Текст книги "Рождество на Авалоне (СИ)"

Автор книги: Pale Fire

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Джек быстро наиграл незатейливую мелодию, морщась, когда слышал фальшивые звуки, и надиктовал заметку: найти настройщика. Потом прошел на кухню, открыл и закрыл кран и вздохнул. Ужинать придется в городе. Холодильник был пуст, в шкафчиках не было ни единой тарелки, бутылка вина, привезенная Броком, сиротливо стояла на столе. Не было ни бокалов, ни штопора. Значит, после ужина придется идти и покупать хоть что-то.

За всей суетой переезда Джек совсем забыл, что купил совершенно пустую квартиру. Она продавалась лишь с минимальным набором бытовой техники. Джек две недели провел, выбирая мебель, следя за доставкой и сборкой, но совсем запамятовал о таких мелочах, как посуда и постельное белье, полотенца и коврики в ванную, туалетная бумага и разделочные доски. Он никогда прежде не занимался ничем подобным: принц приходил на все готовое, Джек, очутившись в Сан-Франциско, тоже оказался на всем готовом.

Надо было посоветоваться с Баки. Тому-то приходилось обустраивать дом с нуля. Может, у него даже списки где-то сохранились. Правда, в последнем Джек сильно сомневался. Упорядоченность не была сильной стороной Баки Барнса.

Хотелось есть, и Джек спустился вниз. Улыбнулся консьержу и вышел на улицу. Он уже исследовал этот район и знал, где самые приятные рестораны и кафе, где бар с радужным флажком, где ближайшие мегамоллы. Даже в цокольном этаже его дома был супермаркет. Там продавалась и посуда, но Джек решил повременить и сразу купить то, что ему нравится. На полках супермаркета стояла фабричная штамповка в экологичных картонных упаковках, и поскольку нет ничего более постоянного, чем временное, Джек решил, что не будет покупать «пару самых простых бокалов на первое время».

Он поужинал в стейк-хаусе. С тех пор как Брок начал гонять его в своем зале, Джеку все время хотелось мяса. Мышечная масса постепенно нарастала, и сейчас Джек уже не так походил на Баки Барнса времен Великой Депрессии. Джек расплатился и оставил чаевые, и уже почти решил позвонить Баки и напроситься переночевать еще одну ночь, но отбросил эту мысль. Баки был бы рад. Все были бы рады. Но это слабость. Оказаться под привычной крышей, в привычном уюте, знать, что завтрак приготовит кто-то другой…

Да и все гигиенические принадлежности Джек уже перевез. Знать бы только, в какой они коробке.

Он вернулся домой и сел за компьютер. Пустые стеллажи в кабинете удручали. Книг у Джека было немного, и те он еще не распаковал, а полки хотелось видеть заполненными.

Джек проверил почту. Письмо от Стива – поздравление с новосельем и тот самый список необходимого в новом доме. Ну да, систематический подход – это сильное место как раз Стива. Спасибо. Даже ссылки на сайты магазинов. Просто отлично.

Следующие три часа Джек заказывал все необходимое, сверяясь со списками. Они оказались неожиданно обширными. Про салфетки Джек бы точно не вспомнил. И про точилку для ножей. Да про кучу всего.

Наверное, надо будет позвать Баки и его парней на новоселье, когда Джек обустроится.

В письме Стива были еще и ссылки на продуктовые магазины, но еду Джек предпочитал выбирать сам. Баки научил его разбираться в качестве продуктов. Хотя, наверное, такие вещи, как соль, сливки, сахар для гостей, можно и заказать. Или не стоит?

За окном стемнело, и в квартире сами зажглись лампы. Джек оплатил последний заказ и потянулся. Компьютерное кресло тут было лучше, чем у Баки, хотя и стоило почти как автомобильный двигатель.

Спать не хотелось. Джек спустился в круглосуточный супермаркет, купил еды на завтрак и немного про запас, прихватил понравившуюся подставку под винную бутылку и пепельницу в виде пожухшего виноградного листа. Вернулся домой и с сигаретой в зубах занялся разбором коробок. Их было немного – при переезде все они влезли в багажник машины Баки.

Больше всего было одежды и обуви. Джек убрал на место, что мог, повесил на плечики единственный костюм. Он выбрал левую спальню, хотя комнаты были совершенно идентичными.

