Текст книги "Рождество на Авалоне (СИ)"

Автор книги: Pale Fire

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– То есть как «умер»? – не понял Джек.

– А вот так. Они с Туу-Тикки – несостоявшиеся самоубийцы. Оказались никому не нужны, дошли до точки. Первый Дом выцепил их, подлечил и засунул работать в ситтин.

– Не спросив? Просто взяли и засунули? В другой мир, в другое время?

– Туу-Тикки вроде отсюда. Да, просто взяли и засунули. Самоубийцы не принадлежат себе. Первый Дом счел себя вправе решить их судьбу. Ты не подумай, выбор у них был.

– Ситтин или смерть?

– Ситтин или самостоятельное выживание без поддержки. Они выбрали ситтин. Они, кстати, даже знакомы не были до того, как здесь оказались.

– Слушай, – протянул Джек, – но это же жестоко.

– Ну, там были какие-то сложные расчеты, что Грен и Туу-Тикки друг другу подойдут и годятся для этой работы.

– Все равно, это же никакой свободы воли.

– Да ладно тебе, – улыбнулся Баки. – Они просто не могут сменить место жительства и уехать совсем уж надолго. Работа интересная, зарплата хорошая, дело полезное…

– Я бы рехнулся, – признался Джек. – Они менялись, наверное, это само по себе страшно. И эти домовые духи… Или они с самого начала верили во всю эту магию?

– Не знаю, не спрашивал.

– Умереть и очнуться в совершенно чужом месте… – Джек покачал головой. – Никого знакомого, только какой-то чужак рядом. И этот дом… Да не бывает же таких!

– Бывают. Это был модный стиль в начале века. Просто такие дома обычно загородные и севернее. Джек, им нравится, и они довольны. Остальное не наша забота, верно?

– Погоди, – попросил Джек. – Я пытаюсь понять. Вот Туу-Тикки убивает себя, потом оказывается в новом месте, рядом никого… Или кто-то был?

– Только Грен. И он тоже убил себя и оказался в новом месте. Такие дела, Джек.

– Но было же какое-то ментальное воздействие? Как проклятие, только наоборот? Чтобы они согласились?

– Нет, – покачал головой Баки. – Полная свобода воли. Хаос не насилует, Хаос предлагает, просто очень сложно отказаться от его предложений.

– Потому что Хаос лучше знает?

– Скорее всего.

– И вот так вот они и живут – сколько лет?

– С две тысячи пятнадцатого года. Джек, почему тебя так беспокоит судьба Грена и Туу-Тикки? Мы с тобой не связаны подобными обязательствами. Я получил то, что получил, за кошек, и еще потому, что у Первого Дома такие представления о справедливости. Ты вообще вырвался сам, на голой воле. Мы ничего никому не должны.

– Должны, – возразил Джек. – Документы, деньги, информация из Гильбоа…

– Ну это как люди подбирают домашних животных, – попытался объяснить Баки.

– Не понял, – озадачился Джек.

– Когда нормальный человек подбирает бродячего кота, он его моет, кормит, и отвозит к ветеринару. Лечит, если это нужно. Принимает на себя ответственность. Когда в ситтине оказывается кто-то, кому нужна помощь, Грен и Туу-Тикки ведут себя точно так же. Просто для людей необходимый минимум не тот, что для котов.

– Документы, деньги и информация? – спросил Джек.

– Да.

– А если бы у меня вообще не было денег, что тогда? Если бы я вырвался не к тебе, а просто в ситтин?

– Насколько мне известно, для таких случаев есть программа адаптации для тех, кто хочет остаться. То есть те же документы, помощь с учебой и профессией и возможность жить в ситтине, пока не будут заработаны деньги на свое жилье. Так что никто бы тебя не бросил, Джек.

Джек пробурчал:

– Они мне все равно не нравятся.

– Ну знаешь, они не золотой доллар, чтобы всем нравиться, – улыбнулся Баки. – Но, кстати, почему?

– Не знаю, – Джек покачал головой. – Я понимаю, что они моя семья, что я могу на них положиться, но все равно жду подвоха.

– Может, как раз потому, что они – твоя семья?

Джек задумался.

– Возможно. Хотя я думаю, все дело в магии. Нет, я знаю, что она есть, я уже кучу всего видел, но я не хочу!

