Текст книги "Рождество на Авалоне (СИ)"

Автор книги: Pale Fire

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– То есть самостоятельно вести дом тебе тоже не приходилось? – уточнил Баки.

– Нет.

– Учиться будешь?

– Как будто у меня есть варианты.

Баки проверил обойму.

– Всегда есть. Нанять прислугу, забить на все, жить с кем-то, кто будет этим заниматься.

– У прислуги слишком внимательные глаза и длинные языки, – покачал головой Джек. – Я точно знаю, что вся дворцовая прислуга доносила Томасине. Мне надоело.

– Ну, Юзеф по сторонам не треплется. Но ты прав. Лишние люди – лишнее внимание. Значит, поживешь с нами и посмотришь, как это делается.

Джек усмехнулся.

– У Сайласа я учился, как править королевством. У тебя я буду учиться, как выбирать чернику для пирога. Забавно.

– Ты всегда можешь вернуться, сместить Сайласа и сесть на трон, – сказал Баки, начиная убирать ветошь и масло.

– Я не хочу. Знаешь, до меня тут дошло…

Баки внимательно посмотрел на Джека.

– Сайлас же непредсказуем. Он расстрелял половину генерального штаба, некоторых – собственными руками. Сын я ему, нет – для него без разницы. Вожжа под хвост – и в безопасности себя мог чувствовать разве что преподобный Сэмуэлс. Я устал жить под прицелом. Корона дала бы мне хоть какую-то гарантию того, что взбрыки Сайласа не будут влиять на мою жизнь.

Джек говорил и смотрел только на свои измазанные машинным маслом руки. Баки подошел к нему, поднял на ноги и крепко обнял.

– Ты всех наебал, – прошептал Джеку Баки. – Представь, какой там теперь переполох. Ты ушел, и ты в безопасности. Я позабочусь об этом. И нафиг корону.

Джек до боли вцепился в его футболку.

– Нафиг, – прошептал он. – Я так устал.

========== 17 ==========

В кошачьем приюте действительно крепко пахло кошками и дезинфицирующим средством. Баки моментально ухватила невысокая худая негритянка с копной кучерявых волос и утащила что-то обсуждать. А Джека поймал пухлощекий подросток со вздернутым носом.

– Привет! Ты тут в первый раз? – спросил он. – Я Джок. – Он протянул руку.

Джек пожал ее.

– Джек. Я с Аланом.

– Твой брат? А ты откуда? Странный акцент.

– Из Европы.

– У, круто! – обрадовался подросток. – Давай я тебе покажу тут все!

Джек послушно пошел за ним. Джок поддернул длинные шорты и начал рассказывать:

– Я тут два года уже помогаю, ну, с тех пор как приют открылся. Его Алан открыл, но он тут не каждый день бывает. Сначала было только три кошки, их забрали уже, а теперь двадцать. Но пятерых скоро заберут, на Маркет открывается новое котокафе, они там будут жить. Вот это Магриб, британец, – Джок ткнул пальцем в сторону серого вислоухого кота. – Офигеть какой породистый, его прям с родословной в приют сдали. Говорят, аллергия у ребенка, но я в аллергию не верю. Надоел просто.

Джек посмотрел на вылизывающего лапу кота.

– Это Расса, видишь, какая трехцветная. У трехцветных кошек плохой характер, наброситься могут, но Расса хорошая. Ее усыпить хотели, Алан забрал. У нас в ЭрлБуке есть паблик, мы там каждую неделю пишем: не усыпляйте ваших животных, отдайте их нам! У нас почти нет кошек с улицы, все домашние. Вот это Маркиз, его хозяйка переехала в дом престарелых, там нельзя кошек держать. Это Тензи, Гортензия, корниш-рекс, ее завтра будут оперировать, у нее с глазами проблемы.

– Алан оплачивает все операции? – спросил Джек. У Тензи была золотистая кудрявая шерсть, большие уши и длинный тонкий хвост.

– Он все оплачивает, покрывает все нужды приюта. Аренда, корма, ветеринар, зарплаты постоянным сотрудникам и все остальное. И помогает еще. Очень любит кошек, а домой не может взять никого. Я слышал, у него есть кот, но какой-то странный.

– Есть, – кивнул Джек. – Большой и рыжий. Очень большой. Эти какие-то маленькие.

