Текст книги "Оторва 9 (СИ)"

Автор книги: Ортензия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Люся кивнула и принялась аплодировать вместе со всеми.

Приблизительно в пятидесяти шагах от первого препятствия собралась группа счастливчиков, кому выпало первыми начать соревнования. И, как объявил кто-то в микрофон, это была команда из солнечной Киргизии. Пятнадцать мальчишек и десять девчонок.

– Они на последнем месте, – сообщила Люся, когда аплодисменты закончились. – Даже в шахматы не смогли выиграть ни одной партии.

Ну да. Для Люси это был главный показатель.

Судя по росту комсомольцев из Киргизии, максимум метр шестьдесят был у самых высоких парней, им и здесь ничего не светило. Девчонки совсем маленькими были.

Команда сгрудилась и что-то обсуждала. Раздался свисток, и к флажку подошла самая маленькая девчонка.

– А вы пробовали преодолевать препятствия? – спросила я, когда киргизка побежала вперёд, нелепо размахивая руками.

– Конечно, – подтвердила Люся, – все наши тут бегали. Сразу как установили пять дней назад. Все команды по два раза прошли весь маршрут. Правда, теперь вместо Мирчи будет Гольдман Марина.

– Она ещё и бегает? – усмехнулась я. – Однако!

– У неё хорошо получается, вот увидишь, – заступилась за Марину Люся.

– Нисколько не сомневаюсь, – согласилась я.

Девочка, которая совершала первый забег, вероятно, показала самые худшие результаты. Всего-то нужно было пробежать двести метров, перемахнуть через десять небольших заборов, ну и поковыряться с автоматом. У неё ушло на всё про всё больше семи минут.

Хоть и поставили в конце десять столов с автоматами, и стартовали участники один за другим, но полчаса на команду ушло. И в среднем так все и бегали. Последней командой до обеда стартовали литовцы во главе с Викторасом. Они и выполнили нормативы лучше всех благодаря своему капитану, который преодолел полосу препятствий за три минуты двадцать две секунды. Хорошо нёсся, ничего не скажешь. Последние четыре препятствия ему дались хуже, и с автоматом подзадержался, а в целом неплохо, учитывая, что меньше четырёх минут так никто и не смог преодолеть.

За обедом Виталик этот момент горячо обсуждал с парнями, и, на сколько я поняла, на тренировках четыре минуты были для всех табу.

Несколько минут я рассуждала сама с собой: надо мне это или нет, а потом решительно подсела за стол к ребятам.

– Виталик, – сказала я почти требовательно, – вставь меня на эту дистанцию.

– Тебя? – он едва не поперхнулся компотом.

И остальные пацаны уставились на меня с удивлением.

– Меня, не ослышался. Раз вы не в состоянии переплюнуть рекорд Виктораса, значит, включай меня в команду.

Пацаны начали хихикать, но Виталик глянул на них вполне строгим взглядом и обратился ко мне:

– Хочешь сказать, что ты его обойдёшь?

– Ага, – я кивнула, – и вытащу нашу команду хоть на пару пунктов.

– И как же ты это сделаешь? – спросил Виталик. – Ты даже ни разу не пробовала пройти. Тебя тут не было. Все остальные хотя бы представляют, что нужно делать.

– Какая разница как? – усмехнулась я. – Важен результат. Ведь так?

– Ева, – Виталик уставился мне в глаза и принялся терпеливо объяснять, что в команде и так всего девятнадцать мальчиков.

Они уже сработались на тренировках и знают, кто за сколько преодолеет трассу. Так её и назвал. А я только после больницы, и лазить через брёвна мне будет тяжело. А вдруг совсем сойду с дистанции и прочее, прочее, прочее.

– Ты закончил? – спросила я, когда он замолчал.

– Да, – согласился он.

– Ну тогда, может быть, побьёмся об заклад?

– На что? – заинтересовался он.

– На то, что я пройду полосу за одну минуту десять секунд.

Сказала бы за минуту, но реально посчитала по секундам и решила, что могу не уложиться. А вот добавочные десять секунд – здесь я была абсолютно уверена.

За столом наступила тишина, а потом они вчетвером весело заржали.

– Тут в три минуты невозможно уложиться, а она в минуту, – сказал Виталик, продолжая смеяться. – Ты просто не представляешь, на сколько это сложно. Препятствия – не забор, через который можно легко перемахнуть. Там толстые брёвна, и приходится именно перелазить, а через последние вообще карабкаешься из последних сил. А у тебя разборка автомата почти минута. Хочешь меня убедить, что преодолеешь все десять препятствий за оставшиеся десять секунд?