Когда полочки в ванной заполнились флаконами и баллончиками, Джек решил принять ванну. Взял подаренную Баки непромокаемую читалку, налил побольше пены. Вспомнил, как возмущался Баки, когда Джек утопил в ванне «Ноги из глины», и как проглаживал утюгом листы «Розы Марены». Джеку и самому было неловко. Уронить книгу в ванну, да еще дважды… Джек нашел и купил ему новые, неутопленные тома, а «утопленников» забрал себе.

Джек долго отмокал в ванне, добавляя горячей воды. Курил и читал, иногда роняя пепел прямо в пену. Потом отложил книгу, закрыл глаза и задумался.

Брок считал, что Джек поторопился с переездом. Стив был с ним согласен. Баки не говорил ничего – он вообще избегал как-то давить на Джека, чтобы добиться от него какого-то мнения о джековых делах, Барнса надо было основательно прижать к стенке. Джек и сам думал, что с удовольствием пожил бы в их доме еще годика два.

Но ему была нужна независимость. Полная самостоятельность. Слишком уж комфортно и привычно было жить с Баки, Броком и Стивом, когда большая часть домашних проблем решалась сама собой. Нет, Джек ценил это ощущение прикрытой спины, очень ценил, но оно чересчур расслабляло.

Кроме того, с некоторых пор то, насколько близки были эти трое, начало дергать Джека за нервы. Такое постоянное напоминание о том, что он один. Джек пока так и не нашел никого, кого хотелось бы привести в дом Баки и усадить за общий стол завтракать. Так, одноразовые, ничего не значащие встречи. Отличный секс, после которого даже поговорить не о чем.

Джек плеснул рукой по воде. Кажется, у него изрядно выросли запросы. В Шайло даже с отличным сексом были проблемы, а ему уже подавай душевной близости и теплоты. Насмотрелся на Баки и остальных. Вот уж у кого и этой самой близости, и теплоты было вдоволь. Хотя Брок был жестким, как старый армейский ремень, Стив тяготел к занудству, а Баки казался иногда до невероятия легкомысленным.

Джек выбрался из ванны, закутался в махровый халат, зашел в спальню и выругался. У него не было постельного белья. Подушек и одеял тоже не было. Идиотизм. Привезут только завтра к обеду. Конечно, можно взять подушку с дивана и укрыться пледом, подаренным Туу-Тикки… Плед, кстати, по цветовой гамме не подходил ни к чему. Квартира была отделана в голубовато-серых тонах, с акцентами светло-зеленого и белого, а плед был цвета осенних виноградников – желтые, красные, бордовые, золотисто-коричневые шестиугольники. Но Джеку он понравился – подарок на день рождения.

Одевшись в домашнее, Джек решил приготовить себе кофе, засыпал зерна в кофеварку и рассмеялся – у него не было чашек. Хотя…

Он покопался в коробках и нашел черную чашку с черепом и скрещенными костями, перевитыми серебряной колючей проволокой. Подарок Брока. Значит, кофе быть.

Кухня наполнилась ароматом. Выбирать кофе Джека научил Брок.

Кофе и за работу. Посмотреть счета из кошачьего приюта, проверить бухгалтерию ветеринарной клиники Таи Эккенер, составить для Стива инвестиционные рекомендации.

Джек взял чашку, пепельницу и отправился в кабинет. Работы хватит до утра, а с рассветом начнется новый день.

========== 2. ==========

Джек перечитал последний отчет U-U. Он давно уже убедился, что U-U – кто-то из личной прислуги королевской четы. Уж очень подробны и информативны были его отчеты.

Новость, которой Джек давно ждал – Люсинда свободна и уехала в Испанию. У короля нет к ней ни вопросов, ни особых претензий.

Гора с плеч. За Люсинду Джек переживал и беспокоился. Вот уж кто встрял ни за что, так это она. Бедная девочка. Внимание принца стоило ей очень дорого.

А убить Джозефа, оказывается, приказала Роза… Этой новости не было в отчетах, ее принес Эшу. Черный котик с черными вестями.

Эшу прибыл в ситтин летом, вскоре после дня рождения Джека. Маг до мозга костей, перевертыш – черный кот. Черноволосый, белокожий, синеглазый и очень ехидный. Но Джеку он скорее понравился. В основном тем, что внимательно слушал.