– Так тебе и не надо. И мне не надо.

– Эндрю говорил, что способности все равно проявятся, – поморщился Джек.

– Давай решать проблемы по мере их поступления, – предложил Баки. – Что, когда и как проявится – непредставимо. У меня вот пока только эмпатия развилась.

– В смысле, ты знаешь, что чувствуют другие люди?

– Именно. Очень помогает в жизни.

– То есть тебе никто никогда не сможет солгать?

– Сможет, если сам верит в свою ложь. Но такое редко бывает.

– Значит, и у меня так будет?

– Со временем. Меня инициировали насильственно, Грена и Туу-Тикки – тоже. Денис – он как ты, вышел за собственные рамки. Он менялся не так стремительно.

– А сколько в нем крови фейри?

– Совсем немного. Меньше, чем у тебя.

– Но он выглядит как фейри! – вскинулся Джек.

– Он живет в ситтине, Грен и Туу-Тикки его усыновили. Я думаю, тамошняя обстановка тоже влияет. Джек, не морочься раньше времени.

– У меня глаза меняются, – признался Джек.

– Я заметил.

– Что будет, когда они совсем сменят цвет?

– Будешь как я.

– Но ты был таким с самого начала, а я…

– Джек, Джек, – улыбнулся Баки. – Не переоценивай штатских. Мало кто из них вообще способен запомнить, какого цвета глаза у собеседника. Серый и голубой – близкие оттенки.

– А уши? Размер радужки?

– К тому моменту, как мы туда доедем, думаю, уж магические маски мы себе наколдуем.

Джек хмыкнул.

– У тебя даже бабочки не получаются.

– Да я особо и не стараюсь, – признался Баки. – Это как-то несерьезно. Зато я точно знаю, какое настроение у моего кота.

– И у мужей.

– Да, и у них тоже.

– А как ты отличаешь свои эмоции от чужих?

– Чужие как запах, а свои – они в теле. Я тебе объясню при случае. Не совсем телефонный разговор, ты не находишь? Давай как-нибудь выберемся… да хоть на фермерский рынок, что ли. Мы с тобой давно нигде не были вместе.

– Поищу три часа в своем расписании, – серьезно сказал Джек. – Кстати, я скоро стану дядей.

– Твоя сестра?

– Она уже родила. Тая.

– Тая беременна? – изумился Баки. – С ума сойти. Я думал, они с Элиасом просто не хотят детей. Я же избалую мелкого!

– Охотно верю, – кивнул Джек. – Меня ты точно балуешь. А ты не думаешь о своих?

– Я стерилен, – сказал Баки.

– Ты так и в Гильбоа думал.

– Нет, теперь совсем стерилен. И Брок тоже. Про Стива не знаю. Так что свои дети, кроме тебя, мне не светят, а о приемных мы пока не думали. Знаешь, столько лет жили для кого-то, что хочется наконец-то пожить для себя. А ты об этом думал? Сейчас есть технологии, которые позволяют сделать общего ребенка гей-паре.

Джек уставился на Баки и медленно покачал головой.

– Сомневаюсь, что я буду хорошим отцом, – сказал он. – И при том, сколько я проживу… Нет, не хочу.

– А Крис?

– Мы с ним об этом не говорили. Баки, мы даже о том, чтобы съехаться, пока не говорили. Мы всего два месяца друг друга знаем.

– Мне иногда кажется, что дольше, – сообщил Баки. – Вы очень близки. Серьезно, я «слышу» пары, про которые я точно знаю, что они вместе годы, и они не так созвучны, как вы с Крисом.

– Он любит меня? – неожиданно для себя спросил Джек.

Баки некоторое время молчал.

– Не скажу, – наконец ответил он. – Это только между вами. Он сам должен тебе сказать. Ты сам должен понять.

– А если он не скажет?

– Брок Стиву так и не сказал, хотя любит его много лет. Джек, сказать можно что угодно. Смотри на то, что Крис делает и на то, как он себя ведет. Дела значат больше, чем слова.

– Я так и не сказал Джозефу, – признался Джек. – До сих пор об этом жалею. Но я сам слишком поздно понял.

========== 15. ==========

Джек тасовал и раздавал игровую колоду карт. Смешно: навык, отточенный до безупречности в академии и редко востребованный, в этой компании оказался нужным и даже вызывал восхищение. Лучше Джека карты не тасовал и не раздавал никто.

