Текст книги "Оторва 9 (СИ)"

Автор книги: Ортензия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 31

Люся предложила выйти, не доезжая кинотеатра, и зайти ещё в одно кафе, которое я, судя по всему, помнить не должна. Я его и не помнила.

Среди высоких елей стоял самолёт, да ещё какой! Очень редкая трёхкилевая версия самолёта АН-10. Я такой самолёт видела на пьедестале в Днепропетровске, у входа в парк. Там же стояли столики с большими шахматами, и десятки людей передвигали высокие, сантиметров по тридцать, фигуры.

– Его в мае установили, мы всем классом бегали смотрели. Но ты, наверное, не помнишь? – сказала Люся, когда мы подошли ближе к лайнеру.

Огромный, с четырьмя винтами, он стоял как памятник, растопырив крылья над пешеходными дорожками. Его короткая лётная жизнь прервалась при трагических обстоятельствах – не именно этого самолёта, а всех АН-10.

Попасть внутрь мы не смогли. Несмотря на то что был понедельник, очередь растянулась почти на сотню метров, и было понятно: чтобы полакомиться каким-то «сверхновым» мороженым, по словам Люси, нам придётся отстоять минимум два часа.

Мы прошли мимо девятиэтажки, на фасаде которой на всю стену, сверху донизу, был нарисован шагающий Владимир Ильич Ленин. Он был в своей неизменной кепочке и выглядел как Гулливер в стране лилипутов. А на крыше соседнего пятиэтажного здания большими метровыми буквами был выложен текст: «Мы к коммунизму держим путь». Вероятно, именно туда и шагал вождь пролетариата.

Самое смешное: я как-то наткнулась на статью одного историка, который убедительно доказал, что слово «вождь» к нам пришло из Африки. Именно так называли своих начальников дикари.

Через дорогу, в торце магазина, в котором меня арестовали за батон благодаря горластой тётке, я увидела небольшую надпись, которая меня заинтересовала: «Только для героев Советского Союза». Признаюсь, это меня так заинтриговало, что едва не потащила Люсю внутрь. Вовремя остановилась и сделала вид, что просто разглядываю соседнюю витрину.

Что находилось за загадочной вывеской, было неизвестно. Ни одного окна и глухая дверь – вероятно, чтобы простые граждане не только не имели туда доступ, но даже не знали, что находится в этом помещении.

Пока мы таким образом обозревали окрестности, дверь открылась, и на улицу вышел солидный мужчина с авоськой, в которой все товары были тщательно упакованы в бумагу. Решила, что обязательно приду с рюкзаком, так как запах потянулся в нашу сторону просто умопомрачительный. Что-то типа магазина «Берёзка», но в продуктовом виде.

А ведь генерал говорил, что мне какие-то льготы положены были, и даже дал по этому поводу список на листе бумаги, только я до папки с грамотами ещё не дотянулась.

Пока мы шагали домой, мне вообще разные нездоровые мысли лезли в голову. Брюлики, выяснив, что и эта мадам работает в структуре, я отдавать государству мгновенно передумала. К тому же, я точно знала, где и кому их можно было втюхать. Вопрос лишь стоял в том – надо ли мне это прямо сейчас. Ну разве если я надумаю ломануться за кордон, подальше от суетливых гбэшников. Или затихариться в тайге на пару лет, чтобы меня перестали искать. Купить новый паспорт и попробовать жить и не отсвечивать. Даже пришла идея свалить к Лыковым и пожить в глухой тайге, но, покопавшись в памяти, вспомнила, что группа Пескова обнаружила их в 78 году.

В общем, хрень лезла в голову, пока мы не подошли к подъезду и не обнаружили на лавочке перед входом Валеру с тремя розами. Надо же, раскошелился.

Увидев нас, он подскочил со скамейки и протянул мне цветы.

Взяла, конечно, не выбрасывать же, и вопросительно глянула на бывшего ухажёра.

– Ева, – сказал он, помявшись, – мы можем поговорить?

Стоять на улице и беседовать ни о чём мне не улыбалось, поэтому кивнула ему на подъезд. В конце концов, если бы стал вести себя плохо, вывернула бы ему пальчик наизнанку, и всего делов.

Пока он топтался в коридоре, я наполнила вазу водой и воткнула в неё розы.

– Будешь здесь стоять? – спросила и направилась в свою комнату.

Когда он вошёл, я уже устроилась на диване и кивнула ему на кресло.

– Я тебе стихи сочинил, – начал было он, но я тут же выставила обе ладони перед ним.