– Мэйнкун?

– Я не разбираюсь в кошачьих породах, – признался Джек. – Даже не знал, что кошки бывают породистые.

– Ну как же так! – всплеснул руками Джок. – Конечно, бывают! А ты бы какую кошку себе взял?

– Я не могу, – Джек остановился у клетки с длинношерстным котом удивительно нежной сливочной масти. – Я живу у Алана, его муж против лишних кошек.

– Да, я что-то такое слышал, – согласился Джок. – А я бы не стал жениться на человеке, который не любит кошек. У меня пока только две, потому что больше мама не позволяет, но, когда закончу колледж, непременно возьму сразу нескольких.

– Пойдешь учиться на ветеринара?

– На зоопсихолога. Это интересно. Вот Магда, она японский бобтейл, видишь, у нее попа приподнята и хвоста нет. Тоже редкая порода.

– Таких породистых кошек, наверное, охотнее забирают, чем просто уличных? – спросил Джек.

– Ну… как когда. Вон Тайгер – он просто уличный, Алан его на тридцать восьмом пирсе подобрал. Мы же не отдаем кошек просто так. Надо взнос заплатить на развитие приюта, и первый год мы мониторим, в каких условиях живет кошка. Если с ней плохо обращаются, обратно забираем.

– Разумно, – кивнул Джек. – А это что за порода?

– Метис тайской и персидской. Эффектно выглядит, правда?

Кремовый котик с длинной шерстью, черными лапами, ушами, хвостом и мордой, голубоглазый, действительно был очень красив.

– Его летом стричь надо будет, а то слишком жарко, – продолжал рассказывать Джок. – Вот тут у нас комната социализации.

– Для кошек? – Джек удивился.

– Да. Там с ними обычно дети или старики работают. Читают им, играют, все такое.

В угловой клетке серая полосатая кошка с белыми лапками старательно скреблась в пластиковом домике, выставив из него хвост.

– Это у нее туалет такой? – спросил Джек.

– Кошки не любят, когда на них смотрят, – объяснил Джок. – Такие лотки дороже, и убирать их сложнее, но Алан не экономит особо. Месяц назад посудомойку для мисок оплатил, сразу легче стало.

Белый кот с черными ушами и хвостом подбежал к дверце клетки и начал мяукать.

– Панкейк, котик, все хорошо? – спросил Джок. – Сейчас…

Он открыл клетку и взял Панкейка на руки.

– Его из машины выкинули котенком, он совсем молодой. Видишь, палец на лапе кривой – сломал. Хочешь его подержать?

Джек осторожно взял на руки невесомого кота. Тот немедленно принялся когтить Джеку плечо и мурлыкать.

– Он очень общительный, – улыбнулся Джок. – И людей не боится.

Джек немедленно вспомнил, как Пратчетт расшифровывал «общительность» кошек, и хмыкнул. Но ощущать теплое тельце Панкейка у груди было хорошо.

– Ты походишь тут сам? – спросил Джок. – Мне лотки убрать надо. Если надоест, посади Панкейка обратно. А хочешь мне помочь?

– Никогда не убирал кошачьи лотки, – признался Джейк.

– Тебе и не придется. Ты просто держи кошек на руках, пока я убираю, хорошо?

Следующий час Джек носил на руках самых разных кошек и котов, а Джок выгребал из лотков-домиков облепленные серыми гранулами какашки и комочки застывшей мочи. Кошки изкогтили Джеку оба плеча, любвеобильный британец измусолил ухо, футболка Джека покрылась слоями шерсти всех цветов, и когда в помещение заглянул Баки, Джек с облегчением вручил ему Рассу.

– Ты при деле, я смотрю, – улыбнулся Баки, сноровисто принимая кошку. – Люди совсем одурели. Только что мэйнкуна привезли. Роскошный кот – черный мрамор, и совсем молодой.

– За что попал в немилость? – Джек принялся счищать с себя кошачью шерсть.

– Прыгает сверху на плечи. Люди – идиоты.

– Соглашусь. Но сверху на плечи – это неприятно.

– Это написано во всех книгах и статьях про мэйнкунов – что они сверху прыгают, – с досадой сказал Баки. – Когда Йодзу подарил мне Маэля, это было первым, о чем он сказал. Попробую уговорить Брока и взять красавца.

