Текст книги "Рождество на Авалоне (СИ)"

Автор книги: Pale Fire

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Барнс перевяжет, чего я тебя дергать буду, – ответил Брок. – И так охуенно веселая ночка у всех вышла. Счет нам пришли за это все.

– Да какие счеты среди своих? – удивилась Тая. – Сочтемся.

– Ну буду должен услугу.

– Мы все будем должны, – добавил Баки. – Швы снимать понадобится?

– Нет, сами рассосутся. Все. Давайте домой и отсыпаться. Брок, никакой нагрузки на руки, я серьезно. Даже за руль не садись. Дай сухожилиям зажить. И не перекидывайся, пока до конца не заживет.

– Да я понял. Обезболка еще долго продержится?

– Я дам вам с собой три ампулы. И антибиотики, обязательно. Тебе когда в последний раз противостолбнячную сыворотку кололи?

– В январе.

– Отлично.

Джек допил кофе и отнес чашку в раковину. Ощущение сюрреалистичности происходящего его не оставило, но перешло в какую-то другую плоскость. Тая, получается, его кузина.

Он представил, как заваливается среди ночи к кузену Эндрю со сбитой на дороге собакой на руках, и покачал головой. Да даже и без собаки. Да даже и к Мишель. Просто невозможно.

А для них всех – нормально. Как будто так и должно быть. Как будто семья и существует для того, чтобы выручать в самой невозможной ситуации. Будто в этом и смысл семьи.

Джек вспомнил, как Баки будил его далеким-далеким сегодняшним утром. Если бы это был Сайлас, Джек получил бы нотацию прямо спросонья – за сон после восхода, за непоставленный будильник. И кофе уж точно не в постель, а в лицо. Во дворце Джеку просто бы в голову не пришло валяться и выпрашивать еще полчасика. Ему и в детстве такого в голову не приходило. Приказали – надо встать. Похмелье, головная боль, тяжелая простуда – побоку. Общий завтрак и этот гребаный омлет были неизбежны, как ежедневный апокалипсис.

Джек представил, как завтра проснется к обеду, и никто не станет его будить. Как сползет вниз, еще сонный, и попросит Баки научить его варить кофе и заваривать чай. Как зароется в книги. Как прочитает в почте первые отчеты из Гильбоа и будет точно знать, что все, что в них написано, его больше не коснется.

И никаких бабочек. Никогда.

========== 15 ==========

– Почему ты мне не сказал? – с ходу начал Джек.

– И тебе добрый день, – отозвался Баки. Он перевязывал Броку руки.

– Я имею право знать! – разозлился Джек.

– Всю ночь об этом думал? – более хрипло, чем обычно, спросил Брок. Он сидел за столом и курил, неловко держа сигарету левой рукой.

– Какие еще неожиданности в семье? – отмахнулся от него Джек. – Кто еще оборотень? Или кто там еще бывает?

– Меня на всех хватает, – усмехнулся Брок. – Не наезжай на Барнса. Я просил не говорить.

– Почему? – Джек оперся на стол и уставился на него в упор.

– Это личное. Если бы мне повезло, ты бы вообще не узнал, – усмехнулся Брок.

Джек плюхнулся на стул. Баки закончил с перевязкой и спросил:

– Чаю или кофе?

– Чаю. Я сам заварю. Только объясни мне, как.

– Объясню. Не злись.

– Я не… – начал Джек.

Он не злился. Это была обида. Баки не доверял ему, раз не сказал сразу. С другой стороны, молчание было идеей Брока. Действительно, если бы Брок не запутался в колючей проволоке, Джек бы мог и не узнать, что тот оборотень. А Брок ему доверять не обязан. Джек бы пожил с ними, потом переехал, а они бы остались втроем – туатта, волк и человек.

– Никогда не видел волков так близко, – сказал он, заварив чай. – Думал, они меньше.

– Я оборотень, – пояснил Брок.

– Это на что-то влияет? – Джек смотрел, как настой в стеклянном чайничке становится все более насыщенного цвета. Красиво.

– Закон сохранения массы, – сказал Баки. – Дикие волки весят до восьмидесяти килограммов. Брок – почти девяносто. Поэтому такой большой. Ты водишь байк?

– Что? – вскинулся Джек.

– Мотоцикл водишь?

– Нет.

