Текст книги "Оторва 9 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 11
Моё любимое. Закручиваешься в винт и одновременно идёшь на оборот. Эффектно. Эмоции у зрителей в этот момент просто зашкаливают.
Насколько это сработало, поняла сразу, едва оказалась в воздухе. Женские крики, мужские возгласы, а потом сосредоточилась на полёте. Всё-таки время ограничено тремя секундами, а скорость падения достигает пятидесяти километров в час.
Этот прыжок – не просто трюк, это моя философия, моё заявление миру, что жизнь прекрасна. Это прыжок, можно даже так сказать, из зоны комфорта, когда ты готов рискнуть ради мгновения чистого восторга. И пусть эти три секунды полёта кажутся вечностью, они стоят того, чтобы потом ещё долго ощущать вкус свободы.
Вошла в воду вообще идеально: вытянула ступни, а ладони соединила над головой. Мои учителя могли бы за этот прыжок смело поставить высший бал. И ещё раз похвалила себя, что надела сплошной купальник.
Ушла на глубину метров семь не меньше, но взмах на всплытие сделать ещё не успела, когда сверху посыпались громкие удары по воде. От неожиданности замерла, задрав голову. Оказалось, не меньше шести человек ринулись за мной прямо с палубы. Спасатели, ёжкин кот.
Решила сначала уйти в сторону, но потом поняла, что это бесполезно. Вода прозрачная, и моё местоположение сразу было обнаружено. Однако подниматься на палубу я однозначно не собиралась. Развернулась в сторону берега и резво заработала и руками, и ногами. Вынырнула из воды метрах в двадцати от судна и пошла кролем, рассекая воду.
Сзади мне что-то кричали, вот только когда идёшь торпедой, как на стометровке, твоя голова периодически уходит в воду, и ничего не слышно, кроме всполошенных окриков.
Парусник стоял всего в ста метрах от берега, так что я меньше чем через минуту оказалась на мелководье, встала на ноги, и только тогда до меня донеслись радостные возгласы.
Девчонки отряда по камням спускались вниз, повизгивая от возбуждения, а вот мальчишки остались наверху. Не очень-то и ждала от них поздравлений, сразу догадавшись, почему они такие смурные.
Ну как же, последний прыжок не выполнила, и они теперь раздосадованные ждали чуть ли не смертельного приговора.
Мне было наплевать. Надо было найти в Молдавии прыгунов, а не ждать, что один коротышка вытащит команду. На меня вообще не должны были надеяться, я и так умудрилась перевыполнить план.
– Я так перепугалась, – громче всех кричала Люся, первой добравшись до меня, – с такой высоты, просто ужас!
Причём кричала прямо в ухо: не обращая внимания на мокрый купальник, она обхватила меня за шею и крепко обняла. Вот и оказались её губы около моего плеча. Едва не оглохла.
Пока меня поздравили, пока поднимались наверх, две шлюпки причалили к берегу, и Екатерина Тихоновна направилась в мою сторону с лицом, которое не предвещало мне ничего хорошего.
Я попыталась улизнуть, но она, заметив моё движение, громко крикнула:
– Ева, а ну-ка ко мне подойди!
Я сделала виноватое лицо и поплелась к ней.
Спасла меня, как ни странно, Людмила Ивановна. Она пристроилась в кильватер Екатерине Тихоновне, но едва мы оказались рядом, первой начала разговор.
– Не нужно кричать на девочку, я вас прошу, – проговорила она, глядя на Екатерину Тихоновну, и, развернувшись в мою сторону, несколько секунд разглядывала меня.
Оглянулась на море и, сделав хитрое лицо, сказала:
– Бурундуковая, нам нужно поговорить по очень важному делу. Вы ведь не возражаете? – Людмила Ивановна снова глянула на Екатерину Тихоновну. – Вы потом разберётесь с вашими вопросами.
И, посчитав, что инцидент исчерпан, вновь обратилась ко мне:
– Я тренер юношеской сборной. То, что ты делаешь в свои неполные шестнадцать лет – это просто великолепно. – Она сжала кулачки, выставив вперёд указательные пальцы. – Я еду с тобой в Кишинёв и договариваюсь о переводе в Москву. Будешь тренироваться у меня. В 80-м году на Олимпиаде ты соберёшь кучу золотых медалей, это я тебе обещаю. Техника твоя чуть-чуть хромает, но мы это вдвоём исправим, можешь даже не сомневаться. Ты согласна?
Техника у меня хромает, как же. Хотела сказать, что ей следует занять очередь за теми, кто меня уже собирался отправить в Москву, и вторую очередь за теми, кто обещал сделать из меня олимпийскую чемпионку, но не успела даже рот открыть.
