Текст книги "Оторва. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Ортензия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

– Опросили, – согласился капитан, – но они, сколько человек было на пляже, не помнят, говорят – много, но никто не считал. Так что ты единственная кто точное количество изначально указал. Кто не растерялся и устроил здесь бойню. Стало быть, исходя из твоих же слов: их было двенадцать.

– Никакой логики, – возмутилась я, – я тоже человек, а не робот и мне свойственно заблуждаться.

– Значит, едем в отдел, – констатировал он, – составим под протокол, расскажешь, кто такая и если выяснится что за тобой никакого криминала нет, поедешь на свой слёт.

Сказано это было слишком слащаво, и переместился капитан в сторону неправильно. Словно готовился к захвату ну очень опасного преступника, но я это пропустила мимо. Ну, в самом деле, не меня же таковой воспринимают, вот и не поверила.

И зря не поверила.

– Ну поехали, – согласилась я и наклонилась за туфельками.

Подняться мне не дали, навалились с двух сторон, заламывая руки. Даже взвизгнуть не успела от имени Бурундуковой, зарылась лицом в песок. Даже показалось, что решили придушить таким извращённым способом.

Но нет, через мгновение подняли на ноги, вот только руки теперь, были скованы наручниками за спиной. Ублюдки недоношенные. Ещё и пилотку, которая набилась песком, мне наголову нахлобучили.

– Капитан, – отплевавшись, возмутилась я, – ты идиот или только шмат от него?

Прилетевшая оплеуха отбросила мне голову назад с такой силой, что хрустнули все позвонки, а на губах ощутила кровь. Перевела мутный взгляд на старлея, который стоял и ухмылялся. Это они при всём честном народе? Совсем ничего не бояться. Однако в следующую минуту поняла, а никто и не увидел. Лейтенант, что-то рассказывал и обратил внимание всех сидящих на пляже на себя, а эти двое перегородили меня добавочно. То есть заранее роли распланировали, а я дура дурой уши развесила. Не поверила, что меня в клещи брать будут. Да любой на моём месте окажись, не поверил бы.

– Сука, – прошептала негромко, но вполне отчётливо, – я тебе и второй глаз на переносицу посажу.

Ещё одна пощёчина прилетела с другой стороны.

– Пасть свою закрой, – процедил капитан, – и откроешь только тогда, когда я разрешу или ты думаешь дурачков нашла? Сегодня на каруселях кто народ отвлекал? Не ты ли? А твои подельники тем временем у людей по карманам шарили. Двадцать два пострадавших и уверен, все тебя опознают. Будешь отнекиваться?

– Ничего себе, – я искренне удивилась, – а неплохо щипачи поработали, воспользовавшись ситуацией. При случае обязательно у них законный процент потребую от выручки.

Подумала, сейчас снова прилетит оплеуха, но они только странным образом переглянулись и капитан продолжил:

– И здесь, – он кивнул на гопников, – все говорят, что было ещё двое. И в один голос утверждают, что ты всем сказала одеваться, а сама в море зачем-то полезла. Зачем? Не трупы ли прятать? Шестнадцать лет ей. В шестнадцать лет девочки по воздуху не летают и двенадцать человек лицом в землю не укладывают. Так что ты или сама во всём сознаешься чистосердечно, и суд тебе это учтёт или всё равно в отделе расколешься, но получишь на всю катушку. Ну что? Расскажешь кто ты такая?

Я сплюнула кровавую массу, скопившуюся во рту, и ответила:

– В песок.

Три глаза синхронно поморгали.

– Какой песок? В смысле? Ты в песок их зарыла? – старлей едва не станцевал на радостях. – И где?

Я усмехнулась.

– Идиоты. Я сказала: в песок. Не мордой в землю укладывала их, а в песок. Здесь пляж.