– Хочешь, научу?

Джек улыбнулся. Баки так извиняется?

– Хочу, но не сегодня. Другие планы.

– Завтрак? – спросил Баки.

– Обедать пора, – буркнул Брок.

Джек сел за свой компьютер – тот самый невзрачный брусок – с чувством, что только что избежал фатальной ошибки. Вот так наскочить на Баки при Броке было плохой идеей. Да и вообще это было плохой идеей. Как будто Баки обязан говорить Джеку совсем уж все. Как будто он вообще что-то ему обязан.

С другой стороны, он бы все равно не поверил, пока не увидел сам. Потому что все это, черт ее дери, магия. Не осточертевшая мистика, которой было пропитано в Гильбоа все, но и не надежная, дающая опору, поддающаяся логическому объяснению рациональность.

Джек жалел, что не спросил, как Брок стал оборотнем. Его покусали или он родился таким? На него влияет полнолуние? Сохраняет ли он разум, перекинувшись? Для чего ему обязательно ездить в лес?

Джек решил, что еще попробует спросить. Во всем этом должны существовать какие-то закономерности. Закону сохранения массы Брок вот подчиняется.

Ну зато понятно, почему Брок не хочет котов в доме. Сложно, должно быть, все время держать в узде инстинкты.

Комп включился – проекция клавиатуры и тачпада на стол, голографический экран. Непривычно, но хоть клавиатура совершенно стандартная. Космическая туманность на заставке, цветовое оформление – синее и голубое. Джек решил при случае покопаться в каталоге оформлений, а пока проверил почту.

Два оповещения от администрации почтового сервиса – приветствие и обучалка. От Эндрю пока ничего, жаль.

Пока Джек просматривал обучалку, пришло еще одно письмо. Вот уже и спам начал сыпаться.

Не спам. Письмо было озаглавлено «Зимний Солдат. Полное досье». Про Зимнего Солдата что-то говорил Баки. Отправитель – Эндрю Кайт. «Кайт» по-английски «коршун».

Джек открыл файл, понадеявшись, что почтовый сервис сам знает, какая программа для этого нужна.

Он увидел фотографию Баки – старую, черно-белую, пожелтевшую. Баки был в военной форме. Фуражка набекрень, улыбка. Вроде бы тот же человек, но на себя нынешнего не похож совсем. Дата рождения – 10.03.1917, место рождения – Нью-Йорк, США.

Дальше шли отчеты из лабораторных журналов. На немецком. Желтые страницы, выцветший текст.

«Подопытный под номером… поступил в наше распоряжение в апреле 1944 года», – начал читать Джек. – «Особенность данного экземпляра – повышенная устойчивость к компонентам сыворотки Эрскина-Золы. Примечание: прочие подопытные не выжили».

Джек читал и читал. История, разворачивавшаяся перед ним, пугала. Сухие строчки, скупые отчеты об утере объекта, его нахождении, продолжении экспериментов. Удачный эксперимент, неудачный. Ущерб. Побочный ущерб. Символ Гидры в углу каждой страницы.

«Ускоренный метаболизм…» «Повышенная устойчивость к боли…» «Период вывода из организма анестетиков, отравляющих веществ, тяжелых металлов…»

Они ставили на нем опыты. Они взяли Баки в плен и ставили на нем опыты. Начиная с тысяча девятьсот сорок четвертого года.

Джек читал об ампутации культи левой руки – «Наркоз не действует». Об экспериментах с протезированием и нейрокибернетическим интерфейсом. О подборе материалов для протеза и иммунной реакции тканей. О замене костей на аналоги из сплава вибраниума. Лопатка, ключица, плечевой сустав. Крепления на позвоночнике и грудине.

Чувствуя, как в затылке нарастает боль, Джек рассматривал фотографии, схемы, рентгеновские снимки. Они резали Баки наживую. Резали, просто чтобы посмотреть, как быстро заживают раны. Проверяли на нем яды, химикаты, скорость восстановления после ожогов разных степеней, облучения радиацией, обморожения.

Почему он не сбежал?

Почему он не убил себя?

Следующий раздел досье – «Проект Зимний Солдат» – по времени пересекался с первым, и Джек пожалел, что задал все эти вопросы. Потому что ответы были там.