Вероятно, Людмила Ивановна каким-то образом восприняла моё секундное молчание за положительный ответ и продолжила:
– Я сейчас уеду, всё согласую, и двадцать пятого июля отправишься на сборы. Пройдёшь отборочный тур и будешь тренироваться в основном составе. Так что готовься. Это твой великолепный шанс заявить о себе. Поздравляю!
Екатерина Тихоновна отвернулась, чтобы её ухмылочку никто не заметил.
– Не смогу, – я отрицательно качнула головой. – Я в начале августа еду в Гомель на олимпиаду по иностранным языкам.
Договорить я не успела, Людмила Ивановна буквально взвилась.
– Какую олимпиаду? Какие иностранные языки? Девочка, такой шанс, какой выпал тебе сейчас, выпадает раз в жизни, и им нужно воспользоваться на всю катушку. Иностранные языки, ну что это в самом деле? Раз туда едешь, значит, ты и так великолепно его знаешь, а если захочешь большего, наймём в Москве репетитора. Есть у меня один очень хороший знакомый на примете. Можешь не сомневаться.
– Так мне ещё десятый класс заканчивать, – сделала я ещё одну попытку отбрыкаться от такого напора.
– Конечно, – тут же согласилась она, – будешь учиться в школе в свободное от тренировок время. А если переживаешь по поводу оценок, так брось. Меньше пятёрки ни по одному предмету не поставят, это я тебе гарантирую. За тебя сам Леонид Павлович слово скажет, а ты знаешь, кто такой Леонид Павлович? Так что можешь даже не волноваться. А если переживаешь за своего тренера по плаванию, можешь успокоиться. За то, что воспитала будущего олимпийского чемпиона, ей обязательно воздастся. Это без разговоров.
– Людмила Ивановна! – окликнул её один из членов жюри. – Вы едете?
– Конечно, конечно, – откликнулась она и, хлопнув меня по плечу, побежала к автомобилю.
– Любопытно, – сказала я, – даже оценки не сообщили.
– Все оценки у наших судей, – сказала Екатерина Тихоновна и глянула на меня строгим взглядом.
Захотелось раствориться в воздухе, хотя бы на время, пока у неё пар не сойдёт. Но нет, магией не владела ни в прошлой, ни в этой жизни.
Но у неё и так настроение изменилось. Положила мне руку на плечо и, вздохнув, сказала:
– В лагере поговорим.
Я оглянулась и поняла, в чём дело. На пригорке остановился ЗИЛ, на прицепе у которого были две полевые кухни.
Решили всё-таки дать возможность комсомольцам выкупаться в море, раз уж почти весь лагерь оказался на берегу.
Котелки с собой никто не брал, но вместе с кухней привезли полный кузов металлических тарелок. Думала, моя очередь только к вечеру подойдёт, но четыре солдатика, очень быстро орудуя поварёшками, умудрились расправиться со всей толпой меньше чем за час. Привезли только первое, но этого было вполне достаточно, и никто не возмущался. Очень вкусный борщ получился, и добавку давали всем желающим.
Узбечки меня удивили. По лагерю без своих штанишек никуда, а тут разделись, и на многих были вполне смелые купальники, причём раздельные. Садия сказала, что в Москве приобрели, когда целый день ждали вечернего поезда.
Когда я поинтересовалась, зачем тогда они по лагерю ходили закутанные, всех стесняясь, она даже удивилась.
– Так здесь же море.
И я наконец-то увидела её шрам. Резануло её, конечно, не плохо, и врач попался остолоп. Зашили бы сразу, и вообще не было бы видно, а так, шириной в три миллиметра, бросался в глаза, хотя большАя половина скрывалась под купальником.
Результаты соревнований объявили вечером на построении. На время плавали за утёсом, и я не видела, а оказалось, что наш цыган-недомерок пришёл пятым. Как он умудрился это проделать, вообще было непонятно.
Последний мой прыжок засчитали. Людмила Ивановна расстаралась, вероятно, чтобы добавить себе плюсик и иметь козырь в переговорах со мной. Хотя за переговоры я бы её монолог не посчитала. Действовала нахрапом, полностью уверенная, что я, за то, чтобы попасть в Москву, обязательно научусь книксен делать.
Мы вернулись только к семи вечера, поэтому все сразу ломанулись в столовую, а я решила пожертвовать ещё одним ужином, но сначала сходить в душ. Как в воду глядела. Воды в бочках хватило не всем, и половина отряда довольствовалась лишь умывальниками.
