Текст книги "Сказка про попаданца (СИ)"

Автор книги: Пантелей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Кроме имперских городов, граф-адмирал основал торговые фактории-форты в Японии (на Цусиме), Корее, Малайзии (в Сингапуре) и на острове Лусон (которому теперь точно не суждено стать Филиппинским), два в Китае (на востоке, в дельте Янцзы, где ещё не вырос Шанхай, и на юге, на острове Гонконг), по три в Индии (на западном побережье, острове, который португальцы назвали Бом-Байи, на Шри-Ланке и в дельте Ганга, примерно на месте будущей Калькутты) и в Индонезии (на Калимантане, Яве и Суматре). Форты пока слабенькие и, при желании, местные их затопчут, но с чего бы такое желание у них возникло? Земельные участки под фактории, граф де Пуно выкупил, для строительства нанимал аборигенов, на чём местные власти неплохо заработали, да и торговля им самим очень выгодна.

Бывает, конечно, что жадность побеждает здравый смысл, но это уже такое – спрогнозировать невозможно. Будем карать, если что-то подобное произойдёт.

Финансовый аспект Азиатских походов – выше всяких похвал. То, что в Европе ценится на вес серебра, там оценивают в золоте. Оружие и боеприпасы, приборы и предметы роскоши, шоколад и резиновые изделия (прежде всего подошвы для обуви), в Азии продаются почти в десять раз дороже. В Маракайбо теперь самый богатый и привлекательный рынок шёлка, специй, пряностей и благовоний, их там закупают даже португальцы и турки-османы – дешевле получается. А ведь это всего одна поставка. Что будет, когда они станут регулярными? Колонизация потеряет смысл? Просто невыгодно станет. Похоже на то.

В Эль-Мутуне запустили вторую домну с конвертером, строят третью. Скоро, очень скоро, лет через пять, стали хватит на строительство железных дорог. Проложить парочку – от Эль-Мутуна к месторождению каменного угля в Эль-Серрехоне и от Маракайбо, через Эль-Серрехон и Медельин к Буэнавентуре на Тихоокеанских берег и тогда попрёт. Пока всё сдерживают транспортные ограничения.

Полегче стало, по сравнению с самым началом, когда всё приходилось перетаскивать на своём горбу и своих ногах, теперь и лошади-тяжеловозы есть, и волы, но всё равно – это совсем не то. Слишком затратно и слишком трудоёмко. Ладно, жаловаться грех – у остальных и этого не имеется. И даже не мечтают они пока о таком, просто не представляют – о чём именно нужно мечтать.

Лима очень порадовала. Во-первых, паровыми двигателями на мазуте и твёрдом топливе. Машинки уже заменили водяные колёса, озеро-водохранилище слили, а производства перенесли на северную и южную окраины. Больше нет нужды держать закрытым целый город, достаточно только двух промзон, двух научно-производственных объединений. А ведь Лима сейчас становится торговым центром поважнее Маракайбо, так что это очень вовремя. Во-вторых, производство цемента достигло уровня ста тысяч тонн в год. Примерно одну десятую, от производства Уругвая в 2005-м году другой исторической реальности, но у нас ведь пока 1527 год, так что сравнивать нужно с учётом этого. Строительство железобетонных монолитов можно начинать. Многоэтажное строительство, пусть и не небоскрёбов, для начала. Опыт нужно копить постепенно, дойдёт очередь и до небоскрёбов. В-третьих, электричество. Пока одна экспериментальная (лабораторная) установка электрического тигеля выплавляет вольфрам, молибден и титан, а другая (электролизная) алюминий. Пока крохи и намного, в разы, дороже золота, но процесс осваивается, очень быстро осваивается, уже недалеко и до производства в промышленных масштабах. Через пару пятилеток – точно будет.

На внешний рынок, из новинок, Лима уже готова предложить карманные и наручные часы, самые разные музыкальные инструменты, граммофоны и патефоны, с пластинками – из предметов роскоши; красители, краски, лаки, морилки – из бытовой химии; пистолеты и револьверы – из оружия. Совсем скоро начнётся производство дешёвых шерстяных и хлопчатобумажных окрашенных тканей, все необходимые машины созданы и опробованы, не хватает только сырья.