– Любишь мэйнкунов? – улыбнулся Джек.

– Очень, – признался Баки.

– А Стив против не будет?

– Стив не будет против, даже если я лигра заведу, – хмыкнул Баки.

– И ты этим бессовестно пользуешься? Маэль, Брок, я…

Баки только покачал головой.

Уже темнело, когда они заехали за Броком в его зал – приземистое здание, изрисованное граффити, с неоновой вывеской на крыше. Брок ждал их у входа и курил, окруженный несколькими парнями в боксерских шортах и майках-борцовках. Брок порыкивал на них, парни смеялись. Докурив, Брок подошел к машине и забрался на заднее сиденье.

– Ты все еще должен мне показательный спарринг, – напомнил он Баки. – Джек, привет. У кошек были?

– Пахнет? – спросил Джек.

– Есть слегка. Барнс, судя по твоей умильной роже, ты сейчас начнешь выпрашивать новую кошечку. Поехали домой, жрать хочу.

– Давайте в «Стейк Палас»? – предложил Баки. – Я еще не готовил, а ты голодный.

– Подлизываешься, – ухмыльнулся Брок. – Точно новая кошечка. Выкладывай.

– Кот, – признался Баки. – Мэйнкун. Черный мрамор на серебре.

– Ну началось…

Джек улыбнулся.

– Я его видел, – сказал он. – Очень похож на Маэля, только черный с серыми полосами.

– И ты туда же, – сокрушенно произнес Брок. – Оно у вас наследственное, что ли?

– Может быть, – согласился Баки. – Прыгает на плечи, – предупредил он.

– А то Маэль твой на плечи не прыгает. Как зовут-то?

– Трой. Полтора года, кастрированный.

– В кровать не пущу, – предупредил Брок.

Баки и Джек переглянулись и подмигнули друг другу, понимая, что Брок уже согласен.

– Но доносить до Роджерса, что хрен ему, а не собака, будешь сам, – предупредил Брок.

– Донесу, – пообещал Баки.

– И, может, Трой не будет лезть в кровать, – добавил Джек.

– Или будет, но в твою, – возразил Брок.

– Я не против, – подумав, сказал Джек.

Фермерский рынок потряс Джека запахами и цветами. Тут, казалось, было все – от странных белых корнеплодов длиной в руку до парниковой земляники. Джек поймал себя на том, что хочет попробовать и купить все. Кажется, Баки разделял его желания, потому что купил не только чернику, но и еще кучу всего. Джек с удивлением узнал, что брюссельская капуста, оказывается, растет на длинных стволах, похожих на миниатюрные пальмочки, что помидоры бывают какого угодно цвета, что у белой клубники запах ананасов.

– Хватай меня за шиворот и вытаскивай отсюда, – попросил Баки, когда набитые фруктами и овощами сумки стали тяжелы даже для него. – Каждый раз одно и то же.

– Голодное детство? – Джек прихватил его за загривок и развернул к стоянке. – Мы втроем съедим все это до того, как оно испортится?

– В том и вопрос. А насчет голодного детства – ты даже не представляешь, насколько прав.

– Ты всегда так?

– Да. Не могу устоять.

– Со списком ходить не пробовал?

– Пробовал – не помогает, – вздохнул Баки, сгружая сумки в багажник. – Эндрю звонил, приедет сегодня.

– Приедет? – уточнил Джек.

– Выйдет в ситтине и возьмет такси до нас, – Баки пожал плечами. – Так что пироги. Тесто я уже поставил.

Джек всегда считал, что домашняя готовка – дело простое и незамысловатое. Наверное, для того, кто знает, с какого конца браться за скалку, оно и правда простое. Или для того, кто учился с детства. К тому моменту, как Джек поставил в духовку два пирога, с него сошло семь потов, он весь перемазался в тесте и ягодном соке, а мука и сахар, казалось, были даже у него в трусах.

– А теперь, – заявил Баки, который и пальцем не пошевелил, только показывал и раздавал указания, – надо все это убрать, – он обвел рукой кухню. – Иди мыться, я управлюсь.

– Спасибо, – выдохнул Джек. Он чувствовал, что еще и на уборку его не хватит.

Когда он вернулся в кухню, Баки что-то смешивал в блендере.