Глава 27

Старлей, сука, явно мне мстил за то, что насмехалась над ним. Когда поднялась на подножку бобика, ткнул сволочь сзади, и меня не то что развернуло, налетела спиной на узкую скамейку, а так как руки были скованы за спиной, приложилась об металлический пол локтями, и едва не взвыла от боли. Сдержалась, но слёзы из глаз брызнули фонтаном. Он ещё что-то сказал, приправив фразу матерком, но у меня в тот момент такой звон в ушах стоял, что не расслышала, но ухмылочку на его роже отметила и пообещала себе, обязательно стереть её напрочь, при первой возможности. Правда, когда такое удастся сделать, пока представляла смутно. Ясно одно. У уродов, масса нераскрытых дел и решили на меня списать добрую половину, а если этому реально не помешать, то у них запросто получится. Знаем, плавали. Отец, в закромах немало подобных историй имел и со мной делился охотно. Выбивать показания менты умели качественно, и даже если суд оправдывал впоследствии, то жил человек после советских застенок недолго, потому как, и почки и печень требовали замену, а подобной пересадкой никто не заморачивался в застойное время.

Вот и выходило, что времени у меня катастрофически мало, и если сегодня же не вырваться на свободу то, возможно, вырваться не удастся никогда.

Автомобиль тряхнуло на кочке так, что меня подбросило сантиметров на двадцать, а потом снова рапластало на полу. Скрутилась калачиком на боку, хватая ртом воздух.

Из кабины послышался мат старлея и я поняла, что на колдобину он налетел случайно, ввиду своего косоглазия, но мне от этого легче не стало. Пообещала размазать его рожу об твердую поверхность до полного неузнавания. В ответ прилетел мат и обещание сделать со мной, то же самое. Так и ехали, переговариваясь и раздавая друг другу комплименты.

Первым все же не выдержал он, разоравшись на весь салон так громко, что даже корова, когда требует себе бычка, и то тише мычит:

– Заткнись сука! Удавлю тебя прямо здесь!

Естественно я не заткнулась, а наоборот, стала ещё сильнее подначивать. Вспомнила всех его родственников, начиная с мамы и заканчивая прадедушкой в седьмом или восьмом поколении.

Мы были только вдвоём, и я прикинула, что у меня есть шанс прибить его, если он остановит автомобиль и засунет свою рожу ко мне в будку. В РОВД народу много и сделать нечто подобное будет гораздо сложнее. Но и старлей, вероятно заподозрил что-то неладное или вспомнил бакланов перебинтованных на берегу и машину тормозить не стал. Только орал и огрызался до самого посёлка и представлял с моей подачи, что капитан, наверняка, расскажет всем в отделе про специальный женский батальон и над ним ещё не один день ухахатываться будут. Во всяком случае, надеялась на это.

Изогнувшись надела туфли и застегнула хлястики, до того как подъехали к РОВД, чтобы их какой-нибудь ухарь не прихватил. Жирновато будет для жены мента в них щеголять, дорогие и красивые. Пусть в своих скороходах ходят.

Здание представляло собой двухэтажный прямоугольник с огромной табличкой на входе: «МВД СССР». Обнесено было металлическим забором, но без ворот и даже шлагбаум отсутствовал, что порадовало. А при входе, перед ступеньками, стояла пара «Жигулей» разукрашенных и с фарой на крыше и новенькая «Ява», хозяин которой, наверняка гордился своим детищем. Сверкала на солнце как новогодняя ёлка.

Выдернули меня из утробы УАЗика два толстых сержанта, с абсолютно одинаковой беременностью на шестом месяце, не меньше. Отличались рожи, как у неандерталок, только усами. У одного были, у второго нет, и поволокли под руки по ступенькам. Не иначе старлей дал такую команду, чтобы руки вывернули, и я двигалась буквой «зю».

Но как ни выгибали, вертела головой в разные стороны, запоминая расположение столов и сидящих за ними людей. Странное, надо сказать расположение. Справа от дежурного открытая зала, где находились четверо задохликов в гражданке и громко обсуждали, сколько им здесь ещё обживаться и когда в правом крыле здания, закончат ремонт. Сбоку стенд, на котором большими буквами было написано: ' Их разыскивает милиция', а ниже портрет бандитской рожи, с маленькими волосиками, торчащими в разные стороны. То ли фоторобот, то ли рисунок, на котором даже разобрать, кто это, было невозможно. Женщина или мужчина.