Они с Эшу две недели обсуждали, что делать с Сайласом. Джек склонялся к тому, чтобы не делать ничего, но в своем мнении он оказался одинок. Даже Стив высказался в том смысле, что оставлять Сайласа безнаказанным нельзя, потому что безнаказанность развращает.

Эшу обещал, что Сайласу не будет причинено физического вреда, но Джек потребовал подробностей. Он не разбирался в магии и проклятиях, но хотел твердо знать, что произойдет с приемным отцом.

– Юкито с ним произойдет, – объяснил Эшу, подманив зверя своего воспитанника.

Юкито – ручной кайнде Игоря – Джека пугал и восхищал одновременно. Зверь был ужасен до той тонкой грани, за которой начиналась красота. Невероятно страшный, очень грациозный, сильный, подвижный и очень ласковый – к тем, кто готов был приласкать такое чудовище.

– Проблемы приемных отцов и не их сыновей я знаю на своей шкуре, – сказал Эшу. – Безопасность, верно? Невозможно чувствовать себя в безопасности. Я, как и ты, пытался занять трон, чтобы обезопасить себя. Не от отца, от брата, но разница невелика. Моего брата покарал Первый Дом, Сайласом займусь я. Он насиловал твою душу, не тело, так что тела оставим в покое.

– Что именно ты сделаешь?

– Покажу ему Юкито, – улыбнулся тогда Эшу. – Кайнде будет смотреть на него из теней. Кайнде будет сниться ему всякий раз, как он будет поступать неправедно. Сайлас перестанет чувствовать себя в безопасности.

Джек почесал Юкито под челюстью, отчего тот довольно защелкал и немедленно напускал на пол густых прозрачных слюней.

– Он с ума сойдет, – предположил Джек.

– Я оставлю лазейку, – пообещал Эшу. – Если Сайлас сможет увидеть в кайнде не только ужас, но и красоту, тебе нечего будет бояться за его рассудок.

Джек не думал, что Сайлас вообще когда-нибудь ощущал себя в полной безопасности. И крепко сомневался, что Сайлас, который, скорее всего, примет кайнде за демона, сможет разглядеть, насколько зверь прекрасен. Но спорить не стал.

А вот делать что-нибудь с Розой он запретил накрепко. Это между Джеком и матерью. Хотя ощущать ее матерью после приказал устранить Джозефа Джек уже не мог. Он понимал, что приказ был следствием желания позаботиться о Джеке, вот только хватало способов добиться того же результата, не убивая того, кто все еще был Джеку дорог. Депортация, например. Конечно, нет человека – нет проблемы, это Джек тоже понимал. Но простить не мог и не собирался.

Сейчас он жалел о коротком письме, которое с помощью Эндрю появилось в почте короля. Всего две строчки: «Я жив. Я свободен. Я стану счастливым – подальше от вас всех». И фотография – не с Прайда, а та, первая, сделанная Баки в библиотеке.

Не стоило его писать. Все равно Джек не увидел реакции Сайласа на фотографию, а отчеты шпионов были скупы и лаконичны: «Король Сайлас получил письмо якобы от принца Джека и вышел из себя. Содержание письма установить не удалось». Да и Роза бы прекрасно обошлась без новостей о сыне.

Джек проверил почту. Письмо от Таи, два финансовых отчета, приглашение на семинар для финансовых консультантов. Из Гильбоа больше ничего. Жаль, было бы интересно узнать о реакции Сайласа на проклятие. Впрочем, прошло всего четыре дня по тамошнему времени. Не так много.

Зажужжал, ползя по столу, телефон. Стив. Джек принял звонок.

– Привет, Джек, – улыбнулся ему Стив. – Какие у тебя планы на субботу?

– Никаких, – признался Джек. – Думал зайти в новый тематический клуб в даунтауне.

– Я бы предложил тебе занятие поинтереснее, – сказал Стив. – Винный поезд долины Напа. Я слышал, сейчас как раз время молодых вин.

Джек задумчиво кивнул. Он как раз начал составлять собственную винотеку, и поехать в Напа, чтобы накупить там вина, было интересно.

– Ты же не любишь вино, – сказал он.