На внутренний рынок, кроме цемента – паровые машины; прокатные станы с паровым приводом; станки, аппараты электрической сварки и гальванические установки. Всё это очень нужно и не вызовет массового разорения ремесленников, как это происходило в Европе в той исторической реальности, просто потому что не имеется пока в Империи большого количества ремесленников, любая пара рук на учёте и всех «рукастых» сразу приставляют к большому делу в городах, где их постоянно не хватает. Так работает плановая экономика, хоть пока и примитивная.

Собрали первые урожаи кофе и винограда. Кофе вполне на уровне, а вино пока дрянь, но это нормально, лоза не сразу даёт качественный урожай. Пока всю дрянь перегоняют на спирт и уже залили первые бочки будущим коньяком. Бочки пока европейские, почему-то дубы в южном полушарии сами по себе не распространились. Их уже посадили, но растут они не так быстро, как эвкалипты. Ладно, должна же хоть чем-то Европа торговать, пока мы Северную Инку не освоили, не заселили.

Кстати, из привезённого графом-адмиралом ещё из первого Азиатского похода, прижились не только эвкалипты. В аргентинской кампе, успешно размножаются кенгуру и австралийские страусы Эму. Есть здесь и местные страусы, Нанду, но они мелковаты. Надо будет ещё из Африки привезти, там вообще гиганты живут, по двести килограммов, причём, живут они как раз в Южной Африке, никому пока не интересной, почти незаселённой людьми степи-буше. А ведь в Южной Африке отличный уголь почти на самом берегу. Его в трюмы пароходов прямо из шахт транспортёрными лентами там подавали. Длинными лентами, по сотне километров, но всё равно это рядом. Практически – рукой подать.

Да и вообще, Южная Африка – это настоящая шкатулка с сокровищами. Пригодится обязательно, нужно столбить. Новое поколение герцогов и графов на подходе, получают административный опыт губернаторами, а людей найдём. Из Европы люди уже сейчас едут полными трюмами, а ведь там пока относительно спокойно. Что же начнётся, когда османы усилят давление? На плотах поплывут, миллионами. Не все они в Южной Инке приживутся, найдут себе занятие, вот и будем приучать к имперскому порядку, и потихоньку заселять заокеанские владения. Как обычно – от берегов. Постепенно и буш заселим, до золота с алмазами доберёмся.

Интерлюдия. 11 июня 1527 года.

Город Гранада, не вошёл в состав одноимённого герцогства. Столицей герцогства Гранада стал портовый город Альмерия, а дон Франсиско де Гарай, герцог де Ямайка, герцогом Гранады и графом Альмерии соответственно.

Бывшая столица одноимённого эмирата, а после одноимённого королевства, Гранада, теперь город прямого имперского подчинения, европейская столица Империи Инков и, без какого-либо преувеличения можно сказать, что столица и всей Европы, пусть и неофициальная.

Дворцы, для своих дипломатических представительств, здесь строят все, без исключения, хоть сколько-то значимые владетели Европы.

Строят по утверждённому лично императором Интико Роки плану, вокруг великолепного дворцового комплекса Альгамбра. Участки земли у местных жителей выкупила Империя, а всем желающим передала их в аренду на девяносто девять лет, за вполне умеренную плату. Очень умеренную, для Османской Империи она вообще может считаться символической, но и для небогатых королей Швеции, Дании и Норвегии, или курфюрстов, герцогов и маркграфов Священной Римской Империи, эта арендная плата вполне посильная, поэтому строительство своих дворцов-посольств в Гранаде затеяли все. А куда деваться? Оставаться на обочине политической жизни?

И не только ради политики строят, хотя в Гранаде и создаётся первый аналог ООН, или Лиги Наций в этой исторической реальности, очень привлекает всех медицина. Император Интико Роки повелел на одном из участков построить клинику-госпиталь, в котором будут лечить владетелей, их родственников и приближённых, волшебной инкской философской солью, почти всемогущие инкские медикусы. И если европейскую политику какая-нибудь Швеция, в силу своей географии, ещё может игнорировать, то вот медицину уже никак. Свои же родственники и близкие такого правителя изведут.