Воздействие на мозг электрическим током высокого напряжения. Схемы обработки наркотиками. Гипноз. Психокодирование. Графики и диаграммы.

Джек читал, как из Баки выжигали человека. Раз за разом. Как уничтожали память, как делали из него послушный инструмент. Читал о наказании за просачивание воспоминаний – обнуление, голод, заключение, депривация сна, электрошок.

В отчетах было все – частота просачивания воспоминаний, предположения о причинах, рекомендации по предотвращению.

Там же были торжествующие рапорты об обучаемости Актива, о его успехах в изучении языков, военной техники, нового оружия.

После тысяча девятьсот пятьдесят третьего года пошли отчеты о миссиях. С фотографиями и видео. Джек смотрел на мертвое, без проблеска эмоций, лицо. Читал описание операций по устранению, запугиванию, уничтожению. Видел фотографии трупов.

Его сломали и заставили убивать. А в перерывах между миссиями замораживали. Превратили в вещь и пытали за любые проблески человечности.

Джек читал о жертвах, об операциях по всему миру. О хэндлерах, задачей которых было направлять Актива во время миссий. О том, как Актива привязывали к хэндлерам.

Приложение – отчет о внедрении триггеров и их воздействии. Снова электрошок и обработка наркотиками. Десять русских слов. Заметка, что при перепродаже Актива из СССР в США информация о триггерах утрачена.

Джеку мучительно хотелось закурить, но он не мог оторваться от файла.

Когда он дошел до имени последнего хэндлера, его передернуло. Последним хэндлером Актива оказался Брок Рамлоу. Там была фотография – Брок в тактическом снаряжении, молодой и чисто выбритый, с каким-то волчьим блеском в глазах.

Так Брок был там? Делал все это, или хотя бы знал, что с Баки делают, и ничего не предпринял? И Баки его простил? Или это не прощение, а неспособность существовать самостоятельно? Стокгольмский синдром, извращенная преданность, с которой Баки не может справиться? Или такой странный метод контроля, вот только кто кого контролирует?

Джек дочитал до последних приказов Активу: устранение Николаса Фьюри. Устранение Натальи Романофф. Устранение Стивена Гранта Роджерса.

Миссия: провалена.

Актив: утерян.

И заключение: в две тысячи семнадцатом году организация «Гидра» на территории Мидгарда была ликвидирована силами Эшу Арроусона, Дэнниса Свифта, Эндрю Кайта и Игоря Стрижевского. Методы ликвидации: массовое проклятие, блокировка финансирования, изменение информационного поля. Джеймс Бьюкенен Барнс эмигрировал на Землю-Новем.

Джек закрыл файл и некоторое время сидел, обеими руками вцепившись в волосы. Черно-белые фотографии и серые строчки немецкого, английского, русского текста на желтоватых страницах стояли перед его глазами.

Русский текст кто-то перевел на английский. Лучше бы он этого не делал.

Глаза пекло. Раскалывалась голова. Дрожали руки.

Актив. Не человек – боевая единица. Полное стирание личности.

Джек подумал, что Роза, должно быть, была обдолбана или пьяна, когда полезла к Активу. Что ей очень повезло остаться в живых.

Что Баки действительно не мог его забрать. Потому что с тысяча девятьсот сорок шестого по две тысячи четырнадцатый никакого Баки просто не было. И отцом Джека был не славный бруклинский парень Баки Барнс, лучший друг Капитана Америка и отличный снайпер, а Зимний Солдат – оружие уничтожения, смерть во плоти. Просто нынешний Баки принял на себя его обязательства.

Только как он живет – с таким грузом? С такой памятью? Или Баки просто не помнит? Как он, пройдя через десятилетия ада, через выжигание памяти и уничтожение личности, пришел к себе нынешнему – флиртующему, смешливому, заботливому, преданному? Как собрал себя из руин? Где нашел силы? Как он может спать по ночам, не просыпаясь от кошмаров?

Джек сам был в плену. Недолго. Кошмары об этом снились ему даже здесь. Как Баки смог?

Джек посмотрел на часы в правом нижнем углу экрана. Два пятнадцать. Вряд ли сегодня он сможет уснуть.

Джек спустился вниз. Прошел на кухню, налил себе воды, медленно выпил. Пожалел, что так до сих пор и не узнал, где в доме аптечка. Голова болела невыносимо.