– Кому какого коня? – спросил Крис.

– Мне вороного, – ответил Джек.

Кроме черной фишки в виде фигурки лошади были красная, белая, зеленая, коричневая, фиолетовая, желтая и голубая. Играли полным составом, поэтому разобраны оказались все кони.

Юста вслух читал правила: игра была новой для всех. Эсме рассматривала игровое поле. Карина выстроила лошадок на нулевой позиции. Аарон изучал доставшиеся ему карты. Рон уточнял у Юсты детали: он был тугодум и не сразу вникал в процесс. Эдди подкидывал на ладони дайсы.

Игра была довольно сложной, и это Джеку нравилось: не оставалось времени для посторонней болтовни. Компания была сыгранная, этим составом собирались не в первый раз. Не то чтобы Джеку безусловно нравились все партнеры по игре: Эдди любил оспорить чужой ход, повозмущаться на ровном месте; Карина всегда выглядела безэмоциональной и словно сонной; Аарон иногда улетал мыслями непонятно куда. Но в целом было хорошо.

До знакомства с Крисом Джек никогда не играл в настольные игры для нескольких игроков. Только в шахматы, которые не любил. Что настольных игр так много и они такие сложные, Джек и не подозревал.

А еще настолки сближали. Просто всплеск окситоцина, ничего особенного. Но ощущать близость и общность было приятно. Это чувство не держалось долго и рассеивалось, пока Джек выкуривал первую после игры сигарету, но стоило того, чтобы приходить играть снова и снова.

К тому, кто выиграет, Джек был совершенно равнодушен. Его затягивал процесс, а не результат. А вот Крис оказался азартен. Сложные игры его увлекали меньше, чем игры на ассоциации; он не любил «ДаНетки», потому что воображение у него то стопорилось, то уносилось куда-то совсем не туда; в «Твоя моя понимай» он выкладывал слишком сложные конструкции.

Любимой игрой Джека оказалась игра на сложные визуальные ассоциации. Он часто проигрывал в нее, потому что не знал большинства культурных кодов, но было интересно угадывать ход чужого мышления. Загаданные Крисом карты Джек определял два раза из трех.

Разноцветные кони скакали по дорогам игрового поля, гремели дайсы, уходили в отбой карты и раздавались новые. Крис с горящими глазами следил за ходом игры. Джеку она напомнила стратегические военные игры. Наверняка тот, кто ее придумал, знал о них, и просто изменил антураж.

– Два самородка, – сказала Карина.

Эдди выкинул кости. Юста заглянул в мануал.

– Засада на дороге, – сообщил он. – Возврат на восемь ходов назад или потеря золота.

Карина задумалась. Думала она долго, и Джек оглядел «Трапецию». Все столы были заняты. За угловым под большой лампой с бахромчатым абажуром, как всегда, играли в «Монополию». За ближайшим к стойке столом поднимались и опускались маски – «Мафия». У входа мерцали трехмерные шахматы. Обычная суббота.

– Возврат, – наконец решила Карина.

– Джек, четыре хода или прыжок на двенадцать с потерей всего клинкового оружия.

– Прыжок, – уверенно ответил Джек и передвинул черную лошадку на двенадцать ходов, вырвавшись вперед.

Ему хотелось выпить, но сегодня он был за рулем.

Играли долго. Джек выиграл, Крис оказался на четвертом месте, Аарон – на последнем. Выигравший определял игру следующего раза, и ради этого стоило стараться.

– Третий раз за два месяца, – заметил Аарон. – Джек, может, у тебя талант?

– Может быть, – равнодушно ответил Джек. – В следующий раз играем в «Воображариум».

– Ну, раз выиграл ты, это было очевидно, – улыбнулся Юста. – Зайдем куда-нибудь еще?

– В другой раз, – ответил Крис. – У меня была тяжелая неделя.

– Да, – Джек кивнул. – Хорошего вечера всем.

Они с Крисом вышли из «Трапеции». Джек закурил и постоял у входа, глядя в небо. Несмотря на световое засорение, в нем были отлично видны холодные колючие звезды.

– Ко мне? – спросил Джек.

