибыл в Тауантинсуйу двадцать шестого июля 1530 года. Прибыл с твёрдым намерением передать Португальскую корону Империи и зажить одним из богатейших владетельных имперских феодалов, в Высшем имперском свете, как «белый человек». Прибыл сразу с женой и всем Двором, уже не имея намерения возвращаться в унылую отсталую Европу.

Жуан не питал никаких иллюзий, относительно планов императора Франциска Первого, поэтому острова Сардиния и Корсика были им жалованы спасителю королевства, герцогу Васко да Гама де Гоа, графу де Видигейра. Не ему самому, а его старшим сыновьям, произведённым в герцоги, дону Франсишку да Гама, вице-адмиралу в кампании зимы 1529-30 годов, теперь герцогу де Сардиния, и дону Эштевану да Гама, капитану-стажёру «Жуана Третьего», теперь герцогу Корсики. Дону Криштовану да Гама, капитану-стажёру «Васко да Гамы», Жуан Третий жаловал графство Мадейра; а Сицилию предложил Империи, в качестве «входного билета». Потрясающая щедрость для такого скупердяя.

Такое стремление к прекрасному, к прогрессу, космосу и всему остальному хорошему, растрогало даже насквозь прожжённых циников – императора с главным вице-императором, Савелия и Эль Чоло. Жуана Ависского приняли в «имперскую семью» двойным герцогом – Большого Лиссабона (Южной Португалии) и Большого Порту (Северной Португалии), а за Сицилию отдарились герцогством Бом Байи в западной Индии, участком под дворец в Тауантинсуйу и двадцатью тысячами ливров серебра. Плюсом, выкупили за шестнадцать тысяч теперь уже легендарных «Жуана Третьего» и «Васко да Гаму». Имперским феодалам собственные военные корабли в Империи содержать запрещалось. Торговые суда – сколько угодно, а вооружённые нельзя никому, кроме Имперского Военно-Морского флота. Жуан бы их и так отдал, кораблики эти, но мы-то ведь не крохоборы.

«Жуан Третий» честно заслужил своё место в столичном музее имперской военной и военно-морской славы, а «Васко да Гаму» подарим другу Энрике под яхту, негоже такому солидному монарху фрахтовать чужие корабли. Тем более, что он теперь каждую зиму приезжает в Империю, вот и пусть приезжает солидно, с подобающим достоинством.

Генрих за всё добро расплатится, в этом сомнений нет. Сполна расплатится, с лихвой. Хороший парень, честный, пусть владеет, для него не жалко.

А Жуан Ависский, герцог Большого Лиссабона (Южной Португалии), герцог Большого Порту (Северной Португалии), герцог Бом Байи, между тем, стал богатейшим владетельным феодалом Империи. Ведь у него ещё и флот из белее чем трёх сотен различных кораблей имеется, которые, после разоружения, станут отличными транспортными судами, с исключительно выгодной коммерцией в трансокеанской Империи Инков.

Конечно, все трое старших сыновей герцога Васко да Гама де Гоа, графа де Видигейра, со своими владениями, тоже вошли в состав Империи. Для младших сыновей у него теперь наследство есть – и владения, и титулы, а для единственной дочери, самой-самой младшей, а потому и самой любимой из всех детей, скоплено очень солидное приданное. Столько за своих дочерей не дают даже короли, поэтому партия для доны Изабель ди Атаида да Гама, ожидается самая блестящая. В общем, жизнь у друга Васко да Гамы удалась, осталось только насладиться последними годами земной жизни на охотах, рыбалках, приёмах, балах, пирах и за партиями в преферанс. Или пусть ещё одну книгу напишет? О разгроме Венеции? Ему решать.

А у Империи, между тем, скопилось довольно много нераспределённых европейских владений, да каких владений: герцогства Арагон (с графством Сарагоса), герцогство Каталония (с графствами Барселона и Жирона), герцогство Валенсия (с одноимённым графством), герцогство Наварра (с графством Памплона), герцогство Сицилия (с графствами Палермо и Катания) и графство Андорра.