Надо взять книгу, чтобы отвлечься, и лечь спать. А утром поговорить с Баки.

В библиотеке горел свет. Баки был там. Сидел за компом и что-то записывал в блокноте, загибая пальцы. На мониторе перед ним висели строчки на языке, которого Джек не знал.

– Как? – выдавил Джек, подойдя поближе.

Баки развернулся к нему.

– Я думал, ты давно спишь, – улыбнулся он. – Бессонница?

– Баки, как? Я… мне прислали досье на Зимнего Солдата.

– Черт, – сказал Баки. – Не лучшее чтение на ночь. Грен или Эндрю?

– Эндрю.

Баки подошел к Джеку и обнял его. От Баки пахло табаком и кофе, совсем немного – пóтом.

– Не принимай близко к сердцу, Джек, – в объятиях Баки был тепло и спокойно. – Это все прошлое.

– Я не могу, – Джек ткнулся лбом ему в плечо. – Я просто не могу. Как тебе удалось? Как получилось? Почему Брок?..

– Куча вопросов? Пойдем, накормлю тебя, и ты поспрашиваешь. Ты ужин пропустил.

– Да мне кусок в горло не полезет.

– Джек, надо, – Баки был настойчив. – Пойдем.

Пока Джек ковырялся в разогретом ирландском рагу, Баки сел напротив, закурил и сказал:

– В досье не все.

– Ты его читал?

– Конечно. Так вот, после того как провалился гидровский проект «Озарение», я на два года осел в Бухаресте. В Румынии.

– После того как ты не убил Стива?

– Да. Я тогда его вспомнил. Через два года Стив нашел меня, мы повздорили со Старком, я лишился протеза, и мы со Стивом свалили в Ваканду. Там я какое-то время пробыл в криокамере, но Стив же на полпути не останавливается. Он начал таскать ко мне всяких шарлатанов, чтобы снять триггеры. Неприятное было время. Настолько неприятное, что из исследовательского центра я сбежал.

– Стив, наверное, за тобой гнался.

– Ешь. Он узнал не сразу. Я ушел достаточно далеко, чуть не загнулся в джунглях и встретил пару очень странных существ. Знаешь, нелюди бывают куда гуманнее людей. У них странные мотивы и странная справедливость, но они всегда последовательны. Мне было все равно, куда идти. Хотелось просто оказаться в безопасном месте. И меня притащили в ситтин, – Баки хмыкнул. – У меня несколько дней было ощущение, что я сплю и мне все это снится.

– В криокамере ты видел сны?

– Нет. Криокамера – это обратимая смерть. Никаких снов.

– Твоя левая рука – она настоящая?

– Да. Теперь да. Оказалось, с точки зрения некоего достаточно сильного и обладающего властью существа, я стою того, чтобы обо мне позаботиться. И обо мне позаботились. Да ешь же ты.

Джек послушно начал жевать.

– Это история про магию? – спросил он.

– Да. Хотя вот Кайт считает, что есть точка, в которой магия неотличима от науки. Мне убрали металл из тела, восстановили руку, восстановили память, убрали триггеры. И активировали гены фейри. Потому что с точки зрения леди Наари, фейри лучше и интереснее людей.

– Как ты не сошел с ума с восстановленной памятью?

– Сам не знаю. Мне приглушили эмоциональные реакции на время. Как там он сказал? А, «чтобы память не отравила тебя». Но все равно было странно. Я помнил все, что делали со мной и что делал я, только в этом не было яркой эмоциональной окраски. Какое-то воздействие на мозг, очень деликатное.

– Но все равно воздействие.

Баки кивнул, соглашаясь.

– В моем случае оно было к лучшему. Год я прожил, не делая ничего. Просто восстанавливался. Рекомендации были – «делать только то, что нравится». Ну я и делал. Гонял игрушечные поезда, читал комиксы и книги. Очень много спал. Первое время даже не выходил из дома. Написал Стиву письмо, но так и не получил на него ответа.

– Ну да, – Джек с отвращением посмотрел в тарелку. – Из мира в мир, наверное, сложно.

– Да просто Стиву оказалось не до того, чтобы писать ответ. Поскольку чувство справедливости у нелюдей достаточно забавное, я получил исполнение трех желаний.

– От кого? Каких?

– От Йодзу Ри-Онна. Это фамильяр Кайта.