– Фраппучино будешь? Кофе с дробленым льдом, – уточнил он.

– Сливки и без сахара, – напомнил Джек.

Баки поставил перед ним стакан и воткнул в него широкую трубочку.

– Не любишь ты, Джек, простых решений, – улыбнулся он. – Сразу пироги…

Джек вскинулся:

– А что?

– Я бы предложил начать с чего-то незамысловатого – спагетти или там овощи на пару. Пироги – это высокий класс.

Джек с удовольствием втянул через трубочку холодный кофе.

– Ты не можешь отдуваться за меня все время, – объяснил он. – Кайту должен я, не ты. Они там не сгорят?

– Я слежу, – заверил Баки и сел напротив Джека со своим фраппучино. – Проводим Эндрю, и я съезжу за Троем.

– Сильно пришлось убеждать Брока?

– Утренний минет в течение недели, – ухмыльнулся Баки.

– Нечего сказать, большая жертва, – Джек постарался скрыть смущение.

– Да огромная просто – я ж обычно на пару часов позже него встаю. Поедешь со мной?

– Не уверен. Наверное, буду изучать то, что привезет Эндрю. Дико это как-то – документы за три дня в обход всех государственных структур. Они действительно настоящие?

– Полностью, – кивнул Баки. – Стив со своей легендой и досье уже год в государственной организации работает, Брок выиграл тендер на работу со сложными подростками. Я в Ирландию ездил в прошлом году – тоже все нормально.

– Слушай… – начал Джек. – Вопрос совершенно бестактный, можешь не отвечать, но мне интересно: какой у тебя здесь был стартовый капитал?

– Точную сумму не помню, – признался Баки. – Двадцать девять миллионов с чем-то. Я их почти не трогал. Мы с Броком и Стивом купили этот дом – восемь с половиной миллионов, скинулись все вместе, а остальные расходы покрываются процентами с капитала. Плюс за переводы и рецензирование тоже платят.

– Но ты никуда эти деньги не вкладывал, так?

– Так. Я в инвестициях не разбираюсь. Лежат на счету, приносят проценты.

– Хорошо. Еще более бестактный вопрос: что с деньгами у Брока и Стива?

– Брок получил все свои накопления, там миллиона полтора было, и восемь миллионов на волка, это Росс озаботился. У Стива было около четырех.

– И финансового консультанта у вас нет?

– Нет. Заполнить налоговую декларацию каждому из нас по силам.

– Заявление на налоговый вычет заполнить? Твоя кошачья благотворительность не должна облагаться налогами.

– Я не в курсе, – Баки покачал головой. – А что?

– Медицинские страховки у вас есть?

– Есть, – кивнул Баки. – Почему тебя все это так нервирует?

– Потому что у меня есть твердое убеждение, что деньги должны работать, Баки Барнс.

– Королевское воспитание… – пробурчал Баки. – Хочешь этим заняться?

– Может быть. Я сунулся в местное налоговое законодательство. Пороюсь как следует – скажу.

Баки сполоснул пустые стаканы и сунул в посудомоечную машину.

– Я никогда об этом не думал, – сказал он. – Просто в голову не приходило.

– Потому что ты думаешь о деньгах, как докер, а я все-таки из семьи финансистов, – объяснил Джек. – Даже если у меня нет ни цента, это еще не значит, что я разучился обращаться с деньгами.

– Если ты займешься моими финансовыми делами, буду платить тебе среднюю ставку финансового консультанта, – пообещал Баки. – Но я думаю, Эндрю переведет и твои деньги сюда, если они у тебя были.

– Думаю, все, что было у меня, было конфисковано в королевскую казну, – сказал Джек. – Так что для начала ставка финансового консультанта меня вполне устроит.

========== 18 ==========

– Паспорт, – Эндрю выложил перед Джеком на журнальный столик синюю карточку с фотографией. – Водительское удостоверение. Банковская карта. – На стол легла небольшая папка с распечатками. – Детализация счета и источников средств. Первые отчеты службы безопасности королевского дворца будут у тебя через час, дальше данные будут поступать в реальном времени.

– В реальном для Мидгарда или в реальном для Новем? – уточнил Джек, рассматривая паспорт. Фотография, как все фотографии на документах, получилась не особенно хорошо. Должно быть, существует какой-то вселенский закон, согласно которому фотографии на документах сделаны словно с ожившего трупа с несварением желудка.