Графство Андорра решили жаловать министру Иностранных Дел Империи, Саго Миачо; герцогство Наварра, с графством Памплона – вице-императору и императорскому наместнику в Европе, Нууно Вимке; Герцогства Арагон и Валенсия зарезервировали в качестве приданного для местных родных дочерей Эль Чоло и сестры императора, Мавуты Уайновны Капак, самой старшей и самой норовистой кобылы, из доставшегося Савелию по наследству табуна сестёр; а герцогства Каталония и Сицилия, пока остались в имперском резерве. Такие герцогства, вполне себе королевские. Тот же Жуан Ависский запросто бы обменял в Империи (под имперской защитой с суши, моря и изнутри) свою Португалию на Каталонию, пусть и разграбленную французами, но с куда большим экономическим потенциалом. Так что владения эти очень даже соответствуют по потенциалу королевским. Прибережём до их поры. Наша Большая Европейская Игра только начинается, так что точно пригодятся когда-нибудь.

В Маракайбо, Савелий и Эль Чоло вернулись восемнадцатого октября 1530 года. В году грядущем, этому миру, этой исторической реальности, предстоит пережить объединение христианства на всехристианском съезде в Иерусалиме, который попаданцам обязательно нужно было посетить, для страховки этих грандиозных планов; а ещё ожидается начало новой войны в Европе. Вполне себе эпохальной войны двух великих Империй – Османской и Французской. Плюс, в конце года, запланирован приезд на учёбу в Империю русского цесаревича, британского принца Уэльского, Ивана Васильевича Рюриковича. Близкого родственника императора, брата его будущей жены. Того самого парня, на которого возлагались очень большие надежды, как на первого императора Севера, первого русского императора. Его воспитание и обучение, в основном, пройдёт в Лиме, поэтому лишний раз всё лично проинспектировать точно не помешает.

Интерлюдия. 18 ноября 1530 года.

Император Франции, Франциск Первый Валуа, отлично понимал, что после аннексии континентальных владений Венеции, почти сразу начнётся война с Османской Империей, но и выбора у него просто не оставалось. Если не занять Венецию, Фриули, Трентино и Далмацию самим, то их очень скоро займут османы и окажутся уже на итальянской равнине, где их драгунов будет просто нечем сдержать.

Попытка договориться с Республикой о её добровольном принятии вассалитета перед французской короной, как это сделали Люцерн и Базель, успехом не увенчалась. Не с кем там больше договариваться, ни один из диктаторов больше месяца у власти не продержался. А раз так, то нужно бить первым, не дожидаясь османов. Это просто необходимость, это вопрос жизни и смерти, а значит, и никакой подлости в этом нет.

Османы временно притихли. Новость, о покупке Французской Империей шести «винджаммеров» третьего поколения, заставила их временно притихнуть, но таких кораблей в Империи Инков ещё очень много, больше двух десятков, и теперь они будут выставляться их на торги в Гранаде. На открытые торги, с повышением ставок, а перебить ставки османов, Французской Империи просто нечем.

Пятьдесят тысяч ливров серебра, которые де Бониве привёз из Нового Света, уже отчеканены в монету и розданы армии, в основном, в погашение долгов. Не осталось даже на выкуп Священного Препуция у Генриха д'Альбре, который, вот ведь мерзавец, затребовал за реликвию десять тысяч, уверяя, что именно у него она настоящая. Поскандалили, поорали друг на друга, но обнаглевший шурин не уступил. Пришлось обменять ему Амстердам, с Северными Нидерландами, на графство Арманьяк, сеньорию д'Альбре и Священный Препуций из Хильдесхайма. Теперь всё, Генрих больше не вассал ни одним из своих владений. И раньше он был наглецом, а теперь и вовсе можно ожидать от него чего угодно, вплоть до удара в спину.

Впрочем, не всё так уж печально. Флот теперь у Французской Империи сильнейший в Европе, а значит можно попытаться не только четыре континентальные провинции Республики завоевать, но и острова, прежде всего Крит и Кипр. Очень богатые Крит и Кипр, которые уже триста лет никто не грабил. Теперь есть возможность выделить на их захват, и захват прочих венецианских островов в Эгейском море, тысяч двадцать-двадцать пять. Оружия хватает, а доставят их до места торговцы из Марселя и Генуи. Под охраной «винджаммеров», им ничего не угрожает, лишь бы штормом не разметало.