– Но ты любишь, – снова улыбнулся Стив. – Ты выглядишь потерянным после переезда. Ну, немного. Я нашел для тебя развлечение.

– Спасибо. Я поеду. В эту субботу?

– Да. А потом можно будет пообедать у нас. Баки обещал барбекю.

Они обсудили время и место встречи и распрощались. Джек записал поездку в ежедневник.

Неожиданная чуткость Стива Роджерса Джека порадовала, но не удивила. Идея, конечно, исходила от Баки. Именно он лучше всех улавливал эмоции Джека, именно он придумал не оставлять Джека совсем уж в одиночестве. Воскресные обеды, выходы в море на яхте, совместные прогулки по книжным магазинам, ежедневные звонки – не только от Баки, от Брока и Стива тоже. Пусть Джек и живет отдельно, но остается членом семьи. Брок целенаправленно гонял Джека в зале сам, не передавая помощникам. Стив время от времени присылал длинные сообщения с занятными и смешными историями с работы.

Неназойливая мягкая опека. Джеку нравилось.

В Гильбоа он каждое мгновение ощущал себя одиноким, при том, что почти никогда не оставался один. Здесь он большую часть времени проводил в одиночестве, но одиноким себя не чувствовал. У него была семья. Понимающая и поддерживающая. Джек не злоупотреблял этим – никаких ночных звонков, ничего такого. Но знать, что ты можешь в любое мгновение обратиться к тем, кто выслушает и постарается понять…

С Броком Джек обсуждал военные операции. Джек был выше по званию, зато Брок – намного опытнее, и Джек только тихо жалел, что у него не было никакой возможности заполучить в личное подразделение лейтенанта Рамлоу. С Броком Джек пошел бы хоть в ад, уверенный в том, что ему прикроют спину.

Брок научил Джека выбирать мясо, кофе и рыбу, показал тридцать девятый пирс и рынок на нем. Брок даже перекидывался дома пару раз, чтобы Джек смог как следует рассмотреть волка.

Со Стивом Джек говорил об истории и разнице исторических процессов в Мидгарде и на Новем, узнавал нюансы операций Ревущих Коммандос во время Второй мировой. Они могли часами спорить о причинах различий между мирами. И Стив, и Джек одинаково не любили магию и не доверяли ей.

Еще Стив рассказывал о своем волонтерстве в заказниках Калифорнии, о том, как организована служба спасения, о своих коллегах, о собаках-спасателях. У Роджерса было старомодное, но хорошее чувство юмора. А еще он рисовал Джека – у того накопилось уже десятка два быстрых скетчей.

С Баки можно было говорить вообще о чем угодно – о книгах, о фильмах, о городе, о жителях ситтина, о музыке, о гей-клубах и гей-френдли барах. Джек обсуждал с ним своих случайных любовников и марки презервативов, финансы и рыбную ловлю, дела кошачьих приютов и стивову помешанность на собаках, подопечных Брока, современную моду, калифорнийские вина и американский алкоголь. Именно Баки учил Джека готовить и показал лучшие фермерские рынки в городе. Именно у Баки Джек научился флиртовать, и именно Баки подсказал Джеку, по каким признакам определять хорошего любовника. Не говорили они только о Зимнем Солдате и Розе.

Баки вытаскивал Джека на концерты – сначала туда, где втроем выступали Грен, Туу-Тикки и Денис. На первом концерте Джек не столько слушал музыку, сколько из первого ряда рассматривал магические маски, старящие фейри. Но музыка тоже была хороша. Именно Баки перезнакомил Джека со всеми кузенами, кроме Алекса. Джеку понравился Оуэн, хотя от приглашения в школу айкидо Джек отказался. Хобби Лероя – шарнирные куклы в треть человеческого роста – ввело Джека в оторопь. Высокий, легкий, быстрый, мощный Лерой, известный фехтовальщик – и куклы. Куклы, надо сказать, немного пугали своим сходством с людьми. Джеку даже приснился сон о том, как ночью, когда люди спят, куклы Лероя ходят по своей комнате, разговаривают и танцуют.

Грена и Туу-Тикки Джек избегал. И вежливо отклонял приглашения на праздники Колеса года. Однако всякий раз, как его звали заехать за черешневым вином, за фруктами из сада, за наливками и настойками Грена, приезжал.