– Фамильяр – это же животное-помощник, – не понял Джек.

– Это магический помощник для мага или ведьмы, – уточнил Баки. – Йодзу кот. А я люблю кошек. Даже Зимний Солдат любил. Стива я забыл, а что кошки важны – нет.

– «Кошки – это хорошо», – процитировал Джек. – Даже Смерть так считает.

– И мы с Йодзу тоже.

– Так какие были желания?

– Остаться в ситтине, убрать триггеры и восстановить руку. Только в обратном порядке.

– И ты получил все?

– И сверх того. Эндрю даже каким-то образом организовал мне финансовую компенсацию за плен, пытки, исследования и все остальное. А Йодзу привел Брока.

– Зачем? Я понять не могу – почему ты с ним? Он же твой хэндлер. Был им.

– Брок был моим лучшим хэндлером, – согласился Баки. – Знаешь, ко мне очень по-разному относились. Как к рабу, как к вещи, как к роботу, как к натасканному убивать почти не контролируемому хищнику. Брок смог увидеть во мне человека. Мы проработали вместе пятнадцать лет. Он приучил всю мою боевую группу относиться ко мне как к равному. Построил техников и медиков, которые со мной работали. Прикрывал от куратора. Подготовил пути отхода. Я плохо соображал после того как провалилось «Озарение». Вспомнил Стива, но не знал, что делать с собой. Но Брок вдолбил мне экстренные протоколы, и по этим протоколам, пользуясь его деньгами и каналами, я уехал в Европу и нашел безопасное место. Восстановил память. Жил, работал. Подкармливал бродячих кошек. Я даже не знал, жив ли он.

Баки налил себе молока, не спеша выпил.

– Потом все перевернулось. Я жил в ситтине, и ко мне привели большого черного волка и сказали: «Это Брок Рамлоу». Я как-то сразу поверил. Он тоже влип в неприятности, и его лечили, как меня, но он бы не выжил, оставаясь человеком. Его вытащили в волка, а обратно он перекидываться не захотел. Оставался зверем, пока не прибыл Стив. Я не знал, что Брок работал со Стивом. Что любил его. Стив оказался в ситтине, Брок перекинулся, и мы начали выстраивать нынешнюю жизнь. Пришлось быть посредником между ними двумя.

– Через постель? – усмехнулся Джек.

– И это тоже. Было сложно.

– Однако вы справились. Даже поженились.

– Да, – согласился Баки. – Купили дом и стали жить вместе. Но поженились мы всего четыре месяца назад. Идея, кстати, была стивова.

– Почему он остался? – спросил Джек. – Ты – понимаю. Брок и Стив – нет.

– Броку было некуда идти. А у Стива никого по-настоящему не было в Мидгарде. Его за всю жизнь любили четыре человека, два из которых уже мертвы.

Баки забрал у Джека опустевшую тарелку и налил ему чая.

– Мы все неизбалованы любовью. Мы все прикрывали друг другу спины в бою. Все оказались в чужом мире и другом времени, и держимся друг за друга. Мне были нужны Брок и Стив. Броку – Стив и я. Стиву по первости только я… но идея чипировать Брока была его. Это сложно, Джек, и бывает трудно. Но мы справляемся.

Джек потер лицо и зевнул.

– Не хочу засыпать, – признался он. – У меня еще после собственного плена полно кошмаров. Думаю, теперь будут другие. Как только у Розы хватило смелости связаться с Зимним Солдатом?

– Ты уверен, что хочешь знать подробности? – усмехнулся Баки.

– Уверен, что не хочу. Но вот Мишель – она тоже от тебя?

– Скоро выясним. Я попросил Эндрю заняться этим вопросом. Побыть с тобой эту ночь? Не хочу, чтобы ты засыпал с таким грузом в сознании.

– Ты-то тут не при чем, – Джек посмотрел на него.

Баки ответил ему мягким и немного виноватым взглядом.

– Это моя история, – сказал он. – Она ранила тебя. Мне и компенсировать причиненный вред. Я же мог попросить Эндрю оградить тебя от этой информации. Я не подумал. Для меня в том досье уже нет ничего особенного.

– Как заживший шрам? Больше не болит?

– Не болит, – согласился Баки. – Постарайся не принимать близко к сердцу.