– Для Мидгарда.

– Спасибо. Мишель?.. – Джек вопросительно посмотрел на Эндрю.

– Твоя единоутробная сестра. Дочь Сайласа. Видимо, имела место быть двойная овуляция, и яйцеклетки были оплодотворены сперматозоидами разных мужчин.

– Я понял.

– Ты, кстати, стал дядей. Мишель родила сына три месяца назад. Назвали Залманом.

Джек хмыкнул и подумал, что все это его больше никак не касается. Он быстро просмотрел бумаги.

– Перевод с потерей двенадцати процентов за трансфер – это я понимаю, – сказал он. – Мои собственные средства – наследство от деда, дотации как члену королевской семьи – тоже. Ты даже офицерское жалование и ренту за награды перевел. Но вот эти три миллиона триста восемьдесят откуда?

– Компенсация за незаконное заключение, – ответил Эндрю. – Согласно международному законодательству Мидгарда. Ни суда, ни приговора, недолжные условия содержания под стражей.

– Да даже если бы Сайлас пристрелил меня на месте, он был бы в своем праве, – возразил Джек.

– Нет, потому что за ним долг крови.

– Какой еще долг крови?

– Ты закрыл его собой при покушении. Был ранен.

– Ты мешаешь в одну кучу международное законодательство, законодательство Гильбоа и какие-то свои магические понятия, – скривился Джек.

– И что? – удивился Эндрю. – С сегодняшнего дня ты вообще находишься в юридическом поле США и штата Калифорния.

– А магия?

– А что магия? Ты ее пока не практикуешь.

– Пока? – вскинулся Джек.

– Ты туатта, хочешь ты этого или нет. В ближайшие годы это не будет иметь значения, но способности у тебя есть, и они будут проявляться. Не спрашивай меня, как, я не знаю. Что угодно может быть.

Джек сморщился.

– Откуда это все? Баки инициировала леди Наари, но меня-то нет.

– Так ты сам себя инициировал, когда открыл зеркало, – объяснил Эндрю. – Есть два пути пробуждения Старшей Крови – вмешательство леди Наари и ее воплощений или сверхусилие за гранью человеческих возможностей. Ты совершил это усилие, вышел за грань. Назад дороги нет. Какое-то время ты сможешь прикидываться человеком, но кровь возьмет свое.

– Магические способности, кролики из шляпы, тысяча лет жизни?

– Как-то так, – согласился Эндрю. – Да не переживай ты об этом. Тебе есть к кому обратиться за советом.

– Баки сам ничего не знает.

– Я про Грена в основном. Он тоже туатта.

Джек неопределенно пожал плечами. Пока он не желал иметь с фейри из ситтина ничего общего.

– Ты сам-то человек? – спросил он.

– Да. Хотя мама говорила, что мой отец из холма. Но леди Наари смотрела – никаких признаков. Чистокровный человек. Ну, пока. Чем я старше, тем меньше во мне человеческого. Понимаешь, тут дело не в крови, а в продолжительности жизни. Уже после пятидесяти начинаешь воспринимать других людей иначе. После ста, говорят, в любой человеческой деятельности начинаешь прослеживать знакомые закономерности. Просто опыт накапливается.

– То есть тебе еще нет ста, – улыбнулся Джек.

– Сложно сказать, – признался Эндрю. – Мне точно больше восьмидесяти, но в последние годы я не так уж много взаимодействую с людьми. В разных местах время течет по-разному, а я много где был.

– На вид тебе не больше тридцати.

– Я маг-аналитик Первого Дома, это накладывает отпечаток. И фамильяр у меня – магическое существо.

– Вот на кого мне было бы интересно посмотреть… – протянул Джек. – Знаешь, я и не хочу, но вся эта магическая мутота так и крутится вокруг меня.

Эндрю развел руками.

– Ничего не могу поделать.

– Понимаю. А почему в разных местах время течет по-разному? Почему сутки здесь – это всего час в Мидгарде?

– Потому что после того как поэк, включающий в себя Мидгард, был открыт, время там замедлилось.

– Поэк?

– Замкнутая область пространства. Один – ты о нем слышал? – закрыл Мидгард примерно тысячу лет назад по тамошнему времени. Сразу после последнего ледникового периода.