В общем, строится клуб сильных мира сего, каждый строит своё гнездо. Не все, конечно, успеют достроить, многих война сожрёт раньше, но ничего – достроим сами. Планы все имеются, их сдавали и продолжают сдавать на согласование-утверждение-пересогласование-переутверждение, так что достроим. Пусть останется потомкам этот роскошный первый ООН. Роскошный, ещё какой роскошный, никто в этом аспекте уступать не хочет, никто не хочет выглядеть самым бедным родственником, каждому хоть кого-то да нужно превзойти.

Если Французское королевство соревнуется с Османской Империей за «чемпионский титул», то Шведское королевство с герцогством Шлезвиг-Голштейн за предпоследнее, тоже почётное, место. Понятно, что всё это условности, но борьба за красоту у архитекторов-строителей разгорелась нешуточная, даже в середине «турнирной таблицы», между, например. Венецианской Республикой и Ганзейским союзом Вольных городов. Планы строительств постоянно изменяются в сторону удорожания, а на жителей города Гранада льётся золотой дождь.

Стоимость «рабочих рук» выросла уже вдвое, и так же вдвое выросли цены на все услуги – от аренды угла для ночлега, до ужина в трактире. Гранада славит Великую Империю и боготворит её императора. Славит в христианских церквях, мусульманских мечетях и иудейских синагогах. А ещё скоро в городе появится храм Создателя, храм Солнца-Инти – воплощения Создателя в нашем мире. Храм, где можно будет почтить своих предков-родоначальников пожертвованием, а можно никого не почитать и ничего не жертвовать – предки твои и забота о них твоя, никому до вас, жлобов, дела нет. Приходить просто так, обсудить новости, тоже никто не запрещает. В Храме Инти не проводится религиозных служб, это тоже своего рода клуб. Клуб, в котором изучают «утраченный язык богов», с библиотекой «наследия богов» и читальным залом. Дворец Культуры, тот самый, советский, да-да.

Дворцы ещё только начали строиться, как посольские резиденции, так и культурный с медицинским, но политическая жизнь в Гранаде кипит-бурлит уже во всю.

Лето 1527 года началось с вторжения стодвадцатитысячной армии турок-османов, под командованием султана Сулеймана Первого, уже прозванного Великолепным, в Баварию; а французов, тоже под личным командованием монарха – Франциска Первого Валуа, в Арагонское королевство. И если османы уже взяли Пассау и осадили Регенсбург с Мюнхеном, то французы получили очень чувствительный пинок в зубы под Жироной, потеряв ещё на марше до пятнадцати тысяч, и отступив не солоно хлебавши.

Не удивительно. Армией Арагонского королевства формально командовал сам Карл (Карлос) Первый Габсбург, а фактически – герцог Кастилии и граф Вальядолида, Нууно Вимка, первый командир Первой Гвардейской бригады Быстрого Реагирования. Командир, который воевал по уставам двадцатого века другой исторической реальности. Воевал зряче, с отличной разведкой, с применением большого количества взрывчатки на дорогах и мостах, с засадами, в том числе и артиллерийскими, ложными очагами сопротивления и диверсиями в тылу противника.

Так здесь ещё не воюют, поэтому у Франциска Первого шансов не имелось. Самого не угробили – пусть скажет спасибо императору, который это запретил. Могли, запросто могли. И убить могли, и даже в плен взять, если сильно постараться. Было кому. Герцог Кастилии и граф Вальядолида привёл с собой три роты своих ветеранов-добровольцев-наёмников, самый настоящий спецназ, по нынешним временам.

Французы откатились в Прованс, герцог Нууно Вимка со своими головорезами вернулся в Кастилию, а Карл (Карлос) Первый поспешил в Гранаду, перековывать военную победу, первую за долгое время, в политическую – сватать свою сестру Екатерину Австрийскую за португальского короля Жоана Третьего Ависского. Ну, а где ещё проводить такие встречи-ритуалы, если не в великолепной Альгамбре, на безопасной и нейтральной для всех территории? Да и не только из-за нейтральности и безопасности.

Накануне, король Арагона провёл переговоры с министром Иностранных Дел Империи, графом Саго Миачо, где выяснил – можно ли прямо сейчас продать уже заложенную Мальту, и сколько за это можно получить.

Оказалось можно, все полномочия для проведения этой сделки у графа имелись, император такой вариант развития событий предвидел и заранее оставил указания на этот счёт. Он предвидел даже брачный союз Жоана с Екатериной и, последующий за этим, политический и военный союз Арагона и Португалии. Всё предвидел, всё просчитал, но наживаться не стал – предложение за Мальту превзошли самые смелые ожидания Карла Габсбурга – ешё пятнадцать тысяч французских ливров (семь с половиной инкских тонн) серебра.

Щедро, очень щедро. Этого хватит и на достойное приданное для сестры, и на закупку дополнительных вооружений с боеприпасами, и на наёмников. Как жаль, что нельзя нанять блистательного герцога Кастилии и его непревзойдённых душегубов, они воюют только с личного одобрения императора, а такое одобрение уже использовано под Жироной. Запросить ещё одно? Без проблем, но ответ придёт ближе к осени, так что только на следующий год, в положительном случае. Ладно, не беда. Герцог Кастилии и граф Вальядолида согласился поучить воинским уму-разуму брата Карла, Фердинанда Габсбурга, всё равно болтающегося без владения и дела.

Фердинанд не глуп и очень амбициозен, в Жиронской кампании находился при штабе герцога Кастилии, всё увидел, всё понял, а значит учиться будет старательно. Ему тоже не хочется доживать свою жизнь заштатным феодалом, с владением из занюханного провинциального городка и пары сотен ферм вокруг него.

Слава тебе, Господи, что имперцам приглянулась эта никчёмная Мальта. За такие деньги они вполне могли купить Сардинию, или Корсику. Или даже Сицилию, ну чуть подороже. Для чего Империи этот кусок скалы, граф Саго Миачо, Министр Иностранных дел, не знал, или не хотел рассказывать, но покупку королю Португалии, на трёхсторонней встрече, подтвердил. Как и готовность немедленно выплатить всю сумму наличными, или товаром со скидкой в десять процентов.

– Нам никогда не понять этого Сына Солнца, – констатировал Жуан Третий, – он практически владел Кёльном, но подарил его Генриху д'Альбре. Для него в нашем мире нет значимых ценностей.

– Разве не Папа подарил Генриху д'Альбре Кёльн?

– Нет. Точно, что нет. У Папы во Флоренции сын и сотни голодных родственников. Медичи – очень большая семья. Сам бы он никогда не отдал одно из ключевых курфюршеств-архиепископств Священной Римской Империи в чужие руки. Это точно сделал император. Про этого Сына Солнца ходит множество слухов, которые лучше не повторять, чтобы не получить обвинение в ереси.

– Вы про чудеса?

– Про них. Чудеса в Панаме и на Кубе, а теперь вот в Кёльнском соборе, в присутствии тысяч свидетелей. Мой посол в Империи, граф Васко да Гама де Видигейра, верит во Второе пришествие. И Папа в него верит. Поэтому они оба и вернулись в Новый Свет.

– Почему-же Папа не возвещает?

– Значит, не время пока. Возвестит, перед самым началом Страшного Суда.

– Император действительно очень странный, совсем не похож на земных владетелей. В нём совсем нет величия, он избегает почестей, они его явно стесняют. Но Второе Пришествие… по-моему, это уже слишком. Зачем Мессии скупать скульптуры и живопись?

– Не знаю. Но странного вокруг этого императора очень много. Все эти новшества из Нового Света… они уже полностью изменили нашу жизнь – и войну, и мир. Эпоха уже сменилась. Теперь нам нужно учиться жить заново.

– Всё-таки жить, а не ждать Страшного Суда, сложа руки?

– Не ждать. Ждать слишком скучно. Начнём с принуждения к миру Франциска Валуа. Только я предлагаю сделать ставку не на сухопутную кампанию, а на морскую, на море мы намного сильнее. Нам нужно суметь потопить его флот и разрушить верфи в Гавре, Марселе и Генуе, лишить французов торговли с Империей.

– Теперь всё можно купить в том-же Кёнигсберге.

– Можно. Можно ещё заказывать ганзейцам и венецианцам, но получится намного дороже. Да и то, можно только купить, продать там ничего не получится. Долго Франциск не продержится.

– Согласен. На что претендуете вы, по итогам войны?

– Сначала, в этой войне нужно победить.

– Прежде чем войну начинать, нам необходимо договориться. Я планирую вернуть своё – Бургундские Нидерланды, Люксембург, Артуа и Франш-Конте. А вы?

– Сардиния и Корсика меня вполне устроят. Согласны?

– Согласен. Нам бы теперь ещё Англию к союзу привлечь. За Нормандию и Бретань.

– И Османскую Империю, за Сицилию и Неаполь, – понимающе улыбнулся король Португалии, – пробовать будем, конечно, но рассчитывать сразу предлагаю только на свои силы.

Русских, которых выкупили у османов, в Империи проживало уже довольно много, больше десяти тысяч. Большинство из них возвращаться не хотело – такие расселялись по новым землям и заводили хозяйство, или селились в городах и работали на производстве. Но имелось и меньшинство, которое ностальгировало по родным берёзам, православным крестам и морозным снежным зимам. Таких призывали на флот, для подготовки русских экипажей и понемногу в армию. Ещё несколько рот и батарей Василию Ивановичу точно не помешают. Но, в основном, на флот.

«Винджаммеры» строились быстро, во восемь килей в год, поэтому все морально устаревшие корабли, Савелий решил подарить русскому царю. Отличные ведь кораблики, это они в Империи устарели, а в Европе даже трёхмачтовые шхуны ещё не все научились делать. Те же датчане и шведы до сих пор каракки с каравеллами строят. Про клипперы и объяснять не стоит. Стальные килевые балки такой длины, даже клёпанные – это для Европы век грядущий.

В июне 1527 года, все четыре шхуны и три клиппера Тихоокеанского флоты (включая уже легендарный «Посейдон») почистили свои днища от водорослей и отравились огибать Мыс Горн. Уже с русскими экипажами, пока разбавленными англичанами, нанятыми в Портсмуте на трофейные галеоны. С английскими капитанами, но с русскими старпомами.

Еще четыре клиппера к этой эскадре присоединятся в Маракайбо и три шхуны в Лас-Пальмасе, на острове Гран-Канариас. Итого, семь плюс семь. Вполне приличный флот, для начинающей морской державы. Позже, когда они сами начнут готовить моряков, передадим и оставшиеся шесть трофейных галеонов. А то сейчас наймёт Василий Иванович англичан, да немцев, и не будет русского флота. Проще ведь ему так.

Русских армейцев из всех бригад тоже отозвали, сформировали из них ещё три батареи и три роты охраны, и начали проводить боевое слаживание в составе новых подразделений. К декабрю-январю как раз будут готовы. Будет готова личная гвардия царя. Ядро новой армии. Всего шестьсот человек, считая уже отправленных, но они не числом сильны, а умением и знаниями. Это скелет, который постепенно обрастёт мышцами, жилами и шкурой. Или фундамент, на котором построят здание, если угодно.

Не жалко отдавать? А что с ними делать? На язычницах они жениться не хотят, страдают без привычного мракобесия, так что пусть едут. Всего армейцев с моряками получится меньше полутора тысяч из десяти-одиннадцати, а это не так уж это и много. Империя уже может себе позволить делать такие подарки. Да и внесут они в русское общество новые веяния, волей-неволей внесут. Все образованные, «утраченный язык богов» изучили, научились читать-писать. Все освоили математику с азами геометрии, многие испанский язык. Это не только армии и флоту фундамент, но и науке с образованием. Не будет в этой исторической реальности у русских нужды в привлечении иностранцев, с таким-то пулом, да при имперской поддержке на месте. Наоборот, теперь русских будут сманивать в Европу – и на здоровье.

Освободившиеся от посольств дворцы в Куско: Амаруканча, Пачакутека, Инки Рока, Синчи Рока и Манко Капака, начали переоборудовать в художественные музеи. Четыре под современное искусство – Средневековья и Возрождения и один под античное.

Как нельзя лучше эти постройки годятся под музеи. Каменные (а значит безопасные в пожарном плане), сложенные полигональной кладкой (устойчивые при землетрясениях, они бы и до наших дней в той исторической реальности целыми достояли, если бы не, разрушившие их, испанские варвары, со своим христианским мракобесием), на высокогорном плато (где всегда чистый воздух и низкая влажность, способствующие сохранности шедевров культурного наследия человечества, которое не так-то просто сохранять, между прочим). В общем, то, что нужно, только вентиляцию и освещение добавить.

Пока эти будущие музеи будут использоваться как хранилища, но со временем, Куско несомненно станет одной их культурных столиц мира. Пусть. Столицей Империи Куско не бывать, слишком маленькое плато, здесь даже полумиллиона не расселишь – для столичного города огромной Империи это крайне мало, а вот для культурной столицы в самый раз.

Новой столице Империи, скорее всего, быть в Северной Инке, примерно в районе тамошних Чикаго-Детройта, «Ржавого пояса». Не случайно именно там создавалась промышленная мощь сверхдержавы Нового Света. Относительно мягкий климат, изобилие самых разнообразных ресурсов и отличная транспортная доступность дают колоссальное конкурентное преимущество промышленности. В Южной Инке очень мало угля и нефти, для старта хватит, но не до космоса, а ведь планы сразу надо строить именно космические. Раз уж заранее известно, что до этого обязательно дойдёт. Причём дойдёт до этого гораздо быстрее, чем там. Скоро уже дойдёт, очень скоро, к концу шестнадцатого – началу семнадцатого веков. Сколько там прошло от начала промышленного использования электричества до космоса? Чуть больше полувека, а ведь они там вслепую тыкались, у нас даже быстрее получится. Наверстает человечество, упущенное во времена Средневекового мракобесия, время. Нагонит и перегонит.

Интерлюдия. 16 июля 1527 года.

Сэр Томас Мор, герцог Саффолк, герцог Глазго, граф Нортумберленд, лорд-канцлер королевства Британия, впервые собрал совет лордов-пэров Британии в полном составе.

Королевством Британия теперь называется объединённое королевство Англии и Шотландии и этот ход, подсказанный императором Интико Роки, действительно поспособствовал смирению шотландской знати и шотландцев вообще. Второе особенно важно, знать то перебить можно, не так много её осталось, после разгромов армий герцога Олбани под Кимберли и графа Гамильтона под Эдинбургом, но всех шотландцев перебить решительно невозможно, а значит нужно искать их лояльность.

Первый хороший ход подсказал император, а до второго сэр Томас Мор додумался сам. Раз уж королева не пожелала вырезать весь род Стюартов, включая своего племянника, бывшего короля Якова Пятого и Джона Стюарта, третьего графа Леннокс, а также второго мужа своей сестры Маргариты – Арчибальда Дугласа, шестого графа Ангуса; то следует их наделить достойными владениями и включить в состав совета лордов-пэров королевства Британия.

Освободившихся достойных владений имелось достаточно и в Англии, и в Шотландии, поэтому хватило, чтобы очень щедро наделить всех. Сам сэр Томас Мор стал герцогом Глазго, хоть и не претендовал на этот титул, но королева настояла. Настояла, чтобы пэры нового королевства стали владетелями в обеих его частях – и в английской, и в шотландской. Так, бывший король Яков Пятый Стюарт, стал герцогом Эдинбурга, герцогом Мальборо и герцогом Ричмонда, что очень неплохо, прямо скажем, даже по сравнению с утраченной им короной; Джон Стюарт, третий граф Леннокс – герцогом Олбани и герцогом Бофорт; а муж Маргариты Тюдор, Арчибальд Дуглас, шестой граф Ангус – герцогом Хайленда и герцогом Сомерсета. На этом неслыханный аттракцион щедрости не закончился.

Кардинал Джон Фишер, епископ Рочестерский, архиепископ Йорка, канцлер Кембриджского университета, стал архиепископом Эдинбурга и епископом Данди; кардинал Томас Кранмер, архиепископ Кентерберийский, настоятель Вестминстерского аббатства, канцлер Оксфордского университета – архиепископом Глазго и епископом Абердина; сэр Томас Кромвель, граф Рочестер – герцогом Абердиншира и герцогом Норфолка; имперский рыцарь Матвей Егоза, барон Арундел – герцогом Аргайл и графом Линкольн; а имперский рыцарь Семён Новик, барон Ламли – герцогом Монтроз и графом Эссекс.

Получился очень интересный состав совета лордов-пэров Британской короны. Четверо бывших англичан, из них двое кардиналов, не передающих свои владения и полномочия по наследству; трое бывших шотландцев, которые никогда не договорятся между собой; и двое имперских рыцарей, ближайших сподвижников царя Василия Третьего, которые отстаивают интересы исключительно королевы Марии и её супруга, принца-консорта Василия Рюриковича, а значит и императора Нового Света. Впрочем, и сам сэр Томас Мор, собственных интересов в политике не имел. Он и так добился уже много большего, чем мечтал в начале своей карьеры. Он уже вписал себя в историю крупными буквами, как один из основателей Британского королевства, его первый лорд-канцлер и один их крупнейших феодалов за всю историю.

Кроме того, он теперь шурин императора Интико Роки, муж его самой старшей, овдовевшей сестры; свояк вице-императора Чалько Юпанки и Паскуаля де Андагойя, герцога де Куба, герцога де Андалусия, графа Севильи; а ещё сооснователь (с самим Сыном Солнца) Царьградского (Кёнигсбергского) университета и его первый канцлер (ректор), а значит и один из основателей будущей Империи Севера, Русской Империи, которую создаст Иван Васильевич Рюрикович-Тюдор, когда войдёт в возраст. Интересно получится – отец и мать сегодняшнего наследника-цесаревича и принца Уэльского станут его вассалами. И ведь станут, никуда не денутся, Иван ведь будет императором Севера. «Imperator Septentrionalis», а королевство и царство войдут в состав Империи. Очень интересно, дожить бы… А пока…

– Милорды. Днями я принимал послов королей Португалии и Арагона. Нам предлагают войти в их союз против Франциска Первого.

– Они уже заключили такой союз, милорд-канцлер? – удивился самый молодой лорд-пэр, бывший король Шотландии, Яков Пятый.

– Оба посла утверждали именно это, милорд. Нам они предлагают Нормандию и Бретань.

– Что значит предлагают? Предлагают признать наше право владения, когда мы сами завоюем Нормандию и Бретань, сэр? – титулование кардинал Джон Фишер показательно упустил. По праву старшего по возрасту лорда-пэра в совете, он имел двойной голос, за себя и за королеву, если та на совете отсутствует, как сейчас.

– Именно так, милорд. Завоевать нам всё предстоит самим. Бретань и Нормандия – наследие Плантагенетов.

– Наследие Плантагенетов от Алиеноры Аквитанской не ограничивается Нормандией. Оно включает в себя Аквитанию, часть нынешнего Наваррского королевства, Арманьяк, Анжу, Мэн и Пуатье, милорд-канцлер, – заметил кардинал Томас Кранмер.

– Я сообщил об этом послам, милорд. Они ответили, что это будет обсуждаться на втором этапе нашей союзной кампании.

– Эти ничтожества хотят, чтобы мы отвоевали для них Бургундские Нидерланды, Люксембург, Артуа, Франш-Конте и что там они ещё для себя наметили. Я против, милорд-канцлер, – категорично высказался сэр Томас Кромвель, – ведь сами они собираются поиграть в кораблики, а нас подставить под удар на суше. Я угадал?

– Угадали милорд. Нас просят высадить двадцатитысячную армию в Бретань.

– А чем плох замысел? – спросил Джон Стюарт, герцог Олбани, третий граф Леннокс, – Португальский король свяжет боем флот Франциска Валуа, Карл Габсбург будет угрожать ему вторжением в Прованс… двадцати тысяч нам вполне хватит на завоевание Нормандии, или Бретани. Не самых бедных владений французской короны, кстати сказать, милорд-канцлер.

– Я не говорю, что замысел плох, милорд. Но он ломает наши планы, поэтому я и собрал совет. Милорд Дуглас, что скажете?

– Владения Плантагенетов и владения Алиеноры Аквитанской, от нас никуда не денутся, милорд-канцлер. Как были они от нас за Каналом, так там и останутся. Псы не зовут охотника на охоту, а мы, в этой ситуации, именно охотники. Конечно, заманчиво всё это выглядит – владения в Нормандии и Бретани, титулы и добыча гораздо ценнее, чем в Швеции и Дании с Норвегией, но своих планов нам ломать не стоит. Пусть псы обессиливают кабана, мы добьём его, когда сами сочтём это нужным.

– Принято. Милорд Матвей?

– Я пару раз лично общался с императором, милорд-канцлер, и запомнил на всю жизнь две его мудрости – первая: «самые лучшие замыслы всегда губят излишние жадность и злобность»; и вторая: «слишком большой кусок рвёт глотку». Поддерживаю герцога Хайленда. Мы здесь охотники, и мы выбираем дичь. Не псам менять наши планы. А потом, мы ведь можем и Португалию, или Арагон выбрать, там видно будет. Пусть боятся.

– Принято. Милорд Семён?

– Матвей правильно сказал. Не всяким шавкам нас натравливать. Я тоже за герцога Хайленда. У нас хороший план, а «лучшее всегда враг хорошего» – так мне говорил сам император. Европа от нас никуда не уплывёт.

– Принято. Все друг друга услышали. Голосуем, милорды. Кто за следование прежнему плану? Единогласно. Благодарю вас. Готовим кампанию лета будущего года. Послам Португалии и Арагона я откажу.

Лето (европейское лето) 1527 года, прошло для Савелия в научно-производственных хлопотах. Он писал новые учебники, разбирался с исследовательской деятельностью учёных-жрецов, что-то замораживал, что-то притормаживал, а что-то пытался ускорить. Спасибо Эль Чоло, который взял на себя заботы о политике и экономике, поработать удалось продуктивно.

Продуктивно, в том числе, в плане выбора новой стратегии развития.

– Перебираться нам нужно, шаман. На север, к Великим озёрам. Чёртова Амазонка непреодолима. Я надеялся, что её можно пересечь в предгорьях, у истоков, но увы. Разделяет она нашу Южную Инку практически на два континента, надёжнее любых океанов. А возить уголь из Эль-Серрехона в Эль-Мутун большим крюком, с тремя перегрузками, просто не имеет смысла, золотой уголёк у нас получится.

– Нужно, значит нужно. Будем готовиться к следующему году. Место-то выбрал?

– Детройт, или Чикаго, там посмотрим, что больше понравится в плане природной эстетики.

– Ты только столицу нашу новую так не назови.

– Назову Эль Чоло, – кивнул Савелий, – пусть потомки гадают – что это значит.

– Ты много гадал, что значит Москва?

– Река такая.

– А почему река называется Москва?

– Мне всё равно.

– Вот и нашим потомкам будет всё равно. На февраль-март отправку планировать?

– Где-то так. Подарок Василию Ивановичу отправим, а следом и я тронусь.

– Без меня?

– Без тебя. Ты дождёшься нашего Тихоокеанского адмирала, наградишь, и поставишь ему новую задачу – в Южной Африке. Там самый удобный для нашего Эль-Мутуна уголь, самый дешёвый получится.