На построении не пошла, так как легла спать, пытаясь убить сразу двух зайцев. Утром узнала результат, Валерик с барского плеча сообщил. Хотел ещё с вечера поругаться со мной, но девчонки не пустили, оберегая мой сон, а после оглашения результатов он подобрел. И Екатерина Тихоновна очень жаждала со мной пообщаться, а узнав, что отдыхаю, перенесла разбор полётов на утро.
От эстафеты я наотрез отказалась, как меня ни уговаривали, и пока народ занимался ерундой, я всё ж таки прочитала за целый день «Как закалялась сталь».
Понравилось. Хотя некоторые моменты и были за уши притянуты, но это и понятно, всё-таки биографическое в ней присутствовало. Ну и Павку Корчагина мне было жалко. Идейный борец за свободу, и ведь не один он такой был. Сколько людей полегло в революцию, а в итоге огромная держава рассыпалась. В моё время народ обвинял всех: и Горбачёва, и Ельцина, и Андропова, но как оно было на самом деле, мне ещё предстояло узнать.
Наша команда на эстафете умудрилась занять аж четырнадцатое место, да и по остальным дисциплинам, таким как отжимание, подтягивание, перетягивание каната и прочей ерунде, особо не отличились.
Пару раз Люся прибегала, пытаясь меня уговорить, но тут уж я прочно упёрлась. От меня толку было бы не больше, чем от цыгана во время прыжков, поэтому сослалась на плохое самочувствие, и кто бы знал, как правильно я это сделала.
Все ещё были на стадионе, когда меня заинтересовал странный звук, а потом к нему добавился бас Буйнова.
Подскочила как ужаленная, и как вовремя. Комсомольцы уже вовсю горланили строевые песни, и ожидать их можно было с минуты на минуту.
Музыканты поставили свой «Москвич» недалеко от нашей палатки и двигались в мою сторону.
Я с умным лицом оттащила Градского в сторону и, делая страшные глаза, предупредила, чтобы он свой язык не распускал про нашу встречу в Москве, а тем паче не заикался о моих наградах, и дружков своих предупредил. А иначе пообещала им всем троим уши оторвать.
Он в ответ поржал, чмокнул меня в губы, или я его – как-то вылетело из головы. Наверное, всё же я выдала простой поцелуйчик по поводу встречи. Ни он, ни я не смутились при этом.
Поинтересовалась, во сколько начнут играть, но он сообщил, что сегодня ничего не будет, а вот завтра вечером они расстараются.
Едва нырнула в палатку, за мной следом ворвалась, как разъярённая фурия, Светлана Игоревна, преподаватель литературы и любитель детективов в одном лице.
После больницы я её не видела ни разу, даже среди зрителей, а тут не просто нарисовалась, а ещё и с разгневанным лицом.
А учитывая, что она была очень похожа на Наташу, жену старого, мне оставалось только носом покрутить. Наташу такой злой я не видела ни разу.
– Зачем ты это делаешь? – зашипела она, заставив меня обернуться.
Ну нельзя же так пугать! Едва не зарядила с ноги. Это ей очень повезло, что с Наташей мы были подругами, и я успела вовремя взять себя под контроль, увидев знакомое лицо.
И вопрос ни к селу ни к городу. И что, зачем я делаю? Отказалась участвовать сегодня в мероприятиях? А ей вообще какая разница? Дамочка из Москвы, и с чего так радеть за Молдавскую республику?
– Причём здесь Молдавия? – почти выкрикнула она в ответ на мой вопрос.
– А что тогда? – я тоже повысила голос.
– Что ты перед Александром Градским хвостом вертишь, как та змеюка?
Охренеть. Так моя думка по поводу их отношений имела, как оказалось, под собой почву. А причём здесь Бурундуковая?
Я отступила назад и прикрыла левый глаз. Светлана Игоревна никуда не исчезла, и значит, мне её возмущения не привиделись. Вот только чем я могла ей помочь? И почему она решила, что я похожа на змеюку?
– Да я же собственными глазами видела, как ты его затащила за палатку, вешалась ему на шею и лезла с поцелуями, – заявила Светлана Игоревна и стала на меня напирать.
– Кто? Я? – вероятно, в моём голосе мелькнуло нечто похожее на недоумение. Да и глаза я наверняка выпучила от такого обвинения.