При виде нас задохлики умолкли, а потом, весело гогоча, принялись обсуждать мой потасканный вид и допытываться у сержантов, где они раздобыли такую героическую шлюху.

Между двумя особо говорливыми стояла тумба, на которой высилась статуэтка, изображающая сидящего на бревне медведя, только фигура косолапого выглядела непропорционально. Здоровая туша с маленькой головой. Почему-то захотелось разбить её об голову очкарика, который отпускал особо колкие замечания в мой адрес. В конце залы вместо дверей была решетка, за которой виднелись ступеньки, уходящие на цокольный этаж. Вот туда мы и направились. А так как проход был узким, меня подтолкнули вперёд, и я чудом удержалась на ногах, едва не скатившись, верх тормашками.

Освещение внизу было так себе, через несколько узких окон, на которых висели массивные решетки. Коридор, шириной метра два и четыре клетки, которые на удивление в данный момент пустовали.

– Выбирай любую, – пошутил усатый и открыв одну втолкнул меня внутрь.

Лязгнул замок, и я поняла: снимать наручники никто не собирался. Они практически сразу забыли обо мне. Один улёгся на топчан, а второй потопал по ступенькам вверх.

Увы, скамейки в клетке не были предусмотрены, но и стоять на ногах у меня не было никакого желания, поэтому подошла к стене и, опустившись на корточки села на холодный пол. Во что, в конце концов, превратится юбка, меня совершенно не беспокоило в связи с новыми событиями, от которых голова шла кругом.

К сожалению, я прекрасно знала, что к тому времени, когда меня хватятся на слёте, я уже запросто могу оказаться контуженной на всю голову и реального выхода не видела. Разве что капитан соберёт мозги в кучу и мне с ним удастся нормально поговорить. И если захочет это сделать, что не факт.

Так задумалась, что не услышала как кто-то пришёл и только невнятное бормотание заставило поднять голову.

– Прикинь, кого взяли на пляже. Молдаванку, – вещал только что вернувшийся усатый толстяк, – ту самую. У нас на стенде уже месяц висит, думали, умотала из города, а она здесь оказывается ошивалась.

– Ты уверен, что это она? – с сомнением проговорил напарник.

– Да точно тебе говорю. Она сегодня в парке со своими дружками целую толпу объегорили. Признали её. А попалась как, будешь хохотать. Махнули они на скалы. А капитан Ковров, как раз рейд надумал учинить на голых, чтобы количество протоколов закрыть на месяц. Приехали, оцепили всё, а она как раз бойню там учудила. Палками отделали от души. Куча тяжких телесных, а двоих или утопила или в песок зарыла. Ищут и поехали за собакой. Так что на ней теперь шесть трупов. И документы сделаны идеально. На первый взгляд и не разглядишь липу. Ещё и медаль себе повесила, только с формой лопухнулась. Волошин экспертам позвонил, но уже и сам нашёл нестыковки. Явная подделка.

И они оба уставились на меня, как на говорящую обезьяну в зоопарке.

И угораздило меня так вляпаться? Понятное дело, разберутся, что я не та молдаванка, которая им нужна, только когда? И кто меня по рисунку на стенде додумался признать? Там же рожа, напрочь криминальная и выглядит на тридцать с хвостиком.

– И что теперь? – донёсся до меня вопрос.

– Волошин сейчас придёт и живо эта тварь признание подпишет. Ты же Волошина знаешь, он у столба признание вырвет, что тот с умыслом на дороге стоял.

И кто у нас Волошин? А, наверное, косоглазый и есть, видела, как капитан ему мой комсомольский передал. Хреново до жопы. С наручниками за спиной троих мне на ограниченном пространстве не одолеть. И вперёд руки перекидывать нельзя прямо сейчас, сразу возбудятся.

Мозговой штурм прервался тяжёлыми шагами и около двух подскочивших с места сержантов нарисовался старлей, в расстегнутом кителе и резиновой дубинкой в руках. И отсутствие галстука навевало на самые нехорошие мысли, а ещё он скалился и постукивал дубинкой по ладони.