Де Бониве проявил себя блестящим переговорщиком. Если не считать дурацкого Священного Препуция из Хильдесхайма, то он получил гораздо больше, чем можно было надеяться. Привёз из Нового Света самый мощный европейский флот и вооружений с боеприпасами на пятидесятитысячную армию. Теперь есть, чем вооружить собственных драгунов. Пусть не столько, как у Сулеймана Первого, но тоже немало. Тысяч тридцать выставить получится.

Драгуны не рыцари, всадники лёгкие, лошади для них годятся любые, так что тридцать тысяч – вполне реально. А это уже кое-что. Угрозу они создадут. Так нагло, как в Священной Римской Империи, османы действовать не смогут. Здесь вам не дураков-рыцарей безнаказанно расстреливать, здесь уже равный противник, пусть и почти вдвое малочисленный. По пехоте силы равны, зато в артиллерии у Франции теперь ощутимое преимущество. Преимущество, которое необходимо реализовать срочно, ибо оно очень ненадолго, если ничего не предпринимать. А потом можно будет попытаться продать уже ограбленные Кипр и Крит Инкам, и сделать следующий ход. Ход в Хорватию, Сербию, Венгрию, Трансильванию, Македонию и Болгарию. Там османами очень сильно недовольны, восстания не стихают, можно вполне обоснованно рассчитывать на широкую поддержку местных. А от Болгарии уже и Константинополь совсем недалеко. Долго ли продержатся османы в Священной Римской Империи и Швейцарии, если их отрезать от основных сил? Мечты, мечты…

– Извините, Сир, – отвлёк императора от размышлений герцог Анн де Монморанси, граф де Франш-Конте, коннетабль Империи, – вам не кажется, что нас вынуждают действовать именно так?

– Конечно кажется, Монморанси. Нас вынуждают обстоятельства.

– Или тот, кто эти обстоятельства создаёт, Сир. Я про императора Инков говорю.

– Какие обстоятельства создал именно он, Монморанси? Дал нам денег на завоевание Италии? Заплатил за до нитки ограбленный Арагон больше, чем я надеялся? Корабли продал дешевле? Или то, что он торгует не только с нами?

– Не знаю, но предчувствия у меня очень нехорошие, Сир. Ничего конкретного, вроде всё идёт само собой, но как-то уж слишком стремительно мы приближаемся к войне с османами. Именно мы, а не Британия, или Западная Германия, а тем более, Русское царство. Вас не смущает их тройственный союз?

– Оборонительный союз, Монморанси. Слабые объединяются – это вполне нормально.

– Вполне нормально – когда слабые ищут поддержки у сильных, а не друг у друга, Сир. Не нравится мне всё это.

– Бросьте, герцог. Вон Верона. Верона – это деньги и земли, которые сделают нас ещё сильнее. Дальше Виченца, Падуя, Тревизо, Удине, Тренто и Больцано. Дальше Кипр с Никосией и Крит с Ираклионом, а там посмотрим. Османам мы войну не объявляем. Не объявляем, но к этой войне готовимся. Мы ведь всегда знали, что воевать придётся, не так ли? Вот и не сомневайтесь – «Делай, что должно, и будь, что будет».

Шестого декабря 1530 года, в Маракайбо прибыл король Западной Германии, князь-архиепископ Кёльна, герцог Швабии, герцог Нижней Саксонии, герцог Франкфурта, герцог Гамбурга, герцог Ганновера, герцог Дюссельдорфа, герцог Бремена, а теперь ещё и герцог Амстердама и Северных Нидерландов, Генрих Первый д'Альбре. Точнее, теперь уже Генрих Первый де Кёльн, ведь именно из Кёльна теперь считается его новейшая история, коли уж все владения его предков перешли к Франциску Валуа.