Тая взяла Джека в оборот, как только он получил сертификат финансового консультанта.

– Спасай! – позвонила она. – Джек, на тебя вся моя надежда.

Проблема оказалась в финансах. Клиника Таи уже который год балансировала на грани закрытия: самой Тае было интереснее лечить животных, чем заниматься бухгалтерией. Талантливый ветеринар, руководителем Тая была очень и очень средним.

Джек вздохнул и впрягся в эту лямку, не особо рассчитывая на вознаграждение. Однако все оказалось не так уж плохо. Пришлось уволить пару сотрудников и сменить половину поставщиков, однако, начав августе, к концу октября Джек вывел клинику в плюс. Она начала приносить прибыль. А Джек стал ее финансовым директором.

Скучать было решительно некогда.

Джек пролистал записи в ежедневнике и решил, что устроит новоселье за неделю до Дня благодарения. А пригласит… Да всех и пригласит. У него большая семья.

========== 3. ==========

Джек сидел на скамейке под раскидистым сикомором, читал почту, пил кофе и слушал, как по листьям дерева тихо, лениво шелестят мелкие капли дождя. Было не по-ноябрьски тепло. Умиротворяюще.

Ноябрь в Гильбоа был самым нелюбимым месяцем Джека, но местный ноябрь и на ноябрь-то не был похож. Только темнело раньше, а светало позже.

Три дня в неделю Джек на полный день приезжал в клинику Таи. Как обычно, он пообедал в ближайшем ресторанчике итальянской кухни, потом взял в Старбаксе несладкий моккачино – кофе в ресторане готовили препаршиво – и устроился под деревом, росшим в небольшом скверике.

Телефон пискнул. Джек развернул новое письмо. Грен сообщал, что в субботу у них концерт, прислал приглашение, программу концерта и постер. Джек развернул постер в полный размер и принялся разглядывать бело-черно-красную троицу. Арфа, гитара, альт. Старящие маски, которые прекрасно отображались даже на голограммах. Не знать – ни за что не скажешь, что на снимке нестареющие фейри.

– О, «Swynol»! – услышал Джек и поднял голову.

Напротив него со стаканом кофе в руке стоял высокий худощавый парень. Пепельные волосы, зеленые глаза, острые скулы, строгие джинсы с вышивкой, белая рубашка, серый вязаный жилет. Джек быстро прочел нотную запись, вышитую на правой штанине. «Зеленые рукава». А на левой – «Фогги Дью». Занятно.

– Любишь фолк? – спросил Джек. – Привет.

– Ну, «Swynol» – не совсем фолк, – сказал парень. – Я бы сказал, что это скорее стилизация под средневековье. Но очень вольная. Я Крис.

– Джек, – Джек убрал телефон и протянул ему руку.

Они обменялись рукопожатиями и Крис сел на скамейку.

– Я не видел такого постера, – сказал Крис. – Что-то новое?

– Да, у них концерт в субботу, – кивнул Джек.

Он приглядывался к парню. Ухоженные руки, стрижка чуть запущена. Одет и обут строго – по нынешним меркам. Красивый. На вид чуть меньше тридцати. Приятный голос.

Полностью во вкусе Джека.

– Да, я знаю, – вздохнул Крис. – Закрытый клуб, вход по приглашениям. Говорят, «Swynol» на таких концертах играют самые новые вещи.

– А ты фанат? – улыбнулся Джек.

– Немного. Ну то есть не немного. Слушаю «Swynol» лет с пятнадцати. Все их альбомы наизусть знаю. Ходил бы на все концерты, но у них половина закрытые. И никто не знает, как переводится название.

– «Чарующий», – не думая, ответил Джек. – Это на валлийском.

– О! – восхитился Крис. – Ты тоже фанат?

Джек пожал плечами.

– Просто знаю.

О том, что у него куча инсайдерской информации про «Swynol», он решил не говорить.

– Давно их слушаешь?

– С полгода, – ответил Джек. – Я недавно переехал из Европы, начал слушать только здесь.

– О, так вот откуда у тебя акцент, – улыбнулся Крис. – Британия?

– Франция, но учителя английского были британцы.

– Тогда понятно, почему я раньше на тебя не натыкался. Я работаю вон в той школе, – Крис указал на псевдоклассическое здание за сквером. – Преподаю музыку.