А в следующую секунду ойкнула, припомнив разговор с Градским пару минут назад. Я над ним как коршун нависла, обещая уши отрезать и ему, и его дружкам. Под каким углом нужно было смотреть, чтобы решить, что мы с ним обжимались? Как у Задорного? «Что ты, милая, смотришь искоса, низко голову наклоня?» Мы с Сашей стояли у заднего входа в палатку, и кроме зелёного домика на пустыре больше ничего не было. И никого, я бы точно запомнила. Так Светлана Игоревна, что, установила слежку прямо из туалета? Вот это кринж. А откуда ещё можно было смотреть «низко голову наклоня»? Только в позе горного орла и сквозь щели между досками. А едва Саша ушёл, помчалась в палатку со мной выяснять отношения, а учитывая очень короткий промежуток времени, покрыла расстояния Светлана Игоревна в рекордные сроки.
– Что ой? Что ой? – спросила она, продолжая наступать. – Припомнила? Или будешь и дальше отнекиваться?
– Ты что, пьяная? – поинтересовалась я. – Что за пургу несёшь?
Учитывая, что мне отходить больше было некуда, упёршись в койки, я сама решила перейти в атаку.
В самом конце разговора с Градским мы, да, хохотнули на пару. Он пообещал никому ни слова и ребят предупредить по поводу наград, и всё. Ну, был момент, я ему руки на плечи положила и чмокнула. И что? Полусекундный чмок. Это совсем не то, что с Искандером около своего подъезда: чувственно, и ножку приподняла от удовольствия. Тут даже глядя искоса нельзя было подумать о чём-то, а тем более устроить сцену ревности на ровном месте. Да ещё педагог – ученику. На трезвую голову, во всяком случае. Или действительно запала на Сашу так, что крыша съехала.
Поэтому после своих слов я шумно втянула носом воздух, делая вид, что принюхиваюсь.
Светлана Игоревна опешила, а опешив, раскрыла рот и замерла.
Сообразив, что она пока ручная, я принялась расставлять все точки над «i». Без всяких оправданий своим действиям, учитывая, что их и не было. Просто встретились два знакомых приятеля.
– Ты как со мной разговариваешь? – перебила она меня, не дослушав.
– А ты как со мной, – тут же ввернула я, – надо пользоваться иногда золотым правилом. Я что, кошка подзаборная? – я оторвалась от коек и двинулась на Светлану Игоревну, пылая праведным гневом. – Я – личность, у меня есть достоинство, мои личные убеждения, и то, что вы на пару шесть лет старше меня, не даёт вам права меня оскорблять, а тем более основываясь на сомнительных предположениях.
Светлана Игоревна сделала пару неуверенных шагов назад и упёрлась спиной в вертикальную балку, которая поддерживала потолок палатки.
Ну вот, теперь мы были на равных.
– Если вы случайно заметили нас в момент, когда мы беседовали с Сашей, так это была просто беседа. Мы с ним друзья, и тот мимолётный момент, когда я его одарила лёгким прикосновением губ, – всего лишь знак нашей встречи и ничего более. Сначала нужно было с ним поговорить, и тогда необходимость являться сюда и устраивать сцену ревности полностью бы пропала. Всё понятно?
Я ещё хотела влить ей немножко разума, но за перегородкой послышались голоса – вернулся наш отряд. И тут же, смеясь, в палатку начали влетать девчонки, мгновенно притормаживая на входе.
Ну да – в данный момент я выглядела разъярённой львицей, а Светлана Игоревна – безобидным зайчиком.
Глава 12
Я растянула губы в обворожительной улыбке.
– Спасибо, Светлана Игоревна, что предупредили, – проговорила я, глядя ей в глаза. – А по поводу вашего вопроса, я поняла. Завтра обязательно это обсудим, я абсолютно не против. Обещаю.
Обернувшись к девочкам, я сказала:
– Светлана Игоревна зашла сообщить, что музыканты приехали на день закрытия слёта. Будет дискотека, так что готовьтесь.
– Сегодня? – растерянно сказала Яна. – О нет, девочки, я так устала, что мне совершенно не до танцев. Почему сегодня, почему не завтра?
– Сегодня они только приехали, – поспешила успокоить я девочек, так как они стали растерянно переглядываться. – Танцы будут завтра, ведь так, Светлана Игоревна?
Вероятно, она ещё не общалась с Градским, сразу кинулась ко мне выяснять отношения и потому не знала, но я, словно получив от неё положительный ответ, глянула на девочек.
– Ну вот, Светлана Игоревна так и сообщила. Они просто приехали чуть раньше, а выступать будут завтра. Успеете отдохнуть и приготовится.
Все дружно вздохнули, переводя дух, кроме Гали. Она хмыкнула и сказала:
– А я бы и сегодня не прочь. Сейчас в душ схожу и буду как огурчик.
Мнения разделились, и девчонки стали спорить.
– Видите, Светлана Игоревна, а я что говорила, – ухмыльнулась я. – Можете смело передать, что добрая половина лагеря будет только рада, даже если во время медленного танца они и будут спать на плечах друг у друга.