Наверное, впервые подумала, что вляпалась в дерьмо по самые уши. Клетка маленькая, собьют с ног и замесят, а потом спишут на драку на пляже. И старлей, чтобы у меня не было иллюзий, расстегнул кобуру. Всё ж таки опасается и предприми я что, выстрелит не задумываясь.

Усатый распахнул решетку и Волошин, продолжая ухмыляться, сказал:

– Выходи.

Появилась надежда, что меня куда-то в кабинет отведут, для предварительного разговора, а всё это просто, чтобы постращать, но нет, втроём отступили назад, а косоглазый указал на деревянную дверь в конце коридора.

– Туда шагай.

Пыточная у них там что ли? Но выбора не было, и я двинулась мимо клеток в указанном направлении.

Перед дверью остановилась оглянувшись. Напарник усатого остался стоять около топчана, что давало небольшой шанс, вот только туфли бы сдёрнуть с ног.

– Дверь ногой толкни и входи, – приказал старлей.

Я толкнула. Душевая, выложенная рыжим кафелем на полу и стенах до самого потолка. В углу низкая длинная скамейка, вот к ней и направилась.

– Чего расселась? Встать! – рявкнул Волошин закрыв за собой дверь.

– Ноги натерла, – буркнула я в ответ, расстегивая хлястики на туфельках. Сбросила их с ног и потёрла ступней кафель. Сухой, шершавый, не скользкий.

Едва я поднялась, старлей принялся раздавать команды.

– Зубарев, зацепи её наручники за крюк, чтобы не дергалась. Гимнастёрку замотай вокруг головы и сними медаль и комсомольский значок.

Толстяк шагнул ко мне. Аут. Или сейчас или никогда.

Развернулась совсем чуть-чуть, почти незаметно и пробила левой ступней снизу вверх в подбородок усатому.

Я конечно не Бен Фостер, но апперкот получился славный. Голова сержанта откинулась назад, и туловище стало прогибаться, а я не давая старлею на раздумье ни секунды, отскочила в сторону и правой ногой с разворота въехала ему в челюсть.

Вот зря говорят, что пятьдесят килограммов женского тела не могут противостоять мужику весом под сотню. Ещё как могут. Если попасть в нужное место да с размаха. Я попала, два раза из двух возможных.

Старлей впечатался лицом в кафель со смачным звуком, словно яйцо страуса раскололось и медленно начал съезжать вниз, оставляя за собой полосу крови шириной не уже трёх сантиметров. Ноги упёрлись в упавшего толстяка, спина выгнулась назад и он замер. Руки повисли в нескольких сантиметрах от пола, жуткая композиция. Когда придёт в себя не сразу удастся разогнуться, а помочь ему сможет только реальный костоправ, если они в 77 году имелись.

Полезла шариться по карманам, кстати, совершенно неудобно это делать со скованными сзади руками. Просто повезло, обнаружила заветный ключик сразу и, освободившись от наручников, потёрла запястья. А потом, чтобы уродам жизнь мёдом не казалась, соединила руку сержанта с ногой старлея. Вот теперь им точно смешно не будет, когда очнутся.

В кобуре у старлея оказался «Макаров» и запаска в кармашке. Загнала патрон в ствол, вынула обойму и добавила патрон. Девять выстрелов, а перезаряжать будет некогда. Я должна выйти из здания за несколько секунд, иначе народу набежит, мало не покажется. Ещё бы не убить никого и чтобы скорая приехать успела к старлею, а то сдохнет раньше времени и не почувствует всей прелести реанимации.

Во внутреннем кармане у Волошина отыскался мой комсомольский билет и мандат, а вот наградного листа не было. Перерыла всё, но кроме тридцати двух рублей, больше ничего не обнаружила. Маловато за моральный ущерб, но что имеем. У толстяка и вовсе карманы были пустые.

Всунула ноги в туфли и застегнула хлястики. Всё, дальше прорываться при помощи огнестрела.

У усатого кобуры не было, а вот у его напарника была, поэтому вышла из душевой тихо и медленно приблизилась к кушетке. Можно было и пошуметь, потому как, толстяк мирно посапывал лёжа на боку, даже не сразу добудилась.

Чувак подскочил и испуганно, нет, с ужасом уставился обоими глазами прямо в дуло.

– Пистолет из кобуры вынул двумя пальцами и положил на кушетку, – негромко сказала я, но сержант не шевельнулся.

– Эй, – позвала я его, – ты меня слышишь? – и помахала стволом у него перед глазами.

Помогло. Перевёл взгляд на меня, скосил на дверь в душевую и его подбородок стал пританцовывать.

– Пистолет двумя пальцами вынул и положил на кушетку, – повторила я, и он стал лихорадочно расстёгивать кобуру, а потом вынул нечто завёрнутое в газету, по форме совершенно не напоминающее «Макаров».

– Это что? – спросила я, пытаясь сообразить, что могли носить в кобуре сержанты в СССР. В голову не пришло ничего, а у толстяка и нижняя губа начала трястись вместе с подбородком. Ах, ну да, вспомнила. Он же меня за душегубку считал, у которой за спиной шесть трупов. Или уже восемь, то-то нервно глянул в сторону душевой. Теперь из него и слова не выбить.

Потянула свободной рукой край газеты и на кушетку вывалился кусок хлеба, шмат колбасы и огурчик. Всё правильно, такие габариты как у него нужно всегда поддерживать калориями, а то ни дай Бог, схуднёт.

И что с ним делать. Решение пришло сразу и, ткнув его стволом, указала на клетку. Сообразил, рванул как за защиту крепостных стен и, встав в углу, отвернулся.

Решётка лязгнула захлопнувшись.

– Сержант, – позвала я его, – где ключи от клетки?

Порывшись по карманам, бросил связку в мою сторону, которая благополучно проскочив мимо решеток, залетела под кушетку. Там ей самое место.

Поднялась по ступенькам вдоль стеночки и поискала щеколду на решётке. И едва не охренела. Она была закрыта на замок!

Потеряла несколько секунд на раздумье, а потом вернулась к кушетке и, встав на четвереньки, выудила связку ключей.

– Сержант, – позвала толстяка, – какой ключ открывает верхнюю дверь?

– Тре-тий, – слегка заикаясь, проговорил он.

– В смысле третий? – Я глянула на связку. Ага, у каждого ключа бирка.

И снова вдоль стеночки поднялась к решётке. Очкарик и трое пацанов, что сидели в зале, были в цивильном и оружие при них вряд ли имелось. Да и не выглядят так опера. А вот дежурный за стойкой, которая в первый момент напомнила барную, точно был с кобурой. И если он присядет, то перестрелки не избежать, а оно нам не надо.

В этот момент в коридоре заработала мощная дрель или перфоратор, и я мгновенно воспользовалась моментом. Воткнула ключ в прорезь и, провернув на пол-оборота, толкнула решётку.

Но едва оказалась в зале, столкнулась взглядом с дежурным, который стоял ко мне боком и рассматривал стенд, на котором, вероятно, пытался отыскать мои черты лица. Глупая затея, та гнусная рожа ничего общего с милым личиком Бурундуковой не имела. Он оглянулся на движение и его глаза стали усиленно вращаться. Видела уже подобное зрелище в этом мире. У Петеньки, когда впервые с ним столкнулась.

И хотя я держала пистолет двумя руками, что выглядело вполне надёжно и опасно, дежурный полез правой рукой к кобуре. Промахнулся, забыв, что рубашкой накрыл её и теперь елозил рукой у себя по бедру.

Не стала дожидаться, когда он сообразит, куда спряталась кобура и попытается вытащить оружие. Громко, стараясь перекричать грохот перфоратора, сказала:

– Всем встать! Руки за голову! Стреляю без предупреждения!

Очкарик оторвал взгляд от какой-то папки и, увидев направленный в его сторону пистолет, подскочил с такой скоростью, что стул, на котором он сидел с грохотом отлетел в стену. Тоже самое проделали и остальные трое, а вот дежурный будто лишился слуха или ума. Ему наконец-то удалось добраться до кобуры, и он отчаянно возился, пытаясь её открыть.

Вот же какой неугомонный. А мне некогда.

Я направила пистолет на цель и мягко потянула спусковой крючок.

Глава 28

Голова медведя разлетелась вдребезги.

Не знаю, почему выбрала именно эту цель. Может быть из-за дежурного лейтенанта, который вместо того, чтобы смотреть на потенциальную угрозу упёрся взглядом в статуэтку? Силу из неё черпал, что ли? Или чтобы не исполнить свою мечту и не расколупать башку очкарика? Всё ж таки безголовым медведем бить как-то не комильфо, а мне эти хохотуны, в принципе ничего не сделали. Ну, похихикали, теперь обос… испугались. Будем считать что квиты.

Выстрел, на фоне долбёжки стен перфоратором прозвучал гулко, будто книга упала с верхней полки и лейтенант, если бы я бахнула в потолок, мог даже не услышать, а так, резво выпрямился и замер, разглядывая тушку медведя оставшегося без головы. И перевёл взгляд на меня.

– Лейтенант, – я укоризненно покачала головой, – медленно, двумя пальцами вытащи свой пестик из кобуры и толкни в мою сторону. И не хлюпай глазками, я не шучу.

Дежурный снова глянул на статуэтку, вероятно оценивая свои шансы. И я добавила, чтобы он быстрее принял решение.

– Если ты с десяти шагов стреляешь также, можем устроить дуэль, но я на твоём месте не стала бы рисковать.

– Ты рехнулась, – внезапно выдавил он из себя, – ты ведь себе реальный срок мотаешь. Давай договоримся. Ты сдашься, и про этот инцидент мы забудем, – он попытался улыбнуться.

– Двумя пальцами аккуратно на пол и толкни мне, – повторила я, – третьего раза не будет, – и направила ствол ему в голову.

– Хорошо, хорошо, не стреляй, – он присев, опустил пистолет на пол и пнул в мою сторону.

Поймала его, прижав туфлей и тут же футбольнула через открытую решётку. Захлопнула и бросила внутрь ключи. Там их точно некому взять. В дежурке, наверняка есть запасные, но это займёт определенное время.

Глянула через окно на улицу и, увидев мотоцикл, всё также стоящий около ступенек, обвела парней взглядом и спросила:

– Чья Ява?

У очкарика глаза забегали так, что можно было второй раз не задавать вопрос. Неожиданно, такой хлюпик и на байке.

– Он новый совсем, – едва не захныкал, когда я потребовала ключи.

– На других и не езжу, и старым он не станет. Оставлю где-нибудь в людном месте, можешь не переживать.

Соврала. Возвращать Яву я не собиралась, но хозяину об этом знать не обязательно.

Он нехотя достал из кармана ключи и замахнулся.

– Не бросай, – остановила я его, – на край стола положи. – И обратилась к дежурному. – Лейтенант, к стене встань, во избежание эксцессов.

Подождала, пока он выполнит и, приблизившись к столу очкарика, протянула руку за ключами. Но увидев свой наградной лист, сначала взяла его и, сложив свободной рукой, затолкала в карман.

– Это моё, – сказала увидев удивлённый взгляд, взяла ключи и шагнув к выходу, добавила, мало ли, вдруг кто из них захочет в героя поиграть.

– Не делайте ребята глупых движений. Я уеду и тогда, пожалуйста. Этот пистолет оставлю как залог, вместо мотоцикла. И в первую очередь вызовите скорую. Там, – я кивнула на решетку, – в душевой, товарищ старший лейтенант Волошин, когда мылся, поскользнулся на мокром кафеле и стукнулся головкой.

Промолчали, только дежурный кивнул. Вероятно, расслабился, когда понял, что табельный остался целым и из РОВД не ушёл.

Мотоцикл завелся с полуоборота. Сказка. Лучше бы без коляски, но и с ней неплохо.

Сбросила обойму, выбросила из ствола патрон и одним быстрым движением разобрала пистолет на составляющие. Отбросила в разные стороны и, сняв с руля шлем, напялила себе на голову, вдруг вспомнив про пилотку. Казённое имущество, как-никак. А осталась она в бобике. Свалилась, когда меня старлей в него толкнул. Точно. Оглянулась, но никаких телодвижений внутри видно не было, и газанула, заставив мотоцикл рвануть вперёд.

А теперь куда? Сколько времени понадобится ментам, чтобы перекрыть полуостров? Сколько дней будут искать усиленно?

Но для начала направила мотоцикл по автобусному маршруту. Там где мы тарились на пикничок было всё, что мне могло понадобиться в ближайшее время.

Остановившись у магазина, прежде всего, отцепила медаль и комсомольский значок. Глянула на свою одежду и, скривившись, потопала в кожгалантерейный. Купила за двенадцать рублей убогую юбку длиной почти до пят и нечто похожее на футболку. А потом стала таскать Боржоми в коляску, оценив этот гаджет по-новому. Выгребла из магазина всю воду, тридцать две бутылки. Несколько пакетов сухарей, хлеб, колбасу и консервы, которые своим разнообразием совершенно не баловали. Килька в масле, в томатном соусе и в собственном соку. И всё. Когда закончится моё заточение, надо так понимать, рыбий хвост отрастет. И на сладкое, две банки икры заморской-баклажанной. Два грильяжных тортика в прямоугольных плоских коробках и двадцать пачек печенья.

Продавщица глянула на меня с подозрением, но я её успокоила. Мол, компания большая, палатки поставили, несколько дней отдыхать будем.

И направила мотоцикл в обход уже знакомого пляжа, надеясь, что место, где я была лишь однажды, смогу отыскать. Глубины большие, скалы под пятьдесят метров и множество пещер. Однажды провела в одной из них несколько дней с Андреем. Чудесное место, прохладное и по стене струился ручеёк с пресной водой. Попасть внутрь можно было только со стороны моря, и как буду перетаскивать продукты, уже придумала. До того как притопить мотоцикл на глубине, сделать из камер небольшой плотик. И всем этим следовало заняться за оставшееся световое время и ночь, потому как с утра на берег может высыпать толпа военных, которых запросто впрягут на поиски одной очень строптивой особы.

Рассказывал отец про такие случаи, да и в моё время бросали солдат на ловлю особо опасных. У ментов такого количества народа не было. Исследовать сотни пещер, доступ к которым был только с моря, никто не будет, а вот поисками мотоцикла займутся.

Узнала скалу издали и, объехав особенно ухабистую местность, приткнула Яву в глубокой балке, больше напоминающей каньон. В этом месте по узенькой тропинке до небольшого пятачка, расположившегося между двух скал, было метров пятнадцать.

Стянула гимнастёрку и чтобы не терять лишнюю ходку, сразу прихватила с собой две авоськи с продуктами. Участок, примерно в двадцать квадратных метров открылся взору, только когда спустилась по тропинке на две трети и я резко остановившись, пригнулась, злобно выматерив парочку занимающуюся сексом на надувном матрасе рядом с небольшой палаткой. Нашли же место любовнички.

Рыжеволосая деваха, обхватив торс партнёра длинными ногами, активно помогала ему проникать в себя выгибаясь колесом и громко постанывая.

Я появилась, вероятно, в момент кульминации, потому как, и парень, внезапно выпучив глаза, надо так понимать от удовольствия, обвалился на свою подругу и они затихли на несколько мгновений. А потом, девчонка сдвинулась, дав возможность своему любовнику лечь на спину, уткнулась лицом ему пах и стала языком энергично приводить в чувство дружка, для повторной скачки.

Низ живота от таких картинок мгновенно скрутило бубликом, и едва удержалась от желания спуститься вниз и предложить себя третьей участницей.

Наташка из моей прошлой жизни даже заморачиваться не стала. Разделась и, сотрясая упругой тяжёлой грудью попёрла бы вниз уверенная, что ей будут рады. В отличие от Синицыной, она выглядела фешенебельно и секс любила ради секса. Даже станок себе приобрела двухскоростной, а потом жаловалась, что мужики не в состоянии доставить ей приблизительно такое же удовольствие. Самое смешное, за неделю до этого, смеялась в секс-шопе, над плюгавеньким мужичком, который на наших глазах приобрёл себе надувную подружку. Ещё и вылила на него ушат грязи, даже мне было стыдно. Первый и последний раз согласилась пойти с ней по магазинам. И чем она лучше? Взяла три силиконовых приложения для конструкции, одно из которых реально пугало размерами. А она его, мало того что себе в задницу затолкала, так ещё и мне предлагала бесплатно воспользоваться услугами, идиотка.

Нет, я люблю мужское общение, ласки нежные, а вот это, вперёд – назад, да ещё на скорости байка, нездоровое явление.

Вот и сидела как мышка в кустах.

Ну, во-первых, после такой инициативной дамочки, мне вряд ли что перепало бы, а во-вторых, оба в один голос расскажут, что приходила вечером одна озабоченная, а оно мне надо?

Так что терпим и ещё раз терпим, до лучших времён.

Подхватила авоськи и попёрла их в гору прикидывая, что теперь делать?

Был ещё один спуск, но от него до пещеры больше километра, всю ночь буду плавать, и замести следы, не удастся. Так ещё в темноте разыскивать неприметный проход в пещеру, тот ещё квест.

Мои мысли разбились, едва выбралась на поверхность. Около мотоцикла стоял зелёный УАЗик рядом с которым топтались два солдатика с автоматами, а накачанный чувак в полевой форме с капитанским погонами, вынув из коляски продукты, с интересом разглядывал.

Солдатики мгновенно направили стволы на меня, а капитан, подняв голову, улыбнулся.

– Что встала, подгребай, не стесняйся.

Причёска спрятана под фуражкой и непонятно, волосы есть на голове или совсем лысый. Глаза чёрные, пронзительные. Крепкий, опасный.

Я оторопела. Как вообще такое возможно, чтобы за час меня разыскали?

Пока стояла в оцепенении, из-за холмика появился ещё один офицер в полевой форме с биноклем на ремешке, рюкзаком за спиной и конкретной рацией в руке. Хотя какими были рации в 77 году и как далеко били, мне совершенно неизвестно. В 2022, возможно, в детском мире мощнее продаются. Как и полагается, старший лейтенант и тоже качок. Серьёзные ребята и солдатики не первогодки. Калаши в руках держали профессионально, то есть выдрессировали их вполне качественно. Но не спецы, а потому могут с непонятки шмальнуть, поэтому замерла, соображая как выбраться из этой ситуации.

Оценила шансы, в лучшем случае один к десяти, а это называется: очень хреново. Приятно одно, вояки и возможно с той части, которая занимается слётом. Но это не точно, хотя раз ментов нет, можно договориться. Объяснить ситуацию. Вот только кого постарше в звании.

– Она? – спросил старший лейтенант, подойдя к мотоциклу и тоже разглядывая мой натюрморт.

– К гадалке не ходи, – ответил капитан, – сразу так и подумал, когда она мимо нас пронеслась, как будто за ней черти гнались. Едой запаслась, как минимум на неделю, решила пересидеть.

– Ловко, – согласился старший лейтенант, – только облом у неё случился, внизу парочка кувыркается, любо дорого смотреть. – Он перевёл взгляд на меня и, прищурившись, я стояла на фоне заходящего солнца, сказал. – Выглядит хлюпенько, больше на школьницу похожа, а полкан говорил, серьёзная бабец, несколько черепно-мозговых. РОВД в хлам. Совсем не тянет.

Я хотела опустить авоськи на землю, но капитан, мгновенно встрепенулся.

– Держать в руках и повернись спиной.

Выполнила, а что оставалось делать? Это не менты и с ними шутить себе дороже.

– Ближе подойди, – голос принадлежал капитану.

Убедился, что оружия нет и спрятать его реально некуда из-за скудности одежды и расслабился. А мне от этого легче?

Когда до мотоцикла осталось не более трёх шагов, капитан снова подал голос:

– Там и стой.

Остановилась, пытаясь собрать мозги в кучу. Увы, ни одной мало-мальски приемлемой идеи. Только слушать и втыкать.

– Авоськи на землю, из карманов всё в коляску, – прозвучала новая команда.

Подошла, потянула к себе гимнастёрку и вытряхнув карманы, сделала что приказали.

– Иди ты, – сказал старший лейтенант, увидев медаль, но наклонившись, взял в руки комсомольский билет со всеми бумажками.