Генриху на владения предков и их могилы было откровенно наплевать. Могилы никуда не денутся, как и сами владения, не съест же их Франциск, а сейчас Амстердам и Северные Нидерланды гораздо важнее для королевства Западная Германия. Предки всё поймут, если они не полные идиоты. А если идиоты, то их мнение и вовсе просто не интересно. Сами они такими могущественными королями никогда не были, так что не им и судить о ходах в Большой Европейской Игре.

Генрих строит флот. Торговый флот. Огромный торговый флот, который будет ходить под имперским флагом, такое разрешение ему дано. Строит невооружённый флот, не нужны больше торгашам пушки и прочие удорожания-обременения. Очень существенные обременения, ведь пушки – это артиллеристы – без малого, половина экипажа галеона, почти две сотни. Наиболее высокооплачиваемая половина, стоит отметить, самые дорогие две сотни. Без пушек на борту, затраты на содержание станут почти втрое меньше, да и груза можно взять намного больше. Вот и получится удешевление перевозок раза в четыре. Даже зерно будет выгодно возить.

А пушки теперь точно не нужны. Про пиратов в Атлантике давно забыли, и большая европейская война закончилась. Ганза приказала долго жить, и османы, с союзниками алжирцами, вернулись к себе, в Средиземное море. Да ещё и самый выгодный маршрут теперь в Нью-Йорк, а не в Маракайбо, что гораздо ближе для северных портов. Маршрут через графство Фареры, или герцогство Исландию, где и починят после шторма, и воды нальют, и всякое прочее, потребное морякам, предоставят. Вполне себе домашний маршрут получается, ничуть не опаснее, чем из Гамбурга в Портсмут. Ну, или в Сантьяго-де-Компостелу, через Бискайский залив.

Прибыл друг Генрих снова на имперском корабле, поэтому с кораблей и начали.

– Нам снова нужна твоя помощь, Энрике.

– Всё, что угодно, Интико. Хоть войну с османами.

– Войну с Сулейманом оставь Франциску. Всё гораздо проще. Мы начинаем торги «винджаммерами» третьего поколения. Опять в Гранаде. Подыграй нам в первом лоте. Предложи тридцать тысяч за «Аматерасу» и «Инти».

– С удовольствием их куплю за тридцать тысяч. И даже дороже. Это никакая не услуга, я и так бы эти торги не пропустил. С Франсуа мы теперь не очень-то дружим, после Препуция-то, – хмыкнул король Западной Германии, – а он злопамятный, поганец.

– Не нужно покупать и дороже не нужно. Пусть их дороже покупают другие. В этом и смысл твоей помощи.

– Хоть один-то я могу купить? Для себя лично.

– Лично тебе мы подарим «Васко да Гаму», бывшего «Виракочу». Он второго поколения, четырёхмачтовый, такой-же, как у Русского царя, но для яхты большего и не нужно. Не нужно тебе отвлекать Франциска, друг. Не нужно создавать ему угрозу на севере, он должен сосредоточиться на юге, в Средиземном море. Договорились, Энрике?

– Договорились, если «Васко да Гаму» я куплю. И так уже столько тебе должен, что даже самому неловко. Деньги у меня есть, – снова хмыкнул Генрих Первый, – побольше, чем у Франсуа. Богатый город Амстердам, очень богатый…

– Да, уж, – улыбнулся Савелий, – Священные Препуции нынче дороги.

«Винджаммеров» третьего поколения в Империи произвели всего двадцать восемь, из которых шесть уже проданы французам. Конечно, все двадцать два корабля сразу никто не купит, но сразу и не нужно. Сколько купят, столько и купят, а потом начнут восполнять потери. Ведь в столкновениях одинаковых кораблей обязательно возникнут потери. Да и на Азию теперь через Гранаду можно выйти. Див султан Румлу наводит в Персии «конституционный» порядок, уже почти навёл, Бендер-Аббас он под контроль взял, так что вполне может заинтересоваться, а дальше и остальные подтянутся. В Азии хватает состоятельных султанов и махараджей, которые постоянно воюют между собой. Вот и пусть воюют так же технологично, как и в Европе, а то нечестно получится.