– Да, – Крис улыбнулся. – По-моему, это уже традиция, что после «Трапеции» мы едем к тебе.

– Ты к себе не зовешь.

– Стены тонкие. Да и потом, по сравнению с твоей квартирой, моя довольно убога.

– Я бы все равно посмотрел, – улыбнулся Джек. – Может быть, в другой раз.

Они поцеловались и сели в машину. Ехать было недалеко, впрочем, по ощущениям Джека, Сан-Франциско, если не забредать уж совсем на окраины, был довольно компактным городом.

Пока Джек готовил ужин, Крис играл на рояле. Джек, как всегда, не узнавал мелодий.

– Что ты такой смурной? – спросил он, когда Крис забрел на кухню и принялся дразнить Троя удочкой с перьями.

– Сам не знаю, – пожал плечами Крис. – После каникул всегда сложно вработаться. Дети расслабились, дисциплина уехала. Устал.

– Уложить тебя в кроватку и подоткнуть одеяльце? – Джек вздернул бровь.

– Это какое-то извращение, – рассмеялся Крис. – В темноте, под одеялом, на подушке, без штанов. Как твое зверье? Удалось вылечить змею от копченой колбасы?

– Да, вполне. Может, счет за лечение чему-нибудь научит ее хозяев. Как твои поиски жилья?

– Пока никак. Но я только начал, и время еще есть. Что ты сейчас читаешь?

– «Взрослый яд» Марджори Картрайт. Психология, – ответил Джек и открыл бутылку вина, чтобы подышала.

– Тяжелая книга, – кивнул Крис. – У меня столько книг накопилось за эти шесть лет… Ну да все равно придется нанимать фирму-перевозчика. Не хочу пока об этом думать. Давай сегодня посмотрим что-нибудь смешное? Ты видел «Все не то, чем кажется»?

– Нет, – Джек расставил бокалы. – Херес?

– Херес. Посмотрим?

– Комедия?

– Да, такая очень незлая. Без «финского стыда».

Джек уставился на него. Про «финский стыд» он слышал впервые.

– Объясни, – попросил он.

Крис объяснил. Джек кивнул. Эмоция была знакомой, просто Джек раньше не подозревал, что у нее есть название.

«Все не то, чем кажется» оказался комедией-мюзиклом по переработанной под современные реалии пьесе Лопе де Веги. Джек все два часа пытался определить, что послужило оригиналом, но Лопе де Вегу он знал не очень хорошо и так и не угадал. То ли «Уехавший остался дома», то ли «Девушка с кувшином», то ли микс из двух пьес. Впрочем, они с Крисом больше целовались, чем смотрели на экран, так что сюжетные перипетии могли и ускользнуть от внимания.

Трой обнаружил стоящий на полу бокал с «божоле», обмакнул в него лапу, лизнул ее и возмущенно зафыркал. Джек уже заметил, что кот обязательно пробует все, что пьют люди, но очень мало что одобряет. Ему нравился латте и пенка от капучино. Чая кот не любил, алкоголя тоже. И обязательно норовил налакаться воды из-под крана, когда Джек умывался, хотя в его миске всегда была свежая проточная вода.

Фильм закончился. Трой запрыгнул в свое колесо и понесся галопом. Иногда кот разгонялся настолько, что вылетал из колеса и скользил по полу до стены, но всегда возвращался. Колесо Джеку посоветовала Тая: кошкам, живущим в квартирах, не хватало физической нагрузки, и здоровенное беговое колесо компенсировало вынужденную малоподвижность.

Крис весь вечер цедил единственный бокал хереса, обнимал Джека и молчал. Это было не слишком на него похоже.

– И впрямь тяжелая неделя? – спросил Джек.

Крис кивнул.

– Уже почти весна, – объяснил он. – У детей постепенно сносит крышу. Знаешь, я рад, что не преподаю что-то, требующее концентрации внимания.

– Думают о чем угодно, кроме того, о чем надо?

– Примерно. Задал девятому классу эссе по истории музыки, воплей было, словно я их четвертую. Каждый год одно и то же.

– А какая тема?

– Династия Бахов.

– И тебе это потом вычитывать?

– Угу. И проверять на плагиат. На каждую письменную тему находится два-три умника, которые убеждены, что учитель не умеет пользоваться интернетом.

– А разве ты таким не был? – улыбнулся Джек.