Джек пожал плечами. Если бы это было так просто…

– Книга, – предложил Баки. – Хороший виски. И Маэль.

– И покурить, – добавил Джек.

– И покурить.

Вместо льда в виски были охлажденные камни в виде скалящихся черепов. Маэль милостиво согласился устроиться у Джека на коленях. А книга была совсем тоненькой.

– «Сегодня рядом с нами развелось множество безликих, стандартных котов. Пышущие здоровьем, вскормленные на витаминах, они совсем не похожи на добрых старых котов, к которым мы так привыкли. Цель Кампании За Подлинную Кошачесть – навести в этом вопросе порядок и научить людей разбираться, какой кот Настоящий, а какой нет. Для того-то и была написана эта книга.

Котов со всякими новомодными вывертами Кампания не признает».

– Пратчетт, – сказал Джек, даже не взглянув на обложку. – Я его уже по ритму узнаю.

– Пратчетт, – согласился Баки. – Читать дальше?

========== 16 ==========

Снились Джеку смешные носатые коты и деревня, расчерченная, как шахматная доска. Кто-то мурлыкал под боком и продолжал мурлыкать, когда Джек открыл глаза. Маэль свернулся клубком совсем рядом – рыжий, пушистый, большой.

Джек точно помнил, что вечером не впускал к себе кота. Баки, наверное, заглядывал, а Маэль проскользнул.

Джек погладил Маэля, и тот замурлыкал громче. Вставать Джеку не хотелось. Хотелось понежиться в постели, поваляться, потягиваясь. Было хорошо, только Джек еще не вспомнил, почему.

Книга про котов, которую Баки читал Джеку на ночь. Коротенькая и смешная. Как удачно Баки ее подобрал.

И как правильно Баки все сделал вчера. И как же Джек был ему благодарен. Баки не оставил Джека одного с его ужасом, негодованием и тоской. Накормил, отвлек, успокоил, помог переключиться.

Джек бы мог справиться с переживаниями сам. Он не ребенок, да и что такое ночь без сна или ночь кошмаров? Бывало и хуже. Но как же хорошо, что не пришлось справляться самому!

Как же хорошо, что для Баки Джек так важен.

Джек встал и выглянул в окно. Солнце уже высоко, тени короткие. В бассейне кто-то плещется. Интересно, Стив читал досье Зимнего Солдата? Если читал, каково ему пришлось? Как он после этого смотрел на Брока? Чувствовал ли себя виноватым?

Джек чувствовал, хотя прекрасно понимал, что его вины в случившемся с Баки нет. Бóльшая часть того, что творили с Баки, случилась еще до рождения Джека. То, что Джек ощущал, было «виной выжившего». Знакомая штука.

Джек привел себя в порядок, наконец-то застелил постель и в сопровождении кота спустился вниз. Заварил себе чаю, сделал сэндвичей со всем, что нашел в холодильнике, и стал прикидывать, чем бы себя занять.

Можно было снова рухнуть в книги. Можно было поплавать. Можно было посерфить в местном интернете в поисках интересного. Но всего этого не хотелось. Хотелось движения. Каких-то осмысленных действий.

Самостоятельная прогулка по городу пока отпадала – Джек опасался соваться туда без документов. Поездка без прав и так стоила ему изрядно нервов. Стоит подождать несколько дней. Хотя ничего ведь не случится, если Джек просто изучит квартал? Надо бы попросить Баки о ключах.

Когда Джек подошел к бассейну, Баки подплыл к нему и посмотрел на Джека снизу вверх.

– Не хочешь искупаться?

– Не сейчас.

Баки был сплошь мощные мускулы, а Джек отощал просто до неприличия.

– Где Брок?

– В зале. Я отвез его с утра. Будет орать на своих парней и гонять их в хвост и в гриву. А Стив застрял в Сантьяго. Звонил с утра. Разбирают завалы, – Баки подтянулся и выбрался из бассейна, мокрый и загорелый. – Надеюсь, он не вернется с очередной идеей притащить в дом собаку.

Джек сел в легкое плетеное кресло у бассейна, Баки устроился в соседнем.

– Что плохого в собаке? – спросил он.

– Стив дежурит сутками, – объяснил Баки, вытирая волосы, – значит, возиться с псом придется мне и Броку. Я не особо люблю собак, Брок – сам понимаешь.