Что конкретно поняла Светлана Игоревна, даже для меня осталось загадкой, но она пообещала передать и выскользнула из палатки.
– Ладно, – сказала Галя. – Я сначала ужинать. А вот если и сегодня вода закончится, на мне, то я точно не пойду на танцы. Я вся липкая и мокрая.
– Так иди сейчас, – сказала Гольдман.
– Ага. И пропустить ужин? – отозвалась Галя. – Нет, это Ева держит фигуру, а я хочу жрать, девчонки, и, кажется, слона могу съесть, а может и двух.
– В меня, липкую и мокрую, просто еда не лезет, – отозвалась я. – Но сегодня у меня преимущество перед вами. Я ни разу не вспотела, а час назад была в душе.
– Ну и фыр на тебя, – надула губки Яна. – Нам лишние ноги очень даже могли бы пригодиться. Мы, между прочим, по эстафете зависли в самом низу. Сейчас все очки суммируют, и мы опять откатимся.
Я ничего не ответила. Прошла мимо девчонок и выбралась на улицу. Сегодня пропускать ужин я не имела никакого желания.
Когда я вышла из столовой, меня окликнула Светлана Игоревна. Махнула мне рукой, когда я оглянулась, и юркнула за палатку в сторону умывальников.
А я решила, что у нас вопрос исчерпан. Ан нет! Вроде взрослый человек, но влюблённая дура всегда оставляет свои мозги неизвестно где.
– Так это правда? – спросила она, едва мы оказались наедине.
– Как опять? – поинтересовалась я, увидев её огромные стеклянные глаза. – Думала, вы переговорите с Градским, и на этом закроем тему.
– Я не об этом, – прошептала она и оглянулась.
– А о чём? – заинтригованно спросила я, тоже понизив голос.
Она помялась несколько секунд, но потом всё же выпалила:
– Это правда, что ты Герой Советского Союза?
– Чшшш! – Я резко придвинулась вперёд, прижимая Светлану Игоревну к умывальнику, и одной рукой прикрывая ей рот. При этом я постаралась, чтобы мои глаза вращались в глазницах, навевая страх и ужас. – Сука, Градский! Не умеет держать язык за зубами. Вот прямо сейчас пойду и вырву ему, чтобы умел отвечать за свои слова. А ты, если хоть где-то кому разболтаешь, тебя ждёт та же участь. Поняла? Если поняла, моргни два раза.
Светлана Игоревна заморгала. Кажется, это было больше двух раз, но я её отпустила и отодвинулась на полшага назад. Что она прочитала в моих глазах, неизвестно, но её лицо стало перепуганным.
– Извините, Светлана Игоревна, – прошептала я. – Не хотела. Машинально вышло. Просто он обещал никому не рассказывать.
– Это не Саша рассказал, – сказала она слегка охрипшим голосом. – Это Буйнов. Саша здесь ни при чём.
– Буйнов? – удивилась я, – Так он тоже Саша. А этому обдолбанному малолетке какое дело? Тем более, и он клялся, что никому не расскажет.
– Как малолетке? – ошарашенно сказала Светлана Игоревна. – Он же старше тебя.
– А мозги как у недоделанного тинейджера, – возразила я. – Вот лет через двадцать, может, и будет умнее, а пока в голове только шлак.
Утрировала. Нормальные песни у него были, «Бологое» мне очень нравилось. Просто разозлилась.
– Я подумала, ты меня сейчас стукнешь, – сказала Светлана Игоревна, глядя мне в глаза.
– Нет, конечно, что вы, в самом деле. Я очень мирная. У меня машинально вырвалось, но у меня убедительная просьба: об этом никому ни слова.
– Но почему, Ева? Ты хоть представляешь, какой пример ты подашь комсомольцам, если расскажешь, как ты в трудную минуту села за штурвал пассажирского лайнера и…
Я снова придвинулась вперёд и закрыла ей рот. Буйнова при этом захотелось не просто прибить. Вот сейчас я целый день буду рассказывать и отвечать на глупые вопросы.
– Чшшш, – прошипела я, – вы, Светлана Игоревна, выбрали предмет разговора в совершенно ненадлежащем месте. Об этом мы где-нибудь подальше от лагеря поговорим, хорошо?
Она заморгала, а я только сейчас сообразила, что правой ладонью зажала ей рот.
– Светлана Игоревна, – сказала я тихо, – не здесь и не сейчас. Надеюсь, вы меня поняли. Я не желаю, чтобы кто-то знал. Понятно? Просто не желаю. А сейчас подскажите, где разместили музыкантов?