Я тоже рассмеялась от такой перспективы, а потом решила его не разочаровывать и сказала:

– Нет, за десять не успею. За пятнадцать.

Глава 5

Они молча уставились на меня.

– Ты где-то уже участвовала в подобных соревнованиях? – поинтересовался Виталик.

Я согласно кивнула.

– С разбегу можно перепрыгивать, а все буквально переползают через бревна. Это единственное, на чем теряется время.

– Я тоже участвовал, – сказал Виталик, – но здесь добавили одну деталь, которую ты, вероятно, не рассмотрела.

– Какую? – не поняла я.

– Брусья с боков препятствия видела?

– Ну и?

– Вот тебе и «ну и», – усмехнулся Виталик, – там натянута нитка, и между ней и верхним бревном всего сорок сантиметров. Заденешь – порвешь, и приехали. Снимут баллы. Поэтому все аккуратно и перелазят. Когда в первый день разрешили тренироваться, нитку не успевали натягивать, все головой цепляли или ногами. Поэтому перепрыгивать невозможно.

– Ах, вот оно в чем дело, – рассмеялась я, – а то понять не могла, почему все, как беременные тараканы, словно протискиваются.

– Потому что именно протискиваться надо, – подтвердил Виталик, – ну что. Хватит пятнадцать секунд? – в его голосе появился сарказм.

– Вполне, – я растянула губы, – сорок сантиметров – это приемлемо.

Хотелось цирк устроить, но про нитку ничего не знала. Даже любопытно стало, почему такое новшество убрали в будущем. Тут не подтянешься и лихо не перебросишь свое тело на другую сторону. И маты с другой стороны не предусмотрены, так как перелетать никто не должен был. Твердая, утрамбованная земля, и вскопать никто не удосужился.

Но во мне сидела полная уверенность, что все равно уложусь в отведенное время, даже без акробатических трюков, если просто нырять рыбкой. Делать кувырок и бежать дальше. Должна. Только перед началом подойти и глянуть, чтобы визуально представлять расстояние между верхним бревном и натянутой нитью.

– Да ладно, Ева, – донеслось до меня, – сегодня твое место на скамейке запасных. Сиди, наслаждайся и не забудь громко хлопать, когда мы будем выступать.

– Виталик, – перебила я его, – ты не расслышал? Я же сказала – я сделаю это. Включай меня в команду.

– Ну и кого я должен убрать? – громко спросил он. – Все тренировались, готовились. А если я сделаю замену, а ты потом нитку порвешь – как это будет выглядеть? Мы вообще скатимся, а так есть надежда, что усидим на восьмом месте.

Учитывая, что мы перешли на повышенный тон, к нам подтянулся весь отряд. А Гольдман, когда услышала, что я решила вместо нее вклиниться, разумеется, встала в позу и принялась визгливым голосом возражать.

– Да ладно, не ори как оглашенная, – сказала я ей, – идите, бегайте и прыгайте, раз уж вас так сильно притягивают последние места. Просто хотела предложить вам посильную помощь.

Я сделала им ручкой и ушла в палатку. И стоило предлагать? Я ведь всё равно не за команду болела, а хотела повыпендриваться. С ниткой всё равно у меня бы моё представление не вышло. Поэтому я со спокойной совестью завалилась на койку и, вероятно, сразу крепко уснула. Во всяком случае, когда девчонки покинули палатку, я не услышала.

Снились мне Алан и Каренин. Оба сидели с грустными физиономиями и смотрели друг на друга, а меня, как будто, вообще не было в моём сне. А по сути, они вдвоём никак не могли пересечься. В 1977 году Алан ещё не родился, а в 2022 его уже не было, да и Женя к тому времени будет совсем дряхлым. Собственно нечто нездоровое снилось.

Чем закончился сон, мне рассмотреть не дали. Явилась Люся и растормошила. Я попыталась развернуться на другой бок, но успела приоткрыть глаза и через узкую щёлку увидела вдобавок к Люсе ещё и Гольдман. Пришлось проснуться окончательно, чтобы убедиться – это не мираж, и таки да, обнаружила их обеих на соседней койке. Сидели рядышком, как две закадычные подруги.

– Вам чего? – буркнула я, усаживаясь. – Делать нечего? Два раза за один день разбудить. Синдромом попахивает.

– Чем попахивает? – переспросила Люся, но я лишь отмахнулась.

– Что надо, спрашиваю. Чего припёрлись? Наступила очередь нашей команды, и без моих аплодисментов никак не обойтись?