– Они чуют в нем волка?

– Да. С собаками Туу-Тикки он ладил, но откуда я знаю, что притащит Стив? Он вечно носится с мыслью взять списанного пса-спасателя.

– Я мог бы им заниматься, – неожиданно для себя предложил Джек.

Баки внимательно посмотрел на него.

– Не принимай опрометчивых решений, – посоветовал он. – Какие планы на день?

– Пока никаких, – признался Джек. – Не хочу шататься по городу без документов.

– Могу составить тебе компанию.

– Не стоит.

– Да мне все равно надо купить чернику, – объяснил Баки. – И лучше свежую. Не знаешь, который час?

– Половина третьего, – Джек глянул в телефон.

– Мда. Значит, завтра.

– Что, после полудня чернику уже не продают? – улыбнулся Джек.

– Свежую – нет. Фермерские рынки работают с шести до двух. Ну и ладно. Все равно я собирался чистить оружие. Составишь компанию?

Джек энергично кивнул. Возможность посмотреть местный арсенал и узнать, где он хранится, радовала.

Через полчаса они с Баки расположились в подвале.

– Зачем гранаты? – спросил Джек, осматривая небольшие стальные шарики со сложным геометрическим рисунком на поверхности.

– Сам не знаю, – признался Баки. Он разбирал и готовил к чистке «глок». – Я ни разу не пользовался всем этим добром, но оно меня успокаивает. И Брока тоже. А Стив ворчит, что это мирное место и мы просто параноики.

Джек взял «дезерт игл» и проверил обойму.

– Меня бы они тоже успокаивали, – признался он. – Знаешь, мне полагался телохранитель, когда я приезжал в Шайло, и меня всегда бесило, что у него есть стволы, а я безоружен. Тут поблизости есть стрельбище?

– Не то чтобы поблизости, но есть. Как ты относишься к охоте?

– На дичь? Никак. В Гильбоа давно нет ничего крупнее дикого кролика.

– Съездим на север в сезон? Поохотимся на оленей.

– В сезон – это когда? – уточнил Джек.

– В ноябре. В прошлом году я привез домой три разделанных туши, и мы почти месяц не покупали мяса.

– Определюсь к ноябрю, – Джек улыбнулся, сел напротив Баки за верстак и принялся разбирать «дезерт игл». – Баки, это нормально, что я ничего не делаю?

– Было бы нормально, даже если бы ты и в самом деле ничего не делал, – Баки поднял на него серьезный взгляд. – Как по мне, у тебя хватает занятий.

Джек пожал плечами.

– Я привык, что у меня никогда не хватает времени на себя. А сейчас все мое время – только мое.

– Считай, что ты в отпуске, – посоветовал Баки. – Успеешь найти себе дело. Я же говорил – пока уровень стресса не понизится до приемлемого, ты не сможешь принять хороших решений. Физиология не позволит.

– Почему ты не стал сдавать школьные тесты? – Джек выстроил патроны в ряд на верстаке.

– Мне незачем. Я не планирую учиться дальше. Брок тоже.

– А Стив?

– У него были какие-то планы, но сейчас он слишком увлечен своей работой.

Джек взял ветошь и машинное масло.

– Он, наверное, тяжело воспринял досье Зимнего Солдата, верно?

– Ох, – Баки тяжко вздохнул. – Не напоминай. Он знал часть, но полное увидел только здесь. Месяц, наверное, надоедал Грену, чтобы тот прислал ему файлы. А потом месяц крысился на Брока, я их по углам разводил. Оба заводятся с полуоборота, оба упрямые, как черти, и у каждого своя правда.

– Но ты смог?

– Да. До Стива дошло наконец. И потом он два месяца перед Броком извинялся. А тот бесился. Наконец я затащил их в постель, и они успокоились. Секс вообще решает кучу проблем.

– И еще больше создает, – возразил Джек.

– Может, дело в партнере? – улыбнулся Баки. – Я знаю Брока почти двадцать лет, а Стива вообще всю жизнь.

– Не поверю, что ты в жизни не снимал кого-нибудь просто потрахаться, – Джек покачал головой.