– Один – это верховное скандинавское божество?

– Он реально существует. Владыка Асгарда. Он замкнул девять населенных миров. Мидгард – один из них, Земля, но мы для удобства называем Мидгардом весь тот поэк. Поэк раскрылся, время в нем замедлилось. Паршивое местечко, надо сказать. Пауки в банке. Высокий уровень мутаций, агрессии, все эти заморочки с суперспособностями…

– Можно подумать, здесь такого нет, – покачал головой Джек.

– Никогда не было. Только в комиксах. В Мидгарде каша, мед, говно и пчелы. В последние годы по тамошнему времени дисбаланс выправляется, потоки сил понемногу начинают стабилизироваться, но весь этот бардак еще не скоро закончится. Обычно миры более стабильны – или технологии, или магия. Мутации сдерживаются естественным отбором. Уровень агрессии ниже.

– Я понял. Значит, и Гидры тут не было?

– Нет, конечно. Откуда? Это технологический мир, тут нет своей магии, значит, и Гидре не на чем было вырасти. Она же росла на магических артефактах.

– Ну есть же здесь ситтин, – возразил Джек. – Есть Брок – оборотень. Наверняка не единственный.

– Оборотни… как бы это объяснить… они часть естественного процесса. Ситтин закрыт, из него не просачивается. Здесь полно ясновидящих, но нет полноценных магов и никогда не было. Шаманы, шарлатаны, виккане – этого добра вдоволь. Понимаешь, большинству людей, даже если у них есть определенная предрасположенность, нужна опора на божество, а здесь мало кто действительно верит.

– А ты веришь?

– Я не верю. Я знаю, – улыбнулся Эндрю. – И я с Земли-Прим, там слегка другие расклады.

– Ну значит и я буду в порядке, – решил Джек. – Я тоже ни фига не верю.

– Ты туатта. Магическое существо, – Эндрю покачал головой. – Как минимум гламур фейри у тебя будет.

– Способность очаровывать? Была, но работала через два раза на третий.

– Ну а теперь проснется и будет работать всегда.

– Как у Баки? Его, кажется, все любят.

– Как у Баки. Как у Грена.

– Но, конечно, с кучей побочных эффектов, – Джек сложил карточки стопкой и сунул в задний карман.

– Да. Люди не осознают разницу между влечением к прекрасному и сексуальным влечением. Гламур фейри – это эманации красоты, но люди зачастую реагируют на него как на сексуальный призыв.

Джек поморщился.

– Я знаю, – сказал он. – Хотя я всегда думал, что на меня вешаются из-за титула.

– Проверишь, – вздохнул Эндрю. – На Грена и Туу-Тикки начали вешаться, как ты говоришь, в первый же год. Эшу им отпугивающие амулеты подарил.

– Вроде «не подходи, я страшный»?

– Скорее «я обычный». Хотя, конечно, они и до инициации были красивы.

Джек встал и прошелся по гостиной. Большая комната в светло-синих тонах. Ни растений, ни книг. Только диван, журнальный столик и несколько кресел. И экран на стене. Противоположная стена стеклянная и выходит во двор, как и спальня Джека.

Джек подхватил на руки заглянувшего в гостиную Маэля. Кот заурчал и выпустил когти.

– Пироги ждут, – сказал он Эндрю. – Чай или кофе?

– К пирогам лучше чай.

Джек заварил чаю, достал посуду, нарезал пироги. Значит, теперь будет так. У него есть документы, легенда, деньги, а дальше – свободное плавание. Никаких обязательств, никаких долгов, никакого прошлого. Никаких врагов, но и никаких друзей. Только семья. Странная, но какая уж есть.

Можно жить с Баки, пока его не выставят. Можно купить себе дом или квартиру. Можно не работать. Можно найти работу. Можно поступить в университет на любую специальность – знать бы еще, какую. Можно прикинуться человеком и все время помнить, что через двадцать лет придется изобретать новую легенду, потому что туатта живут по тысяче лет, а люди – от силы сотню, и пятидесятилетний Джек просто не может выглядеть так же, как сейчас. Значит, прикидываться стариком – или оборвать все связи и начать жизнь заново в новом месте.

– Сколько лет Туу-Тикки? – спросил он.