– А я – вон в той клинике, – Джек кивнул на здание на углу квартала.

– Ветеринар?

– Финансовый консультант. У тебя сейчас обеденный перерыв?

– Нет, просто «окно» – класс повезли на экскурсию.

Повисло недолгое, но уютное молчание. Джек кинул быстрый взгляд на Криса. Тот, повернувшись в полоборота, рассматривал Джека.

– Ты ведь не француз? – спросил он.

– Нет, родители – американцы. Просто сложная семейная история.

Крис понимающе улыбнулся.

– У тебя красивое кольцо, – он коснулся кольца на руке Джека, не дотрагиваясь до кожи. – Серебро?

Кольцо было платиновое, но Джек кивнул. Не хотелось спугнуть Криса демонстрацией разницы в доходах. Сам Джек различал серебро, платину и белое золото с первого взгляда.

– Кельтская вязь?

– Да. Увидел и зацепило. Вышивка, – Джек указал на джинсы Криса, – готовая или под заказ? «Фогги Дью» и «Зеленые рукава» – мне не попадалось. Обычно или Моцарт с Бетховеном, или что-то совсем современное.

– О, так ты прочитал! – Крис слегка зарумянился. – Под заказ. Люблю староанглийскую и ирландскую музыку. А ты?

– Я больше фолк-рок. И еще есть такая команда… То есть была. Фортепиано и виолончель. Обработки классики и хитов начала двадцать первого века.

– Я что-то такое слышал, – кивнул Крис. – Ты учился музыке?

– Да. Не то чтобы показывал особые таланты, но нотную грамоту помню.

– И даже очень хорошо помнишь. Половина моих учеников не в состоянии прочитать, что у меня на штанах.

«Он мне нравится, – подумал Джек. – И, похоже, это взаимно».

– У тебя тоже интересное кольцо, – сказал он.

Кольцо на левой руке Криса было радужным, и это была радуга Прайда.

Крис и Джек понимающе переглянулись. Джек допил кофе и метко швырнул стаканчик в урну. Облизал губы – взгляд Криса так и прилип к ним.

– «Орландина» в субботу? – предложил Джек. – Закрытый концерт «Swynol». У меня есть приглашение на двоих.

– С ума сойти! – выдохнул Крис. – Форма одежды?

– Там нет строгого дресс-кода, – Джек вспомнил письмо. – Я как раз думал, идти или не идти. Одному не хотелось. С тобой… – он позволил окончанию фразы повиснуть в воздухе.

Крис радостно улыбнулся.

– Спасибо!

– Заехать за тобой? У «Орландины» небольшая парковка.

– Да у меня все равно нет машины, – сказал Крис. – Это свидание?

Джек посмотрел на него.

– Да. Я приглашаю тебя на свидание. В субботу, в семь, в «Орландине».

– Я живу на Шестнадцатой, дом четырнадцать, – сказал Крис. – Будет здорово, если ты заедешь.

– И даже отвезу тебя обратно, – пообещал Джек. Ему не хотелось форсировать события.

Крис покачал головой.

– Европейская галантность?

– Что-то вроде.

На запястье Криса пикнули часы.

– Мне пора, – вздохнул он. – Урок через пять минут.

Они обменялись номерами телефонов и Крис ушел. Джек смотрел ему вслед, любуясь ломкой пластикой, длинными ногами и небольшой крепкой задницей.

В субботу Джек волновался. Он еще в четверг позвонил Грену и предупредил, что придет не один. Джек Барнс и его спутник.

Джек долго выбирал, что надеть, чтобы не показаться Крису снобом и в то же время произвести впечатление. Дресс-кода как такового в «Орландине» действительно не было, но охрана на входе в клуб такого класса читает посетителей просто по стоимости одежды и обуви. Приглашение или нет – если Джек не понравится охране, его просто не пустят. Получится неловко.

Он выбрал классические серые брюки и свободный ирландский свитер из небеленой шерсти – вечером будет прохладно. Тщательно причесался, побрился второй раз за день, долго выбирал запах на вечер. Коллекция ароматов у Джека была небольшая, но достойная. После долгих размышлений Джек взял твердые духи – кедр, ветивер, полынь, кордовская кожа и пихта, купленные у рекомендованного Греном парфюмера, державшего микроскопический магазинчик в Кастро. Эти духи выпускались малой партией, но Джек решил, что в воскресенье же закажет что-то совсем индивидуальное.