– До войны с этим было не так, как сейчас, – Баки начал собирать пистолет, почти не глядя. – А после мне стало не до того. До войны, чтобы склеить дамочку, надо было изрядно постараться. Так что мне не то чтобы часто перепадало. Все больше танцы и поцелуи по углам. Иногда натыкался на смелую девчонку, готовую подрочить и дать пощупать сиськи. Пару раз было что-то вроде отношений, но мои подружки вечно бесились оттого, что Стиви для меня важнее них.

Джек взглянул на Баки сквозь ствол.

– А парни?

– В доках всякое бывало, – признался Баки. – Я же докером работал до войны. Найти парня, который отсосет тебе в темном углу, было можно. Я не гей, я би, просто люблю именно своих двух парней.

– А я всегда влюблялся в парней, – с замиранием сердца сообщил Джек. – С девчонками спал, приходилось, но цепляли только парни.

– Здесь и сейчас это не проблема, – заверил Баки и занялся следующим пистолетом. – Главное, чтобы ты на пацанов Брока не делал стойку.

– А что, они сплошь натуралы?

– Они несовершеннолетние, – пояснил Баки. – Выглядят как взрослые парни, но еще совсем мальчишки. Не все, но точно больше половины. Брок работает с ребятами из центра реабилитации для проблемных подростков. Знаешь, парни, у которых по одному-два привода. Таким судья на выбор предлагает тюрьму или этот центр. Они там живут, а у Брока тренируются. Он их строит безжалостно, но им нравится.

– Социальная программа? Брок приносит пользу обществу?

– Типа того. У него на этом бзик не меньше, чем у Стива, просто выражается иначе. Зато я, – гордо сказал Баки, – полностью асоциальный тип.

– У тебя кошачьи приюты.

– Кошки не люди.

– Возьмешь меня с собой?

– Возьму. Но учти, там нет хорошеньких пушистых кисок на пышных чистых подушках. Там драные кошаки, больные кошки, постоянный ор и воняет. Я чищу клетки, кормлю кошек, помогаю перевязывать, ассистирую ветеринару, если надо. Таскаю коробки и мешки с кормом, сопровождаю экскурсии. Много тяжелой грязной работы и никого нельзя взять домой.

– Зато можно погладить кошку, – улыбнулся Джек. – У меня никогда не было животных. Роза их не любит. Мишель много болела, может, из-за этого. Сайласу, мне кажется, вообще было наплевать.

– Но хоть верхом ты ездить умеешь?

– Неа, – Джек собрал «дезерт игл» и встал, чтобы взять еще один пистолет. – Я же говорю – Роза не любит животных. Просто не переносит.

– Грен своей дочери на четырнадцатилетие подарил лошадь, через полгода – щенка, а теперь она ветеринар, – улыбнулся Баки. – Ее клиника специализируется на рептилиях и пресмыкающихся.

– Ты про Таю? Она его родная дочь?

– Приемная.

– Очень похожа на Туу-Тикки.

– Так случается. Элиас – брат Грена, но не фейри, из другого мира. У них принято называть свои копии из других миров братьями и сестрами.

– Элиас тоже ветеринар?

– Музыкант. Невозможно прожить в ситтине больше года и не заболеть музыкой.

– Я еще не слышал, как ты играешь. Или поешь.

– Мой недосмотр, – согласился Баки. – А ты бы хотел услышать?

– Я спасся из Гильбоа, потому что меня зацепило «Рождество на Авалоне», – признался Джек. – Сначала думал, что схожу с ума, а потом…

– Ты сам играешь на чем-нибудь?

– Фортепиано. Давно не практиковался.

– У тебя, как я понимаю, классическое великосветское образование? Музыка, языки, закрытая школа и все такое?

– Ну да, – кивнул Джек. – Латынь, греческий… Никогда не пригождалось.

– Это все равно круто, – заверил Баки. – Ну что, – он оглядел подвал. – Еще по одному и заканчиваем?

Джек кивнул. Ему было уютно тут, в запахах стали и машинного масла.

– Я хотел спросить тебя про ключи, – осторожно начал он.

– Биометрические замки, – тут же понял его Баки. – Сегодня настрою на тебя. Не подумал. Поедешь со мной завтра за черникой?

– Да, если ты научишь меня печь черничный пирог, – ухмыльнулся Джек.

– Ты вообще умеешь готовить?

– Нет. Я ни хрена не умею. У меня всегда была прислуга – или армейские пайки.