– Шестьдесят семь по документам, около ста – по прожитым годам. Отличный пирог, – губы Эндрю блестели от черничного сиропа.

– Значит, скоро ей придется – что? Человек не может жить дольше сотни, верно?

– Ну, лет через тридцать я создам им с Греном новую легенду, а им придется изменить привычки.

– Почему бы просто не переехать?

– Они не могут, – покачал головой Эндрю. – Около ситтина мощный дорожный перекресток. Они должны жить именно там.

– А их дети и все, кто их знают?

– Им придется оборвать все связи. Дети в курсе. Или ты о себе беспокоишься?

– О себе и о Баки.

– Вы не привязаны к месту, – Эндрю вытер губы бумажной салфеткой. – Можете переезжать время от времени. Можете жить в Ллимаэсе. Уехать в Ирландию. Да куда угодно. А можете создать магические маски, искажающие возраст, и оставаться здесь лет до ста по документам.

– У каждого светлого облака есть темная изнанка, – проворчал Джек.

– Не заглядывай в будущее так далеко, – посоветовал Эндрю. – Все равно всего не предскажешь.

========== 19 ==========

Следующие несколько дней Джек посвятил изучению инвестиционного рынка, время от времени прерываясь на то, чтобы почитать. Кот Трой предпочитал держаться подальше от Маэля и поближе к Джеку. Кажется, Баки это обижало.

Знаний не хватало. Хотя законы экономики нисколько не изменились за прошедшие сорок лет, появилось слишком много нового в реальном и виртуальном секторах. Джек понятия не имел обо всех этих новшествах. И чувствовал, что не сможет взять тему с налету, как привык в школе и в академии. Она требовала серьезного углубления.

Джек порылся в том, какие требования современность предъявляет к финансовому консультанту. Первым и главным была лицензия. Чтобы ее получить, нужно было сдать экзамен. Можно онлайн. Курсы тоже можно было пройти онлайн. Самые интересные из наиболее высокорейтинговых начинали набор новых слушателей через три недели. Джек оставил заявку и купил несколько книг, где описывались самые основы.

Раньше он практически не учился ничему подобному, но никогда не поздно начать.

– «Вдоль серого неба осенние ветры сырость носят, в тучи дуют…»

Баки сидел в библиотеке и пел что-то до того мрачное и ноябрьское, что Джек даже оторопел. Он не стал прерывать песню, просто сел на покрытый ковролином пол, прислонившись спиной к книжным полкам, и дослушал до конца.

Голос у Баки был роскошный – богатый бархатистый баритон. Слишком роскошный, пожалуй, для такой простой песенки.

– «Что Господь скажет, то Эста вышьет, Эста вышьет, нас не спросит…»

– Почему так печально? – спросил Джек, когда отзвучал последний аккорд.

– Просто настроение, – ответил Баки и поставил гитару в стойку. – Трой вот любит тебя больше, чем меня. У Брока руки никак не заживут. Стив застрял в чертовом Чили.

– Стив вернется, – уверенно сказал Джек. – Брок не суперсолдат, чтобы у него все зажило за неделю. Трой… ну он кот.

Кот Трой, шипя и отмахиваясь от Маэля, ввалился в библиотеку, подбежал к Джеку и запрыгнул ему на колени.

– Знаешь, я, пожалуй, выучу эту песню, – сказал Джек. – И буду петь ее… когда тут самая унылая погода?

– В конце января.

– Вот, в конце января. Баки, у тебя не было ощущения, что ты получил бессмертие за песню? – спросил Джек.

– Было, – кивнул Баки. – Что, и у тебя?

– Ну да. Я уже совсем было настроился, что буду, как порядочный эмигрант, начинать с самого начала, с нуля, а тут бах – и у меня есть все, что было, кроме титула. И Джозефа, – подумав, добавил Джек. – Но с того света ведь никакая магия не возвращает.

– Не возвращает, – вздохнул Баки. – Только ты получил свое «бессмертие» не за песню. За смелость.

– Я все равно не понимаю. Документы – ладно, но деньги?

– Они же и так были твои.

– Знаешь, если уж совсем начистоту, моего там было – офицерское жалованье и рента за награды. Ну наследство, ладно.

– Джек, Эндрю в жизни не прибавил бы к тому, что тебе причитается, ни цента. Он мне по строчкам расписал, за что каждый доллар из той суммы, которую он мне организовал, со ссылками на статьи законов.