– На этом и закончим, если ты пришёл только ради этого, – сказала я.

– Нет, – сказал он, – не только.

– Ну, рассказывай.

– У папы завтра день рождения, и он приглашает тебя. Посидеть в чисто семейной обстановке.

– В чисто семейной обстановке? – я рассмеялась, – А когда я вошла в вашу семью?

Валера покраснел.

– Он не знает, что мы с тобой поссорились, я ему не сказал. Ты ведь можешь прийти лично к нему и не сообщать об этом.

Поссорились? Как интересно он это выдал.

– А с чего бы это? – сказала я. – Скажи, когда я последний раз была у вас дома?

– Как когда, – удивился Валера, – в мае, на моём дне рождении. Ты не помнишь?

– Ах, да, – я сделала вид, что припоминаю.

То есть Бурундуковая, несмотря на маменькины чувства, была вхожа в дом первого секретаря, а не то что я подумала изначально. Пришло в голову, что Николай Васильевич каким-то образом узнал про награждение и вздумал дать своему сыночке зелёный свет. Вспомнила, как нас встретили на вокзале, любопытную информацию про электричество и решила, что пока ничего ему неизвестно. Иначе бы сам прискакал, чтобы потрясти руку мужественной Бурундуковой. И не стал бы через Валеру передавать приглашение, а стало быть, и про нашу размолвку Николай Васильевич ничего не знал, в силу того что сыночка об этом умолчал.

И почему бы не сходить? Врага нужно знать в лицо, а образ жены первого секретаря ЦК ВЛКСМ в памяти не всплывал. Или Илья Спиридонович ошибся в своих рассуждениях, решив, что вся семейка Сазоновых на Бурундуковую ядом дышит. А там ведь ещё сестричка Валеры где-то ползала.

– Ладно, – сказала я, – без проблем. Давай сходим. Во сколько нужно быть готовой?

– Я не уточнял, – глаза Валеры радостно блеснули, – кажется, около четырёх, но я тебе вечером позвоню.

– Не только позвонить, – согласилась я, – заедешь за мной. Я после обеда буду дома.

– Хорошо, – он потёр ладони друг об дружку, – только ты не говори, что мы расстались. Давай в этот раз сделаем вид, что у нас всё по-прежнему.

– Хорошо, – согласилась я, – только без поцелуев, стихов и прочей ерунды. Понятно?

– Конечно, – его лицо расплылось в улыбке.

– Ну тогда, если всё, – я показала пальчиком на выход, – захлопни дверь за собой.

Когда Валера ушёл, я ещё минут десять размышляла над новым поворотом, но потом мои мысли переключились на самолёт.

Я потянулась к телефонной трубке и тут же одёрнула руку. То, что в квартире могли понатыкать видеокамеры, я сомневалась, а вот поставить на прослушку телефон, ввиду последних событий, это запросто. Или меня прихватила паранойя. Но озвучивать по телефону свои хотелки я передумала, к тому же нужно было озаботиться подарком. А это не одноклассник, и с книжкой в гости к нему не пойдёшь. Видела плакат на каком-то магазине: «Лучший подарок – это книга». В двадцать первом веке – абсолютно неактуально.

Но раз тут имелся магазин для героев, стоило прогуляться, а заодно позвонить с телефон-автомата, они на каждой улице как грязи разбросаны были.

Я хоть и не заметила никакой слежки, точно началась паранойя, незаметно поглядывала по сторонам. Около кинотеатра обнаружила три телефонные будки и, забравшись в одну, закинула в прорезь две копейки. Пока шли гудки, я прислонилась спиной к аппарату и принялась разглядывать прохожих.

Через три гудка в трубке ответил знакомый голос, и я радостно поприветствовала:

– Лена, привет.

– Привет, – отозвалась девушка. – А кто это?

Никакого пароля она мне не сказала, поэтому я просто представилась:

– Это Ева. – А чтобы она быстрее вспомнила, добавила: – Кофе, арабика.

Девушка расхохоталась:

– Привет, Ева. Хочешь ещё чем затариться?

– Точно, – ответила я и описала свою хотелку.

– Ничего себе, – протянула Лена удивлённо. – Куда тебя потянуло. Ко мне такое не попадает, но в прошлом году к Вите обращался кто-то с подобным вопросом. Скажу сразу – это только к нему, но я краем уха слышала, что стоила эта штука около четырёх тысяч или даже больше.