Люся помотала головой и выдала:

– Тебя искала Екатерина Тихоновна.

– И что? – не поняла я. – Для этого меня нужно было разбудить?

– Нет, – сказала Люся. Подумала несколько секунд и кивнула. – Да.

– Ммм? – По поводу левой не уверена, но правая бровь реально стала домиком.

Даже если меня искала Екатерина Тихоновна на самом деле, то вряд ли она дала команду этим двум ошпаренным прийти и срочно растолкать меня.

– Я сказала, что ты осталась в палатке, – заявила Люся.

– Я тебя сейчас стукну, – сказала я, делая страшные глаза, – если ты немедленно и вразумительно не объяснишь, что стряслось.

Люся закивала, как китайский болванчик.

– Екатерина Тихоновна очень удивилась, что тебя нет, потому что она думала, что ты будешь участвовать и хотела посмотреть. Именно на тебя, – проговорила Люся, продолжая кивать головой. – А Виталик сказал, что ты не будешь участвовать. Что команда сбита, и все знают, что делать, к тому же ты пургу несёшь.

Слово явно было не от Люси. Слышала несколько раз, как Виталик его произносил. Причём именно мне, после того как Викторас перевернул шахматную доску. Тогда ведь тоже никто не поверил, что я мат поставила.

– В смысле, пургу? Он так и сказал? – спросила я.

– Он до этого так говорил, пока Екатерина Тихоновна не подошла. А ей просто рассказал, что ты заявила, что за минуту преодолеешь все препятствия и ещё уложишься в это время с разборкой и сборкой автомата. Вот, – и Люся выдавила на лице свою любимую идиотскую улыбку.

– За семьдесят секунд, – сказала я.

– Что за семьдесят секунд? – переспросила Люся.

– Я сказала, что преодолею препятствия за семьдесят секунд, а не за минуту.

– А. Ну да. Виталик сказал за минуту и десять секунд. Ну, как ты говорила.

– А что Екатерина Тихоновна?

– Удивилась. Даже сильно удивилась. Сказала, что на препятствие нитку первый раз в прошлом году надели. На слёте студентов Москвы. Так там один парень, как обезьяна, лазил, но смог уложиться лишь в две минуты и двадцать девять секунд. Вот она и здесь предложила нитку привязать, чтобы сложность добавить.

О, как. Или с подачи Наташи решили посмотреть, как комсомольская элита справляется с поставленными задачами.

– А москвичи уже выступали? – поинтересовалась я.

В команде из России были не только москвичи, но всё-таки они преобладали. Человек пятнадцать, не меньше, ходили по лагерю и акали. Уж их говор я точно не могла перепутать.

– Нет, – помотала головой Люся, – они перед нами будут выступать.

А эти могли запросто всех переплюнуть, если им кто-то подсказал, что ниточка будет сверху. Где-нибудь в Подмосковье слепить препятствие и тренироваться. То-то они петухами ходили ещё в самом начале.

– А что Виталик ответил?

– Ну, что он вполне согласен, и все согласны, что за минуту и десять секунд это сделать невозможно.

– А Екатерина Тихоновна?

– И она согласилась, а потом сказала, что капитан, конечно, Виталик, и от него зависит, кто будет участвовать, раз уж Иннокентия Эдуардовича нет сегодня. И ещё сказала, что совершенно не представляет, как ты можешь это сделать. А в конце, уже уходя, добавила: «Но если Бурундуковая сказала, что сможет уложиться в минуту, она это выполнит». Она ушла, а пацаны остались сидеть в недоумении. А потом спорили больше часа. Ева, а почему Екатерина Тихоновна верит, что ты сможешь это сделать?

– Самолётом, наверное, впечатлилась, – машинально буркнула я, пытаясь сама разгадать, с чего бы это.

Но, кроме моих решительных действий, именно в самолёте больше ничего на ум не пришло. Я вспомнила слова Наташи, когда она заявила: «Верю, что ты сможешь посадить самолёт». Екатерина Тихоновна сидела рядом и прекрасно должна была слышать. И уж если Наташа поверила мне в такой катастрофической ситуации, то почему бы Екатерине Тихоновне не поверить моим словам здесь, при вполне мирной обстановке?

Других вариантов у меня не было.

Люся продолжила улыбаться, а вот Гольдман зацепилась за мои последние слова.

– Каким самолётом? – и глаза её увеличились в недоумении.

– Никаким, к слову пришлось, – ответила я.

Они переглянулись, словно спрашивая друг друга, кому продолжать разговор. Улыбка с лица Люси так и не сползла, поэтому продолжила Гольдман.

– А ты действительно знаешь, как за минуту преодолеть все препятствия и ещё и автомат разобрать и собрать?

– Семьдесят секунд, – повторила я.

– Да, – согласилась Гольдман, – за семьдесят секунд.

– Знаю, – подтвердила я.

Но в целом желание принять участие уже пропало. Одно дело – показать им зрелищный паркур с переворотами, кульбитами, которые абсолютно для всех были бы в новинку. Это я и предполагала устроить: перелёты через препятствия спиной вперёд, закручиваясь по спирали, и прочие диковинки. С ниткой такой вариант не прошёл бы, а просто нырять рыбкой, перекатываясь по земле и работая только на скорость, меня не вдохновляло. Так что отказ Виталика, хоть и приняла изначально враждебно, но потом, поразмыслив, пришла к мнению, что он правильно сделал. Пропало желание. Пусть сами разбираются в своих хотелках.

– А как? – спросила Гольдман. – Можешь рассказать?

– Нет.

– Почему? – удивилась Люся. – Ты не болеешь за нашу команду? Ведь если все смогут так пройти…

– Не смогут, – перебила я её. – Для этого просто рассказать недостаточно. И даже просто увидеть недостаточно.

– Ясно, – заявила Гольдман. – Ну не хочешь, как хочешь. – Она вскочила с места и выскользнула из палатки.

Люся проводила её взглядом и тяжело вздохнула.

– Представляешь, – сказала она, увидев, что я снова откинулась на подушку, – четыре команды, которые в списке стоят выше нас, порвали нитки. Когда перелезали, цепляли кто ногами, кто руками. Если бы ты рассказала, мы могли бы добраться до четвёртого места, а там и до третьего, может быть. Кто займёт первые три места, получит большие кубки, а все участники – грамоты. А у меня только одна грамота есть. Три года назад в пионерском лагере второе место по шахматам получила. Помнишь? Мы вместе ездили. Твоя мама путёвку для меня у себя в профкоме взяла. Здорово там. В Кондрице, куда отцу давали, мне не нравилось, а в Ваду-луй-Водах классно было. Или ты не помнишь?

– Плохо, скорее смутными обрывками, – ответила я.

– Мы ещё на Днестр бегали. Там мой папа и твой папа несколько дней с палаткой сидели. Рыбу ловили, жарили, – в глазах у Люси появилось мечтательное выражение, – мы с тобой были лучшими подругами.

– Почему были? – спросила я. – Мы ими и остались.

– Я не знаю, – поразмыслив около минуты, ответила Люся. – Ты с тех пор, как сбежала из больницы, помнишь, со второго этажа по простыням?

Она замолчала, не договорив, и я кивнула.

– Ты как будто другой стала, не такой, как до больницы. Совсем. Я не знаю, что с тобой, но мне кажется, ты уже не так ко мне относишься, как раньше.

– Люся, – я снова уселась на койке, – я знаю, как пройти полосу с препятствиями, но объяснить и чтобы все могли так же сделать – это действительно невозможно. Этому тренироваться нужно.

– Да? – удивлённо-подозрительно спросила подружка. – А ты где тренировалась? Когда?

Твою мать.

Не успела обозлиться, как ответ тут же пришёл в голову.

– В Москве, вернее, в Подмосковье. Когда сейчас ездила получать грамоту. Мне предложили остаться там в спецшколе, и я согласилась. С первого сентября я буду учиться в Москве.

Рот Люси распахнулся.

– Только никому ни слова, поняла? – я показала девчонке кулак.

– Это правда?

– Да, Люся, это правда.

– Ничего себе, – протянула подружка, – а что за спецшкола? Чему там учат?

– Разному, – неопределённо ответила я, – но там на полигоне такие же препятствия, и я там несколько дней тренировалась.

– Здорово, – позавидовала Люся, – но тогда давай вместо Гольдман пойдёшь. Виталик сам предложил это Марине, и она согласилась. Мы за этим и пришли, чтобы ты заменила её в команде.

– Так я сама предлагала, но меня на смех подняли. Ты забыла?

Люся закивала.

– Но Екатерина Тихоновна уверена, что ты это можешь сделать. Но теперь понятно, почему она в этом уверена, – Люся, сделав умное лицо, снова закивала. – Так ты пойдёшь? – она глянула на свои часики. – Осталось полчаса где-то.

– Москвичи выступать будут, – сказала я и резво всунула ноги в полукеды. – Идём.

Ещё издали мы услышали, как на стадионе громко кричат и хлопают в ладоши. Значит, моя догадка оказалась верной.

Когда мы приблизились к нашему отряду, Виталик с парнями вовсю что-то обсуждали, а через препятствие скакала последняя девчонка из команды москвичей.

Увидев меня, Виталик сразу возбуждённо заговорил:

– Представляешь, у них десять человек меньше четырёх минут показали результат, а вон тот, – он махнул в сторону поля, – в зелёной майке, видишь, прошёл за три минуты и одну секунду. Они теперь займут первое место.

– Потому что они имели возможность тренироваться, – сказала я, – ещё дома. Они знали про этот вид состязаний.

– Но это нечестно, – безапелляционно заявил Виталик, – можно оспорить их победу.

– И как ты это сделаешь? – удивилась я.

– Так ты ведь сама сказала.

– Это просто моя догадка, а догадку никуда не пришьёшь.

– А-а-а, – протянул он, – я думал, у тебя факты есть.

– У меня нет. Но я догадываюсь, у кого они есть, вот только вряд ли этот человек захочет в этом признаться.

– Понятно, – понуро ответил Виталик и тут же встрепенулся. – А ты точно за минуту можешь пройти?

– За семьдесят секунд.

– Ну да, – тут же согласился он, – за семьдесят секунд.

– Я это ещё четыре часа назад сказала. Забыл?

– Тогда ты побежишь первой, а мы за тобой повторим, – обрадованно сказал Виталик.

Придумал же! Ещё не хватало, чтобы кто-то действительно повторил и свернул себе шею. А если не свернёт, то с первого раза всё равно нитку зацепит.

– Я буду последней. За мной не нужно повторять. С первого раза всё равно не получится.

– Почему? – удивлённо уставился он на меня.

– Потому.

– Хорошо, – согласился он, – даже если ты одна это сделаешь, будет здорово.

Виталик вынул из кармана два листка и на одном принялся что-то чиркать ручкой.

– Что это? – поинтересовалась я, заглядывая ему через плечо.

– Замена, – он обернулся к Гольдман и сказал: – Марина, отнеси, пожалуйста, на стол судьям.

– А второй листок? – спросила я, увидев сверху надпись: «Правила».

– Правила по спортивным состязаниям.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовалась я, беря листок в руку.

Пробежала по строчкам и нашла инструкцию прохождения препятствий: любым доступным способом преодолеть, нитку не задеть. И нигде не было конкретно указано, как именно преодолеть. А то пришло в голову, что скажут: нужно было перелезать. Нет, любым доступным способом. Что называется – получите и распишитесь.

По микрофону объявили время последнего участника: время разборки и сборки. Девочка преодолела барьеры за шесть минут и почти две минуты возилась с автоматом. Значит, и у москвичей не так уж всё гладко прошло.

Но по общему времени они таки да заняли первое место.

Не успели мы договорить, как пригласили участников солнечной Молдавии.

– Бежим, – сказал Виталик, но я его притормозила.

– Давай мимо препятствий пройдём. Мне нужно глазами запомнить, где нитка проходит.

Виталик с серьёзным видом покивал и выбежал на поле.

На самом деле я хотела глянуть на землю: бугорки, кочки, какой мусор, если валялся. А вдруг гвоздь или осколок стекла? Должны были проверить и убрать, но сделали это или нет – у меня полной уверенности не было.

Шла быстро, но смогла убедиться, что земля была ровненькой и никаких посторонних предметов не обнаружила, что порадовало.

– Ну что? – спросил Виталик, глядя на меня горящими от возбуждения глазами, – всё в порядке? Получится?

Ну понятно было, он всё ещё не верил, что я действительно сделаю это за минуту.

Я молча кивнула и заняла место в хвосте, однако вместо сигнала к началу голос в колонках пригласил Широкова Виталия к столу судей.

Возвращался он совершенно безрадостный.

Парни сразу забросали его вопросами, но он лишь угрюмо отмахнулся и, глянув мне в глаза, сказал:

– Тебе запретили выступать. Меняй Гольдман.

– Не поняла. А кто это такой грамотный?

– Врачиха. Сказала, что ты после больницы ещё не пришла в себя и как минимум месяц у тебя реабилитационный период. Любые нагрузки запрещены.

– Ах, врачиха, – я почувствовала, как во мне закипает злость, – медсестра недоделанная. Стоять всем! Я сейчас решу этот вопрос.

– Бесполезно, – крикнул мне вслед Виталик.

– Ну тогда кто-то ближайший месяц будет ходить в гипсе. И период этот реабилитационный в одно место ей засуну, – пообещала я.