Джек проверил обувь – черные дерби – и покачал головой. Он так не волновался даже перед первым сексом с мужчиной. Это же просто свидание. Просто концерт. Крис – фанат «Swynol», он будет слушать музыку.

Доехав до Криса, Джек вышел из машины, оглядел желтый двухэтажный дом, поделенный на квартиры, попытался угадать, какое окно крисово, и позвонил.

– Привет. Это Джек. Я внизу, – сказал он.

– Сейчас спускаюсь, – отозвался Крис.

Он и вправду спустился через минуту. Джек улыбнулся ему. Крис тоже принарядился – брюки со стрелками такой остроты, что можно порезаться, белая рубашка, серый замшевый пиджак и почти такие же туфли, как у Джека, только серые.

– Отлично выглядишь, – сказал ему Джек.

– Ты тоже, – кивнул Крис. – Твоя машина?

– Да.

Синим Dodge Charger седьмого поколения, выпущенным в две тысячи девятнадцатом году, Джек гордился. Машину он выбирал долго и тщательно, и еще дольше искал ее по аукционам ретро-автомобилей.

– Никогда не ездил на ретро-машинах, – признался Крис.

– У нее современный двигатель, – сказал Джек.

Когда Крис сел в машину, Джек уловил легкий запах его парфюма. Древесные ноты, теплые цитрусовые… Приятный запах.

– Включить какую-нибудь музыку? – спросил Джек.

– На твой вкус, – ответил Крис. – Как ты думаешь, стоит купить букет по дороге? Я каждый раз думаю об этом перед концертом «Swynol», и каждый раз не могу решить.

– Эккенеры не любят срезанных цветов, – ляпнул Джек. – Вот, что ты скажешь про это? – он быстро включил подборку песен, которые пел Баки. – Оригиналы были на русском, а это перевод и перепевка.

На известие о пристрастиях Эккенеров Крис, кажется, никак не отреагировал, а к музыке прислушался.

– Голос похож на твой, – заметил он.

– Мой брат, – объяснил Джек. – Вот эту я больше всего люблю, – сказал он, когда Баки запел «Колыбельную о непреложности пути».

– Никогда такого не слышал, – признался Крис. – Очень интересно, правда. Твой брат мог бы выступать.

– Ему неинтересно, мне кажется, – объяснил Джек. – Он переводчик. Ему больше нравится переводить стихи.

Они слушали музыку всю дорогу, и когда Джек припарковался у «Орландины», Крис попросил:

– Не выключай. Хочу дослушать.

Баки как раз пел «Мерлина на Урале». Джек послушался.

– Потрясающе, – сказал Крис. – Никогда не слышал ничего подобного. А у тебя есть оригиналы?

Оригиналы были у Баки и у Туу-Тикки, которая пристрастила старшего Барнса к этой музыке, но об этом Джек пока решил не заикаться.

– Могу достать, – сказал он. – Только в оригинале другие инструменты.

Крис улыбнулся ему.

– Было бы здорово. Пойдем?

Весь концерт Крис слушал музыку, как завороженный. Да и не он один. «Swynol» не зря назывался так, как назывался. Джек по себе знал, что Грен сочиняет и играет не простую музыку. Фейри, кажется, просто не умел писать простую. Его музыка не обжигала душу и не будоражила тело, но проникала, казалось, глубоко под кожу, в самую кровь, и как-то меняла ее.

Джек не один раз слышал, как играют Эккенеры, на репетициях в ситтине, но на концерте все было чуть-чуть не так. Как будто к музыке добавлялись совсем незаметные вкрадчивые чары. Арфа у Грена и вправду была непростая, но альт Дениса и гитару Туу-Тикки точно делали люди.

Когда объявили перерыв, Джек вышел покурить. Крис пошел за ним.

– Говорят, – задумчиво начал он, – что Натали сама шьет концертные костюмы и сама их вышивает вручную.

Джек не сразу сообразил, кто такая Натали. Потом вспомнил – это «человеческое» имя Туу-Тикки. Он точно знал, что костюмы шьет какой-то из ролевых портных Грена, а вышивку Туу-Тикки делает на швейной машинке. Вручную она вышивала только одежду для праздников Колеса года. Но говорить Крису об этом он не стал. Хватит проколов. Джек не хотел, чтобы Крис понял, что Джек уж очень много всего знает об Эккенерах.