– Был, конечно. До того, как первый раз попался. Потом как отрезало. Что сложного в том, чтобы поработать с открытыми источниками? Про тех же Бахов уже сотню лет не писали новых исследований. Все есть в сети. Знаешь, я все-таки верю в чудо и надеюсь хотя бы на одну новую интерпретацию, – Крис устроил голову у Джек на плече и некоторое время молчал. – Если мне продлят контракт на будущий учебный год, наверное, возьму наставничество.

– А если не продлят?

– Буду искать работу. Наверное, в колледже или Высшей школе музыки. Подростки утомляют.

– А то там будут не подростки.

– Там постарше. Хотя, конечно, тоже те еще раздолбаи.

– Не думал сменить профессию?

– Пока нет. Заниматься репетиторством я не хочу, а осваивать что-то принципиально новое пока нет сил. Я люблю музыку. И раздолбаев своих люблю. Для того, чтобы работать сессионным музыкантом, я недостаточно хорош, в этом деле званых больше, чем избранных. Слушай, а правда, что Эккенер в начале карьеры играл на улицах и в парках?

– Не знаю, – Джек слегка оторопел от смены темы.

– Некоторые его биографии упоминают об этом, а в некоторых нет ничего. Просто появился из ниоткуда и начал играть на арфе, сразу профессионально. Ни слова о том, где и у кого учился. Ни слова о том, чьей работы арфа, а она уникальна и по звуку, и по дизайну. С другой стороны, он сам из Бразилии, а там концов не найти.

Джек точно знал, из какой «Бразилии» Грен, и только хмыкнул. Та Бразилия явно была родом оттуда же, откуда его Франция.

– Поехали завтра к Баки, – предложил Джек.

– Званый обед?

– Званый ужин. Стив будет на смене, Брок тоже уехал. Баки скучно.

– Учебные планы на неделю, – напомнил Крис. – Подними меня пораньше, чтобы я успел.

– Хорошо. И заеду за тобой в пять. А вообще брал бы ты их с собой, здесь бы и поработал, и ездить бы не пришлось.

– Мне удобнее дома, – возразил Крис. – У меня там все вспомогательные материалы.

– А ты их не в облаке хранишь?

– Часть в облаке, а часть в распечатках. Да, и в понедельник я не смогу с тобой пообедать – педсовет.

– Жаль, – вздохнул Джек и поцеловал Криса в макушку. – Не пора ли нам «на подушку без штанов»?

========== 16. ==========

Джек разминался на беговой дорожке – сегодня его любимая была свободна, несмотря на то, что названия раннего утро уже не заслуживало. Эта дорожка стояла с краю в ряду других, так что за спиной была глухая стена, а слева – шведская стенка, на которой мало кто занимался. Зачем Брок оборудовал столь непопулярный тренажер, Джек не знал. Может, он остался от прежних владельцев: здание было старым, и тренажерный зал был старым, хотя Брок явно кое-что переоборудовал с нуля.

Джек не любил бегать на улицах, несмотря на то, что в Сан-Франциско был по-настоящему чистый воздух; не переносил тренировок с наушниками – ему важно было слышать, что происходит вокруг; современные залы, насквозь стеклянные, казались ему слишком открытыми и оттого неуютными. То ли дело эта бетонная коробка без окон, с трубами коммуникаций под потолком и недавно залитым полом.

Немалым преимуществом зала было еще и то, что здесь никто к Джеку не подкатывал. В последние пару месяцев Джек был совершенно не в настроении для флирта. В здоровенном фитнес-центре, который занимал три этажа в доме Джека, этого никто не понимал, поэтому Джек ходил в него только плавать – бассейн там был огромный, почти на этаж.

Брока пока не было. Джек знал, что тот три дня провел в лесах, охотясь на кого придется, вернулся домой поздно вечером и отсыпался. К десяти он обещал быть, значит, успеет погонять Джека в ринге. Спарринговать с Броком было вызовом, и вызовом обидным: Брок был настолько сильнее, быстрее и опытнее, что пока Джек не выиграл у него ни одного спарринга. А с новичками Брок его не ставил. Джек знал, что таким образом Брок проявляет заботу: сын Баки должен получать лучшее. Но выиграть хоть один спарринг все же хотелось.