Не страшно ли самим, отдавать в чужие руки такие корабли? Теперь не страшно. Четвёртое поколение «винджаммеров» получит стальную обшивку корпуса, «Посейдон» уже заканчивает замену дерева на пятнадцатимиллиметровую листовую сталь; все новые корабли сразу с верфей будут выходить стальными, а у остальных, в течении двух лет, заменим. Заодно и листовой медью днища обошьём, чтобы не чистить каждые полгода.

Пятнадцать миллиметров стали держат стомиллиметровый фугасный снаряд из гладкоствольной пушки с двух кабельтовых, а большего и не нужно. Да и первые пароходы-крейсеры, флагманы Тихоокеанского и Атлантического флотов, «Юнона» и «Авось» уже заложены. В марте 1532 года планируется их спуск на воду, а до того нам точно никто проблем не создаст. Ведь корабли мало купить, их ещё освоить нужно, экипажи подготовить, пострелять на учениях, сплавать эскадры, наконец. В общем, не боимся мы никого.

Седьмого января 1531 года, большой компанией отправились на объединительный всехристианский съезд в Иерусалим. Большой компанией и целым флотом «винджаммеров» четвёртого поколения: флагман адмирала Тако Котага, герцога де Канариас, графа Кабо-Верде, графа Сан Томе и Принсипи – императорская яхта «Посейдон»; младший флагман, контр-адмирал Апату Вуиса, граф Фолклендских островов и Южной Джорджии – на «Виракоче»; плюс «Нептун», «Марс», «Арес» и «Перун», с Первой Гвардейской бригадой Быстрого Развёртывания. На всякий случай. Восток – дело тонкое, это в Европе можно с одной ротой охраны визиты наносить, а в Иерусалим лучше с бригадой.

На Мальте, к флоту Империи присоединятся «Князь Святослав», бывший «Перун-1», русского царя Василия Третьего, и орденский «Священный Препуций», бывший «Нептун-1», с графом-магистром-кардиналом Игнатием де Лойола, который готовил к съезду Иерусалимский Храм Гроба Господня, и должен собрать всех европейских кардиналов – троих из Италии, троих их Франции, двоих их Британии, двоих из Западной Германии и одного из Португалии. Плюс он сам, плюс восемь митрополитов привезёт Василий Иванович, плюс пятнадцать плывут из Маракайбо (включая четверых кардиналов, бывших монахов, захваченных ещё в первую Панамскую кампанию), плюс двадцать патриархов и митрополитов-выборщиков ждут в Иерусалиме. Итого пятьдесят пять, из них двадцать восемь ортодоксов и православных, двадцать семь католиков и Папа Климент Седьмой, который на выборы пойдёт кардиналом Джулио Медичи. Двадцать восемь на двадцать восемь, всё честно, всё протоколируется, в том числе и на фотографиях. Никто не сможет оспорить результатов, кроме самых упоротых раскольников-еретиков, но с ними граф-магистр справится без труда. Никто больше не собирается давать еретикам трибуну и устраивать с ними диспуты. Инквизиция теперь работает в качестве службы внутренней безопасности корпорации «Христианская Церковь» и обеспечивает чистоту её рядов. Разными способами обеспечивает.

Любыми способами – «Цель оправдывает средства». В рядах служителей святых нет, истина никому неведома, поэтому все равны перед законом. Перед внутренним законом христианской церкви, исполнителем которого уполномочен Орден Священного Препуция.

В Альмерии высадили друга Энрике, которому предстояло поучаствовать «подсадным» в торгах за лот из двух «винджаммеров», приняли на борт трёх неразлучных герцогов из «хунты»: донов Хуана Понсе де Леон, герцога де Пуэрто-Рико, герцога де Галисия, графа Сантьяго-де-Компостелы; Франсиско де Гарай, герцога де Ямайка, герцога де Гранада, графа Альмерии; и Хуана де Грихальва, герцога де Эспаньола, герцога де Мурсия, графа Картахены; которые пожелали поприсутствовать при историческом событии; и, заодно, узнали свежие новости.

Венеция, Республика Венеция, всё. Ещё одну фигуру, с доски Большой Европейской Игры, снял император Франции, Франциск Первый Валуа. Туда ей и дорога, Венеции этой, поганой. Единственный из венецианцев, к которому Савелий и Эль Чоло испытывали некоторую симпатию – гражданин Лоренцо Саларино, бывший посол Республики в Империи Инков, выжил, и даже сохранил свой основной капитал – свою собственную судоходную компанию из полусотни шхун и бригов, которая занимается доставкой переселенцев в Новый Свет. Очень выгодной коммерцией, стоит заметить. Гражданин Саларино в борьбе за власть участия не принимал и выжил, а на остальных наплевать и забыть. Долго, очень долго, Венеция гадила всем и вся, так что никто о ней не пожалеет.

Франциск Валуа уже «отбил» средства, вложенные в корабли и оружие. Владения Венеции, включающие два крупнейших острова восточного Средиземноморья – Кипр и Крит, а также здоровенный кусок на северо-востоке Италии, стоят уж точно не меньше разорённого Арагонского королевства, а ведь и корабли, и оружие никуда не делись. Да и боеприпасов потрачено не так уж много, республиканцы сопротивлялись довольно вяло. Плюс, больше двух сотен кораблей в трофеях, из них пятьдесят шесть новейших венецианских галеонов, лучших кораблей, что есть в Средиземноморье и вообще в Европе, если не считать имперских, конечно. Трофеи с командами, которые перешли на службу французской императорской короне. Дрянь команды, их бы расформировать и разбавить своими, но это уже пусть у милейшего герцога Гийома Гуфье де Бониве, графа де Артуа, адмирала французского флота, голова болит.

Очень вовремя всё это случилось, специально так не подгадаешь… Как раз к личной встрече имперского руководства с султаном Сулейманом Великолепным, который ждёт Савелия и Эль Чоло в Стамбуле-Константинополе, после окончания съезда в Иерусалиме. Как раз и итоги торгов в Гранаде станут уже известны, будет о чём поговорить.

Сильный ход сделал Франциск, очень сильный. Полностью оправдал возлагавшиеся на него надежды. Действительно, очень талантливый монарх, умеет выжимать из доступных средств и ресурсов максимум. Интересно, будет ли он ждать, пока Сулейман подготовится, или ударит подло и вероломно? Скоро узнаем.

На Мальте всё бурлило и кипело. Форт Кастелло-а-Маре, резиденцию главного орденского командорства, перестраивали в современную крепость, да и вообще строилось очень многое. В Орден Священного Препуция подтянулись, разгромленные османами на Родосе, рыцари иоанниты-госпитальеры, разгромленные Василием Третьим, рыцари Тевтонского и Ливонского орденов, даже, сохранившиеся в Португалии и Испании, теперь полностью реабилитированные, рыцари-тамплиеры, подтянулись, со своими связями и укрытыми сокровищами. В предвкушении будущих славных дел, в орден потянулась молодёжь – младшие сыновья небогатых феодалов, которым не «светило» отцовское наследство. Орден начал набирать силу. Ощутимую силу. И, при этом, за свой счёт. Никаких дотаций Игнатий де Лойола не просит.

На Мальте собрались все, кто был запланирован, никто не утоп, никто не помер по дороге от поноса, или морской болезни, а значит, Духи нам благоволят. Значит, наше дело правое, и победа будет за нами. Хороший знак.

Русский царь, Василий Третий Иванович Рюрикович, пересел с «Князя Святослава» на «Посейдона», перешёл на яхту императора и граф-магистр-кардинал, Игнатий де Лойола, они заняли зарезервированные для них каюты. Больше тысячи миль до рыбацкой бухты возле разрушенного мусульманами Яффе, а это даже при постоянном попутном ветре четверо суток, а реально больше недели, так зачем терять это время? Поговорить было о чём, тем хватало – от новой европейской политической конфигурации, сложившейся после уничтожения Венецианской Республики, до обсуждения успехов в учёбе русского царевича и принца Уэльского, Ивана Васильевича.