– Когда бы ей это делать? – возразил Джек. – У них концерты несколько раз в месяц, да еще репетиции. И жить когда-то надо.

– Я слышал, старший Эккенер еще и увлекается ролевыми играми, – улыбнулся Крис. – Я когда-то думал присоединиться к ролевикам, только чтобы слушать, как он играет на арфе на играх, но для меня это оказалось слишком дорогим хобби. Знаешь, я именно из-за него осознал, что гей – когда влюбился в него лет в шестнадцать. Именно в него, не в нее. Оклеил всю комнату постерами и дрочил по вечерам.

– Он гетеро, я думаю, – сказал Джек.

– Да, и очень любит жену. Он говорил в каком-то интервью. Разочарование всей моей жизни. Но музыка прекрасна.

Джек загасил сигарету и предложил:

– Пойдем обратно? Хочешь чего-нибудь выпить? Я не могу – я за рулем.

– Боюсь, выпивка в этом клубе мне не по карману, – покачал головой Крис.

– Не беспокойся об этом. Первые два напитка – за счет клуба.

Они вернулись в клуб. Джек заказал себе чайник сенча, а Крис – бокал хереса. Они сидели и слушали музыку, время от времени касаясь рук друг друга.

Концерт закончился, казалось, слишком быстро. Когда Джек и Крис вышли из клуба, накрапывал дождь. Они переглянулись.

– Не хочу разрушать настроение, – сказал Джек. – Может быть, поужинаем где-нибудь? Или ты рано ложишься?

– Завтра воскресенье, – отозвался Крис. – И сейчас всего десять. Если бы не дождь, можно было бы посидеть где-нибудь на берегу.

– Но сейчас дождь, – вздохнул Джек. – Я не боюсь размокнуть, но не хочу убивать туфли о песок. Может, ты знаешь какое-нибудь место, где можно просто поболтать?

– А ты? – спросил Крис.

– «Белый шамрок» или «Юкатан», – предложил Джек.

– Ты представляешь, что творится в «Юкатане» в субботу вечером? – улыбнулся Крис.

– Вообще-то да. В «Шамроке» должно быть меньше народу – он не так давно открылся.

– Давай лучше в «Трапецию», – сказал Крис. – Это клуб для любителей настольных игр, там обычно тихо. Мы иногда собираемся там с друзьями.

– Будешь штурманом, – согласился Джек. – Я в настолки почти не играю и про «Трапецию» не слышал.

«Трапеция» и вправду оказалась очень тихим местом, где подавали отличный кофе. Крис и Джек просидели в нем до самого закрытия, разговаривая, кажется, обо всем на свете – о настольных играх и музыке, о книгах – Крис тоже любил читать, об истории Сан-Франциско, о домашних животных, о волонтерских проектах, о современной моде.

Крис очень жалел, что по условиям аренды не может взять кота. Современную моду он, как и Джек, не одобрял, хотя не так явно тяготел к ретро. Крис любил свою работу и своих учеников, хотя и понимал, что работа преподавателем – всего лишь следствие его бесталанности как музыканта. Он ни разу не был за границей и никогда не выезжал из Калифорнии, зато объездил на велосипеде половину штата. Последние отношения Криса оборвались, когда его парень уехал на Восточное побережье – его пригласили работать в Бруклинскую академию музыки.

– Мои последние отношения оборвались… – начал Джек. – Неважно. Моего парня убили после того, как мы расстались. Это было еще в Европе.

Крис сжал руку Джека, поддерживая его.

– Я был на похоронах, – признался Джек.

– Убийцу нашли?

Джек кивнул и сказал:

– Это уже неважно. Ты… не будешь против, если мы не станем торопиться? Ты мне нравишься, действительно, очень нравишься, просто…

Крис понимающе кивнул.

– Я сам хотел тебе предложить, – сказал он. – Ты потрясающий, но и правда – давай попробуем не спешить. Я уже не мальчик, чтобы рухнуть в отношения с головой. Мы с Шоном съехались через две недели, и видишь, чем это закончилось. Но с тобой хорошо.