– Ого, серьёзная цена. Хотелось бы опробовать её до покупки. С Витей можно будет договориться?

– Это, конечно. Они на Днестре её испытывали, и помнится, оба остались довольны: и покупатель, и Витя.

Мда. А если добавить и прочее оборудование, то встанет в копеечку. Искать в Кишинёве подпольных ювелиров не улыбалось. К тому же я точно вспомнила двух поляков и посредника, которые промышляли во Львове. Все бриллианты сдавать не было смысла, но вот с парочкой необходимо было расстаться. А заодно разузнать, в какую передрягу попал дед Алана. Ведь погиб он как раз в начале августа, во всяком случае, на памятнике стояла дата смерти – 1 августа 1977 года. Алан мне рассказывал много о своей семье, и как дед его оказался на Западной Украине, и особенно про маму, которую он очень любил.

Вот любил бы гад лучше и не поехал бы в тот день в горы. Подумал бы о своей семье, ведь его мать после трагического известия поймала инсульт и оказалась в инвалидном кресле.

– Лена, а через твои руки проходит? – я озвучила новый список, который мгновенно сформировался у меня в голове.

– Слушай, – поинтересовалась девушка после минутной паузы, – а чем ты вообще занимаешься?

– А тебе зачем?

– Так может, тебе помощница нужна?

– Я подумаю над этим, – пообещала я. – А что по товару?

– Это тебе напрямик к Тарухану. Даже если сейчас нет, он в течение суток разыщет. Но без аванса пальцем не шевельнёт.

– А цена примерная? – поинтересовалась я.

– На вскидку тысячи полторы, а может, и больше, – сказала Лена.

Я поскребла ноготком указательного пальца кончик носа.

– Ладно, – подумав, согласилась я, – давай я тебе штуку завезу утром и список, а ты сама с ним переговоришь.

– Давай, – обрадовалась Лена.

Ну а что ей страдать? Наверняка в этом случае у нее процент выше.

– В девять утра буду, – пообещала я и повесила трубку.

Глава 32

Валера позвонил на следующий день в два часа дня и сообщил, что в четыре заедет за мной. А я уж было подумала: день варенья отменили.

Я как раз наворачивала очередную чашку кофе и бутерброды с красной икрой. Подарок из особого магазина.

Просто так в магазин только по удостоверению попасть не удалось, пришлось сгонять домой и принести массу документов на каждую награду, и домовую книгу, где была моя прописка. Проверяли чуть ли не с лупой и внимательно разглядывали меня. Я им даже почетную грамоту приволокла, мало ли что им могло прийти в голову.

Никто из посетителей ничего не выбирал. За условные восемнадцать рублей я получила паек на месяц: несколько пакетов, аккуратно завернутых в плотную бумагу, и меня выпроводили на улицу. Но перед этим занесли данные аж в шести разных толстых журналах, и только после этого выдали талончик, за который я расписалась в четырех местах. Минут десять обсуждали, выдавать мне лично или чтобы я привела кого-то из родителей, но потом увидели мой нахмуренный взгляд, и я получила заветные девять пакетов. Кота в мешке, которого можно было выпустить только дома.

Так-то ничего особенного не было в пакетах, но для 1977 года это, вероятно, было нечто недоступное для обычных граждан. Две баночки с красной икрой, две с черной, три банки шпрот, три сардины в масле, две сайры. Балык килограмма на два, особенно порадовал. Под пиво эта штука улетала сразу. Остальное даже немножко рассмешило, так как видела это в свободной продаже: баночка майонеза, две пачки индийского чая, коробка шоколадных конфет, банка зеленого горошка, железная коробка с растворимым кофе, полкило сыра и четыре мандарина. Мандаринов в магазине не видела, единственное.

Тянуло явно больше чем на восемнадцать рублей, но, вероятно, профсоюз и здесь свою руку приложил, чтобы порадовать своих героев.

Я надеялась, что выберу подарок в магазине, рассчитывая, что в нем будут не только продовольственные товары, но не свезло. Однако вспомнила, что в «Самоцветах» видела золотой наборчик: запонки и шпильку для галстука за шестьдесят рублей. Правда, не была уверена, что Николай Васильевич захочет получить нечто подобное от несовершеннолетней девочки. Но, учитывая, что мне его желания были по барабану, я со спокойной совестью размалевала себе лицо в пределах разумного и к четырем была полностью готова.

Шестнадцать часов – это можно было считать условно днем, так что мое коктейльное платье идеально подходило для обеда у первого секретаря.