Дверь открылась, за ней послышался гвалт, и Джек насторожился: новые, непривычные звуки. В зал в сопровождении двух педагогов – высокой худой азиатки и полноватого лысого негра – ввалилась группа подростков, человек десять.

Точно. Новенькие. Брок их уже смотрел и на сегодня назначил первую тренировку. Сейчас Карл Смиссон, второй тренер, погоняет их на разминке, а потом приедет Брок и займется каждым вплотную.

Подростки всегда галдят, но в этот раз Джек уловил что-то странное в этом гвалте. Кажется, многовато агрессии, и кажется, педагоги не справляются.

Джек спрыгнул с беговой дорожки и подошел к ним раньше, чем понял, что делает и почему, и только поэтому он успел увидеть блеснувший нож, летевший в лицо мускулистой сутуловатой девочки с афрокосичками. Джек схватил запястье с ножом и завел руку за спину нападавшему раньше, чем кто-то успел отреагировать.

Худой, но жилистый парень с коротким ирокезом вскрикнул, дернулся, девочка отскочила, педагоги растерянно заоглядывались.

– Вызывайте полицию, – приказал Джек. – Нападение с холодным оружием.

Негр посмотрел на девочку, которая с остановившимися глазами прижимала ладони к пухлым щекам, на ощерившегося парня с ирокезом и потянул из кармана телефон.

– Но это же дети… – проблеяла азиатка.

Остальные «дети» тем временем рассыпались по залу, грамотно занимая позиции. Впрочем, Карл и постоянные посетители – в основном крепкие рабочие парни с криминальным или околокриминальным прошлым – приглядывали за каждым.

– У этого парня, – сказал Джек, чуть выше вздергивая завернутую руку и блокируя кисть, чтобы парень не выкинул нож, – холодное оружие, которое вы пропустили. Он атаковал вашу подопечную, у которой нет навыков, чтобы защитить себя. Как вы допустили, чтобы у подростка из Центра для сложных детей оказался нож, мы еще поговорим.

– Полиция едет, – сообщил негр. – Простите нас за этот инцидент.

Парень с ирокезом обматерил его и задергался, пытаясь завести свободную руку за спину. Джек перехватил и ее. Тогда парень принялся лягаться, и Джеку пришлось применить болевой прием.

Азиатка обняла девочку, которая наконец-то начала плакать.

– Карл, – окликнул Джек. – Принеси чистый зип-пакет и медицинскую перчатку, у Брока в кабинете в левом шкафу внизу, там, где набор первой помощи.

– Что вы собираетесь делать? – спросил негр.

– Сохранить нож как улику для начала, – ответил Джек. – Потом я посажу вашего парня вон в тот угол, и мы с вами присмотрим за тем, чтобы он никуда не дергался и никому не навредил.

Карл аккуратно упаковал нож в пакет, взяв его перчаткой, и Джек немного ослабил хватку на запястье подростка.

– Камеры пишут? – спросил он Карла.

– Да, ну…

Карл был идеален как подчиненный. На инициативу его мозгов уже не хватало, и Джек это знал. Отработать составленную программу – в этом Карл был лучшим. Прекрасный исполнитель. На самостоятельное творчество Карл способен не был, зато отличался надежностью и верностью.

– Скопируй на флэшку все записи за последние полчаса, – велел Джек, – передадим полиции. С наружных камер тоже. И пришли ко мне Джима.

Карл по-военному отдал честь и рысью отправился выполнять.

– Простите… – начал негр, пока азиатка собирала и успокаивала своих подопечных, – а вы член администрации зала?

– Нет, я родственник владельца, – ответил Джек, усаживая парня на гимнастическую скамью в углу. – Джим, пригляди, он, мне кажется, совсем не в себе.

– Да, бешеный, как гремучка, – согласился Джим – такой же исполнительный мордоворот, как и Карл, но с чувством юмора. Он тренировал не подростков, а «постоянный состав».

– Мик Харрисон, – протянул руку негр.

– Джек Барнс, – Джек пожал мягкую влажную ладонь.

– Спасибо, что так оперативно отреагировали на инцидент, – поблагодарил Мик. – Гарри у нас совсем недавно. Тяжелая ситуация. Очень конфликтный мальчик.

– Ваш конфликтный мальчик Гарри только что чуть не располосовал вашей девочке лицо, – жестко сказал Джек. – Я вас раньше здесь не видел. Вы недавно работаете в Центре, или это совсем новая группа?

– Раньше я не сопровождал сюда детей, но так получилось, что у нас уволился один воспитатель и заболел другой. У нас хороший контакт с этими детьми, несмотря на то, что они в Центре недавно, мы с Алисией не ожидали подобного.

– Мик, – Джек почувствовал, что мимические мышцы каменеют и усилием воли расслабил их. Пугать этого человека в его планы не входило. – Вы работаете с психопатами, социопатами и малолетними преступниками. И мне совершенно неважно, какими щадящими и политкорректными терминами вы их называете. С этими подростками вам следует быть столь же внимательными, как и со взрослыми уголовниками. Даже внимательнее, потому что в силу возраста у них куда богаче воображение. Что у Гарри за конфликт с этой девочкой?

– С Энн? Я не в курсе. Они взаимодействуют только на занятиях физкультурой и в терапевтической группе.

– Вы приволокли их сюда, не зная, что между ними есть конфликт, не проследив, что у Гарри есть нож. Вы даже не подозревали, что в этом случае им нельзя заниматься в одной группе, – Джек почувствовал, что начинает заводиться. Инцидент и так добавил ему изрядно адреналина, а профессиональная некомпетентность просто бесила. – Если эта группа лишилась в короткий срок сразу двух привычных воспитателей, она по определению нестабильна. Вам следовало перенести приход сюда.

Мик совсем скуксился. Он хотел было что-то сказать, но тут в зал зашли полицейские, и Джек подошел к ним. Так получилось, что на данный момент он был наиболее компетентным из всех, находившихся в зале. Значит, ему и разруливать ситуацию.

Он дал показания, передал полиции вещественные доказательства и записи с камер, проследил, чтобы Энн напоили сладкой газировкой и успокоительной микстурой на травах. Дождался, пока Гарри увезут, убедился, что Энн устроилась в удобном месте и обнадежил подростков, сказав им, что тренировка сегодня обязательно будет.

Карл радостно занялся своим делом – отправил подростков в раздевалки, а потом прогнал по небольшой полосе препятствий, чтобы определить уровень физической подготовки.

Только после этого Джек позвонил Броку и рассказал, что случилось.

– Спасибо, – рявкнул Брок. – Хоть у кого-то в этой богадельне работают мозги! Ебаный стыд! Какого хрена эти психуёлоги приволокли своих щенков в такую рань?!

– Они должны были приехать позже?

– Да в одиннадцать, ебать их конем! Я уже подъезжаю. Там все спокойно?

– Все в норме, – ответил Джек.

– Сможешь сегодня задержаться?

– Они мне сдвинули план тренировки, и я рассчитываю на спарринг с тобой, так что смогу.

– Слушай, бери Джима и поспаррингуй с ним. Я буду это дерьмище хуй знает до скольки разгребать.

– Ок, – ответил Джек. – Не нарушай правила, ладно? Не бесись так.

– Да я этим психам с дипломами оборву все, что болтается! – пообещал Брок. – Дождись меня.

Джек убрал телефон и с полчаса колотил грушу. Потом попрыгал со скакалкой и кивнул Джиму.

– Спарринг?

– О! – обрадовался тот. – Давай.

Этот спарринг Джек выиграл. Следующий – с Мэг, бывшей спецназовкой, закончился ничьей. Еще один был с Сэлом, который ходил в зал только вне сезона серфинга. Сэла Джек разделал влегкую и решил, что достаточно успокоился.

Брок ворвался в зал, как бешеный торнадо, обматерил всех и каждого, хлопнул Джека по плечу, отправил на силовые тренажеры и утащил Мика в кабинет едва ли не за шкирку.

Когда Джек заканчивал с силовыми, к нему подошла Мила – до смешного модная и нарядная девушка, секретарша и одновременно бухгалтер Брока. С ней флиртовали и за ней ухаживали практически все мужчины и часть женщин, ходившие в зал. Но Мила, насколько знал Джек, была безответно влюблена в Баки, знала, что ей не светит, и наслаждалась своей влюбленностью от всей души.

– Мистер Торрес просит, чтобы вы зашли к нему в кабинет после душа, – нежно промурлыкала она.

Джек убрал гантели и кивнул:

– Спасибо, Мила. Сейчас подойду.

Джек быстро принял душ и переоделся. Подростки уже ушли, их сменила следующая группа, которую Джек наблюдал уже полгода. Эти были вменяемые, да и своеобразные представления о чести и порядке Брок вбил в них уже намертво.

Иногда Джеку казалось, что Брок Рамлоу делает для социализации этих малолетних отморозков больше, чем все психологи Центра. Брок давал им опору, центр, вокруг которого можно выстроить личные принципы. Рамлоу каким-то непостижимым для Джека образом ухитрялся не только находить стержень характера каждого подростка, но и показывать мальчишке или девчонке, что он, этот стержень – есть. Что им есть за что себя уважать.

Им нужна была дисциплина куда жестче, чем в Центре, и нужен был то ли лидер, то ли понятный последовательный взрослый, который не будет их жалеть и сюсюкать над ними. Половина этих ребят не понимала речи без мата. Брока они обожали. Копировали манеру речи, прическу и даже одежду. Слушались, как боженьку.

Брок, впрочем, тоже на свой лад любил их. Половина всех разговоров дома была о зале и о подопечных. «Щенятах», как называл их Брок. Может, это значило для оборотня что-то особенное.

В свое время Джек не поленился и прошерстил статистику Центра сложных подростков. Результаты его ошарашили: никто из ребят, за два с половиной года прошедших программу обучения в зале у Брока, больше не попадал в поле зрения полиции. Эдакий статистический пик на графиках работы Центра.

Когда Джек зашел в кабинет, Брок встал из-за стола и крепко обнял его.

– Спасибо, парень, – только и сказал он. – Вот не знаю, что за ебанина бы здесь завертелась сегодня, если бы не ты.

– Для тебя последствий не будет? – спросил Джек.

– Да я уже вставил и руководству Центра, и своему юристу, и с копами связался. Вот подозревал я, что от этого Уиннера будет какое-нибудь западло!

– Уиннер?

– Гарри Уиннер, мудак с ножом. Ща в этом гребаном Центре все всех выебут паровозиком.

– А что у него за конфликт с Энн?

– С девчонкой? Да вроде он к ней подкатить пытался, а она его отшила, дескать, прыщи сначала выведи. Ты ж видел, какая у него рожа.

– Слушай, но акне же сейчас лечится.

– Да, если страховка есть. У Уиннера отец-алкаш и мамашка-ебанашка, оба на пособии. Прыщи на роже здоровью не угрожают, значит, минимальная социальная страховка побоку. А у парня крыша поехала по молодости. – Брок прошелся по кабинету и закурил. – Я смотрел видео. Ты охуительно сработал. Как натаскивали. Как догадался?

Джек выбил из пачки сигарету и тоже закурил. Брок предпочитал крепчайший «Лаки Страйк», никакого современного дерьма с пониженным содержанием никотина и смол.

– Да сам не знаю, – признался Джек. – Они зашли, я слышу – звучат как-то не так. Агрессии многовато, что ли. А потом Гарри ножом замахнулся, и я перехватил.

– Весь в отца, – одобрительно пробурчал Брок. – Он тоже такую поебень на подлете ловит. Блядь, я этих воспитуток сегодняшних выебу и высушу! Такая подстава! Все думаю – а если бы тебя сегодня не было? Карл тормоз, Джим… – Брок махнул рукой.

– У тебя что, на этот Центр много контрактов завязано? – спросил Джек.

– Да половина дохода от зала с него, – признался Брок. – Не, ну какая ебанина!

– Спокойно, – Джек раздавил окурок в пепельнице, улыбнулся и похлопал Брока по плечу. – Разрулили же.

В кабинет, постучавшись, заглянула Мила.

– Мистер Торрес, к вам мистер Валегро, – сказала она.

– Из Центра, хрен по воспитательной работе, – объяснил Брок.

– Мне поприсутствовать? – спросил Джек.

– Справлюсь, – Брок оскалился в ухмылке. – И еще раз – спасибо, Джек.

========== 17. ==========

Джек перебирал ассортимент уже пятого секс-шопа и несколько устал. Он искал ручные и ножные браслеты с креплениями, но ничего из того, что Джек видел, ему не нравилось.