Джек хмыкнул.

– Все равно. Что я такого сделал, чтобы получить то, что у меня есть?

– Вышел за собственные ограничения? – спросил Баки. – Поверил в невозможное? Хаоситы это ценят. Это твоя собственная заслуга, и больше ничья.

Джек пожал плечами.

– Не знаю. Никогда не думал, что за это платят – так.

– Я тоже, – кивнул Баки. – Тоже думал, что придется выкарабкиваться самому. Не пришлось, и не могу сказать, что я этому не рад. Я так долго выживал в одиночку, что внезапно оказаться не одному стало слишком большим даром, чтобы от него отказываться.

Джек, подумав, кивнул.

– Мне странно, – начал он, – что Эндрю ничего с меня не потребовал. Никаких условий. Ни природоохранные проекты, ни приюты для животных – ничего. С тебя же потребовал.

– Я сам решил, – покачал головой Баки. – С Брока требовали, при условии, что он останется здесь. И со Стива. Стив волонтерит в заказниках, а Брок перечисляет деньги во всякие природоохранные фонды.

– И этого достаточно? – удивился Джек.

– Да.

Джек сел поудобнее, Трой завозился на нем и вытянулся на коленях. Джек погладил ему живот.

– Как так получилось, что ты стал братом Туу-Тикки? Она же даже не туатта.

– Ну… – протянул Баки. – Получилось. У меня было три младших сестры. Они все умерли к тому моменту, когда я сбежал из Гидры. Хлоя попала под машину, Мэри ушла в монастырь после войны и умерла от рака, Ребекка вышла замуж, у нее был сын – погиб во Вьетнаме, а она умерла от инсульта. А я привык быть старшим братом. Мне этого сильно не хватало.

– Туу-Тикки не выглядит человеком, который нуждается в опеке. Она вообще человеком не выглядит.

– Но у нас как-то получилось. В какой-то момент мы сидели, она учила меня играть на гитаре, и я предложил: «Давай ты будешь моей сестренкой?» А она согласилась. Для нас мало что изменилось, просто мы… не забываем друг друга. Помогаем, поздравляем с праздниками. Когда Брок перекинулся и стал думать, чем бы ему здесь заняться, мы собрали целый семейный совет.

– А Стив?

– Ну, с ним все было просто – пожарные, спасатели или полиция. В полицию он не захотел, пожарные Сан-Франциско каждый год фотографируются для благотворительного календаря голышом, так что туда Стив тоже не пошел. Оставалась работа спасателем.

– А спасатели не фотографируются?

– У них нет такой традиции, – улыбнулся Баки. – В общем, у меня теперь куча племянников, один на Марсе, правда, и племянница.

– Шестеро, я помню, – кивнул Джек. – А у меня, значит, куча кузенов и кузин.

– Одна кузина. Тая. Денис, Алька, Оуэн и Лерой. Алекс на Марсе, он с приемными родителями, кажется, практически не общается. Остальные живут в Сан-Франциско.

– И все приемные?

– Да. У Грена и Туу-Тикки нет своих детей.

– И что, ты к любому из них можешь завалиться среди ночи?

– А они – ко мне. Оуэн отправляет к Броку своих учеников, которые не хотят останавливаться на айкидо. Лерой преподает историческое фехтование. Тая ветеринар. Денис работает навигатором Дороги в каком-то другом мире. Алька еще учится в школе.

– Они все люди?

– Алька и Денис – альвы.

– Тоже фейри?

– Да. Денис – маг огня, а Алька еще слишком маленький, чтобы в нем проявились способности. У Лероя и Оуэна есть небольшая примесь Старшей Крови, но их никогда не инициировали. Живут как обычные люди.

Голос Баки звучал печально, хотя он улыбался.

– Ты бы тоже хотел – как обычный? – вырвалось у Джека.

– Я уже давным-давно не «обычный», – Баки покачал головой.

– Ты переживешь Стива и Брока.

– Может быть. А может, мне на голову свалится метеорит. Или я утону, когда моя яхта напорется на айсберг. Или сверну себе шею, гоняя на байке. Все эти разговоры про сотни лет жизни… я в них мало верю. Да ну их, мои заботы, – он махнул рукой. – Давай лучше о твоих.