Валера, когда я открыла дверь на звонок, ошарашенно замер, выпучив на меня глаза. А он что думал? Я пойду в шортах и маечке?

Разумеется, я и золото на себя напялила, чтобы выглядеть персоной.

– Ты, ты… – пролепетал Валера, рассматривая меня.

– Что я? Стихи новые родились? Даже не вздумай, я ведь тебя предупреждала.

– Ты очень красивая, – наконец проговорил Валера.

– Теперь ты понял, что потерял? – фыркнула я. – Идём. Нам ещё в «Самоцветы» заехать нужно и за цветами.

– В «Самоцветы»? Зачем в «Самоцветы»? – поинтересовался Валера.

– Подарок достойный первого секретаря, что непонятного?

Набор никуда не делся, и я его приобрела вместе с симпатичной прямоугольной коробочкой. За цветами пришлось ехать на улицу Гоголя. Не меньше трёх десятков женщин сидели напротив памятника Штефану. Сразу узнала его по кресту. Розы были по рублю, и я раскошелилась на двадцать пять штук. Вручила ошарашенному Валере букет и забралась на заднее сиденье такси.

Вообще, надеялась, что мальчик приедет на папиной «Волге», на которой имела счастье прокатиться один раз, но нет, прикатил на такси.

Добрались мы до именинника только к пяти часам вечера, к высокой свечке на Измайловской, где, как рассказывала мне мама Бурундуковой, перед Новым годом один ушлый сиделец приговорил своих дальних родственников.

Неплохо начала ориентироваться благодаря карте Кишинёва.

Букет я вручила Наталье Павловне, которая от неожиданности сделала несколько шагов назад и едва не врезалась в стену.

Ну а что. Последний заход, так сказать, и хотелось, чтобы запомнили навсегда.

Собственно, представляла я маман Валеры более презентабельной. На самом деле, передо мной стояла женщина в три моих обхвата и ростом не выше 155 сантиметров. И ни её нарядное платье, ни золотые украшения не делали из неё светскую даму. Да и украшения с моими не стояли в один ряд.

А уж как пялились на меня хозяева квартиры, и описать было сложно.

– Поздравляю, – сказала я в очередной раз, так как казалось, что они меня не слышали совсем. – Может, мы пройдём уже в квартиру или так и будем стоять в коридоре?

Только после этого очнулись и предложили заглянуть в гостиную. Я проследовала за ними, не разуваясь, глядя, как они с удивительной проворностью суетятся.

Николай Васильевич не был Героем Советского Союза, но отоваривался, как мне показалось, в том же магазине, судя по тому, что находилось на столе.

И надо же! Я вчера, разбирая продукты, прикинула, что обязательно сделаю оливьешку, а тут он уже стоял на столе.

– Валерочка, – опомнилась Наталья Павловна, – проведи гостью в ванную, помыть руки.

Когда мы вернулись, Николай Васильевич разливал по бокалам шампанское, и руки его слегка подрагивали.

Он замер на какое-то мгновение и перевёл взгляд на меня.

– Ева, я тебе тоже налил шампанское, но, может, ты не пьёшь? Сладкой водички?

– Шампанское, – кивнула я, – это лёгкий напиток. Вот водочку я точно не буду.

Он переглянулся со своей супругой, и они улыбнулись друг другу.

Я подхватила свой бокал и, подняв его, сказала:

– Счастья вашему дому и долгих лет виновнику торжества.

Мы дружно чокнулись, и я, сделав несколько глотков, опустошила бокал. Села на стул рядом с Валерой и почувствовала, как меня повело в сторону.

Что это?

Я подняла голову, пытаясь сосредоточить взгляд хоть на чём-нибудь, но всё расплывалось, двоилось и троилось.

Я глянула на свой пустой бокал, внезапно догадавшись, что произошло. Только зачем? Дурость настоящая.

Наталья Павловна продолжала улыбаться, только теперь её улыбка превратилась в хищный оскал.

Мне показалось, что Валера попытался меня поддержать, чтобы я не съехала со стула, но это было уже как в тумане, а потом наступила темнота.

И как всегда спрашиваю вас мои любимые читатели. Не надоела ли вам ещё Бурундуковая. Эта книга была не столь

завалена остросюжетными моментами, но новые приключения обещают быть жёсткими.

Поэтому да. если продолжаем – ставьте плюсики пожалуйста. Вам ничего не стоит, а мне будет очень приятно.

Любящая вас Ортензия.

И мне очень приятно, что благодаря вашему чтению вот: